Дорога дальняя

После разговора с полковником Мия осталась как будто оглушенная. Вот вроде все как раньше, люди, Маришка, полковник, а в голове мысли, как вата. Засели и мешают думать о чем-либо вообще. Ты вроде и не здесь, а вся в своих мыслях. Маришка утащила ее едва не за руку в комнату, чтобы устроиться спать. Она даже раздевалась и переодевалась в новую ночную рубашку как в бреду, не слыша восторгов Маришки и не реагируя ни на что, и даже улегшись в чистую, вкусно пахнущую постель, думала все о своем. Разве это любовь? Это зависимость какая-то, вроде одержимости, когда ты зациклен на чем-то одном, в данном случае, на одном человеке, а все остальное для тебя лишь фон. А тогда что такое любовь? Серенады под балконом дамы сердца? Тьфу, гадость, кому это надо, орать как мартовскому коту по ночам. А тогда что? Подружки периодически влюблялись в своих одногруппников или парней с других факультетов. Закатывали глаза и вздыхали: люблю, любимый, ах какой он замечательный! А потом краснели, когда встречались с объектом своих «любовей», бегали на свидания, гуляли в парке, целовались украдкой, а потом начинали воспитывать и обижаться: он мне не подарил колечко, или подарил, но не то, он сказал что-то не то, или посмеялся над чем не следовало, и все – прошла любовь, завяли помидоры! И любимый сразу становится козлом безрогим и идиотом, а еще придурком конченным! А как же «глазки как васильки»? В какой момент любимый становится козлом? И не тем, который «любимый козлик», а тем, который воняет козлятиной и смотреть на него противно? Или это не любовь? А тогда что? И что делать с одержимостью дракона? Вот, например, он запечатлен на ней… хотя даже думать об этом страшно, ведь она этого не просила и не хотела, вот так БАЦ! И все - разумное стало неразумным и ходит следом, вздыхая и стараясь прикоснуться хотя бы мельком. Драко так ходил за ней в первый день, раздражал просто до истерики! Хотелось выйти и отвесить ему поджопников, чтобы перестал себя так вести и занялся своими делами! И что теперь? Он запечатлен, а ей что делать? И главное, даже посоветоваться не с кем. Маришка просто не поймет, для нее такое, пожалуй, вроде желанной сказки – меня любят, обо мне заботятся, меня обожают и сделают все, что захочу! А что? Разве можно мечтать о чем-то другом? Спросить совета у другой женщины, так получишь лекцию из разряда – стерпится-слюбится, лучше быть любимой, чем любить безответно самой, в браке всегда так – один целует, другой подставляет губы. Радуйся, дуреха! А спросить мужчину, того же полковника, например, так он возмутится от ее метаний – тебя любят и на все ради тебя готовы, а ты недовольна? Неблагодарная! Он ради тебя все, а ты морду кривишь? По сути, все ждут, что она с радостью повиснет на его шее с воплем – наконец-то ты пришел! А потом сесть на диванчик и позволить, чтобы тебя закутали в одеяло, кормили с ложки и обвешали драгоценностями с ног до головы. А потом тебе будут петь эти самые серенады и придумывать, чем бы тебя порадовать – может еще драгоценностей? Нет? Тогда сладости – смотри, какой тортик! Ешь, не обляпайся, хотя нет, обляпайся, а я тебя потом оближу! Беее… романтик и арфа так «треньк!». Как говорили  у них в Нижнем городе, «полный бланманже с марцифалью! Епта». И что же ей делать? Согласиться с тем, что на тебя запечатлились и тебя «любят», а по сути, одержимы тобой. И расслабиться, и получать удовольствие, что уже все случилось – тебя любят… И не надо никому ничего доказывать и стараться стать лучше… ты уже лучшая в его глазах. Он УЖЕ очарован тобой просто по факту твоего существования. И теперь тебе надо найти в нем что-то хорошее, принимать без зубовного скрежета его «знаки внимания»: подарки там или цветы. Смеяться над его шутками и не строить планов, в которых ты САМА добиваешься чего-то в жизни. Теперь тебе все,что пожелаешь, принесут на блюде с бантиком сверху. Мия прокрутилась всю ночь и встала утром разбитая и с синяками под глазами от усталости. Все эти душевные терзания очень ее утомили. Она выползла из комнаты как вареная и с трудом заставила себя позавтракать. В голове как будто продолжался вчерашний день. Но Мия была привычна к недосыпу. Специфика ее занятий в Нижнем городе подразумевала, что ночи бывали тяжелее дней, и после ночи, проведенной в метаниях между пациентами, она собирала себя до кучки и отправлялась на утренние лекции. Потому что это было важно! И дорога сейчас тоже была важна! Она отправляется на новое место жительства и не позволит обстоятельствам все развалить! Они уже вышли из-за стола, когда в таверну заскочил полковник и сразу отправился к ним: - Молодцы, что собрались и позавтракали, караван уже начинает выезд. И я хотел бы узнать так, сказать наперед, что ты решила, чтобы для меня потом сюрприз не вылез, как прыщ на… лбу! - Знаете, полковник Матиш, - Мия  проверила, все ли пуговки на кофте застегнуты, - есть такое понятие, как «жертва обстоятельств». Так вот, я не ЖЕРТВА! И мне наплевать на все обстоятельства, у меня есть своя жизнь и свои планы, и менять их в угоду «обстоятельств», - Мия жестом показала пальцами кавычки, а потом уткнулась пальцем в грудь полковнику, - НЕ СОБИРАЮСЬ! И нечего смотреть на меня с таким осуждением, я из вашего дракона делать жертву тоже не собираюсь. Я не буду потакать его хотелкам или выкручивать ему руки и торговаться! Но моя жизнь – это моя жизнь, и я никому не позволю решать за меня, что мне делать или не делать! У нас с вами договор о трудоустройстве и проживании? Вот и не вздумайте менять планы, а то пожалуюсь на вас, не знаю кому, но кому-нибудь важному! Мне надо долг за учебу отработать, а все остальное может подождать. А если драко это не устраивает, так пусть идет лесом! - Я тебя услышал, - полковник возмущенно пошевелил усами, - а если ты намерена  работать в моей крепости, то изволь больше не повышать на меня голос! Я старше тебя по званию и ты подчиняешься мне, а не наоброт, поняла? - Спасибо, полковник, - Мия вдруг улыбнулась, - не отказывайтесь от меня, я вам еще пригожусь! - Тогда марш на улицу. Забирайтесь в бричку и с самого начала занимайте свое место. Орки сегодня с утра едва не подрались за право почистить Муху и запрячь ее в бричку. На них твои вопли на драко произвели очень сильное впечатление – они вчера весь вечер вспоминали все свои прегрешения и каялись, а потом хором решили, что ты - настоящая женщина, потому что даже драко смогла отказать и настоять на своем. Так что у тебя теперь поклонников прибавилось.  Но можешь не волноваться, пока не поманишь и не разрешишь говорить, сами первыми надоедать не будут.  Мия довольно рассмеялась и потащила Маришку с торбочкой, в которой лежали все их важные вещи и ее вязание. Шайров уже запрягли и гномы ходили вокруг, осматривая, все ли хорошо закреплено. Орки бросали издали перепуганные взгляды и всем своим видом изображали важность и сосредоточенность на работе. Бричка стояла с запряженной Мухой, которая встретила их довольным ржанием. Первые телеги с людьми уже выезжали, и Мия с Маришкой стали торопиться, чтобы успеть занять свое место. Но Муха, похоже, поняла службу и ее не требовалось направлять и командовать, она сама заняла свое место в караване и послушно трусила по дороге. За бричкой Мии мощные шайры тянули телеги, Маришка занялась набором петель по-новому, а Мия стала клевать носом от тишины и спокойствия. Вскоре она откинулась на удобном сидении, а потом не заметила, как Маришка пристроила ей под голову ту самую подушку, что так мешала в самом начале. Оказалось, спать на ней было очень удобно. Проснулась она перед обедом, когда караван подъехал к небольшому деревянному мосту через речку. Караван остановился, люди потоптали мост в раздумьях, а потом решили, что он выдержит их поклажу и осторожно, по одной подводе, стали переводить на ту сторону. Потом пришел черед и брички Мии. Полковник переживал, чтобы Муха не взбрыкнула от вида быстрой реки, но та покладисто перевезла бричку и остановилась, когда натянули поводья. А вот гномы стали разгружать свои телеги. И почти разгруженные переводили по мосту, потом по двое перетаскивали сундуки через мост и складывали все обратно, а потом разгружали следующую телегу, и все повторялось. Караван полковника терпеливо дожидался, пока гномы разберутся со своим грузом. За это время коней напоили ведрами из речки. Мия с Маришкой размяли ноги, а вот потом караван двигался без всяких остановок. И обедали они тоже в пути. Полковник отрядил кого-то, чтобы купил пирогов на всех, и караван ехал до самых сумерек, пока не показались стены следующего городка. А там была следующая таверна, уже не такая чистая и красивая, а помельче и погрязнее, но это все было неважно. Дорога бежала вперед, к новому дому. А потом опять была дорога, и следующая ночевка, и разговор с драко уже стал воспоминанием, и даже не рвал нервы, а стал чем-то вроде неприятного последнего разговора с ректором академии. Было и было… А дорога вела дальше… Частоколы вокруг деревень становились выше раз от раза, а мужики за ними все суровее. Теперь пахотных земель и огородов стало меньше, а лесов больше и как-то гуще и темнее. В пути они проехали мимо деревенской ярмарки, и Мия на радостях купила еще простыней и полотенец, и еще всякой мелочи, нужной для хозяйства, а еще пару мешочков орехов. Таких «молочных», с тонкой скорлупой и сладких на вкус. Маришка с Мией сжимали пальцы в замок и, засунув в середину по два ореха, сдавливали их, чтобы треснула скорлупа, а потом кто-то из орков это заметил и наколол своими ручищами, просто беря пальцами и щелкая, как шелуху с семечек. Раз-раз, и вот вам горка чищеных орехов! Мия наградила помощника орехами (нечищеными), а потом они с Маришкой лакомились со всем своим удовольствием. У них за те же деньги можно было купить раз в пять меньше, чем у крестьян, а эти еще и свежие и очень вкусные. А на пятый день караван догнал маленький военный отряд… с графом Цанг во главе. Они были все как на подбор, крупные и суровые мужчины, с цепкими взглядами убийц. И граф рядом с ними тоже не выглядел придворным хлыщом, а серьезным мужчи… драко. Они все и одеты были как военные из пограничья, в серо-желто-коричневом. В кожаных штанах и куртках, и без всяких украшений на фетровых шляпах и сапогах. Мия было напряглась, но граф молча проехал мимо, только отсалютовав двумя пальцами от края шляпы, и весь отряд, не сбавляя скорости, добрался до полковника и там о чем-то коротко говорили, потом граф дал почитать полковнику какой-то свиток, забрал его обратно и они уже вдвоем отправились к главе гномьего каравана, как поняла Мия – знакомиться. Этой ночью они впервые остановились на ночевку посреди чистого поля. Полковник бухтел, что, мол, бывает такая охрана в деревнях, что лучше уже без нее, чем с ней, и вообще, они приближаются к таким местам, где рассчитывать надо только на самих себя, целее будут. Хорошо, что сиденье в бричке сдвигалось вперед на хитрых полозках, становилось подобием двухспальной кровати. Мия пристегнула к передку кожаный фартук и опустила ниже крышу. Подушка была одна, вместо второй под голову сунули торбу с вещами. Накрылись сразу двумя плащами и, обнявшись, заснули. Но перед этим распрягли Муху и накрыли ее попоной, и заодно поужинали у костра вместе с полковником и его людьми. Люди графа тоже сидели у костра и ели из общего котла, но вот сам граф бродил по окрестностям, проверяя там что-то свое, наверное, очень важное. Мия вообще переживала вначале с его появлением, но драко вел себя несколько отстраненно, и она успокоилась, что больше неприятных разговоров о чувствах не будет. Она все равно не смогла бы выразить словами свои мысли, да и мыслей толком не было, так… погрызанные мышами ругательства… Утро было промозглым. Их разбудила Муха которая, стреноженная, все равно умудрилась добраться до брички и потянула зубами плащ, намекая, что пора просыпаться. Выбираться из-под нагретого плаща в утреннюю прохладу не хотелось, но мужчины уже ходили вокруг и занимались своими делами. Полковник всех торопил и даже не разрешил развести костер, чтобы нагреть воды для утреннего горячего  напитка. Усач притащил им кожаную флягу с водой и дал кусок вяленого мяса, которое Мия с трудом настругала на кусочки своим ножом. Искать, куда Маришка упаковала их ножи, не имело смысла, а выкидной ножичек всегда был с Мией. Не то, чтобы она рассчитывала использовать его в поножовщине, в случае опасности у нее были отработанные на полигоне щиты, но маленькое и острое всегда пригодится. Подковырнуть или разрезать узел, например. Денек был сереньким, то, что наступило утро, стало ясно по тому, что небо стало серым, как застиранная простынь. Мия запрягла Муху с торбой овса на морде, а кто-то из орков принес для лошадки воды в кожаном ведре, и вскоре весь караван мерно двигался по дороге среди чахлого подлеска. К обеду вроде распогодилось, но потом зарядил мелкий и противный дождичек. Полковник, проезжая мимо, дал девушкам сухарей и убедился, что у них все хорошо. Крыша у брички не протекает и его подопечные в сухости. - Впереди Гнилой лес, - полковник тряхнул головой, указывая вперед, и с его шляпы полилось на спину, - перед ним всегда так сыро и неприглядно. Но к вечеру остановимся на ночлег, и тогда уже попьем горячего и сварим свежей каши. Мы дрова для этого дела везем с собой. Сухие и в достаточном количестве. А Гнилой лес как бы лес, но только дров для костра там не найдешь. И с дороги сходить нельзя, а то попадешь в топи и не выберешься. Зато ворья нет, и то благо… Полковник махнул рукой, пытаясь выразить жестом какую-то мысль, а потом поехал дальше, нагонять голову каравана. А Мия достала опять орехи и яблоки, которые прикупила на ярмарке. Муха унюхала их и стала коситься за спину, а вдруг не угостят? Пришлось выпрыгивать на ходу и бежать к лошадиной морде, чтобы угостить лакомку. Муха вообще вела себя нервно, наверное, ей была непривычна дождливая погода, она трясла ушами и время от времени встряхивала мордой, совсем как собака, звеня сбруей и недовольно всхрапывая. Мия пыталась ее мысленно успокоить, но та достаточно резко вытолкнула ее из своих мыслей. Мол, не мешай! Они ехали по пролеску. Это когда вроде как лес, но такой себе… чахленький. Не лес, а вроде как группы деревьев, которые разругались между собой и разбежались кучками. Трава на обочине была вроде невысокая, но сплошные колючки. Хорошо, что они успели пописать до того, как въехали сюда. Здесь они бы, может, и уединились за кустами, но точно порвали бы маришкины юбки в клочья… С веток падали тяжелые капли, глуша остальные звуки, и даже цокот копыт по влажной земле был едва слышен. Все ежились и прятались от сырости. Муха вдруг встала как вкопанная, а потом взвилась свечой и громко заржала! «ВОЛКИ!!» - Волки! - Мия вскочила на сиденье и усилила голос магией, чтобы ее услышали все. - Волки! А потом вдруг дерево сбоку зашаталось и упало между бричкой и шайрами гномов. Где-то впереди упало еще одно дерево и раздался свист со всех сторон. Одновременно откуда-то сверху полетели стрелы. Мия выставила воздушный щит, как учили в Академии, и послала несколько стрел обратно хитрым заклятием, как учили воры в благодарность за свое лечение. С пары деревьев послышались стоны, и пара мужчин в зеленой одежде свалилась вниз. Сразу со всех сторон появились с воплями люди, они бежали, кричали и размахивали секирами и мечами. Мия схватила Маришку за шею и вжала лицом в сиденье, бросила сверху на нее щит, а потом отправила несколько пассов в сторону мужиков с секирами. Те схватились кто за сердце, кто за виски и повалились, как подкошенные. Развернулась на другую сторону, а там орк со стрелой в горле отмахивается от троих. Мия взболтала им инсультом мозги и угомонила еще парочку, а потом огляделась. На караван напала куча народу. Уж насколько у них было много охраны, но на каждого наседало по трое-четверо. Гномы отмахивались своими булавами. Шайры лягались и кусались, и даже в упряжи не давали к себе приблизиться. К бричке примчался драко с окровавленным мечом и влез в очередное рубилово. Мия бросила диагностику на деревья, нашла стрелков и остановила у всех сердца. Они не сразу поняли, что к чему, некоторые даже пытались стрелять, но стрелы с небес иссякли. Мия шикнула на Маришку, чтобы лежала тихо, а сама вылезла из брички. Орк уже терял сознание от пробитой артерии и потери крови. Драко попытался что-то скомандовать, но Мия уже достала свой ножичек и сковырнула наконечник, чтобы вытянуть древко. - Ты, главное, не закрывай глаза, - Мия села верхом на орка, - все будет хорошо. Я сейчас все на живульку соберу, а потом, - Мия дернула стрелу и заткнула рану пальцем, посылая магию внутрь и сживляя все сосуды, как придется. Свежая рана хороша тем, что тело помнит, как должно быть, и поэтому легко восстанавливается. - …а потом я дам тебе по шее, за то, что ты лапаешь меня без спроса. Орк дернулся и убрал лапы с ее бедер. Но Мия не сердилась, зеленый просто держался с перепуга за то, что первое попало под руки. Орк был бледный от потери крови, но это было не критично, они живучие. Поест, поспит, и все будет хорошо. Да он и в таком состоянии смог бы бежать наравне с Мухой, и сейчас уже оглядывается по сторонам и нащупывает уроненный тесак, чтобы присоединиться к драко, который размахивал своим мечом, не позволяя приблизиться к лекарке озверелым бандитам. Мия встала с орка и отправилась дальше. Рядом сидел человек полковника и держался за живот. Кроме этого, у него в плече торчала стрела. Мия только цыкнула зубом – нет саквояжа с мазями. Значит, придется на чистой магии вывозить! Стрела засела нехорошо, задев сосуды. Полостная рана в брюшине тоже не подарок, чтобы вот так держать двумя руками, но тут главное остановить кровь! Мия стала резать одежду и магией стягивать раны. Главное, не пропустить ничего, чтобы не получить внутреннее кровотечение.  Работа была привычная и даже бой воспринимался скорее, как пьяная драка в трактире. Главное, не попасть под случайный удар. Мия перебежками отправилась к следующему. Вытянула силу у его противников и придержала воина за руку, зашипев не хуже гадюки, чтобы не вырывался, пока она будет его штопать. Рана на боку, задета печень, плохо тем, что не чувствуется и боли почти нет, пока от раны не истечет кровью и не упадет. Раненому кажется, что пустяк, а вот кровотечение остановить и заставить все работать, как надо, это лекарю надо потратиться магией, да и навык иметь с такой раной. Мия имела. Она, правда, не одного пациента потеряла, пока не поняла, так сказать, «на примерах», как это делать быстро и с гарантией.   У следующего было несколько порезов. Неглубоких. Мия бросила «зашивалку» сразу после диагностики и, нырнув под телегу, вылезла у следующего. Там все было сложнее. Мия опять ударила инсультом по противникам и, вытянув из них сил и здоровья, влила все в своего пациента, а потом стала вытаскивать из него стрелы. Вроде и человек, а живуч, как орк. Четыре стрелы. Одна рана сквозная. Хотелось уложить его, но пришлось «обслуживать» пациента стоя. Засунув ему первую вытащенную стрелу в зубы, приказала орать, если больно, потому что на обезбол много влить сил просто не получится. Поэтому чем громче будет орать, тем больше обезболивающего получит. Диагностика помогла определиться, как достать, а потом проверить, чтобы ничего из крупного по сосудам не было пропущено. Мия даже не поняла, что все закончилось. Полковник бегал и орал, разбираясь, почему все пропустили засаду, и вообще... А потом прицепился к Мие, что это такое – волки? Мия считала сосуды в брюшине и послала полковника взглядом. Тот понял и заткнулся, а потом помчался проверять, кто и что, и какие потери. И, конечно, пересчитать живых разбойников и тела мертвых. Поскольку бой был закончен, Мия забралась на край телеги и, усилив голос магией, рявкнула: - Всем внимательно осмотреть себя на предмет ран и повреждений и явиться к лекарке! Не вздумайте лечиться сами или уверять, что «ничего страшного, само заживет». У кого увижу такое «само заживет», буду лечить без обезболивания и награжу в подарок поносом на три дня! С тяжелыми ранами принимаю вне очереди! Где моя бричка, знают все! Мия спрыгнула с телеги, чтобы отправиться к бричке, надо было выпустить из щита Маришку, и наткнулась на обалделого драко: - ты же лекарь, разве вы умеете убивать? - Многие лекари умеют это делать, порой лучше, чем лечить. Ломать, не строить, убить легче, чем вылечить. А что я могла в такой ситуации? Эпикриз им выписать, пока они в меня своими ножиками будут тыкать? Нет, я всегда поступаю с людьми симметрично – кто пришел за помощью, тот ее получит, а кто с желанием укоротить мне жизнь, то пусть не рассчитывает на пощаду. По-моему это справедливо.