II. «Ты сводишь меня с ума»

      Глухая тишина, свойственная такому позднему часу, наполняла небольшую комнатушку. Она была оформлена в стиле минимализма. В комнате были: шкаф, наполненный индивидуальными видами оружия и несколькими нарядами для определённых мероприятий; небольшая тумба из красного дерева с узорами по бокам, на гладкой вершине которой лежало пара свитков; кровать, изготовленная из бамбука; а свет ночной красавицы проникал через окно, расположенное в центре стены. На кровати лежала мастер Тигрица. Карие глаза пристально смотрели в потолок, воссоздавая в памяти события прошедшего дня. Но больше всего врезались в сознание воспоминания с тренировки. Те чувства стеснения и злости от неудачной шутки панды не давали ей покоя. — Укладывать полосы, чтобы не помять… Какой же ты дурак, — рот кошки растянулся в нежной и искренней улыбке, которую нечасто можно было на ней заметить. «Просто ты такая необычная и удивительная, Тигрица. Даже если ты злишься. Особенно когда злишься», — воспоминание о его словах вызвало румянец на её полосатом лице, придавая ему лёгкий розоватый оттенок. «Кто бы ещё смог назвать меня удивительной?» — задумалась она, чувствуя сердцем, что в этих словах не было фальши. — Почему я так много думаю о тебе? — томно проговорила она, повернувшись на бок, стараясь погрузиться в сон. Но он всё не наступал. — Ты беспокоишь меня каждую ночь. Почему? Всплыло ещё одно воспоминание — произошедшее несколько дней назад: «— Эй! Тигрица, смотри, я могу жонглировать посудой! — первая глиняная тарелка поднялась в воздух, за ней вторая. И, как и следовало ожидать, они разбились. Все три тарелки с громким, режущим слух звуком разлетелись по комнате. — По! Ты с ума сошёл?! — в недоумении и раздражении выкрикнула Тигрица. — Ой… прости. Я думал, у меня получится повторить этот трюк… — виновато промолвил мишка, опустив голову и ногой отодвигая глиняные осколки. — Ты неисправим…» — И правда… неисправим. Тигрица прижалась к подушке, чувствуя, как по телу разливается тепло. Казалось бы, обычная ночь, но мысли не давали ей уснуть. Она сжала веки, словно стараясь прогнать образы из головы — но безуспешно. Напротив, они стали ещё ярче. Особенно его голос: «Даже если ты злишься. Особенно когда злишься». — Нет, это точно не нормально, — проговорила она резко, села на кровати, упёрлась локтями в колени и потерла виски. — Ты сводишь меня с ума, панда. Минуты текли. Наконец, из груди вырвался глубокий вздох. Она поднялась с кровати. Её полосатый силуэт, освещённый холодным светом луны, казался грациозным и необычайно мягким. «Прогулка поможет мне прийти в себя». Тихо пробравшись через казармы, она вышла на свежий воздух. Прохладный ветер обдувал её со всех сторон. В такие моменты душевной дилеммы кошка всегда посещала дерево Божественной Мудрости, посаженное мастером Угвеем. К её удивлению, у дерева сидел силуэт. Пары секунд хватило, чтобы распознать, кто это. — Почему ты не спишь? — раздался строгий голос Тигрицы. По вздрогнул — явно не ожидал её увидеть. На его лице привычно расцвела улыбка. — Ой, привет! — тихо сказал он, отставляя чашку в сторону. — Просто… не могу уснуть. Сегодняшний день был… мм… интересным. Тигрица нахмурилась, подходя ближе. — Ты слишком шумный даже ночью, — её голос звучал холодно, но в янтарных глазах теплилась странная искра. По почесал затылок. — Ты ведь тоже не спишь, да? — с хитрым выражением он посмотрел на неё. — Не хочешь присесть? Ночной воздух помогает расслабиться. Она замялась. Но затем, слегка раздражённая его непринуждённостью, всё же села рядом. — И как ты здесь расслабляешься, а? — спросила она. — Просто думаю, — ответил По, внезапно посерьёзнев. — Думаю о том, что всё вокруг странно… но в хорошем смысле. И знаешь, ты сегодня была просто невероятной, Тигрица. Даже если пыталась меня придушить, хех. Она сдвинула брови, но чувство упрёка так и не пришло. — Значит… я невероятная? — с усмешкой спросила мастерица, бросая уверенный взгляд на парня, у которого на щеках начал появляться розоватый оттенок. — Типа того… — смущённый воин отвернулся в сторону красивого горизонта. Полная луна украшала небо, усыпанное звёздами. — А знаешь… ты тоже невероятный, панда, — кошка, беря пример с друга, тоже начала любоваться горизонтом, пока ещё была возможность. По почувствовал, как его сердце вдруг пропустило удар. Эти слова прозвучали мягко, но застряли где-то глубоко внутри, согревая изнутри, как чашка горячего супа в холодный день. — Я? — переспросил он, краем глаза глядя на неё, хоть и старался выглядеть спокойным. — Конечно. Ты только посмотри, чего ты добился, — ответила мастерица, всё ещё не отрывая взгляда от звёзд. Её голос был уверенным, но тёплым. — Ты стоял против тех, кого все боялись. И, что самое удивительное, остался собой. Панда смущённо потер затылок и хмыкнул, пытаясь скрыть удовольствие от её слов. — Ну, это ведь просто моя работа, — пробормотал он. Она обернулась и посмотрела прямо на него. Её медовые глаза ярко блестели в лунном свете. — Нет, По. Это больше, чем просто работа, — мягко сказала она, её голос стал ниже, почти шёпотом. — Не каждый может быть таким… искренним, добрым и сильным одновременно. Парень замер. Её слова проникли глубже, чем он ожидал. Он ничего не ответил — не потому что не мог, а потому что не хотел портить момент. Кошка, чувствуя лёгкое напряжение в тишине, улыбнулась и снова взглянула на горизонт. — Думаю, мне пора. Раннюю тренировку никто не отменял, — Тигрица грациозно встала, напоследок вдохнув глоток свежего воздуха. — Тебе тоже стоит, мастер.