III. Смелость любить

      Когда Тигрица покидала персиковое дерево, По засмотрелся на её грациозную походку. Хвост плавно качался из стороны в сторону, словно применяя гипноз к парню. Для Лотоса Тигрица — это не просто наикрутейший мастер кунг-фу, но и красивая девушка с очень взрывным характером. Но именно это ему больше всего и нравилось. Панде нравилось дразнить свою подругу, а затем со всех лап удирать от «полосатой агрессии», спасая свой зад. Можно даже назвать его мазохистом — не важно, насколько сильно он получил от неё, не важно, какова была его обида, он попробует вновь. Над этим в своё время шутил и Обезьяна, говоря, мол, По так надоела жизнь, что Тигрицу он будет бесить, пока та его окончательно не убьёт. Но сам Лотос не обращал на такие комментарии должного внимания — его длинный язык часто заводил парня не туда. Однако в случае с кошкой всё было иначе. Слышать её рык, как она грозится убить шутника, а особенно тот взгляд… Воин Дракона остался сидеть один под деревом, которое хранит множество тайн. Только когда Тигрица пропала с поля зрения, он поймал себя на том, что засмотрелся. По потряс головой, пытаясь собраться и, наконец, сконцентрироваться на пейзаже, который должен помочь ему очистить разум. Только вот он всё с улыбкой вспоминал её голос. — Да что со мной?! — держась лапами за голову, простонал парень. Он и раньше думал о ней, но в дружеском смысле. А теперь всё это… Мастерица стала для него чем-то большим, чем просто друг. Он был влюблён, хоть и старался отрицать это. — Хех, ты мучаешь меня не только на тренировках, Тигрица… Он откинулся назад, легонько прислонившись к стволу дерева. Ветер мягко колыхал листву, а над ним, среди ветвей, тихо шелестели лепестки персиковых цветов. Один упал прямо на его нос, заставив парня фыркнуть и усмехнуться. — Даже дерево решило прикалываться надо мной, — вздохнул он, смахивая лепесток. Он снова вспомнил момент, когда Тигрица села рядом. То, как её шерсть блестела в лунном свете, как голос дрожал от сдерживаемых эмоций… По не был глуп — он чувствовал, что между ними что-то есть. И это было не просто «что-то». Это было… настоящее. Живое. Горячее. Пугающее. — Но как ей сказать?.. — он закрыл глаза и тихо выдохнул. — Она ведь… она может просто посмеяться. Или ударить. Или… уйти. Он вспомнил, как она назвала его «невероятным». Это слово снова отозвалось в сердце, будто звенящая нота. Такое простое, но из её уст — как награда. И эта искренность… По снова сжал лапы в кулаки, будто стараясь удержать чувство внутри. — Если она поймёт… если узнает, что я правда её… люблю… — он с трудом выговорил последнее слово, будто впервые решился признаться хотя бы себе. — Что тогда? Он встал. Немного помялся, потянулся — и посмотрел на путь, по которому ушла Тигрица. — Завтра… Завтра я скажу ей, — он кивнул, будто соглашаясь с собственными словами. — Ну, или хотя бы попробую. Хоть что-то. Хоть намёк. Маленький. Он снова усмехнулся и пробормотал: — А если снова побьёт — значит, я всё ещё жив. Значит, не всё потеряно. И, развернувшись, По направился обратно в казармы. В душе у него боролись страх, решимость и то самое тёплое чувство, что не отпускало его уже давно — чувство, имя которому Тигрица.