XIII. Дом, милый дом

      Спустя ещё две недели, которые для Воина Дракона тянулись мучительно долго, наконец вынесли вердикт: мастера могут отправляться обратно – правда, с условием, что По ещё некоторое время не будет чрезмерно нагружать зажившие раны. Если бы не Тигрица, панде пришлось бы куда чаще перешивать швы, чем того требовало бы его здоровье. Швы сняли благополучно. Самочувствие Воина Дракона с каждым днём улучшалось, и вскоре трудно было поверить, что он недавно балансировал на грани жизни и смерти. Ему пришлось немало помучиться, прежде чем он снова смог ходить без посторонней помощи, но энтузиазм панды делал своё дело. Тигрица продолжала заботиться о любимом, и стала рядом с ним настолько открытой, что Лотос порой был в лёгком шоке от проделок своей полосатой красавицы. Одним утром, когда По, едва проснувшись, ещё находился в полудрёме, мастерица решила помочь ему окончательно прийти в себя. Притянув его за плечи, она буквально впилась в его губы с такой страстью, что ошеломлённый панда после поцелуя свалился с кровати. Глаза его распахнулись так широко, что, казалось, заняли пол-лица. Но такие сюрпризы бывали редко – примерно так же часто, как солнечное затмение. Полдень нового дня наполнял палату смехом. Было ясно: тот, кто сейчас там, – определённо счастлив. — Потрясно-о-о! Завтра мы уже возвращаемся домой! Ну крутяк, да? — По, полный эмоций, расхаживал по комнате, словно измеряя её шагами. — Да, спустя месяц мы снова вернёмся обратно, — голос Тигрицы был спокойнее, но глаза и улыбка выдавали её радость. — Я успел соскучиться по всем! Обезьяна, Гадюка, Богомол, Журавль, папа… я даже скучаю по крикам мастера Шифу! — панда плюхнулся на кровать рядом с Тигрицей. — Вернёмся к обычному ритму — тренировки и ранние подъёмы. Кажется, мой режим немного сбился, но через пару дней всё вернётся в норму. Даже немного грустно, что это время подходит к концу. — Ну… не всё будет, как прежде, правда? — его лапа мягко обвила её талию, притянув ближе. Тигрица уже привыкла к этому новому ощущению и с лёгкостью отвечала на каждый его жест. «Полосаточка» лишь сильнее прижалась к панде, завоевавшему её сердце. Он положил голову в изгиб её шеи, а её улыбка стала ещё теплее. — Ты прав… кое-что изменилось, — закрыв глаза, она наслаждалась спокойной атмосферой. — Как я тебя люблю, Ти, — тихо произнёс он так, чтобы эти слова были только для неё. Сердце мастерицы забилось быстрее. Она уже слышала это признание не раз, но каждый раз оно звучало по-новому, проникая в самую глубину души. Тигрица чуть отстранилась, чтобы взглянуть в зелёные глаза, полные нежности. — Я тоже люблю… — её лапа легла на его белую щёку, притягивая ближе. По не сопротивлялся — он любил в ней всё: силу, страсть и ту нежность, которую она показывала только ему. Прежде чем он успел что-то сказать, он ощутил мягкое, тёплое прикосновение её губ. Этот поцелуй был не резким, а медленным, полным чувства. Воин Дракона отвечал с таким же трепетом, всё крепче обнимая её тонкую талию, словно не хотел отпускать. Тигрица позволила ему утянуть себя глубже в этот момент. Лишь спустя пару минут их губы разомкнулись, и они сделали глубокий вдох. — …а теперь сильней, — выдохнул По, выравнивая дыхание. — …что? — …я люблю тебя ещё сильней.

***

      Утро следующего дня встретило их сборами. Тигрица аккуратно укладывала немного еды в небольшую сумку, любезно предоставленную больницей. Здесь все знали, кто такие их гости и какой путь им предстоит. По же встретил утро тяжёлым подъёмом с первыми лучами солнца, недовольным бурчанием и попытками снова юркнуть под одеяло. Но острый взгляд кошки заставил его пересмотреть планы. — По, ты готов? — спросила она, уже пятнадцать минут ждущая его в коридоре. — А… да, почти! Не входи! Тигрица закатила глаза и скрестила лапы. — Если через минуту не выйдешь, я войду сама. За дверью послышалось шуршание, глухой стук и приглушённое «ой». Она тяжело вздохнула, но прежде чем что-то сказать, дверь распахнулась — и на пороге показался По… с кимоно, наполовину надетым на голову. — Я запутался, — виновато пробормотал он. Улыбка мелькнула на губах мастерицы, хоть она и старалась держать серьёзность. Подойдя ближе, она начала освобождать его из плена рукава. — Ты же Воин Дракона… как ты вообще побеждаешь врагов? — с насмешкой бросила она. — Атакую внезапностью, — хмыкнул По. Янтарные глаза встретились с зелёными, и на мгновение между ними повисло молчание. В памяти всплыл вчерашний поцелуй… но тут из-за угла послышался голос врача: — О, вы всё ещё здесь? Кошка мгновенно отпустила рукав, а По поспешно натянул синее кимоно, подаренное фанатками. — Уже уходим! — бодро отозвался он.

***

      Когда они наконец покинули здание, солнце уже стояло высоко, заливая город тёплым золотом. Тигрица поправила сумку на плече и окинула По внимательным взглядом: несмотря на утренние мучения, он выглядел бодрым. — Готов? — спросила она с лёгким прищуром. — Ещё как! — панда энергично взмахнул лапами. — Наконец-то домой! Тигрица слегка улыбнулась: — Тогда пошли. Но их путь преградил невысокий свин с увесистой стопкой бумаг в руках. — Кхм… мастер Тигрица? — Слушаю. — Вот, — он протянул ей письма. — Всё, что приходило вам, но не было доставлено. Наш гонец приболел, и только сегодня появилась возможность передать их. — Сколько писем… — протянул По. — Держу пари на пять юаней, что половина – шутки Обезьяны! — Благодарю, — кивнула Тигрица, принимая стопку. Посыльный тут же удалился. — А… можно я понесу? — По протянул лапы. — Хочешь всё прочитать? — Ну… да, но ещё и чтобы разгрузить тебя. У тебя сумка с провизией, а это не женская работа. — По, это письма, а не слитки золота. Да и еды у меня немного, — спокойно ответила она. — Но я джентльмен, Ти, — панда гордо сложил лапы на груди. — Заботиться о тебе – моя обязанность! — То есть я твоя заботливая ноша? — прищурилась она, в голосе мелькнула игривость. — Ну-у… ты моя прекрасная, но очень опасная ноша, — с хитрой улыбкой парировал По. Кошка усмехнулась, но спорить не стала. Ей было приятно, что он заботится даже в таких мелочах. Она привыкла быть лидером, которому помощь ни к чему… но панда снова и снова рушил этот привычный расклад. Она позволила ему забрать письма. — Тогда вперёд, Воин Дракона. Нам предстоит долгий путь. — О да! — По зашагал вперёд. — Интересно, как там ребята? — Уверена, тренировки не прекращались, — ответила Тигрица. — Надеюсь, Журавль не устроил очередную лекцию… хотя нет, его же обычно Богомол затыкает! — панда рассмеялся. — Даже скучаю по шуткам Обезьяны. — Думаю, он приберёг для тебя что-то особенное, — заметила кошка. Они оба улыбнулись и продолжили путь, теперь уже без прежнего напряжения. — Та-а-а-к… мастер Шифу пишет, что мудро было остаться, и если понадобится помощь, Пятёрка сразу отправится в путь. Он волновался, представляешь? — По приподнял брови. — Мастер дорожит каждым из нас. Тем более, если я осталась, значит, дело серьёзное. — А если бы я был не так сильно ранен, ты бы всё равно осталась? — Думаю, да, — она чуть замялась, — но объяснить это было бы сложнее. — То есть не точно? — Конечно бы осталась, — уже серьёзно сказала Тигрица. — Позволишь? — она взяла письмо из стопки и развернула его. — «Дорогие По и Тигрица! Надеюсь, у вас всё хорошо. Если По опять в передряге — я не удивлён. Мы ждём вас обратно. По, ты мне ещё должен обед! А если серьёзно — выздоравливай. Без шуток над тобой стало скучно. Обезьяна». По фыркнул: — Спасибо, друг! Даже тут про долг вспомнил. Тигрица с лёгкой улыбкой взяла следующее письмо: — «Мастеру Тигрице. Услышал, что ты осталась присматривать за По. Думаю, он в надёжных лапах. Ждём вас домой! С уважением, Журавль». — Что за заговор?! — возмутился По. — Почему все думают, что я неугомонный? — Потому что ты именно такой, — спокойно заметила она. По вздохнул: — Ладно, давай следующее. Это от папы Пинга. Он пробежался глазами по тексту и начал читать, чтобы удостоверится в приемлемо, для Тигрицы, содержанием: «По, сынок! Мы с Ли Шанем узнали, что ты ранен, и страшно переживаем! Я не могу спать, когда ты в беде! Мы бы уже были рядом, если бы знали, где ты! Но Шифу молчит, говорит, тебе нужен покой, и визиты не к месту! Как это – не к месту?! Я твой отец! Я должен варить тебе лапшу, кормить тебя, следить, чтобы ты не похудел! Без моей лапши ты исхудаешь до состояния Журавля! А ещё я слышал, что с тобой осталась Тигрица. Благородно, но… сынок, ты уверен, что она тебе не навредит? Она такая сильная, такая… агрессивная! Может случайно толкнуть во сне или… ударить! Береги себя, По! Если она будет слишком суровой – скажи, что я слежу за ней! И я всё равно найду способ передать лапшу, хоть письмом! Твой любящий отец, Пинг». — Оооо, папа… — простонал По, прикрывая лицо лапами. — Всё так плохо? — усмехнулась Тигрица. — Ну… он думает, что ты можешь меня… сломать. — Сломать? — Ну, типа… толкнуть во сне или напугать так, что я выпадy из кровати… Тигрица без выражения уставилась на него, потом наклонилась и тихо прошептала: — Ты был на волоске от избиения. Твои глупости порой очень надоедливы. По сглотнул: — Я скажу ему, чтобы не волновался! Она выпрямилась с ухмылкой, а он поспешил к следующему письму: — Так, папа ещё злится, что Шифу не сказал, где я. — Неудивительно. Мастер знает твоего отца: скажи он — они бы примчались сюда с корзинами еды и причитаниями. По живо представил: «Сыночек, ты худой!» «По, горжусь тобой, но ешь больше!» «Тигрица, ты не душишь его во сне?» «Шифу, ты обрекаешь моего сына на голод!» Панда поёжился: — О-о-о, да… теперь я понимаю, почему мастер Шифу решил держать их в неведении… — протянул По, чувствуя, как щеки всё ещё пылают. — Так-с, продолжим… Он порылся в кипе конвертов и вытащил следующий. — Гадюка, — вслух прочитал он, чуть насторожившись.       «Хей, дружище! От тебя до сих пор ни одного письма – это как понимать, а? Хотя… у вас же там, наверное, что-то вроде медового месяца, верно? Наверное, есть дела поважнее, чем читать какие-то бумажки… Ты, наверное, сейчас и ходить толком не можешь после таких ночных «тренировок», а? Уверен, Тигрица – настоящая ненасытная и горячая штучка! Лицо По багровело с каждой строчки. Он несколько раз перечитал имя на конверте и никак не мог поверить, что Гадюка способна написать ему такую чушь.       «Надеюсь, она тебя там не слишком мучает. Уверен, ты вернёшься с полностью расцарапанной спиной! С БОЛЬШОЙ ЛЮБОВЬЮ, Обезьяна, твой лучший друг». На этом месте Лотос мысленно вычёркивал его не просто из друзей, но даже из списка людей, с которыми когда-либо был знаком.       «Кстати, — продолжалось в письме, — не удивляйся подписи. Пишу тебе уже третий вариант. Шифу начал проверять всё, что я, по его словам, «наковеркал», и отобрал первый экземпляр, который был гораздо длиннее и… куда откровеннее. Потом он стал следить за Журавлём и Богомолом, потому что через первого я пытался передать второй вариант, но увы – не прокатило. В итоге уговорил Гадюку: она ведь у Шифу в доверии, поэтому он ничего не заподозрил…» Тигрица, заметив, как панда вдруг стал весь красный, с любопытством спросила: — Что там написала Гадюка? — Ничего такого! — поспешно ответил Лотос, пряча письмо за спину. — Просто пожелала скорейшего выздоровления! — Тогда почему ты красный? Дай прочту, — прищурилась Тигрица. — Нет! — По, дай. — Пожалуйста, не надо! Он начал пятиться, но споткнулся о камень и рухнул. Письмо выпало, а кошка ловко подхватила его. — Стой! Тебе не понравится! — взмолился он, но янтарные глаза уже скользили по строкам. Её уши прижались, края письма помялись в лапах. — Обезьяна… — процедила она. — Он труп. «Поцарапанная спина» будет у него! — она прикрыла лицо лапой, скрывая смущение. — Да! Я сам его убью! — взорвался По. — Теперь я даже нормально говорить не могу! Каждый из мастеров старался не смотреть друг другу в глаза, словно именно он и написал это послание. Тишина становилась всё более неловкой. По переминался с лапы на лапу, чувствуя, как жар разливается по лицу, а Тигрица напряжённо сжимала письмо, пытаясь взять себя в лапы. — Только Обезьяна мог придумать такую… такую… — она запнулась, подбирая слово. — Дичь? — подсказал По. — Да! Дичь! — резко кивнула она, всё ещё избегая его взгляда. — Ты не представляешь, как мне сейчас хочется просто телепортироваться отсюда… — вздохнул он, прикрывая лицо лапами. — И оставить меня разбираться с этим одной? — Тигрица упёрла лапы в бёдра и всё-таки встретила его взгляд, но её уши вновь предательски порозовели. По выглядел не менее смущённым. — Ну… э-э… — панда отвёл глаза в сторону, словно надеясь найти спасение в пейзаже. Тигрица вдруг коротко хмыкнула, и её плечи едва заметно дрогнули. — Ты смеёшься? — подозрительно спросил По. — Просто… — она слегка прикрыла рот лапой, но уголки её губ всё равно дёрнулись. — Если подумать… Обезьяна почти угадал. — ЧТО?! — По застыл, чувствуя, как сердце едва не выпрыгнуло из груди. — О, забудь! — Тигрица быстро отвернулась, понимая, что сболтнула лишнего. — Нет-нет-нет, так просто ты не отвертишься! — По кинулся к ней, но она ловко отступила. — Я имела в виду не то, что ты подумал! — А что тогда? — Просто… — она замялась, прикусила губу, а затем решилась встретить его взгляд: — я действительно, ну… могла бы тебя поцарапать. Мозг По будто отключился. — Оооо… — Что?? — нахмурилась она. — Ты только что официально убила мою способность нормально мыслить. Тигрица закатила глаза: — Ладно, забудь. Мы просто уничтожим это письмо, сделаем вид, что ничего не было, и… — Или… — По медленно расплылся в широкой улыбке, — мы можем отправить Обезьяне ответ… с очень неожиданными подробностями. Выражение её лица мгновенно сменилось на строгое, в котором читалась реакция заботливой, но сердитой мастерицы. — Даже не думай. Я не переживу лавину его тупых шуток во дворце. — Хех, точно… тогда не надо, — сдался он. Они продолжили путь, время от времени перебрасываясь фразами. Тигрица всё чаще ловила на себе его восхищённые взгляды. Мысленно она в такие моменты произносила: «Я люблю тебя». Жара всё ещё держалась, и кимоно вскоре стало панде неудобным. Он аккуратно сложил одежду и убрал в сумку, освобождая белый живот от тесноты ткани. Их путешествие должно было занять два дня, но мастерица рассчитывала пройти быстрее или хотя бы не сбиться с графика. Так и вышло: к закату они остановились на ночлег в небольшой чаще. Для По этот темп и в обычные дни был непростым, а теперь – почти подвигом. Кошка не раз замедляла шаг, чтобы он успевал догнать. К моменту остановки Воин Дракона буквально повалился на землю, не обращая внимания на холод и жёсткость почвы. — Ты молодец, По. Мы прошли большую часть пути, — сказала она, присаживаясь рядом. — По боли в теле чувствует это… — простонал он, поглаживая бок, чтобы унять лёгкую, но неприятную ноющую боль. — Осталось совсем немного. Завтра будем во дворце, — мягко ответила Тигрица и, чтобы хоть как-то облегчить его состояние, начала аккуратно массировать больное место. Лишь сейчас она поняла, что у них нет ни одного обезболивающего. По замер, ощущая, как её тёплая лапа осторожно касается бока. Прикосновения были мягкими, почти невесомыми, но боль постепенно отступала. Он расслабленно выдохнул, позволяя усталости полностью завладеть телом. — Знаешь, если бы все твои удары были такими же нежными, — сонно пробормотал он, прикрыв глаза, — я бы никогда не жаловался на тренировки. Тигрица фыркнула, но в её голосе слышалась нежность: — Не привыкай, панда. Это разовая акция. Она не убирала лапу, продолжая медленно поглаживать его бок, а затем чуть наклонилась к его уху: — Но если будешь вести себя хорошо… возможно, повторю. Глаза Лотоса тут же распахнулись. Он перевернулся на бок и уставился на неё с изумлением: — О-о-о, я сейчас что-то не то услышал, да? Кошка лишь загадочно улыбнулась, убрала лапу и легла на спину, закинув лапы за голову: — Спи, По. Завтра нас ждёт дорога. Он моргнул, переваривая её слова. Хотел поддеть её, но, встретив короткий взгляд, передумал. Это был её особенный способ заботы. По зевнул, чувствуя, как тело сдается усталости, и устроился рядом. — Тигрица? — Хм? — Спасибо. Она не ответила, но через пару секунд он ощутил лёгкое прикосновение её лапы к своей – знак, что она всё услышала. И он уснул с уверенностью, что теперь любимая всегда будет рядом, что бы ни случилось.

***

      Когда солнце поднялось уже достаточно высоко, мастера продолжили путь. Ближе к полудню они оказались всего в нескольких шагах от Долины Мира. — Мы вернулись. — Как же я скучал по этому шуму! — распахнув лапы, произнёс мишка, глубоко вдыхая знакомые ароматы улиц и дорог. — Ну чего стоим? Побежали! И, не дожидаясь ответа, он рванул вперёд. Тигрица тут же бросилась следом, чтобы остановить его бурный порыв. Но её грубая сила даже не понадобилась – спустя пару метров бок снова напомнил о себе, и дальше приходилось радоваться уже без бега. Лотос сиял, как ребёнок на ярмарке. Его изумрудные глаза то и дело перескакивали от одного горожанина к другому. Жители встречали мастеров с восторгом: слухи о смертельном ранении Воина Дракона давно разошлись по всей Долине, обрастая домыслами, что после такой болезни не выживают. До ушей Пинга и Ли это тоже дошло. Если Ли лишь отмахивался, называя слухи глупыми, то гусь места себе не находил. Бедного мастера Шифу он донимал бесконечными расспросами, и тот никак не мог убедить его, что По просто был ранен и скоро вернётся. Когда нытьё хозяина лапшичной стало невыносимым, Шифу попросту перестал реагировать. Тогда Пинг принялся строчить сыну письма одно за другим. Мастер, хоть и брал их, отправлять Зенга не решался – лишняя тревога ученикам ни к чему. Так в его комнате накопилась целая гора посланий, хоть сейчас продавай как растопку. Потом и отец-панда не выдержал. Ли решил писать каждый день, пока не получит ответ. Но ответа всё не было. К счастью, смотритель дворца сумел изобразить корявый почерк Лотоса, написав, что тот жив-здоров и скоро встретит отцов. Правда, Шифу не использовал любимые словечки Воина Дракона – «улёт», «очуметь», «круто», «потрясно», «зашибись» и прочие. Ли Шань, правда, решил, что сын просто ещё не до конца окреп, и пока оставил его в покое.

***

      Хотя По и хотел первым делом навестить отцов, Тигрица настояла, чтобы они сперва поднялись в Нефритовый дворец и доложили о возвращении. Он нехотя согласился, не желая ссориться с любимой. Но кошка выглядела слишком задумчивой. Её взгляд всё время был устремлён куда-то вверх, будто она ждала чего-то неизбежного. — Тигрица… всё в порядке? — наконец спросил он. — Нам нужно молчать… о нас, — её карие глаза впились в него. — О нас? В смысле скрывать наши… отношения? — он нарочно выделил последнее слово игривой интонацией. — Да. Я не знаю, как остальные это воспримут… Если друзья будут просто подшучивать, то что ожидать от Шифу? Он ведь считает, что чувства делают нас слабее. — Ой, да ладно, Шифу только порадуется! — начал было По, но его шаг тут же остановила полосатая лапа. — По! Я прошу тебя молчать! — впервые за всё время, пока они были наедине, её голос прозвучал так резко, почти крик. — Я знаю, как он относится к эмоциям! Всё детство я мечтала почувствовать от него настоящую заботу, а не гадать, есть ли она вообще. После истории с Тай Лунгом он закрылся. И всякий раз, когда я пыталась показать ему привязанность, он… — по её щеке, кажется, скатилась слеза. Лотос растерялся. Он не привык видеть Тигрицу такой… слабой? Не. Открытой. В её голосе звучала не просто тревога – там была боль. Настоящая, живая, старая. И это кольнуло его сильнее любого копья. — Прости… я не думал, что… — начал он, но договорить не успел. Иногда действия говорят больше слов: он просто обнял её, мягко гладя по спине, словно обещал – теперь она в безопасности. — Я не хочу, чтобы он подумал, будто я стала слабее… Не хочу, чтобы он запрещал… — прошептала она, обняв его в ответ. Панда знал: Шифу для неё не просто учитель – он стал отцом. Он понимал, как она дорожит его мнением. Но иногда дети скрывают от родителей то, что не несёт угрозы, но может вызвать недоумение. — А если он увидит, что ты стала только сильнее? — осторожно спросил По. Она чуть удивлённо посмотрела на него. — Ты ведь не изменилась? — продолжил он, сжимая её лапу. — Ты всё та же: самая крутая, сильная, потрясная! — он попытался разрядить атмосферу улыбкой. Уголки её губ дрогнули. — Я просто хочу, чтобы это было нашим, — тихо сказала она. — Значит, это останется нашим секретом, — кивнул По. — Пока. Она ответила коротким кивком и снова посмотрела на вершину лестницы. — Нам пора. — Ох уж этот Нефритовый дворец… Не могли построить его пониже? — буркнул он, и на этот раз она точно улыбнулась. Поднимаясь, По задумался: стоит ли афишировать их отношения? Как отреагирует Шифу? Запретит? Напомнит, что семья воина всегда под угрозой? Или вспомнит историю с Лу Ши и намекнёт, что брак лишит его титула? Может, наоборот, отреагирует как строгий отец, решив, что он недостоин Тигрицы? «Всё может быть… Лучше пока действительно помалкивать. А то ещё придётся бегать от Шифу и его пенделя!» — усмехнулся про себя По, шагая всё выше. Когда они одолели последнюю ступень, ворота дворца показались особенно внушительными. Возникла та самая неловкая тревога – когда давно не видел близких и не знаешь, с чего начать разговор. — Готова? — шёпотом спросил По. — Всегда, — уверенно ответила она. Ворота распахнулись. Панда не успел сделать и пары шагов, как на него с разбегу прыгнул Обезьяна. — По! Ты жив, цел и не хромаешь! — Почти, — хмыкнул По, хлопнув себя по больному боку. Тут же подошли Журавль, Гадюка и Богомол. — По! — Журавль хлопнул его крылом по плечу. — Мы уж думали, что ты… — Ну-ну, я ещё в строю! — поднял лапы По. — Хотя было близко. — Ага, настолько, что вся Долина уже похороны готовила! — рассмеялся Обезьяна. — Шифу вроде держался, но мы-то видели, как он нервничал. — Наш мастер – и нервничал? — По посмотрел на Тигрицу, но та лишь пожала плечами. — Он просто часто уходил медитировать, — добавила Гадюка. — Но да, он переживал. — Ой, кстати! — прищурился Богомол. — А где Шифу? Ответ раздался сам. — Я здесь. Мастер стоял в тени колонн, лапы за спиной. Лицо непроницаемое, но в глубине глаз мелькнуло облегчение. — По, ты вернулся, — сказал он ровно. — Да, мастер! — вытянулся панда. — И я тоже этому рад! Шифу кивнул и перевёл взгляд на Тигрицу. — Надеюсь, ты всё сделала правильно, — в голосе мелькнула тёплая нотка. — Конечно, мастер, — спокойно ответила она. — И да, По… — взгляд мастера стал мягче, — тебе придётся объяснить своему отцу, почему ты не ответил на десятки его писем. — Ох… это будет весело…