XV. Когда сердце опережает лапы

      «Когда два сердца соединяются в любви, они больше не могут скрываться во тьме – их свет стремится озарить весь мир».

Лао-цзы

      Отцы знатно помучили парня, когда разговор внов затронул его будущее и советы отцов, и слава Угвею, что в итоге они так и не догадались, кто его пассия. Если бы у них появилась мысль о Тигрице, разговор затянулся бы на неопределённый срок: мистер Пинг уже планировал бы свадьбу сына, продумывал меню, наряды, а главное – будущих внуков, которых так хотел понянчить, пока срок его жизни не истёк. «А что насчёт папы Ли? Ну… он был бы рад, это точно! Стал бы повторять мне, а потом и Тигрице, что свадьба непременно должна пройти в деревне панд, и уговаривал бы не тянуть с внуками!» – только Лотос додумал возможный исход событий, как его словно окатили холодной водой. Свадьба? Дети? Он, конечно, надеялся, что с его возлюбленной-кошкой это будет их общее светлое будущее, но не так скоро. От этих мыслей он залился густым бордовым румянцем, будто разговор действительно шёл с отцами, прямо в лапшичной. «Так, всё! Хватит на сегодня таких мыслей!» При возвращении во дворец, через те самые тысячи ступенек, По чувствовал себя лучше некуда. Желание ворваться к Тигрице и прильнуть к её губам было невыносимым, но привлекать внимание к этому означало выслушивать шокированные возгласы, шуточки друзей и, конечно же, гнев мастера, который вряд ли был бы благосклонен к такому исходу событий. Поэтому он решил сначала навестить Обезьяну – и снова поговорить на тему, никак не связанную с кунг-фу. Пусть даже их разговор уйдёт в не слишком правильное русло – разве не для этого нужны друзья, чтобы обсуждать всё на свете без угрызений совести? Ответ был очевиден. — Эй! Обезьяна! Не занят? – чёрно-белая голова показалась в дверном проёме. — Оу, дружище! Заходи! – лангур замахал лапой, приглашая его. Панда частенько задумывался: а может ли его лучший друг поменять функции рук и ног? Конечности-то схожие… Тогда он мог бы ходить на руках, а пользоваться палочками задними лапами. – Решил снова подкупить меня, чтобы узнать, где я спрятал печенье, а? — Ха! И не надейся! Я их и без твоей помощи найду! Всё же я – наикрутейший Воин Дракона! — Лотос говорил с пафосом, делая величественные жесты лапами, отчего Обезьяна закатил глаза. — Ах да… и ещё я очень живучий! — Кстати, об этом… как твои ранения? Ничего не болит? Там… спина… — мартышка захихикал, прикрывая лапой рот. Его длинный золотистый хвост стучал по кровати от несдержимого смеха. — Обезьяна… — простонал медведь, чувствуя, как его щёки снова загораются огнём смущения. Он заметил, что друг пытается рассмотреть его спину. — Ищешь полосы от когтей? Тебе жутко повезло, что Тигрица не прикончила тебя при первой встрече после долгой разлуки! — Так значит, вы прочли то письмо! — догадался хвостатый, подбрасываясь на кровати. — И как? Сильно она тебя… ну, мучила? — Мучила только тем, что заставляла пить горькие настойки, на вкус как сама смерть! — Лотос передёрнулся, вспомнив, и издал звук, похожий на «Бе-е-е!». — Ну, ты и артист, По! — выдавил Обезьяна сквозь смешки. — Но рад слышать, что тебя лечили с любовью… хах! Наверняка ещё и с «нежными» массажами в область рёбер? — Ха-ха, очень смешно, — По надулся, скрестив лапы на груди. — Уж лучше бы она сбросила меня с лестницы, чем снова дала ту гадость. Клянусь, у меня язык онемел на час! — Это всё твоя судьба, Воин Дракона, — с видом мудреца протянул Обезьяна. — Великая Тигрица в роли заботливой медсестры – кто бы мог подумать. — Ну… зато я пока не буду тренироваться. Ещё бы мастер разрешил спать до обеда – вот это был бы рай… — Лотос вздохнул, представляя, как спокойно лежит на кровати, пока утренние лучи не разбудят его. — Замечтался! — хмыкнул друг. — Хоть Шифу и переживал за тебя, но отменить ранний подъём? Это уж слишком. Будь так – его явно бы подменили! Он вдруг прищурился, склонив голову набок. — Ты вообще сияешь сегодня, дружище. Слушай, может, ты влюбился? В Тигрицу, к примеру? Он выразительно подмигнул, вытянув губы. — В Тигрицу, да… — подчеркнул он, делая лапами кавычки. — Знаешь, она такая грозная, но, кажется, ты уже приручён! — Что?! — По едва не подпрыгнул, заикаясь от неожиданности. Щёки вспыхнули, словно кто-то макнул их в борщ. — Да ты чего! Это вообще… Это не… Я… Просто выгляжу… отдохнувшим! — Ага, отдохнувшим. В её лапах, да? — продолжал Обезьяна с хищной ухмылкой. — Не-не-не, хватит! — По замахал лапами, словно отмахиваясь от ос. — Это всё твоё больное воображение! Между нами ничего такого! — Ну-ну… — лениво протянул друг. — Тогда почему сидишь с таким лицом, будто только что из романтической комы вышел? Панда вспыхнул снова, но промолчал. Фыркнул и поджал губы, словно провинившийся ученик. Примат же катался по полу от смеха, стуча лапой. Со стороны это выглядело как безумие. По застыл, думая, не уйти ли ему. «А если уйду, Обезьяна решит, что мне есть что скрывать! Нет уж…» Панда вздохнул. Потом вспомнил кое-что и хитро прищурился: — А помнишь, как ты пытался уговорить ту ламу из Тибета? — начал он с улыбкой. — Прямо: «Ты мягкая, как облачко, и умная, как сам Угвей». Обезьяна застыл. — Не-не-не, всё было не так! —поспешил оправдаться он. — Так-так… А что было, когда она отказала? — По сделал вид, что серьёзно размышляет. — Ах да, ты ведь пошёл за ней через всю долину! Примат нервно засмеялся. — Я всего лишь был настойчивым… — А потом её папаша, огромный как гора, пришёл выяснять отношения! Я думал, превращусь в панду-пельмень, если он тронет меня! — По захохотал. — Это всё недоразумение! — взорвался Обезьяна. По только подмигнул: — Ладно, ничья, дружище. Он вскоре вышел, направляясь к знакомой двери – комнате Тигрицы. Лишь представив её, улыбнулся. Для него кошка была всем: кумиром, другом, товарищем, а теперь и любимой. Он постучал. — Привет, По. — Привет! — улыбка не сходила с его лица. — Устраивал суд Обезьяне? – спросила она с лёгкой иронией, но тёплым взглядом. По уселся напротив неё. — Даже сейчас он упомянул про полоски! Но я, как потрясный Воин Дракона, преподал ему урок! Тигрица хмыкнула, сдерживая улыбку. — Не от этого ли «урока» он так громко смеялся? — Ну… только в начале. Потом я напомнил ему про ламу. Она покачала головой, сдержанно усмехнувшись. — Никто так не умеет выставить себя в неловком свете, как Обезьяна. — Ага! А когда я напомнил, как её папаша пришёл с кувалдой – он сразу стал философом! — По подражал другу. Тигрица тихо рассмеялась глазами. — Ну, тебе виднее, как обращаться с такими «талантливыми» друзьями. — Я талантливее! — уверенно сказал По. —Знаешь, в чём мой талант? –—его голос стал мягче. — В том, что я влюбился в самую невероятную кошку в Китае. Тигрица чуть замерла, её взгляд стал задумчивым. — По… — начала она, но он поднял лапу. — Не надо слов. Я просто счастлив быть здесь. С тобой.

***

      По был несказанно рад, что сама мастер Тигрица стала его парой. Поэтому он проявлял свою любовь к ней в любое время. Сама кошка напрягалась, стоило панде прикоснуться к ней на глазах у других. Пусть никто из присутствующих и не замечал этого или вовсе не придавал значения, – внутри у неё что-то сжималось. Она не могла объяснить это логикой. Стоило По обнять её или даже случайно коснуться лапой, если рядом были другие, – и внутри будто включался старый механизм самоконтроля: прямая спина, спокойное лицо, никаких эмоций. — Ты чего? — как-то спросил По во время передышки после тренировки. Тигрица стояла рядом, делая вид, что больше занята выправлением складок ципао, когда он с особенной нежностью провёл лапой по её плечу. От этого движения она вздрогнула, словно струна, и тут же выпрямилась, словно ничего не произошло. — Ничего. Просто не хочу, чтобы другие заподозрили что-то, — тихо ответила она. — Никто ничего не замечает, — шёпотом возразил он, оглядываясь за спину. — Да и когда-нибудь всё равно узнают. — Но не сейчас. — А почему нет? Зачем отталкивать момент? — Лотос приподнял бровь, ухмылка выдала намерение пошутить. — Или ты решила бросить меня с моей огромной любовью к тебе? Лидер Неистовой Пятёрки была не в духе. За подобную шутку он сразу получил удар в бок и согнулся. — Согласен… неудачная шутка, — простонал он. — Но в больной бок-то за что? — Ты слишком шумный. Не нужно снова поднимать этот разговор. Когда придёт время – мы расскажем, — её голос звучал уже напряжённее, и кошка отступила на шаг. По сгорбился не столько от боли, сколько от её реакции. Он тихо подошёл сзади, хотел притянуть её к себе, но, боясь вызвать очередное недовольство, остановился в полушаге. — Прости… — его голос был тише, чем минуту назад. — Я не хочу ссор. Просто забываю, что у нас разная шкура. Я могу открыто показывать чувства, а тебе это тяжело. — Я всё ещё учусь, По, — спокойно ответила она. — Учусь доверять. Учусь быть мягкой, не теряя себя. Ты всё рушишь с такой лёгкостью… а мне нужно время, чтобы построить заново. Не торопи меня. Он кивнул, принимая её слова не как оправдание, а как клятву. Её личную истину. — Я не буду торопить. Буду рядом. Даже если только взглядом. Даже если ты меня выгонишь, я просто сяду под дверью. И тогда Тигрица впервые за весь разговор позволила себе улыбку. — Я никогда не сомневалась в твоей настырности. Думаю, до изгнания под дверь не дойдёт. — Хех… надеюсь, Ти.

***

      Поодаль от влюблённой пары находилась остальная четвёрка. Обезьяна дурачился с Богомолом, пытаясь скинуть того с лапы. Журавль спокойно стоял рядом, изредка поправляя свою шляпу, которая упорно съезжала набок. И только Гадюка пристально наблюдала за Воином Дракона и Лидером Неистовой Пятёрки. Её чуткий женский взгляд уловил каждую улыбку кошки, подаренную панде. С их возвращения змейка всё чаще видела их вместе, и что удивительнее всего – оба были этому рады. — Интересно… — пробормотала она. — Что ты там бормочешь? — Журавль повернул голову к подруге, напоследок поправив шляпу. — Да так… А ты ничего необычного не замечаешь? — спросила Гадюка, бросив на него быстрый взгляд. — В каком смысле? — По и Тигрица… — А-а… нет? По как По, Тигрица как Тигрица, — пташка тихо хихикнул, вспомнив привычку кошки отчитывать Лотоса, — только она не рычит. — Вот именно. А ещё из всех нас именно она подошла к нему, — змейка снова уставилась на пару, пытаясь угадать тему их разговора. — В этом нет ничего особенного. Он ведь серьёзно ранен, может, просто интересуется его здоровьем? — Всё гораздо запутанней… — О чём болтаете? — к беседе подключился Обезьяна, на чьей лапе восседал маленький друг. — О наших воинах, — спокойно ответила Гадюка. — Вы тоже заметили, что По не орёт от боли? — уточнил Богомол. — Судя по их длинному разговору, он уже обязан был бы. — Да ладно, она просто дала ему передышку, — отмахнулся Журавль. — Ну не бить же его сразу после всего, что случилось! — Даже не знаю… здесь что-то нечисто, — тихо протянула Гадюка. — Да вы, девчонки, вечно видите романтику там, где её нет, — махнул лапой лангур. — Ах да? А не ты ли писал им письма с намёками, которые я потом передавала сквозь мастера? — Это другое! — возмутился он. — Шутки про По – это искусство, а не намёки на… отношения! — Чувак, а может и правда? — Богомол сузил глаза, будто это помогало видеть яснее. — Ты часто видел, чтобы Тигрица так долго разговаривала с нашим пышнотелым другом, и ни разу не двинула ему лапой по морде? Обезьяна на миг задумался, почесал затылок и посмотрел на По с Тигрицей. Панда что-то оживлённо рассказывал, размахивая лапами, а кошка… кивала. И даже улыбалась в ответ. Причём не той натянутой улыбкой «я-просто-вежлива», а мягкой, почти тёплой. — Хммм… ладно, — протянул он, прищурившись. — Допустим, между ними что-то есть. Но если я первым об этом скажу, а окажется, что это не так, она меня убьёт. — Согласен, — Богомол кивнул. — Я и так рискую жизнью каждый раз, когда называю её «мягкой». А если она и правда влюбилась… это же переворот! — Ещё один великий подвиг Воина Дракона, — вставил Журавль с лёгкой улыбкой. — Покорил самую недоступную из нас. — Не покорил, — поправила Гадюка с хитринкой. — Он просто оказался единственным, кому она доверилась… и кто не испугался её тени. — Пфф… да ну! По? Не испугался? Он же шарахается даже от лягушек с хвостами, — фыркнул Обезьяна. — Всё меняется, — прошептала Гадюка. — Особенно, когда на кону сердце. Четвёрка ненадолго замолчала. Тигрица тихо смеялась над чем-то, что сказал По. Он, довольный её реакцией, почесал затылок и смутился, словно ребёнок. — Ладно, скажу это вслух, — сдался Обезьяна. — Если она и правда влюбилась… то По должен быть самым крутым парнем из всех. — Или самым искренним, — добавил Журавль. — Или просто быть По, — закончила Гадюка, слегка улыбнувшись. — Вот и вся магия. — Вот блин, теперь даже я задумался… — пробормотал Богомол. — А вдруг и у меня будет шанс? — С кем? С Луа? — фыркнул Обезьяна. — Она тебя в прошлый раз чуть не съела! — Ну, это тоже своего рода страсть, — пробормотал Богомол, и вся четвёрка рассмеялась.

***

      После своих догадок мастера стали чуть ли не выслеживать каждый шаг друзей, когда те решали поговорить наедине. Но это только сильнее запутывало их. По и его спутница то выглядели обычными товарищами, то казалось, будто между ними действительно есть что-то большее. Будь у четвёрки колода карт Таро – они бы незамедлительно ей воспользовались. Но в данной ситуации оставалось лишь наблюдать и строить догадки. И они наблюдали. Словно отряд невидимых шпионов, четвёрка следила за каждым взглядом, каждым движением панды и тигрицы. Иногда это выглядело откровенно смешно: Богомол прятался за цветущим кустом, Обезьяна замирал в нелепых позах, изображая статую, Журавль парил высоко в небе, а Гадюка скользила среди травы, едва выглядывая из-за камней. — О! Смотри-ка! Они снова вместе, — шёпотом произнёс Обезьяна, подзывая Богомола. Оба заметили их на кухне – По и Тигрица спокойно пили чай. Казалось бы, ничего особенного. — И ты думаешь… это любовное свидание? — лангур приподнял бровь, осторожно выглядывая из наружной части окна и стараясь не выдать ни себя, ни зелёного друга. — А тебе мало прошлых доказательств? Они ни разу не поссорились! Хотя раньше это было сплошь и рядом. И, что самое странное, По ни разу не получил от нашей мадамы! — …ну… может, ты и прав. — Может? Конечно прав! — от его возгласа По обернулся к окну. К счастью, Обезьяна среагировал мгновенно и успел спрятать торчащее ухо. — Тише ты! — Раз так… не хочешь заключить пари? — Пари? — Кто первый выдаст, что они встречаются. Я ставлю на Тигрицу! Не может же она вечно прятаться за своей бронёй. Рано или поздно она даст это понять. — Ха! — усмехнулся Обезьяна, качнув головой. — А я ставлю на По! С его-то привычкой болтать без умолку, он точно где-нибудь проболтается. — Отлично! — Богомол хлопнул лапками, словно скрепляя сделку. — Проигравший неделю убирает двор в Дворце! — Да легко! — лангур довольно потер лапы. Взгляды обоих вернулись к окну. По что-то оживлённо рассказывал, размахивая лапами, а Тигрица… смеялась. Настоящим, открытым и тёплым смехом. Смех Тигрицы – это было как увидеть радугу ночью. Такого они ещё не слышали. — Ого… — прошептал Богомол, не веря своим глазам. — Это серьёзно. — Ты видел, как она ему улыбнулась? — шёпотом воскликнул Обезьяна, распахнув глаза. — Это же не просто улыбка «ты-молодец-По». Это… это… — …это «я-хочу-быть-с-тобой» улыбка, — закончила за них Гадюка, появившись так тихо, что оба подпрыгнули. — Не пугай нас так! — прошипел Богомол, хватаясь за сердце. — Вы серьёзно собираетесь следить за ними целыми днями? Дайте им хотя бы немного побыть наедине, — Гадюка ударила хвостом по земле. — Теперь-то мы точно будем следить! — упёрся Богомол. — Я убирать двор не горю желанием. — Чувак, ты обречён! Тигрица и «первый шаг к откровенности» – вещи несовместимые! — Постойте… вы что, спор заключили? — Ага, — невинно признался Обезьяна, почесав затылок. — Чисто дружеский интерес… и чуть-чуть наказания для проигравшего. — С вас станется, — фыркнула Гадюка, закатив глаза. — Только смотрите, чтобы мастер Шифу вас самих не застукал. Тогда придётся убирать не только двор, но и весь Нефритовый дворец. — Э-э… это уже совсем не смешно, — сморщился Богомол.

***

      Спустя два дня Воин Дракона вновь вернулся к тренировкам. Может, и не так усердно, как его товарищи, но всё из-за раны – перегрузки явно не пошли бы на пользу. Хоть панда и не был большим любителем скучных упражнений без сражений и восторженных криков горожан, но на первую тренировку после долгого перерыва он шёл как на праздник. Причины были три. 1. Желание проверить своё тело в деле – в лазарете такой возможности не давали. 2. Скука по тренировкам: кулаки сами зудели от удара по тренажёру. 3. Ну и, конечно, его отношения с Тигрицей. Сражаться рядом с любимой, ловить её взгляды, значение которых понимал только он, – всё это было словно сыворотка, заставлявшая терять голову. Но со спарингами вышло иначе. Тренировку вёл мастер Шифу, и, прекрасно зная силу своей ученицы, решил, что панде будет достаточно поработать с грушами и тренажёрами. Тренировка шла гладко. По, как всегда, изо всех сил старался казаться сосредоточенным. Он колотил по грушам, ловко уворачивался от внезапных атак тренажёров, иногда падал, но неизменно поднимался с улыбкой. Где-то в стороне Тигрица с прищуром наблюдала за ним, и всякий раз, когда он ловил её взгляд, его губы сами собой растягивались в широченную улыбку. Всё было спокойно. Даже слишком спокойно для тех, кто смотрел со стороны. Обезьяна с Богомолом вели подсчёты, кто сколько раз улыбнётся, а Журавль с Гадюкой только переглядывались, стараясь не мешать. Шифу же был доволен. Он отметил про себя: панда, хоть и слегка неповоротлив, работал на полную силу, словно никакой раны и не было. Это уже было достижение. И наконец, когда тренировка подошла к концу, По, утирая пот со лба, бросил взгляд на Тигрицу и, не подумав, выпалил: — Фух, наконец-то! Теперь можно спокойно пойти… ну… проводить самую крутую девушку в этом зале до комнаты! Зал замер. Тигрица резко повернулась к нему, моргнув: он правда это сказал вслух? Богомол чуть не подавился воздухом. Обезьяна открыл рот, но так и не произнёс ни слова. Гадюка прикрыла морду хвостом, скрывая улыбку. Журавль едва не рухнул на пол. Шифу нахмурился, его усы дёрнулись. Панда же, осознав, что сболтнул лишнее, поспешно закашлялся и добавил, делая вид, что ничего особенного не произошло: — Ну… в смысле… эээ… проводить всех крутых! Ха-ха… мы же все крутые, правда? Тишина. Очень долгая. — Что ты сказал? — голос мастера звучал одновременно холодно и ошарашенно. Одно из ушей нервно дёрнулось. По почувствовал себя перед сильнейшим врагом всего Китая: одно неверное слово – и конец. — Я… э-э… ребят проводить хочу… вот… — Панда? Каждое слово мастера было ядовито. Ещё немного – и По перестанет дышать. Тигрица стояла с каменным лицом, но сердце у неё билось так, будто её вывели на середину зала для допроса. — Мастер?.. — пискнул он, стараясь не смотреть в глаза Тигрице. — Ты… хочешь… проводить кого? — Я… всех! Я же говорил! — По поднял лапы в оборонительном жесте. — Ну, не всех-всех… а… кого надо! Кто захочет! Я просто… хотел быть вежливым! Как настоящий воин! Ха-ха… Он засмеялся. Один. Неловко. Шифу прищурился. В его голове складывалась мозаика, которая ему явно не нравилась. Тигрица молчала. Её когти уже невольно царапали пояс, дыхание сбилось. По чувствовал, как холод спускается по его спине. Шифу тяжело выдохнул. — Ладно. Делай что хочешь, По. Только не устраивай представлений. Тренировка окончена. Он развернулся и покинул зал так, словно оставил там эпицентр будущего взрыва. По стоял посреди зала, чувствуя себя как пельмень в кипятке. — Серьёзно?! — возмутился Богомол. — А-а-а… ребят… в-вы не так поняли! — Да ладно! Мы все давно знаем о ваших отношениях! — воскликнул Журавль и тут же получил недовольные взгляды от друзей. — Откуда? — одновременно спросили По и Тигрица. Панда вспыхнул, а Тигрица шагнула вперёд, почти в боевой стойке. — Ну… вы не самые скрытные, — замялся Журавль. — Ваши взгляды, разговоры… да и мягкость Тигрицы к По. Это же очевидно. — А я видела, как ты, По, поцеловал её лапу, когда она слегка поранилась, — добавила Гадюка. По закрыл лицо лапами. Тигрица кашлянула, скрывая смущение, но её напряжение было видно. — Это было случайно! — выпалил По. — Оно… просто случилось! — Случилось? — её голос звучал спокойно, но в нём чувствовался гнев. — Я имел в виду… чувства. Просто БАЦ – и всё. Тишина повисла снова. — Агр! Ну почему первой не сдала их не Тигрица?! — Ты не на того ставил, — хмыкнул Обезьяна. — Вы… спорили на нас? — взгляд Тигрицы ясно говорил: шутки закончились. — Чисто для интереса! — поспешил оправдаться Обезьяна. — Я был уверен, что ты промолчишь! А вот Богомол поставил на По. — Закрой пасть… — А мастер не знает? — Пока нет. Но уверен, он уже догадывается, — сказала Гадюка. По стоял, уставившись в пол. Тигрица рядом походила на бомбу с таймером. — Лучше самим сказать ему первыми, — продолжала Гадюка. — Вы же знаете, какие бывают его выводы. — Отличный совет, — прошептал По. — По, — начал Журавль, — тебе стоит с ним поговорить. Ты Воин Дракона, взрослый. И тебе повезло, что она вообще тебя терпит! Тигрица одарила его тяжёлым взглядом. Журавль замолчал. — Мне не повезло, — тихо сказала она, и зал замер. — Я выбрала его. По дёрнулся, будто от удара, и повернулся к ней. Она смотрела прямо, с тем самым боевым огоньком в глазах. — Оу… — выдохнул Обезьяна. — Она это вслух сказала? — Похоже, да, — кивнул Богомол. В груди у По взорвался фейерверк. — Тигрица… ты правда…? Она лишь качнула головой: «Не сейчас. Позже». По понял. Кивнул и улыбнулся. — Ладно, шоу окончено, — вмешалась Гадюка. — Давайте дадим им воздух. — Пошли, пока Тигрица не заставила нас отжиматься, — добавил Богомол. Ученики один за другим вышли из зала. Они остались вдвоём. — Прости, — первым заговорил По. — Я не хотел всё испортить… Просто ты стояла там, такая невероятная. Я не сдержался. — И не должен был, — тихо ответила она, подходя ближе. — Но теперь всё изменилось. — К худшему? Она улыбнулась краем губ. — К лучшему. Если перестанешь нести чушь при всех. Особенно при мастере. По усмехнулся: — Договорились. Только без лап в лицо, ладно? — Без обещаний, Панда, — ухмыльнулась она и положила лапу ему на плечо. — Пошли. Пока Шифу не передумал и не назначил нам ночное дежурство у кухни. — Только если вдвоём, — пробормотал он, и они вышли из зала.