XVI. Худше всех?

      Недавнее происшествие лишь подтвердило, что два мастера состоят в отношениях, но никаких чрезмерных шуток, выходящих за грань, влюблённые не наблюдали. Конечно, Обезьяна не мог удержаться, чтобы не съязвить хотя бы раз, но его подколы были наполнены радостью: его лучший друг наконец нашёл любимую, пусть и не самую простую. Но разве Воин Дракона идёт лёгким путём? Никогда! Однако главным его страхом и одновременно любопытством оставалась реакция Шифу. Одобрит ли он союз двух своих учеников? Или же решит, что это вредит дисциплине, и во дворце не должно быть места для подобных чувств. Тигрица же держала себя спокойнее. Она не позволяла себе лишнего на глазах у ребят, даже после того, как стало ясно, что они уже знают об их любви. Поцелуев или объятий не было, но рядом с По она вела себя свободнее, чем раньше, даже если рядом находились другие. Но одно не давало ей покоя: как четвёрка разгадала их? Тигрица старалась сохранять безупречность в их «тайных» отношениях, и всё же они были раскрыты.

***

      По и его огненная дама сидели в его комнате. В то время как панда в очередной раз шутил о том, что будь у него крылья – он бы проводил целые дни в полёте, кошка слушала его рассеянно, лишь иногда улыбаясь. — О чём задумалась? — Да так… поражает, насколько ты меня изменил, — на её лице, где несколько шрамов давно стали частью образа, мелькнула лёгкая ухмылка, привычная в их буднях. — Я? Надеюсь, в хорошую сторону… — По неловко почесал затылок, отведя взгляд в окно, где солнце уже заливало светом всё вокруг. День обещал быть жарким. Впервые Лотос был рад, что тренировка прошла утром, а не в такую изнуряющую жару. — Тут уж как посмотреть. Я всегда старалась быть предельно внимательной. А рядом с тобой допускала промахи, и, похоже, ребята заподозрили нас ещё тогда, когда мы только вернулись. Неужели это твоё влияние? Наконец Воин Дракона посмотрел прямо в её глаза. Его лапа легла на её. Раньше за такую смелость он мог бы схлопотать удар, а теперь – лишь робкую, но искреннюю улыбку. — Да… мы меняем друг друга. Но разве это плохо? Теперь не нужно прятаться от лишних глаз. — Как думаешь, мастер Шифу уже всё понял? — Думаю, понял, — усмехнулся По. — Правда, иногда я боюсь за свою шкуру. Вдруг он решит напасть со спины?? Я, конечно, крутой, но даже я к такому не готов! — Комната наполнилась смехом. — Нет ничего страшнее злого Шифу! — Если такое и случится, я сделаю всё, чтобы убедить его, что ты не так уж и плох… — Не так уж плох?! Да я идеален! Ну… может, ты лучше, но я стараюсь соответствовать! Тигрица рассмеялась: — ты всегда умел говорить так, что я верю в тебя. Но всё равно, если Шифу начнёт сердиться, придётся нам вместе выдержать его бурю. — Вот именно, — По улыбнулся. — Вместе мы сила, и никакой злой Шифу нам не страшен. Он сжал её лапу крепче, ощущая, как сердце наполняется теплом и уверенностью. — А знаешь, что радует меня больше всего? — он наклонился ближе. — Что теперь я могу быть собой рядом с тобой. Тигрица встретила его взгляд, и в её глазах зажглись искры. — Любишь же ты красиво говорить…

***

      Новое утро. Гонг, который панда терпеть не мог. Но все эти недосыпы и сонливость стоили того, чтобы снова увидеть её глаза – такие бодрые и такие родные. Каждая её улыбка имела свой оттенок и всегда была полна любви, которую она скрывала от других, но никогда не прятала в их уединении. Завтрак, как всегда, был полон изобилия вкусов, сводящих с ума их вкусовые рецепторы, словно первые порции лапши были наркотиком, дарящим невероятное блаженство. Затем – мойка посуды и тренировка. Теперь По сам мог тренировать Пятёрку, и потому Шифу всё чаще посвящал это время медитации. Уроки Воина Дракона были обычными: отработка приёмов. Дав всем задания, он решил тоже размяться вместе с друзьями. И всё шло хорошо, пока одно из его движений оказалось выполнено неверно. — По! Чтобы поворот удался, перенеси вес на пятку! — Ого… спасибо, Тигрица! — только и ответил мишка, стараясь не повторять ошибку. Через десять минут снова прозвучало её строгое: — По. Лапы держи ближе к груди, ноги – шире! В бою ты упадёшь, если сделаешь так ещё раз! И снова он сдержался, лишь поблагодарив её. Но история повторялась снова и снова: неверный наклон, слишком низкий удар, неровная стойка… По, несмотря на терпимость, был на грани. — По… ты опять опустил лапу, оставив открытую зону! И тогда он не выдержал. — Арг! Может, хватит?! Это уже седьмое замечание за полчаса! Ты что, только за мной следишь?! Вообще-то я мастер! Никто не ожидал такого. По, тот самый, который раньше молча терпел издёвки всей Пятёрки, которые были не особо рады новоприбывшему сожителю, вдруг сорвался из-за замечаний? Тигрица опешила. У неё даже мысли не было уязвить его специально. — Я пытаюсь помочь! Если ты будешь ошибаться так же в бою, то… — Ну конечно! Только я не ребёнок! Я могу справиться сам, и мне не нужны твои лекции на каждом шагу! — перебил По. Его голос раскатился эхом по площадке. Пятёрка замерла. Даже Обезьяна, который всегда был готов вставить реплику, молчал. Тигрица напряглась. В её глазах мелькнула смесь растерянности и обиды, но голос она держала ровным: — Я не читаю лекции, По. Я исправляю ошибки. Так делают близкие. Или ты думаешь, что выше критики теперь? Он отвернулся, с трудом сдерживая эмоции. Сердце билось слишком быстро. Он понимал, что перегнул, но остановиться было сложно – словно что-то копившееся давно вырвалось наружу. — Я не думаю, что выше… — выдохнул он. — Но… ты всё время поправляешь меня перед всеми. Будто я хуже остальных. Ты не замечала? — Я вижу только, что ты теряешь концентрацию, — спокойно ответила она, хотя её кулаки сжались. — Я не унижаю тебя. Я знаю, что ты способен на большее. Но если ты предпочитаешь обижаться, а не слушать, тогда… — Я не обижаюсь! — перебил он снова. — Я устал. Устал от того, что именно ты первая замечаешь каждый мой промах. Что смотришь на меня так, будто я не заслужил быть мастером! Эти слова ударили больнее всего. Тигрица вздрогнула. — Если ты правда думаешь, что я сомневаюсь в тебе… — её голос стал тихим. — Значит, ты плохо меня знаешь. Она развернулась и ушла, не обернувшись. По не бросился за ней. Он был уверен в своей правоте и решил, что им обоим нужно остыть. — Это было слишком, По. Она же только хотела помочь, — первым нарушил тишину Обезьяна. — И ты туда же? — мишка зло посмотрел на друзей, которые не верили, что это их По. — Ладно… тренировка окончена!

***

      Тигрица сидела в своей комнате. Те дни, когда они с По вели себя так, словно знали друг друга вечность, теперь казались сном. Слёз не было. Только мысли о его словах. Она не сомневалась в нём как в мастере, хотела лишь помочь. Но таких слов она не ждала. — Для тебя я всё ещё та строгая Тигрица, которая считает, что ты ничего не достоин… А я надеялась, что ты видишь во мне другую… Её взгляд остановился на маленьком свитке на столе – расписании тренировок, которое они вместе составляли всего пару дней назад. Тогда он шутил, что если он снова предложит изменить план, она бросит в него табурет. Они оба смеялись. А теперь… — Если он и правда считает, что я сомневаюсь… значит, он так и не понял, почему я всегда рядом, — произнесла она вслух, будто надеялась найти ответ в собственных словах.

***

      Прошло около десяти минут, когда По, сидя на кухне, осознал то, что сказал. Обвинил её – а всё из-за гордыни, которая никак не хочет воспринимать тот факт, что если он является не только Воином Дракона, но и мастером Пятёрки, то ожиданий от него целый дворец, а свои ошибки он должен свести к минимуму. Но обижаться на правду точно не поможет. — Какой же я балбес… — протянул По, окончательно опуская голову на стол, — ещё и Тигрицу обидел… – А она ведь только хотела помочь… — пробормотал он, уткнувшись мордой в лапы. Молчание кухни было глухим, только за окном звучал спокойный вечерний ветер, развевающий висящие на балке фонарики. Панда чувствовал себя так, будто внутри всё схлопнулось. Не от злости – от вины. Он встал, потянулся, будто надеясь вытянуть из себя тяжесть, но она оставалась, вцепившись в грудь когтями. — Надо что-то делать… Надо… не быть таким… — он запнулся, — …таким идиотом. Он вышел с кухни, направляясь в казармы. Чем ближе он был к её комнате, тем медленнее становились шаги. А всё из-за того, что он слышал свой голос на каждом шагу. Обидный. Резкий. Упрямый. И когда он оказался напротив, то не мог сказать ни слова – произнести её имя было тяжелее всего… — Можно я войду?… — наконец выговорил он, пару раз стукнув по каркасу двери. Послышались шаги, затем двери раздвинулись, открывая её грустное лицо. Её глаза были опущены вниз. Уголки рта – тоже. — Тигрица, я… — он запнулся, — я поступил неправильно… очень. Я не должен был вести себя так, наговорил лишнего… слишком лишнего… Её лапы сильнее впились в бумажные двери. — Считаешь, что я должна после этих слов прыгать тебе в объятия? — Нет… Нет, конечно. Я и не прошу. Я просто… — он выдохнул, — я пришёл не ради прощения. Пришёл сказать, что был неправ. Не как Воин Дракона. Не как мастер. А как тот, кто тебе доверяет. Или… хотя бы должен был. Тигрица молчала. Лишь немного подняла взгляд – в нём не было злости, только усталость и боль. — Ты сказал, что я смотрю на тебя, будто ты не заслужил быть мастером, — тихо произнесла она. — Знаешь, как это звучало для меня? Как будто всё, что я делала, всё, чем гордилась… — она сжала кулаки, — как будто для тебя это ничего не значит. Будто я действительно осталась той, кем была в первый день, когда увидела тебя. — Я так не думаю!— поспешно сказал По. — Я знаю, что ты изменилась. И… я вижу тебя. Не только как воительницу. Я вижу тебя настоящую. Сильную. Заботливую. Ту, с кем я хочу быть рядом. Я просто… Он запнулся. Она смотрела на него, не перебивая. — …просто боюсь. Всё ещё боюсь. Не быть на уровне. Не соответствовать. Когда ты исправляешь мои ошибки, я слышу свой собственный страх, а не твои слова. Я придаю им смысл, которого там нет. И это неправильно. Но… я работаю над этим. Правда. Тигрица посмотрела в сторону, вздохнула. Её лапы чуть расслабились, и дверная рама перестала скрипеть от напряжения. — Страх – это не оправдание, По, — наконец сказала она. — Но я знаю, что ты не злой. Просто ты всё ещё не до конца веришь в себя. А я… может быть, слишком требую. Я привыкла быть строгой. Потому что думаю, что только так можно расти. Но… наверное, не всегда. — Это мы оба ошиблись, — тихо сказал он. — Я – потому что оттолкнул тебя. А ты… ну… потому что думаешь, что не можешь быть мягкой. Он чуть улыбнулся, виновато, по-доброму. И в её глазах что-то дрогнуло. Она медленно сделала шаг в сторону, освобождая проход. — Заходи, — сказала она тихо. — Но только как По. Не как мастер. Не как Воин Дракона. Просто… как тот, кто меня слышит. Он шагнул внутрь, кивнув. — Получается… я прощён?… — с надеждой произнёс он. — Не наглей, — ответила она, но в её голосе уже не было холода, скорее желание поддеть, пошутить, — Но если докажешь, что достоин, то так и быть, будешь прощён мастером Тигрицей. Он усмехнулся, опускаясь рядом с ней на пол. — О, значит, мне нужно заслужить прощение? А жаркий поцелуй любви подходит для подвига? — Жаркий поцелуй любви? — переспросила она с притворным недоумением. — Ты только что оскорбил древние традиции искупления вины, По. — Ну, я подумал, может, стоит обновить их? Чуть больше романтики, чуть меньше философии. — Осторожно, — тихо сказала она, — ещё шаг – и я действительно тебя прощу. А это, как понимаешь, необратимо. — Я готов к последствиям, — прошептал он, уже почти касаясь её лбом. Она смотрела прямо в его глаза. И в этой близости не было страха, неуверенности – только тепло. Она слегка улыбнулась, мягко коснулась его щеки и прошептала: — Тогда докажи. Не только сейчас, а каждый день. Что ты умеешь не только драться… но и любить. Настоящую меня. Со всеми моими замечаниями, строгостью и упрямством. Он не ответил словами. Просто аккуратно наклонился вперёд и поцеловал её – тихо, сдержанно, но с той самой искренностью, о которой она просила. Она не отстранилась. Наоборот – её лапа легла на его грудь, ощущая ритм сердца, которое билось в унисон с её. — Ладно, — выдохнула она с лёгкой улыбкой, когда их губы разошлись. — Первый шаг засчитан. — То есть впереди ещё тысяча? — с притворным ужасом прошептал он. — По, ты же Воин Дракона. Ты справишься, — подмигнула она. — Особенно если обещаешь не обижаться на мою технику критики. — Обещаю, — он сжал её лапу. — А если забуду… ты мне напомнишь. Без пощады. Как мастер Тигрица. — И как… — она чуть замялась, но добавила, глядя прямо в его глаза, — как та, кто очень тебя любит.