XVII. На едине

      Нет ничего лучше, чем остаться со второй половинкой наедине, в объятиях, где переплетаются страх будущего, нежность и невероятная любовь. Такие мгновения По ценил, особенно после ссор, но, увы, они были настоящей редкостью. То срочные задания, где необходим Воин Дракона; то изнурительные тренировки, после которых устаёшь даже в роли учителя; а теперь ещё и мастер Шифу всё чаще зовёт его на медитации. Чем можно объяснить такой жест, мишка пока не понимал. Это была его привычная жизнь, но теперь у него был не только титул, но и любимая. Она, хоть и не показывала этого явно, тоже ждала того часа, когда они смогут побыть наедине, без посторонних глаз.

***

      — Панда, подъём! — как обычно, Лотос рухнул с кровати от громкого приказа ушастого мастера, чей голос в такой тональности и вовсе способен напугать до чёртиков. — Гхм… — простонал он, понимая, что пора вставать и плестись на кухню готовить завтрак. Долго валяться на полу «звездой» он не стал: не хотел испытать на себе силу посоха Шифу, который до сих пор не ломается о его «бетонную» голову! В коридоре казарм его уже ждали друзья. Первым делом Лотос всегда искал глазами её – красивую и изящную. Даже недовольная гримасса не могла испортить её природную красоту, которая притягивала его взгляд, словно магнит. — Э-э… доброе утро всем! — Утречко! — радостно выкрикнул друг-примат. — Доброе утро, По! — вежливо кивнул Журавль, голос ещё хрипел от сна. — Ты сегодня особенно громко падал, между прочим! Я аж подпрыгнул! По протёр глаза и, всё ещё не до конца проснувшись, кивнул: — Да… боюсь, когда-нибудь мастер решит будить меня броском через плечо. Или чем-то похуже. Все слегка рассмеялись. Кроме одной. Тигрица стояла с руками, скрещёнными на груди, и хмурым выражением лица. По привычке – или чтобы скрыть улыбку. Он уже знал: чем строже её вид снаружи, тем больше мягкости она прячет внутри. — Не выспался? — привычным тоном спросила она, но только он слышал за этой строгостью и другое – любовь. — Да… немного, — с улыбкой сказал он, отводя взгляд. — Просто не мог оторвать глаз от прекрасного пейзажа… Кошка отвернулась, пряча лёгкий румянец. Прошлую ночь они провели вместе у По, обсуждая всё на свете, иногда обменивались поцелуями и объятиями. Но если она, вернувшись к себе, мгновенно уснула от усталости за день, то Лотос ещё долго не мог перестать думать о ней. Он ворочался, глядел в потолок, перебирал в памяти каждую её улыбку, каждое прикосновение. Его сердце билось тревожно от нежности, и он никак не мог насытиться её образом, даже мысленным. — Иди, Воин Дракона, — пробурчал Шифу, проходя мимо, увидев застрявших на месте учеников, — если не накормишь всех как следует, во время тренировки тебе этого не простят. — Есть, мастер! — воскликнул По и поспешил на кухню, чтобы каждый мог насладиться его кулинарией. Он часто ловил себя на мысли, что пора бы рассказать об их отношениях мастеру. Но всякий раз находил отговорки, убеждая себя, что Шифу всё прекрасно понял и просто не лезет в их жизнь. Однако в глубине души По всё же ощущал укол сомнения: а вдруг он и правда не знает? А если знает, но не одобряет? Мастер всегда был строг в вопросах дисциплины, а роман между членами команды – тем более между Воином Дракона и Тигрицей – мог показаться ему отвлечением. Или даже угрозой балансу. По вздохнул, разливая суп по мискам. Он не хотел скрывать свою любовь. Наоборот – мечтал когда-нибудь просто взять её за лапу посреди дворика, не пряча взгляда, не маскируя улыбки под привычные. Но пока – слишком рано. Он поставил перед Журавлём миску, потом перед Богомолом. Обезьяна уже вовсю чавкал, не дожидаясь остальных. А вот Тигрице он подал завтрак иначе – с чуть более глубоким поклоном и подмигиванием. Она покачала головой, но уголки её губ дрогнули в сторону улыбки. — Сегодня особенное меню, — громко объявил По, будто ведущий на празднике. — Называется «Извинения с перчиком». — И что там? — скептически прищурилась Гадюка. — Овощной суп на бульоне из терпения, немного зелени прощения и щепоть… романтики, — он бросил взгляд на Тигрицу, — но не волнуйтесь, она только в моей порции. — Ох, По, — простонал Журавль, — вот ты и испортил аппетит. Спасибо. — Говори за себя, — фыркнул лангур, запихивая в рот ещё ложку. — Романтика вкусна, если подать её с соусом. Тигрица промолчала, но, опустив голову к миске, позволила себе лёгкую улыбку. Она чувствовала на себе его взгляд – тёплый, преданный, от которого становилось так спокойно. И одновременно тревожно. Ведь любовь – это не только сладость, но и страх потерять. После завтрака По остался на кухне убирать. Шифу, как и обещал, позвал его на тренировку. Всё возвращалось в привычный ритм: удары, блоки, прыжки, падения. Но даже в этом ритме, где каждая секунда требовала концентрации, По то и дело поглядывал в сторону Тигрицы. Та тренировалась рядом с Богомолом, и с каждым её движением он всё сильнее убеждался: он любит её. Сильно, бесконечно и по-настоящему. — Ты сегодня слишком мягок, По, — сказал Шифу, оттолкнув его во время спарринга. — Простите, мастер, — быстро отозвался он, возвращаясь в стойку. — Просто… думаю о важном. — Тогда оставь думы для вечера. Сейчас – действуй. — Да, мастер, — подумал По. «Но вечер я оставлю для неё.» Он знал, что скоро настанет момент, когда они всё расскажут. Но чем ближе этот час, тем сильнее в нём рос страх. Реакция Шифу зависит, наверняка, от первого слова, которое он услышит. И если он правда ничего не подозревает, то возможно ли, что он без упрёков или осуждений примет их союз как нечто естественное? Лотос очень на это надеялся.

***

      — Тигрица… — тихо прошептал По, когда спустя целый день, полный заданий и душной жары, им всё же удалось найти время друг для друга. Панда и кошка находились на утёсе возле персикового дерева. Её полосатая голова лежала на его плече, веки были прикрыты – она наслаждалась тихой минутой уединения. По медленно водил лапой по её спине, а другой обнимал, словно говоря «ты можешь быть собой». — Да, По? — нехотя мастерица открыла свои мёдовые глаза. — Я… подумал… тебе не хочется побыть со мной наедине? Этот вопрос показался ей странным. — Разве мы сейчас не наедине? — подняв бровь, спросила она, немного отстраняясь от ствола дерева. — Ну… это ведь ненадолго… я вижу, как ты иногда напрягаешься, что кто-то может заметить нас… Тебе бы не хотелось быть со мной дольше? Без лишних ушей и глаз? — голос медведя местами дрожал, выдавая, что даже спустя всё проведённое вместе время ему всё ещё неловко говорить о них в таком смысле. — И какое же место ты имеешь в виду? — Деревня панд! Они тебя видели только после победы над Каем! Уверен, Лей Лей и остальные будут рады снова увидеть тебя! — По! Ты хочешь побыть наедине без лишних ушей, как ты говоришь, но как у тебя это место ассоциируется с тишиной?! Увидев тебя, все тут же захотят твоего внимания… и в итоге я там буду одна, словно не в своей тарелке. Воин Дракона поник, опустив взгляд, будто его лапы внезапно стали куда интереснее, чем горящий закат за их спинами. Он знал, что Тигрица права. Его деревня – родной уголок, тёплый, живой, наполненный шумом, смехом и заботой… но никак не уединением. И уж точно не местом, где они могли бы быть просто По и Тигрица, а не Воин Дракона и его легендарная спутница. — Просто… я хочу, чтобы мы были правда… как пара, а не… — замялся он, — воинами, которые пытаются не показывать свою любовь даже тем, кто уже догадывается. Её сильная, но нежная лапа легла на его плечо, заставляя поднять взгляд к ней: — Мы и есть пара. Извини, что я не могу быть открытой, как ты. И я хочу посетить ту деревню, поиграть с Лей Лей, послушать сплетни старших панд, но ты уверен, что именно там мы сможем быть собой? Без лишнего? Лотос немного помолчал. Он вглядывался в её глаза, пытаясь подобрать слова – не просто убедительные, а настоящие, искренние. Те, что выразили бы всё, что он чувствует. — Я… не знаю, — наконец сказал он. — Может, и не сможем. Может, будет шумно, суетно, кто-то будет тянуть меня в одну сторону, тебя – в другую… Но я знаю точно одно: где бы ты ни была рядом, там я чувствую себя собой. Не героем, не Воином Дракона… просто пандой. Просто По. Он сжал её лапу чуть крепче, боясь потерять этот контакт. — Может, я и не выбираю лучшее место… — виновато улыбнулся он, — …но я пытаюсь выбирать моменты. И создавать их. Пусть они будут не идеальными, но нашими. — Знаешь, ты удивительно упрям, — тихо сказала она, — но иногда… это очень правильно. По хмыкнул, немного расслабившись. — Только иногда? — Не увлекайся, — строго ответила она, но в уголках её губ мелькнула та самая улыбка — редкая, мягкая, почти неуловимая. — Тогда что скажешь… — он наклонился ближе, их носы почти соприкоснулись, — …если мы просто уйдём туда завтра на пару дней? Только ты и я. Она прищурилась, будто оценивая предложение как задание. — Только на пару? — Клянусь титулом Воина Дракона. — Хм... — сделала она вид, что думает, но в глазах уже играло согласие. — Ладно. Но если ты снова заснёшь, когда я рассказываю о философии боя, я тебя выкину с обрыва. — По крайней мере, я упаду счастливым. Тигрица качнула головой и, потянув его к себе, устроилась рядом, положив голову на его грудь. Ни слова, ни шума. — Надо бы Шифу предупредить, — прервал тишину Лотос, немного почесав затылок. — И не только предупредить. Пора ему уже в открытую сказать о наших отношениях, — зарываясь в его мех, промурчала Тигрица. — Сможешь взять эту часть на себя, Воин Дракона? — немного отстранившись, спросила она, всё ещё сохраняя контакт с его телом. — Я?! — вырвалось у По чуть громче, чем он хотел, и даже будто корни древа внизу встрепенулись, потревоженные его восклицанием. Тигрица подняла бровь, не отводя от него взгляда. — Ну… я, конечно, могу… — начал он, сглатывая, — просто… ты же знаешь Шифу. Он ведь сначала промолчит, потом закроет глаза, глубоко вдохнёт… и только потом начнёт говорить. Причём так, что ты начинаешь жалеть, что родился. — А ты не ребёнок, По. Ты Воин Дракона. И, к слову, мой парень. — она ткнула его пальцем в грудь. — Это не битва с врагом, ты не умрёшь. Разве что от смущения. — Великолепная поддержка, спасибо… — пробормотал он, но уже улыбаясь. — Ладно, — она вновь устроилась поудобнее, прикрывая глаза, — если хочешь, я могу быть рядом. Только не вздумай просить меня говорить за тебя. — Нет, нет, конечно, я сам. Это… мой шаг. Он снова попытался обрести тот покой, что был минуту назад, прижавшись головой к прочному стволу дерева, что когда-то уже спасло ему жизнь. Теперь же, на том же месте, он – простая панда, фанат кунг-фу, который ещё несколько лет назад считал своё нахождение здесь ошибкой, гладит мастера Тигрицу и имеет возможность целовать её. Это лучше любой сказки. — Сегодня вечером, да? — Чем раньше скажем, тем лучше для всех. — Чтож… тогда я буду готовиться к казни с этой минуты! — произнёс торжественно По. — Очень смешно, По!

***

      После сытного и очень вкусного ужина, на котором присутствовал даже мастер Шифу, оставив медитацию на потом, По решил, что пора. Скоро он расскажет своему мастеру, отцу своей возлюбленной всю правду. И если после этого разговора он не сможет ходить, то все риски были оправданы, как считал сам панда. Но обед прошёл слишком быстро, как ему показалось. Даже поднять на красную панда взгляд – уже было чем-то затруднительным. Поэтому пришлось перенести важный разговор. Домывая последнюю тарелку, воин только сильнее пугал себя ожиданием неизбежного. Он был готов к любому отказу ушастого мастера, к крикам и орам, но страх никуда не уходил. — По, готов? — спросила та, в чьей голове весь этот разговор должен быть дружелюбным, без лишних лапоприкладств. — А? Ну… да, наверное… Мастерица «Стальная лапа» подошла к распереживавшемуся кавалеру, стараясь придать ему уверенности. Она обняла его за бок, нежно целуя в щёку. — Не волнуйся, всё пройдёт так, как надо… — этот жест любви смог поднять ему настроение. — И знай, что бы мастер ни сказал, я всё равно буду любить тебя, любимый… По замер, тарелка, что находилась в его лапах, чуть было не выпала, разлетевшись на кусочки. «Любимый»… никогда он не слышал, чтобы его кто-то так называл. Румянец покрыл его щёки и уши – будто его вываляли в малиновом варенье. Он быстро повернулся к Тигрице. Её глаза были мягкими, спокойными, но уверенными. — Ладно… ладно. Я готов. Почти. — Он резко втянул воздух. — Всё. Готов. Они вышли из кухни, миновали длинный коридор Дворца Нефритового Храма, в котором по вечерам почему-то всегда казалось особенно тихо, словно сами стены затаили дыхание перед чем-то важным. Мастер Шифу находился в своих покоях. Роль учителя он стал примерять на себя всё меньше, как и остальное свободное время, отдаваемое бумажной волоките. Он выглядел… умиротворённым. А это значит, сейчас он точно не готов к потрясениям, а значит, самое время их устроить… Тихое открывание двери не осталось незамеченным. — Мастер? — голос предательски дрогнул, но он не отступил. Послышался томный вздох малой панды, который уж точно не хотел, чтобы его прерывали. Особенно По, который может не уйти сразу после ора мастера. — Да, По… что ты хотел? — его голос был раздражён, а уши недовольно опущены. — А… — переведя взгляд на Тигрицу, панда решил не избегать этого разговора. — Я… мы хотели сказать вам, что… м-мы с Тигрицей встречаемся! — и на этом моменте наступила тишина, которая не прерывалась ни с одной из сторон. Мастер Шифу наконец повернул голову к паре, на лице застыл едва уловимый шок. — Что ты сказал? — Воин Дракона уже открыл рот, чтобы уточнить сказанное, но кошка выставила лапу перед ним, призывая его замолчать, решая самой продолжить объяснение: — Мастер, мы любим друг друга! Мастер Шифу моргнул. Один раз. Второй. Всё с тем же невозмутимым лицом. — Любовь, — наконец произнёс он, — Ты – и он? — Да, мастер, — уверенно подтвердила Тигрица, глядя прямо в его глаза. — И это… длится давно? — Шифу скрестил лапы за спиной, медленно подходя ближе. Его голос был сдержан, но в нём слышалась та самая стальная нота, которую в юности Тигрица воспринимала как угрозу. — Около месяца. — Около месяца… я думал гораздо меньше… — глаза влюблённых расширились. — С другой стороны, вы ведь создали свои отношения ещё во время того задания? — А… что? — спросил Лотос. — Я почти сразу понял, что между вами что-то изменилось. Всё прояснилось в тот случай на тренировке. — И… вы не против? — осторожно переспросил По. Мастер Шифу тяжело вздохнул, подходя ближе и на секунду останавливаясь, будто подбирая слова. — Сначала я был против, — честно признался он. — Всё это казалось мне глупостью… временной слабостью. Я думал: вот, По снова делает что-то по своей инициативе, как всегда, игнорируя правила, традиции, здравый смысл. И ты, Тигрица, – ты же всегда была дисциплинированной, собранной. Я боялся, что это всё разрушит вас обоих. Думал, это что-то… детское. Несерьёзное. Хотел… запретить. Он замолчал, и в комнате повисла тишина. По чуть поёжился. Тигрица же стояла прямо, не отворачивая взгляда. — Но потом я стал наблюдать. — малая панда продолжил, мягче. — Вы оба изменились. Немного. Но заметно. По – ты стал собраннее, начал думать прежде, чем прыгать. Не всегда, — добавил он с лёгкой иронией, — но чаще. А ты, Тигрица… ты стала мягче. Внутренне. И это не сделало тебя слабее. Наоборот. — Я всё ещё не до конца уверен, что это правильный путь. Но я понял, что это – ваш путь. И кто я такой, чтобы отнимать у вас то, что вы сами построили? Вы нашли друг в друге нечто ценное. И если это будет вашим якорем, вашей силой… — он глубоко вдохнул, — …тогда я не в праве стоять на пути. По приоткрыл рот, затем захлопнул его. Глаза увлажнились – но он тут же быстро моргнул, не желая расплакаться прямо перед мастером. Тигрица только кивнула. — Спасибо, мастер, — тихо сказала она. — Это… для нас важно. Шифу чуть склонил голову, а затем, с усталой, почти отеческой теплотой добавил: — Только прошу: не позволяйте чувствам затмить долг. Любовь – это сила. Но если потеряете контроль… это станет слабостью. — Мы понимаем, — сказал По, уже увереннее. — И обещаем. — Хорошо, — Шифу отвернулся к окну. — А теперь идите. Мне нужно… подумать. О многом. — Это ещё не всё! — неожиданно произнёс По. — Мастер… мы хотим отправиться в деревню панд на пару дней! — его голос был уверенным. — Мы… это? Ты и Тигрица? — Да, мастер Шифу. Я и По хотим отправиться в это путешествие, на пару дней, может больше. Ушастый мастер опустил уши, приподняв одну бровь. Тигрица действительно изменилась. Никогда раньше кошка не просила своего приёмного отца о чём-то значимом. По глазам хищницы можно было сказать – она не собирается отступать. — Вы понимаете, что нарушите уклад дворца, отправившись туда? Я мог отпускать только По, но если сразу исчезнут два мастера, это повлияет на дисциплину остальных, — закончил Шифу, поворачиваясь к ним с выражением, в котором читались не столько гнев, сколько тревога и раздумье. — Не говоря уже о том, что любой из вас может понадобиться в любой момент. Тигрица чуть прищурилась, но голос её оставался спокойным: — Мы понимаем. И именно поэтому решили поговорить с вами заранее. Мы не сбегаем. Мы просим разрешения. По добавил, осторожно, но твёрдо: — Мы не уходим навсегда. Просто… хотим немного побыть собой. Без титулов. Без обязанностей. Просто… вместе. Раньше Тигрица всегда ставила долг выше всего, даже выше себя. Теперь она училась искать баланс. А По… он впервые не сбегал от ответственности, а прямо шёл ей навстречу. — И вы оба вернётесь сразу, если появится угроза? — Немедленно, — уверенно кивнул По. Долгая пауза. Шифу закрыл глаза и вздохнул так, будто внутри него боролись десятки правил, инструкций и тревог. Но когда он открыл глаза, в них читалась едва заметная мягкость: — Хорошо. Только два дня. И, пожалуйста… — он посмотрел строго, — постарайтесь не устроить катастрофу. Ни романтическую, ни физическую. По рассмеялся, от волнения слишком громко: — Ни одного разрушенного здания, обещаю! Тигрица улыбнулась уголками губ — почти невидимо, но По уловил это движение и снова ощутил, как сердце ударяется в груди с удвоенной силой. — Спасибо, мастер, — сказала она просто. В её голосе было больше благодарности, чем в длинной речи. Когда они вышли из комнаты, тишину нарушал лишь их лёгкий смех и шаги по каменному полу. Шифу снова остался один, но на его лице теперь не было тревоги. Только лёгкая грусть и капля гордости. — Как же быстро ты выросла, — пробормотал он, глядя на закрытую дверь. — А я всё ещё учусь отпускать.

***

      По коридору слышались шаги двух зверей, один из которых был уверен, что идёт на смерть. — Поверить не могу, он нас отпустил! — чуть ли не в припрыжку говорил Лотос, стараясь держать себя в лапах. — С парой условий, но и это уже победа. — А‐а-а! Я чуть там не грохнулся, когда понял, что он всё знает! Да он ещё и рад нашим отношениям, Ти! — Не могу сказать, что рад, но… он явно не против. Тем более это и правда идёт на пользу нам обоим. — Ну да, — По обернулся к ней, сияя. — Я теперь почти уверен, что он не планирует ни побега в горы, ни секретного изгнания! Это успех! Тигрица слегка усмехнулась, качнув головой: — Ещё одно твоё преувеличение – и я тебя сама изгоню. В реку. — О, это звучит почти романтично… если бы не было так холодно, — он театрально поёжился, но всё же продолжал сиять. — Представляешь? Мы – официально. Настоящие. Не прячемся. Даже Шифу в курсе! Это просто… вау! Тигрица склонила голову, наблюдая за его восторгом, и, на миг замедлив шаг, тихо сказала: — Ты правда так рад? По остановился, повернулся к ней лицом, посмотрел прямо в глаза. Его улыбка смягчилась, стала тише, почти интимной: — Конечно рад. Ты – лучшая часть моей жизни. И я… я давно хотел, чтобы мы могли быть такими. Просто собой. Вместе. Она молчала пару секунд, а потом, будто забыв, где они, положила лапу ему на щёку: — Тогда постарайся не храпеть, когда мы доберёмся до деревни. Я хочу выспаться эти дни. — Обещаю, — серьёзно кивнул По. — Пойдём собираться? — предложила она, наконец. — Пойдём! Через час или около того оба путника были готовы к скорому путешествию, но перед долгой дорогой нужно крепко поспать, чтобы не быть «овощем» всё остальное утро. — По! Что ты снова кладёшь? — возмущённо спросила Тигрица, держа лапы на боках. — А… ну… — Лотос достал из сумки деревянную фигурку, то, что для него словно оберег. Мини-копия кошки даже после той миссии выглядела неплохо, собственно, как и другие фигурки мастеров. От долгого лежания под кустом По пришлось восстанавливать некоторые детали. И теперь они смотрятся как только что сделанные игрушки. — Я ведь говорил, что она для меня очень ценна, да? — Говорил… и не раз. Не боишься, что кто-то из панд снова решит выпросить её у тебя? Ненадолго на лице мишки появилось «думающее лицо», но недолго. — Ну, Тигрица! Я же взрослый Воин Дракона! Мастер ци, а не крошечный пандёныш! Я им скажу строгое, взрослое НЕТ! — Ну-ну… я буду рада посмотреть на это «строгое НЕТ!». — бросая взгляд на любимого, она одарила его своей фирменной улыбкой, в которой было не только веселье от его слов, но и невероятная любовь, которую она даже не могла в себе представить. К ночи пара разошлась по своим комнатам, дав друг другу время отдохнуть, без ночных разговоров.

***

      Солнечные лучи разбудили Тигрицу, заставив её открыть тяжёлые веки. Для неё это было обычное время подъёма, поэтому окончательно проснуться – труда не составило. Слегка приведя в порядок шерсть и расправив в некоторых местах золотистое ципао, она решила разбудить своего товарища по этому путешествию. Бесшумно открыв дверь, кошка вошла в его покои, лицезря спящую и слегка похрапывающую панду. По, находясь во сне, мог даже не заметить, как пол его комнаты обнесут воры, так что Тигрица смогла подойти к нему почти вплотную, детально рассматривая сонное, расслабленное личико. Лотос что-то невнятно бормотал, то ли ел, то ли вёл диалог с кем-то по ту сторону реальности. Как бы мастерице ни хотелось задержать этот момент, время не могло остановиться, дав ей возможность полностью полюбоваться им. — По-о, пора вставать, — протянула кошка, ожидая сонного потягивания панды, однако ничего не изменилось: он продолжал видеть сны. — По? — голос стал чуть строже, но всё ещё оставался тёплым. Она аккуратно толкнула его лапой в бок. — Время вставать. Нам идти, помнишь? И снова ни звука от парня. — ПО! — уже достаточно громко прорычала она, чем, возможно, разбудила не только упавшего с кровати Лотоса, но и друзей. — Ч-Что?! Я… нападение?! Я… я сейчас! — затараторил Воин Дракона, стараясь распутать ноги, опутанные лёгким одеялом. — Ну наконец-то! Я уже думала, что придётся тащить ведро с водой. Мастер Шифу имеет невозможный талант – поднимать тебя с первого же слова. По, всё ещё запутанный в одеяле, с всклокоченной шерстью и глазами, полными сна и паники, наконец смог встать. — Великая лапша… я думал, на нас и правда напали! Я уже… фух… умеешь же ты пугать, Ти! — Спасибо. Я стараюсь не полностью уничтожить свой образ злой тигрицы, поэтому тебе лучше больше меня не выводить. — Оу… это угроза? — Это предупреждение. Жду тебя на кухне через пять минут с этой сумкой. И не вздумай пихать туда что-то лишнее! — пригрозила кошка, скрестив лапы на груди. — Даже если сумку будешь тащить ты… мне бы не хотелось, чтобы ты устал… По вздохнул, глядя на хлопнувшую за Тигрицей дверь. — Да уж… романтика по-тигриному, — пробормотал он с улыбкой, почесав затылок. Он быстро отряхнулся, пригладил шерсть, насколько это было возможно, и, с видом сосредоточенности, открыл сумку, готовясь к тщательной ревизии. Взгляд скользнул по аккуратно сложенной одежде, паре свитков, небольшому свёртку с провиантом, фигурке Тигрицы, что была рядом с его собственной мини-копией… и, конечно же, тайному отделению с парой любимых булочек с кунжутом. — Ха! Я всё предусмотрел. Даже не считаются «лишним»… они, так сказать, стратегический запас! — порадовался себе По, осторожно застёгивая багаж. Через пару минут он уже мчался по коридору, гремя пряжками на ремне и слегка подпрыгивая от энергии утреннего воодушевления. На кухне его уже ждала Тигрица, спокойно потягивающая чай и проверяющая свой небольшой рюкзак. Она лишь взглянула на него, слегка прищурившись: — Четыре минуты. Даже удивительно. — Спасибо! Я тренируюсь! — гордо заявил По, ставя свою сумку рядом с её вещами. — Готов к великому походу. Тигрица встала, оглядела его с ног до головы и вдруг шагнула ближе, поправив выбившийся вихор шерсти на его голове. — Теперь – точно готов, — произнесла она, мягко улыбаясь. — Ты всегда так серьёзно выглядишь, когда заботишься обо мне, — По чуть склонил голову, рассматривая её. — А я всё ещё не могу поверить, что еду в деревню… не один. А с тобой. — Привыкай, — тихо ответила она. — Это больше не временно, По. Я с тобой. Панда лишь кивнул, не желая разрушать момент лишними словами. Они взяли свои вещи, обменялись взглядами, полными предвкушения.

***

      Первые часы пути были почти расслабляющими: густые травянистые равнины встречали их свежестью и шелестом высоких стеблей, что мягко касались лап, когда они шагали бок о бок. В воздухе витал аромат росы и трав, а лёгкий ветер раскачивал верхушки бамбука. Тигрица шла уверенно, выверяя каждый шаг. По, в отличие от неё, то и дело отвлекался: любовался пейзажами, пробовал листья на вкус, восхищался формой облаков. Он напоминал ребёнка в походе – с огромной сумкой за спиной, широкой улыбкой и периодическими восторженными возгласами. — По… мы же только вышли. Может, ты хоть час побудешь серьёзным? — сказала она, не оборачиваясь. — Я серьёзен! Просто… эти цветы очень похожи на лапшу. Видишь? — показал он на пушистый лиловый куст. — И запах! Ты только вдохни! Тигрица лишь качнула головой, но уголки её губ дрогнули в намёке на улыбку. Однако через час картина резко изменилась. Сначала среди трав стали попадаться подмёрзшие участки почвы, потом на горизонте обозначились холодные, белёсые хребты, и вскоре они вступили на заснеженную тропу, ведущую в горы. Снег с каждым шагом становился глубже, и вскоре достиг их по грудь. Дорога усложнилась: ветер стал резким, воздух – колким, склоны – опасными. Каменные выступы торчали из-под снега, угрожая подставить ловушку невнимательному шагу. По, с его мягкими лапами и круглым телосложением, пробирался вперёд с немалым трудом, нередко оступаясь, падая и засыпая себя сугробами. Но он не жаловался. Почти. — Эм… Ти? — обратился он к ней, когда в очередной раз выползал из сугроба, выныривая, как кит из воды. — Может… хочешь, я тебя понесу? Ну, чтобы ты не промокла? Всё-таки снег… лапы… хищники не любят холод, да? — Нет, По, — спокойно отозвалась Тигрица, отряхивая с плеч снег. — Я справляюсь. — Ну… ладно. А сейчас? — он предложил снова через десять минут, когда они взбирались на крутой склон и снег доходил уже почти до шеи. — Нет, По. — А если ты замёрзнешь? Я сильный, и, между прочим, в детстве я возил на спине целую тележку с лапшой! Это почти то же самое! — По. Она повернулась к нему и посмотрела строго, но в глазах всё же мелькнула тень благодарности. — Я не хрупкая Ваза Шепчущих Духов. Я могу идти сама. — Ладно-ладно… но ты скажи, если вдруг передумаешь, хорошо? — сдался он, и они снова двинулись дальше. Прошло ещё несколько часов. Ветер усилился, снежные хлопья сыпались всё гуще, иногда почти полностью скрывая тропу. Но ни один из них не жаловался. Они шли плечом к плечу – замёрзшие, промокшие, покрытые инеем… но вместе. Представляя, как на их приход отреагируют панды в деревне. Ли Шань тоже находился там, а титул главы деревни часто подбрасывал новые задания и заботы, требующие незамедлительного вмешательства. — Сегодня погодка… похуже, чем в первый раз! — с трудом сквозь зубы проговорил панда, еле переставляя ноги из-за преграды в виде горы снега. Слава небесам, они преодолели эту часть. Но впереди ждали скользкие дороги, проходящие по самому краю огромной возвышенности. — Осталось не так много… мы пройдём. — Голос её звучал хрипловато от ветра, но в нём всё ещё слышалась прежняя твёрдость. Она шла чуть впереди, стиснув челюсти, делая шаги уверенно, хоть лапы с каждым движением дрожали от холода. По кивнул, приотстав – он уже не чувствовал кончиков ушей, даже мех не спасал от пронизывающей до костей стужи. — А ты вообще когда-нибудь сдавалась, Ти? — с трудом выдавил он, стараясь поддерживать разговор, чтобы не застыть на месте. — Ну, хотя бы один раз, хоть в чём-нибудь? — Один раз? — она обернулась, приподняв бровь. — Когда согласилась пойти в это путешествие с тобой. — Эй! — слабо улыбнулся По. — Надеюсь, это не жалоба? — Нет, — ответила она, глядя на него немного мягче. — Это был хороший выбор. Между ними повисла короткая, но тёплая тишина – такая, что даже ветер показался менее свирепым. Они снова продолжили путь по краю склона, где тропа стала узкой, а под лапами скрежетал лёд. По шёл осторожно, подражая кошачьей лёгкости Тигрицы, стараясь не оступиться. Каждый шаг был словно по канату: внизу сияла пропасть, в которой бушевала метель, и один неверный шаг мог стать последним. Тигрица вдруг резко остановилась, вскинув лапу. — Осторожно. — Она указала на трещину во льду впереди. — Обойди правее. — Принято. Осторожность – моё второе имя, — буркнул он, с трудом переступая, и тут же поскользнулся, ухватившись за её плечо. — По! — она резко перехватила его за лапу, удерживая от падения. Он завис на краю, ошарашенно глядя вниз. — Ох… эм… спасибо, — прошептал панда, прижимаясь к склону. — Почти полюбил землю, знаешь ли. Тигрица, вздохнув, крепко вцепилась в его мех и рывком вернула на тропу. — Будь осторожнее, пожалуйста. Я не хочу тащить тебя вниз на себе. — Ты хочешь сказать – «я не смогу оставить тебя там одного», — попытался он пошутить, но Тигрица лишь коротко хмыкнула и пошла дальше. Наши герои старались не проститься с жизнью раньше времени ещё до того, как солнце высоко поднялось в небе. Это создавало противоречие: замёрзшая земля и жаркое солнце. — Есть! Осталось подняться туда, и мы в деревне! — Мы прошли эту… дорогу. Дальше их силы не требовались. Нужно было лишь встать на, своего рода, лифт, который, благодаря механизму, а точнее булыжнику, перетягивал весь вес животных на себя, заставляя двигаться эту конструкцию. Тигрица, впервые увидев этот метод, была удивлена находчивостью панд. Будь у неё возможность, с радостью бы рассмотрела детально это сооружение. Когда последовал звук удара, было ясно – они прибыли. Первым вышел Лотос, ступая на мягкую, слегка прохладную траву. За ним и его любимая кошка. Изначальная тишина никого не смутила. Стоило воинам показаться из тумана, как все взгляды приклеились только к ним. — По? — не совсем веря в это, произнёс Ли. — Лотос! Это мой сынок! — Он снова здесь! — А кто это с ним? — Воин Дракона снова посетил нас! Раздавались самые разные голоса. Панды со всех ног, что было сил, рванули к пришедшим гостям, но в силу не спортивного образа жизни и телосложения быстро остановились, чтобы как следует отдышаться. Чему кошка была поражена: не столько тому, что эти медведи не бегуны, сколько тому, что они так рады их видеть. — Да! Я… мы вернулись! Ещё не забыли, как обниматься? — Как тут забудешь?! — послышался знакомый, чуть дрожащий от волнения голос, и сквозь толпу пробрался Ли Шань, — ... ты выглядишь уставшим… но счастливым. — Он обнял сына так крепко, что тот почти захрипел. — Пап, осторожно... только не сломай мне рёбра! — прохрипел Лотос. Тигрица молча стояла рядом, слегка поодаль, давая им время. Её глаза не отрывались от сцены перед ней, в груди что-то мягко сжималось. Это был момент, в который она не привыкла вмешиваться, не привыкла быть частью. Но вдруг Ли Шань поднял взгляд на неё. — Мастер Тигрица, мы рады видеть вас здесь! — Ли был готов и её заключить в крепкие, медвежьи объятия, но По вовремя показал, что это не лучшая идея, зная характер кошки. — Я тоже рада вас видеть, мистер Ли Шань… да и остальных панд тоже, — с блаженной улыбкой, которая ни капли не была похожа на фальшь, произнесла она. — Ну, по этому случаю нужен пир! — повернувшись к остальным пандам, подняв руки вверх, закричал глава деревни, — Позвольте узнать, а какова цель вашего визита? Раньше, когда сюда приходил По, никто не составлял ему компанию. По на мгновение замялся, переводя взгляд с отца на Тигрицу, а потом снова на отца. Похоже, он пытался подобрать слова, которые одновременно звучали бы серьёзно, спокойно и не слишком пафосно – но в его случае это почти всегда означало лёгкую неуклюжесть. — Ну… во-первых, мы соскучились! — выдал он с широкой улыбкой. — А во-вторых… грех не воспользоваться отдыхом от тренировок! Вот и… выпросились? Ли Шань чуть прищурился, улыбаясь, будто точно знал, что это лишь половина правды. Он уже не раз видел, как сын выкручивался из сложных ситуаций словами, полными добродушия и искренности, но всё же – уклончивыми. — Выпросились, значит… — протянул он, бросив короткий взгляд на Тигрицу, которая, в отличие от По, не выглядела расслабленной. Она выпрямилась чуть сильнее, как бы внутренне разрешая себе взять слово: — Суета во дворце хоть и кажется живой, но если находишься там постоянно, то весь этот шум, задания и тренировки надоедают. Деревня панд – противоположность. Лежи, ешь и спи сколько влезет, никаких ранних подъёмов. — Тигрица решила не разглашать об их отношениях, раз уж сам По решил не упоминать эту важную деталь. Позже, сидя за большим столом, полным не только пельменей, но и другой разной еды, ближе к середине сидел Воин Дракона, как самый почётный гость. По правую лапу от него устроилась Тигрица, изредка бросая свой добродушный взгляд на панду, что всеми силами пытался попробовать всю еду на столе. Он, в знак внимания и заботы, ближе к Тигрице поставил блюдце с тофу. Сам же он был нейтрален к этому блюду. По левую лапу от воина сидела красивая панда, с пышными формами, Мей Мей. Одета в яркое алое платье в китайском стиле, с пучком, перевязанным лентой того же цвета. Самка-панда приметила обаяние и харизму По ещё при их первой встрече. Поэтому решила, что именно такая кандидатура нужна ей в мужья, ну или хотя бы в любовные партнёры. Сидя, как казалось По, слишком близко, она старалась придвинуться ещё теснее. Мей Мей то и дело бросала взгляд пурпурных глаз на Лотоса, явно не с интересом просто поболтать. — Надо же, По! Ты стал ещё сильнее! Ты, что, каждое утро таскаешь брёвна? — Ну, знаешь… режим, питание, внутренняя гармония… — Ха, какая гармония, если ты каждый день по пять раз обедаешь, — фыркнула Тигрица, даже не отрывая взгляда от своей миски с лапшой. Мей Мей только хихикнула, явно не собираясь отступать. — Мне всегда нравились сильные и… насыщенные личности, — подчеркнула она, не отводя взгляда от По, которого теперь окончательно начало смущать происходящее. Тигрица почувствовала, как в ней зашевелилось что-то знакомое и неприятное – глухое раздражение, приправленное тем, чего она давно не хотела признавать в себе. Ревность. Её уши чуть дёрнулись, но она осталась внешне спокойной, лишь немного медленнее положила палочки на стол и сложила лапы. — По, ты вроде бы хотел подлить себе ещё компота, у меня есть целая чаша, — вдруг сказала она ровным голосом, глядя на него, будто мимоходом, но достаточно прямо, чтобы он понял: сейчас его внимание лучше сосредоточить на ней. По, быстро сообразив, кивнул: — Да, точно! Спасибо, Ти! — Он буквально подпрыгнул на месте и чуть развернулся к ней всем корпусом, резко сократив дистанцию между ними. Мей Мей насупилась, но промолчала. Её глаза метнулись от Тигрицы к По и обратно. Хоть панда и хотела продолжить перетягивать Лотоса на свою сторону, решила немного притормозить с этим. Жизнь была важнее. За всей этой весёлой ситуацией наблюдал Ли Шань. То, что танцовщица с лентами явно без ума от его сына, было яснее, чем небо. Но как бы он ни хотел этого союза сам, он не будет настаивать на женитьбе, если у По уже есть дама сердца. — По, а как там твоя любимая? — с ноткой издёвки произнёс он, привлекая внимание не только Воина Дракона, но и всего стола. Тигрица выронила кусочек тофу от услышанного, а Мей Мей на минуту и вовсе перестала что-либо понимать. — Т-ты о чём?! — давясь компотом, еле выговорил панда. — Ну как же? Ты же рассказывал нам с Пингом о девушке, которая тебе нравится. Как она там? Всё взаимно? По чуть не уронил миску. Его уши дёрнулись, как будто кто-то хлопнул в ладоши у него за спиной. Он бросил взгляд на Тигрицу – короткий, панический, полный мольбы. Та, в свою очередь, быстро восстановила лицо, будто ничего не произошло, но внутренне была словно заморожена. Даже её хвост, обычно тихо лежащий на скамье, слегка дёрнулся. — Ах… — простонал он, — что-то типа того… — Ну и чудно! — резко вскинув руки, папа №2 мог свалить и весь стол, но вовремя придержал его. — Я рад, что ты нашёл ту, с кем хочешь провести остаток жизни, Лотос! Но не стоит слишком затягивать! Свадьба не терпит нерешительности, сынок! По застыл, будто его обдало кипятком. Он медленно повернулся к отцу, у которого в глазах уже сверкали огоньки веселья, и с каждым словом тот всё ближе подбирался к сути, от которой По хотел держаться как можно дальше. По крайней мере — пока. — С-свадьба? — пролепетал Воин Дракона, отводя взгляд в сторону, где стояла чаша с бамбуковыми ростками. — Да рано ещё говорить о таком… Тигрица всё это время сидела, сложив лапы на коленях, и внешне оставалась абсолютно спокойной. Только уши чуть поворачивались, словно ловя каждое слово. Она не позволяла себе улыбнуться или нахмуриться, даже когда её имя почти скользнуло в воздухе. Никто не должен был знать, что её это касается. Никто, кроме тех, кто и так давно всё понял. А Ли Шань, казалось, как раз был из таких. Он вдруг наклонился чуть ближе к Тигрице, как бы между прочим, и со всей своей наивной отцовской простотой задал: — Мастер Тигрица… а вы, случайно, не знаете ту девушку, в которую влюблён мой сын? Ну, вы же с ним почти всё время рядом. Она хоть хорошая? Тигрица на мгновение отвела взгляд, будто в её голове срочно пытались придумать достойный ответ. Она открыла рот, чуть приподняла брови, но выдохнула только: — Я… возможно… что-то слышала… Наверное, она… достойная. — Наверное? — переспросил Ли, в голосе уже звучала явная насмешка. По, почувствовав, как атмосфера начинает переходить из комичной в комически-неловкую, не выдержал. Он резко встал, чуть не перевернув скамью, и громко сказал: — Хватит! Отец… Это Тигрица. Она – та девушка, которую я люблю. За столом – тишина. Настоящая, абсолютная. Даже бамбук хрустнул где-то неуверенно, будто извиняясь. По перевёл дух и продолжил, уже мягче: — Мы не собирались никому об этом говорить. Мы просто хотели побыть вместе. Два дня без дворца, без тренировок, без обязанностей. Просто… мастера. Просто – влюблённые. Надеялся, что это место нас поймёт. А не превратит визит в серию допросов. Он снова сел, глядя то на отца, то на Тигрицу, которая теперь уже не скрывала лёгкую улыбку и даже – почти незаметный румянец под шерстью. Ли Шань на миг остолбенел, а потом резко хлопнул лапами, от души: — Ну наконец-то! Панды засмеялись, шум снова наполнил зал, заиграли бубны, кто-то радостно хлопал По по спине. Все – кроме одной. Мей Мей резко поднялась, выпрямилась, грациозно и гордо, как будто была не просто пандой, а императрицей с шёлковыми лентами за спиной. — Ну что ж… — сказала она с холодным достоинством. — Похоже, я наелась. И, подняв подбородок, она плавно удалилась из-за стола, оставляя после себя тонкий аромат жасмина и едва ощутимый след разочарования. По тихо вздохнул. — Это было… ожидаемо. — А я думала, она бросит в меня миской, — усмехнулась Тигрица, наконец позволяя себе расслабиться. — Не исключено, — пробормотал По.

***

      После нескончаемого застолья, шуток, танцев, компота, от которого По еле двигался, и добрых трёх пожеланий «а когда свадьба» – Лотос и Тигрица, переглянувшись, молча покинули центр веселья. Домик, выделенный им на эти два дня, стоял чуть поодаль, ближе к склону холма, с которого открывался спокойный вид на деревню и рощу. Он был простой, но уютный – деревянные балки, лёгкий аромат трав, постели на удивление мягкие и широкие. Внутри было прохладно, и окна распахнули, впуская ночной воздух. По с глухим выдохом упал на циновку, раскинув лапы. — Я… больше не ем. Серьёзно. Если кто-то ещё спросит, хочу ли я десерт – превращаюсь в тучку и улетаю отсюда, — простонал он. Тигрица сняла повязку с запястья и опустилась рядом, подтянув колени. — А я почти уверена, что одна из старших панд попросила нас родить тройню. Прямо так и сказала – «Вы же сильные, у вас точно получится трое за один раз». — О, ты тоже слышала? А я сначала подумал, что у меня уже галлюцинации от переедания, — По приподнялся на локтях и посмотрел на неё. — Они так рады. Но в какой-то момент я начал чувствовать себя не Воином Дракона, а каким-то… проектом по продолжению рода. Тигрица фыркнула и вытянулась на спине, закинув лапы за голову. — Они не со зла. Просто у них представление о счастье – это пир, потом свадьба, потом десять пандят с ленточками и медалью за плодородие. — А у тебя? — вдруг спросил По, повернувшись к ней чуть ближе. — Твоё представление о счастье? Она замолчала. Долго. Глаза уставились в потолок, где под самым коньком дома висела связка сушёной лаванды. — Тишина, — наконец произнесла она. — Не полная… но такая, где можно быть собой. Где не спрашивают, когда свадьба. Где не смотрят так, будто я должна соответствовать чужим ожиданиям. Где ты рядом… и мне не надо это объяснять никому. Даже себе. По тихо кивнул. Он знал это чувство. Он тоже устал от того, чтобы всё время быть кем-то – героем, учеником, сыном, защитником. Здесь, рядом с ней, он мог быть просто собой. А это – куда ценнее любого титула. — А ты? — спросила она, не оборачиваясь. — Моё представление о счастье… — По прикрыл глаза. — Это вечер. Такой, как сейчас. Где ты не бросаешь палочки в кого-то за глупые шутки. Где я рядом с тобой. И ты… улыбаешься. Она молча посмотрела на него. — Ты редко улыбаешься так, полность, Ти. Но когда это случается – весь мир будто замирает, — продолжил он, чуть тише. — Это делает меня... ну... настоящим. Нужным. В комнате воцарилась та самая тишина, о которой она говорила. Не глухая. Не напряжённая. Спокойная. Тигрица посмотрела на него с едва заметным мягким взглядом. — Ты болтаешь много… но иногда в точку. — Это всё мастерство, — ухмыльнулся По, укладываясь ближе, так что их плечи едва коснулись. Он, немного смущаясь, протянул лапу и неловко коснулся её плеча. Осторожно, будто боялся спугнуть эту тишину, приподнял Тигрицу ближе к себе. Движение вышло неуклюжим, совсем не таким уверенным, каким он привык казаться, но в нём было что-то тёплое и искреннее. Пальцы несмело задержались на её плечах, чуть разминая напряжённые мышцы, словно стараясь подарить ей облегчение после долгого дня. Она не сопротивлялась, и это придало Лотосу смелости. Воин Дракона позволил себе глубоко вдохнуть прохладный ночной воздух и, наконец-то, отпустить все мысли, всю спешку, все маски. Мир сузился до этой комнаты, до её присутствия, до спокойствия, которое они создали вместе.