XVIII. «Не бойся чувств, По»

      При наступлении ночи встал вопрос, где же им спать? Раздельные кровати имелись, но в этом и заключался весь казус. Отдельные спальные места были у них и во дворце, что им уже наскучило. — А… может, соединим кровати?.. — тихо проговорил он, глядя на неё тем самым взглядом, словно ожидая удара. Тигрица посмотрела на него, не моргая. Лапа замерла на поясе, который она как раз снимала, после долгого путешествия, спина девушки не была рада долгому пути по каменистым тропам. Молчание повисло в воздухе настолько густо, что, казалось, его можно было откусить зубами. По внутренне уже готовился к неизбежному «нет» или, как минимум, к саркастичному взгляду, от которого обычно прятался за чашкой лапши. Но она вдруг отвела глаза и прошла к одной из кроватей. — Соединяй, если хочешь, — бросила она буднично, снимая повязку с ног. — Только если будет храп – получишь лапой. Один раз. Пока спишь. По на мгновение застыл, будто не понял, правильно ли расслышал. А потом его лицо озарилось такой широкой улыбкой, что в другой ситуации он бы наверняка расплескал чай. — Обещаю вести себя прилично! Я даже… даже носом шевелить не буду! Только дышать! Он принялся сдвигать кровати, стараясь делать это как можно тише, хотя скрип полов всё равно выдавал каждое движение. Пару раз он с опаской косился на неё – вдруг передумает, – но Тигрица молча закуталась в простыню, устраиваясь на своей половине новообразованного ложа. Как только Лотос лёг рядом, испытывая море смущения, он превратился в куклу, что не пошевелится ни при каких обстоятельствах. Кошка, которая хотела наконец снять ту маску, что держала перед всеми, кроме него, обняла его за правый бок. Спать вместе им было не в первой: в больнице, когда Воин Дракона был смертельно ранен, после его пробуждения Тигрица решила проводить ночи в его палате. По замер. Но не так, как раньше, от страха пошевелиться, а по-настоящему – внутри. Он чувствовал, как её лапы обвили его сбоку, осторожно, почти несмело. Это не было чем-то страстным, не было внезапным порывом, это было… просто тепло. Настоящее, родное, которое он знал и ждал – но каждый раз, когда получал, удивлялся, как сильно оно его трогает. Он не двигался, не хотел спугнуть момент. — Ты будешь прикидываться неживым всю ночь? — с тонкой улыбкой произнесла она, наблюдая за ошарашенным лицом мишки. — А почему нет? Мне удобно. — Неужели? Думаю, тебе будет гораздо удобнее, если ты обнимешь меня. Он моргнул пару раз, и, наконец, улыбка пробралась на его лицо, растекаясь до ушей, как всегда – неловкая, тёплая, до смешного счастливая. — Ты уверена? А то вдруг это ловушка… — пошутил он, осторожно поворачиваясь к ней. — Обними меня, По, — спокойно повторила она, уже не глядя ему в глаза, а уткнувшись лбом в плечо. Он подчинился. Осторожно, бережно. Её мех был тёплым, немного пах дымом и сандалом – как всегда после долгого дня. Он обвил лапы вокруг неё и чуть притянул ближе. Она не сопротивлялась. Наоборот, зарылась в него ещё сильнее, позволив себе закрыть глаза и на мгновение выдохнуть всё то, что держала в себе так долго. — Вот теперь удобно, — прошептал он, нежно коснувшись лбом её уха.

***

      Последующий день был полон не только любви и нежности, но и ребячества. По то и дело веселился с пандятами, которые так хотели узнать побольше о кунг-фу, Нефритовом дворце и мастерах. Тигрица сначала не принимала никакого участия, только слушала и не могла сдержать улыбку. Позже её уговорили провести что-то вроде тренировки. Больше всего этого хотел сам Воин Дракона, который благодаря милым речам и признаниям в вечной любви всё же добился того, чтобы детишки попробовали на себе роль учеников мастера. Мей Мей, узнав об отношениях Тигрицы с Воином Дракона, решила оставить всё как есть и не гоняться за тем, кому она не интересна. Да и сила Тигрицы сыграла немаловажную роль. Ли старался проводить больше времени с сыном за обычными делами панд – чему-то учил или объяснял одно из занятий. Но у Лотоса выходило далеко не всё: из всех панд выделялся именно он, кубарем катиться получалось не всегда, а спина и лоб были усыпаны синяками и шишками. Больше всего отец радовался новой паре, подмечая хороший вкус сына, иногда делая акцент на том, что был уверен – его будущая невеста обязательно будет из этой деревни. По же чаще всего говорил, что даже сам не знает, как влюбился, просто в какой-то момент понял это. Лей-Лей веселилась вместе с «полосаточкой», устраивая чаепития, рассказывая своей взрослой подруге необычные истории и просто наслаждаясь её компанией. Рядом с этой малышкой Тигрица не была похожа на воина, готового тренироваться до сломанных костей и выбивать зубы каждому врагу. Сейчас она больше напоминала котёнка, который впервые в жизни позволил себе мурлыкать. Не в прямом смысле, конечно, но в каждом её взгляде, в каждом едва уловимом движении хвоста была та мягкость, что раньше проявлялась только в одиночестве. Или – когда рядом был он.

***

      Отец и сын были в доме, что возвышался у одной из гор. Оба внимательным взглядом смотрели на бегущих детей, смеющихся взрослых, что умилялись проделкам юных панд. — Не думал я, конечно, что ты предпочитаешь сталь вместо хлóпка, — положив лапы на перила, сказал Ли Шань. — Ты о чём? — не отрывая взгляда от своих сородичей, промычал он, не убирая той умиротворённой улыбки. Но невольно зелёные сферы скользнули в другом направлении, к иной фигуре. — О ней. Тигрица очень… острая девушка, во всех смыслах. А ты скорее похож на… на что-то мягкое. И всё равно выбрал её. Я горжусь тобой, По. Он усмехнулся, почесав затылок. — Я и сам толком не понимал, как так получилось. Все думали, что мне подойдёт кто-то вроде Мей Мей… лёгкая, милая, добрая. Но… — он прищурился, вглядываясь в чёткий силуэт Тигрицы, что в этот момент учила Лей-Лей метко кидать кусочки бамбука, — …рядом с ней я настоящий. Она не только сталь. Она… огонь. А рядом с огнём хочется быть живым. — Я так же любил твою маму… Лотос поднял на отца взгляд. Он не часто говорил о ней, сын и не просил, не хотел напоминать о боли, которую тому пришлось пережить, ощущая удар потери двадцать семь лет назад. Было очевидно, что По, хоть и помнивший ту ночь, не испытывал того горя, долгое время даже не вспоминая о случившемся. Он жил полноценной жизнью, наслаждаясь смехом и радостью, даже если вырос не среди своего вида. А вот его отец все эти годы жил с грузом вины, с мыслью, что не успел, не смог спасти. Каждый его день начинался с осознания, что рядом нет её милого, иногда твёрдого голоса, нет детского смеха сына. Но даже после того, что он пережил, Ли смог остаться сильным, найти в себе силы не только двигаться дальше, жить, но и верить, что где-то там растёт его маленький Лотос. — Расскажешь о ней? Ли Шань на мгновение замолчал. Казалось, ветер, тёплый, с запахом хвои и лапши, тоже застыл, давая ему передышку перед тем, как нырнуть в давно не тревоженные воспоминания. — Она была… не из тех, кто громко кричит или хлопает дверьми, — начал он, глядя вдаль с чуть рассеянной, но очень тёплой улыбкой. — Нет-нет, совсем наоборот. Но если уж решила что-то – упрямая, как бамбук. Смотришь – мягкий, а попробуй согни. По слушал с трепетом, не перебивая. Он знал: такие моменты лучше не торопить. — …она смотрела на меня, и я чувствовал, что даже если весь мир провалится в тарелку с лапшой – с ней мне будет всё равно. Она знала, чего хочет. Знала, кого любит. И не надо было слов. Он вздохнул, ссутулив плечи, но не потеряв той искренней доброты, что всегда светилась в его глазах. — Помню, как мы поругались… из-за мелочи, пустяка, я даже точно не помню причину. Она тогда ещё носила тебя под сердцем… помню, как вспылил, оставил её дома одну, а сам… — нижняя губа едва заметно задрожала, глаза заблестели, но он попытался скрыть это, хотя По видел всю его боль. — …сам ушёл к другу, отцу Мей Мей. Там я был до поздней ночи, а потом прибегает одна панда и говорит… что она рожает… схватки начались уже давно, а я сижу, как идиот, с чашкой пельменей в лапах, — продолжил Ли, голос дрогнул, но он слабо усмехнулся, — и понимаю: пока я дуюсь на ерунду, моя семья нуждается во мне. Он покачал головой, смотря куда-то вдаль, будто всё ещё видел ту ночь – ту самую, что навсегда отпечаталась в нём. — Я тогда побежал, сынок. Со всех лап. Лотос молчал. В горле стоял ком, когда он слышал, как отец говорит о матери. Но теперь этот ком был не только от печали. Больше – уважение, восхищение. — Знаешь, что она мне сказала тогда? — Ли Шань улыбнулся, глядя на сына сбоку, уголком глаза. — «Ну вот, пришёл. Можешь держать лапу. Только не падай в обморок». По тихо фыркнул, прикрыв рот лапой. — Серьёзно? Прямо так? — А как же! — оживился Ли, слегка ударив по перилам. — Вот такая у тебя мама была. Даже в схватках умела ставить меня на место. А когда ты родился… Он замолчал. Теперь уже совсем. Его взгляд опустился к собственным лапам, сжавшимся на деревянной балке. — Я думал, всё самое страшное позади. Но потом… потом пришла ночь. Та, что унесла её. По чуть опустил голову. Он слышал про ту ночь. Но каждый раз это звучало немного по-другому. Сейчас же – тише. Как будто отец боялся, что слова разбудят старую боль. А потом, совсем по-домашнему, глава деревни толкнул сына локтем в бок: — Ну… а теперь ты у нас герой. Настоящий. Да ещё и с девушкой, которая способна одним взглядом вырезать из дерева табурет. И оба засмеялись. От того, что, несмотря на всё, они есть друг у друга. И теперь – есть та, кто способна стать частью этой семьи. Пусть и с когтями.

***

      Очередная ночь снова была проведена с теплом, которое По и Тигрица делили между собой, полностью доверяя друг другу. В тишине, разбавленной лёгким ветром за дверью, что колыхал прикрытое окно, и тихим похрапыванием панды, чувствовалась та самая нотка любви, которую можно ощутить даже без слов – разглядеть в каждом их движении. Тигрица лежала в его объятиях, что раньше казались ему чем-то запретным, недозволенным после его полного выздоровления. Сейчас она чувствовала безопасность, забывая о броне, стальном характере и привычке показывать зубы. Теперь она была просто девушкой, что нашла своё сокровище, того, кого многие ищут полжизни, а некоторые так и уходят, не встретив родную душу. Лотос ощущал её тонкую талию, в которой явно скрывалась сила не девушки, а воина. И даже в таком крепком теле она могла быть нежным котёнком рядом с ним. Слова отца долго не выходили из головы – и он стал ценить не только явные моменты их общения, но и само её присутствие. Солнце уже грозилось подняться в небо, начать будить этот спокойный мир. Благодаря высоте, на которой находилась деревня, вечно недосыпающий мишка мог позволить себе вздремнуть ещё немного, прежде чем его полосатая подруга начнёт колотить по бокам, призывая вставать. Но в этот раз что-то решило изменить планы: Нефритовые глаза с трудом открылись, встречая новый день. Недовольное мычание быстро сошло на нет, стоило ему увидеть рядом силуэт любимой. Такой беззащитный и невероятно милый. Лёгкое подрагивание усиков заставило его впервые за день улыбнуться. Тигрица прижалась к нему всем телом, а хвост обвил одну из его ног. Было ясно: она не жалела о том, что согласилась на это путешествие. Здесь они не воины, не мастера кунг-фу, призванные защищать Китай. Они – те, кто готовы ради друг друга на всё, кто хотят чувствовать рядом родное тепло, не упуская ни единого мгновения. Грудь кошки, что спокойно поднималась, ненадолго замедлила ритм, а затем приобрела новый темп. Глаза цвета мёда начали просачиваться сквозь веки. Лёгкое движение ушей, дрожащий кончик хвоста – выдали пробуждение ещё одного существа в доме. — Доброе утро, — прижимая её ближе, протянул Воин Дракона, который сейчас чувствовал себя скорее мальчишкой. — Доброе… — сонно пробормотала она. — Ты уже проснулся?.. Удивительно… — её голос был ещё хрипловат. — Твоя любовь творит чудеса! Ти тихо хмыкнула, освобождаясь от оков одеяла. — Как ты это делаешь? — подтянувшись на подушке, прошептала кошка. — Делаю… что? С утра без умолку тараторю о любви? — Нет. Как ты меняешься рядом со мной? Становишься не той неуклюжей пандой, а… этим По. Невероятно внимательным и нежным. Даже серьёзным. Большой живот панды затрясся от смеха. — Хах, вот он рецепт – как добиться от бестолкового По серьёзности и внимательности! Только не говори об этом Шифу, а то он начнёт таскать тебя везде с собой! — закончил панда, всё ещё посмеиваясь, уткнувшись носом в её плечо. — Хотя, если честно, я и сам не понимаю до конца… Я просто не хочу быть кем-то другим. Хотя экшн-фигурки я не брошу никогда! Даже когда стану глубоким стариком! — О, я и не сомневалась. Но я и не хочу видеть рядом другого По, который днями напролёт читает свитки, уходя в них душой и телом. Мне по душе весёлый, иногда бесячий медведь. По тихо захихикал, обнимая Тигрицу крепче. — Ну всё, теперь я точно уверен, что ты любишь меня не вопреки, а вместе с моей… эээ… «пухло-пандовской» сутью, — заговорщически прошептал он. — Даже несмотря на то, что я иногда сплю с открытым ртом и бормочу названия блюд. — Иногда? — приподняла бровь Тигрица. — Ты вчера всю ночь спорил во сне с кем-то за последнюю булочку. Мне пришлось за тебя победить, чтобы ты замолчал. — А, так это тебе я обязан своим героическим финалом! Она снова фыркнула, но уже с мягкой ухмылкой, в которой было больше удивления. — Просто знай: я не позволю тебе даже во сне остаться без ужина. — Это… пожалуй, самое романтичное, что мне когда-либо говорили.

***

      После очень хорошего начала дня По совершенно не хотелось вставать, а тем более собирать уже разложенные вещи, чтобы отправиться домой. — Тигрица… ну… давай пойдём домой вечером, м? — По… — простонала она, поглаживая переносицу. — Если мы выйдем под вечер, то до ночи не окажемся дома, а скорее застрянем где-то в чаще! Маленькие ушки Лотоса поникли, взгляд стал чуть ли не полон слёз, губа по-детски затряслась, словно ещё минута – и он разрыдается. — Не веди себя как ребёнок! Ты сам прекрасно понимаешь, что оставаться ночью в незнакомом месте – опасно! Панда продолжал смотреть на неё с самой жалобной рожицей, на какую только был способен – а в этом деле он был настоящим профессионалом. Глаза блестели, уголки рта чуть обвисли, а лапы безвольно соскользнули с одеяла. — Но здесь так хорошо… — пробормотал он, натянув на себя уголок покрывала, словно это был последний щит от суровой реальности. — Тепло… уютно… ты рядом… и никто не говорит «По, не ешь шестую булочку»… Хвост хищницы нервно колыхался по полу, выдавая её заканчивающееся терпение. Опустив голову, она что-то невнятно бормотала, слышались лишь отдельные слова: «ребёнок», «опасно», «любовь». — Чёрт с тобой, — наконец сказала она вслух. — Отправляемся вечером, но даже не думай потом ныть о следующем дне для возвращения! Воин Дракона мгновенно надел прежнее выражение лица – полное оптимизма и чувства победы. — Есть, мэм!

***

      Герои провели последний день с тем же теплом. Тигрица с удивлением осознавала, что здесь её не считают лишней – за пару дней она стала частью семьи панд. Никто её не боялся и тем более не осыпал колкими фразами, ни в лицо, ни за спиной. Лотос и Ли Шань часто беседовали, иногда к ним присоединялась и Тигрица. — Пап! Ты будешь возвращаться с нами? — Наверное, нет. Я должен заботиться о деревне, а сейчас навалилось немало проблем, — видя огорчённое лицо сына, Ли решил поддержать его как мог. — Но я обязательно ещё буду в Долине! Только мне кажется, ты и так будешь занят… — хитро прищурился панда. — Ты это о чём? — Да ладно тебе, сын! Я, может, и старый, но понимаю, что значит любовные отношения! А вам обоим явно хочется побыть наедине… ночью… романтика, вздохи… — Папа! — чуть не выпав с чего-то похожего на балкон, с ужасом уставился на отца По. — Ты чего?! Ещё и при Тигрице… Кошка, услышав слова о ночи, тоже явно растерялась. Румянец, проскользнувший по её щекам, заставил отвернуться в сторону. — А что? Я просто говорю: вы… молодые, горячие сердца, любовь и всё такое. Разве я не прав? — Ли Шань сделал невинное выражение, допивая травяной отвар. — Да и вообще, я не слепой! Видно же, как вы на друг друга смотрите. Пламя! По застонал и закрыл лицо лапами, желая провалиться сквозь пол. — Пап, ну можно… хоть раз без подробностей?! Глава деревни рассмеялся, хлопнув сына по плечу: — Ладно-ладно, прости! Просто ты вырос, По. А я… рад, что ты не один. Что рядом с тобой кто-то, кто видит в тебе больше, чем только Воина Дракона или… большого обжору. — Он подмигнул, и его голос стал мягче. — Я ведь всё это время мечтал, чтобы ты был счастлив. Неважно с кем, главное – чтобы по-настоящему. Тигрица всё ещё слегка смущённая, но уже увереннее перевела взгляд на Ли. — Спасибо… За то, что приняли меня. Я думала, здесь будет сложнее. — О, милая моя, у нас тут не храм кунг-фу. — Панда весело махнул лапой. — Мы больше по части обнимашек, еды и разговоров до ночи. Хотя… ты одна из тех, кто, кажется, может и объятие сломать. Кошка слегка усмехнулась, кивнув: — Иногда, да. — Вот видишь? Ты нам подходишь идеально! — заключил папа №2, поднимаясь с деревянной скамьи и стряхивая с живота невидимые крошки. — Ну всё, не буду вам мешать собираться. А то у вас там в Долине, поди, дела великие и очень важные… По встал вслед за отцом и вдруг крепко его обнял. Почти детским, но полным любви жестом. — Спасибо, пап. За всё. За то, что дождался меня. И что веришь в нас. — Я не просто верю, — прошептал Ли, сжимая сына в ответ. — Я знаю, что вы двое – это что-то настоящее. И пока солнце медленно начинало опускаться за горы, герои покидали эту деревню.

***

      Обратный путь не казался таким трудным. Снег, в котором они тонули, явно стал меньше по глубине, солнце не пряталось за облаками, а показывало своё обличие. Словно сама природа предвещала – этот день, а может и вечер, будет особенным. По шагал вприпрыжку, не в силах скрыть радости. Он то насвистывал под нос, то рассказывал Тигрице очередную историю из своего детства, в которой всё обязательно заканчивалось лапшой или падением в бочку. Тигрица слушала молча, но в глазах её был блеск. Она не перебивала, просто шла рядом. Но не всё было так гладко. Из-за позднего ухода, когда мастера уже прошли заснеженные горы и равнины, к темноте до Долины Мира они, конечно, не дошли, а оказались в одном из бамбуковых лесов. Было принято решение переночевать там – это самое подходящее место. Воины проверили территорию, не найдя бандитов или других опасностей, и решили заняться другим делом. — Слушай, ну идеально же! Тёплая вода, тишина… может, даже поплаваем? — радостно предложил он, потирая лапы. Но Тигрица стояла чуть в стороне, сжав лапы и глядя на воду серьёзнее, чем обычно. — По… Я думаю, я немного побуду здесь одна, — осторожно начала она. — Хочу… смыть с себя дорогу. Грязь, пыль, всё это… — А, понял! Ну, я тоже хочу… — начал он, но она мягко прервала: — Одна, По. Он моргнул, всё ещё не до конца сообразив. — Ну, конечно, тишина, одиночество, медитация у воды! — попытался подыграть он. — Я могу посидеть вон там, на камушке… — По, — выдохнула она, теперь чуть твёрже, но не грубо. — Я собираюсь искупаться. Без одежды. Без зрителей. Ты мне доверяешь – и я тебе. Но… пока что, просто, пожалуйста… дай мне уединение. Хорошо? Тут до него наконец дошло. Щёки под чёрно-белой шерстью пошли розовыми пятнами, глаза стали чуть шире, а лапы тут же защёлкали в воздухе: — Д-да! Конечно! Ухожу! Уже ушёл! Даже не гляну! Даже не обернусь! Я вообще – как ветер! Меня нет! Он повернулся и споткнулся о корень, чуть не упав, спеша уйти в сторону, а потом, оказавшись за кустами, сел и закрыл лицо лапами. — По, ты бестолочь… — пробормотал он себе. — Она намекала… а ты, как идиот! Панда разминал лапы около двадцати минут, затем решил проверить, как там Тигрица, надеясь, что она уже искупалась. Но случилось то, чего он боялся, наверное, больше любых битв. Выйдя из чащи, он замер. Полосатый и стройный силуэт кошки плавно выходил из озера. Слава небесам, из-за темноты Лотос не мог увидеть все её прелести и, быстро сбежав с места преступления, молился всем известным богам, надеясь, что она его не заметила. — Ох нет, нет, нет… По, зачем? Ты же сказал, что не обернёшься, уйдёшь! — он судорожно выдохнул, уткнувшись лбом в землю. — Всё. Теперь она меня точно скинет с обрыва… И будет права! Он пытался успокоиться, дыша глубоко, но перед глазами всё равно всплывал её силуэт. Как вода стекала по шерсти, как она поднималась из озера – спокойно, с грацией, присущей только ей. — Ай, прекрати! Прекрати думать об этом! — пощёлкал он себя по щекам, которые всё ещё горели. Минуту он сидел в тишине, боясь пошевелиться, боясь даже подумать, что она могла его заметить. Но потом кусты за его спиной чуть шевельнулись, и раздался знакомый голос: — По. Он замер, медленно поворачивая голову, с самым виноватым выражением, на которое был способен. Тигрица стояла в паре шагов от него, уже полностью одетая, с мокрой шерстью, гладко приглаженной. Её выражение было спокойным… слишком спокойным. Панда был уже готов умолять о прощении, твердить, что не хотел, что случайность. — Я готова, можешь идти, твоя очередь. Офигевшие зелёные глаза пялились на неё, не веря, что она не убьёт его. — Что-то не так? — Н-ничего! Я… я пошёл! — выяснять, видела ли она что-то, совершенно не хотелось. Лотос рванул к озеру, стараясь больше не думать о Тигрице в этой теме. Оказавшись около водоёма и сняв лишнюю одежду, он зашёл в удивительно тёплую воду. — Теперь понятно, почему Тигрица была такой спокойной… — тихо сказал он сам себе, а затем снова вспомнил её грациозное тело, выходящее из воды. Каждый раз, когда он это вспоминал, появлялось странное чувство… чем-то похожее на удовольствие, но другое. Панда снова стал бить себя по щекам, стараясь забыть это, ну или хотя бы перестать возвращаться к воспоминанию. Закончил он все свои водные процедуры быстро – и семи минут не прошло, как он уже выходил из воды, оглядываясь по сторонам, но тех янтарных глаз он не видел. Это и понятно: Ти никогда не станет вести себя таким непристойным образом. Даже если это случилось случайно, факт не отменить. Быстро надев штанишки, он побежал к заготовленному месту, на котором уже лежала мастерица, полностью расслабившись. По лёг рядом, стараясь не потревожить её покой, уставившись на небо, полное звёзд. — По?… — повернув голову, спросила она тем же спокойным голосом. — Мм? — Ты какой-то странный, всё хорошо? — аккуратный вопрос заставил его слегка вздрогнуть. — Ам… да? Конечно! Всё как обычно, просто устал немного… — бегая глазами по небу, он пытался скрыть виноватое выражение лица и лёгкий румянец. — Ладно… — снова глядя в сторону, она решила продолжить. — Знаешь, мне нравится то, что сейчас мы не дома, а… здесь, снова вместе, снова просто… пара, а не воины, — соединив их взгляд, в глазах обоих появился тот самый таинственный блеск, манящий друг друга, — спасибо. За то, что любишь меня настоящую, я это очень ценю. Лотос стал приближаться к её губам, стремясь снова попробовать вкус её любви, словно впервые. По, всё ещё не веря, что это происходит, обвил лапами её талию неуверенно, словно боялся, что любое резкое движение разрушит волшебство момента. Но Тигрица не отстранилась. Напротив – её лапы мягко сжались на его плечах, будто она удерживала его при себе. — Ти… — прошептал он, когда губы их оторвались всего на сантиметр. Она закрыла глаза, тихо выдохнув. — Я устала быть бронёй, По… А рядом с тобой я чувствую, что могу быть собой. Не Мастером, не воином, не легендой… просто женщиной. Просто Тигрицей. И мне это нравится. Не смея больше сдерживать в себе тот букет чувств, Воин Дракона вновь соединил их губы, притягивая её ещё ближе. Затем он навис над ней, не прекращая страстный поцелуй, а потом его губы перешли на её щёки, затем ниже: шея, плечи, ключица. Тигрица не сопротивлялась ни одному его действию, хотя первые прикосновения к её коже, сквозь шерсть, вызвали шок, который перерос в желание. Сам панда, словно только поняв, что делает, тут же оторвался от её шеи, томно дыша. — Я… прости, прости! Я не хотел! Точнее хотел… но… — он ударил себя по лицу, в качестве наказания за этот бред. Тигрица, всё ещё лежа под ним, осторожно положила лапу на его грудь, чтобы удержать. — По, — её голос был мягким, почти шёпотом. — Не нужно извиняться… Ты не сделал ничего плохого. Бояться – это нормально, но знай, у тебя очень хорошо выходит. Он застыл, глядя на неё широко раскрытыми глазами. Слова Тигрицы эхом ударили в сердце – не укором, не упрёком, а… одобрением. — Хорошо выходит?… — с трудом переспросил он, не веря, что услышал это от неё. — Да, — её лапа слегка сжалась. — Потому что ты настоящий. — её лапа легла на его щёку, — один мой знакомый показал мне, что чувств не нужно бояться. Не бойся, По. — Я… я просто не хочу делать тебе неприятно, если ты не хочешь… — Я хочу. Любимый… По затаил дыхание. Словно мир вокруг замер, оставив ему только её голос, глаза и тепло. «Любимый» – это слово, такое простое, но в её устах оно звучало как благословение. — Тигрица… — прошептал он, будто боясь, что этот миг – лишь сон. Но она ответила не словами, а взглядом – спокойным, открытым, искренним. И По, всё ещё с лёгкой неуверенностью, но уже без страха, склонился к её губам вновь. Его поцелуй был медленным, тёплым, уже не таким порывистым, как в первый раз – в нём было больше понимания, больше чувства. Он хотел показать ей всё, что не мог выразить словами. Он целовал её долго – губы, щёки, лоб. Его лапы скользнули по её талии, по спине, останавливаясь то нежно, то чуть решительнее, но всегда с уважением. Он чувствовал, как она отвечает ему, как её дыхание учащается, как мягкие движения навстречу становятся признанием в доверии. Тигрица позволяла. Не только действиям, но и чувствам, и этому новому, неизведанному пространству между ними. Её лапы обвили его, притягивая ближе, даже когда почувствовала, как её ципао спадает с плеч. Лотос не был уверен, что делает всё правильно, но непринуждённое выражение её лица помогало ему продолжать. Он не был мастером в этом деле, но знал одно – нужно быть медленным и нежным, несмотря на страсть и желание. Когда их тела соединились, волна ранее неизвестного ощущения накрыла их с головой. Они двигались в едином ритме – сначала осторожно, словно нащупывая границы, затем увереннее, растворяясь друг в друге, в этих ощущениях, звуках и эмоциях. Каждый всхлип и звук, что вырывался из её уст, был для По лучше любой музыки, заставляя его выдыхать томные вздохи любви. Её когти впивались в плечи панды, оставляя кровавые полосы, что скрывались под тёмной шерстью. Несмотря на боль, Лотос продолжал, стараясь её не замечать, понимая – это её способ совладать с эмоциями. Хвост девушки дрожал, словно передавая её внутренние волнения. Он это чувствовал и только сильнее прижал её к себе такими же медленными и ласковыми движениями без спешки, чтобы не причинить неудобства и боли возлюбленной. Ничто не бывает вечным, и этот момент любви подошёл к концу. Тигрица зарычала настолько громко, что вся чаща уловила этот рёв, превращая его в эхо наслаждения. Лотос невольно всхлипнул, почувствовав её длинные острые когти ещё сильнее. Для него это значило не боль – а силу её чувств, их глубину и откровенность. Он не думал о царапинах, не слышал больше ничего, кроме её дыхания и биения собственного сердца, что в унисон отзывалось в его груди. Тигрица медленно расслабилась, её лапы всё ещё лежали на его спине. Её дыхание было тяжёлым, но в нём больше не было тревоги – только умиротворение. Панда осторожно провёл лапой по её спине, теперь уже без движения, просто ощущая её тепло и близость. Когда, спустя время, По прижался к её боку, уткнувшись носом в плечо, он не сказал ни слова. Ему и не нужно было – потому что Тигрица уже знала. И тоже молчала первые минуты, стараясь просто выровнять дыхание, лишь крепче прижавшись к нему, позволяя себе быть рядом. — По… — выдохнула та, спустя время, поглаживая его шерстку. — Это было… потрясно… Я… не сделал тебе больно?.. — Нет, По… — её голос был чуть хрипловатым, усталым, но невероятно нежным. — Ты был… бережным. Настоящим. Он прижался к ней чуть сильнее, зарываясь в её влажную от озера и усталости шерсть, и выдохнул с облегчением – словно только сейчас позволил себе поверить, что ничего не испортил. — Я так боялся… что что-то сделаю не так, что перегну… Ты ведь – ты такая сильная, такая… неуязвимая. А сейчас я видел совсем другую тебя. Как в озере… — Ты видел меня в озере? — приподняв бровь, спросила она, не прерывая объятия. — Ну… я не специально! Это был интерес! Нет… забота! Я… не специально, моя Ти… «Моя Ти» – никогда она не слышала от него ничего подобного, такого родного и близкого. — Ну ты и дурак, По… — Знаю. Но зато я по уши влюблён в тебя… Она тихо выдохнула, прижимаясь сильнее. Так они и уснули, в объятиях друг друга, после того как показали свои истинные чувства. В эту ночь не было ни холода от ветра, ни страха за будущее. Даже факт, что вынесенные сроки Шифу окажутся ошибочными – не внушал страха. А стоило бы…