XIX. Розовые щёки, правда на двоих

      Не скоро проснулся Воин Дракона после ночи, что навсегда останется в его памяти. Даже во сне он не переставал мягко улыбаться, обнимая самую дорогую для него девушку. Когда на панду подул тонкий, но пронизывающий до костей ветерок, он медленно открыл глаза. Взгляд его блуждал, будто он всё ещё не понимал, где находится. Но ориентир в виде полосатой красавицы мгновенно вернул его в реальность. Тигрица лежала расслабленно, без привычной брони и без готовности в любую секунду ринуться в бой. Лотос всё больше привыкал к такому её виду – естественной, мягкой, спокойной. И эта ночь, позволившая ему быть ближе к ней, чем он когда-либо мечтал, казалась чудом. Одни лишь воспоминания об их близости пробежали по нему тысячами мурашек, заставив чуть вздрогнуть – не от холода, а от нежности, что отзывалась в каждом нерве. Ощутив лёгкое движение рядом, кошка приоткрыла глаза. Её взгляд был ещё сонным, тёплым, но для По – самым прекрасным на свете. А когда она заметила его улыбку во все зубы, на её мордочке вспыхнул румянец. Она потянулась, прикрывая лицо лапой – то ли от солнечных лучей, то ли от смущения. Лёгкая краска на щеках, как считал Лотос, была драгоценнее любого сокровища. — Доброе утро… — её голос звучал хрипловато, с оттенком сна, но в нём была особая нежность. — Добрейшее! — прошептал он, придвигаясь ближе и целуя её в висок. — Ты спала, как ангел… полосатый ангел. Тигрица тихо усмехнулась, но не отстранилась. Напротив – устроилась удобнее, положив голову на его плечо, словно желая задержать этот миг ещё хоть на немного. — Это не сон, да? — едва слышно спросила она. — Всё, что было… оно действительно было? — Если это сон, я не хочу просыпаться, — Лотос укрыл её лапами, обнимая крепче. Но на её лице он заметил странную смесь – любовь, нежность и что-то ещё… Может, страх? А может, даже неприязнь? — Ты жалеешь об этом? — тихо спросил он, ослабив объятие. Для По всё случившееся было чудом, которое он хотел хранить в сердце вечно. Но вдруг она видела всё иначе? Вдруг уступила лишь моменту? Вдруг её слова и дыхание, томные вздохи той ночи были не радостью, а маской боли? — Нет, конечно нет! — воскликнула она, испугавшись даже намёка на его сомнения. — Не смей так думать, панда! Её горячие слова сняли с его души тяжёлый камень, но всё же оставались вопросы, которые он боялся озвучить. — Просто… ты будто притворяешься, что тебе хорошо… прости, если я позволил себе лишнего, если… я… Тигрица резко взяла его пухлые щёки в лапы и притянула к себе так близко, что он едва не упал на неё, снова оказавшись сверху. — Перестань! Мне очень хорошо! — её голос дрожал, но в нём не было лжи. — Ты сделал всё идеально. Просто… я не до конца привыкла к себе такой. К тому, что рядом с тобой мне не нужно носить броню. Я могу быть собой – и именно это смущает. Но, По, мне безумно хорошо сейчас. Рядом с тобой. В таком виде. Она бросила взгляд на вещи, лежавшие в хаотичном порядке, в стороне, и чуть улыбнулась: — Ты рядом – и этого достаточно. — Правда?.. — Да, правда. Ты теперь только мой. Моя панда. Мой По. Эти слова были для него лучше любой награды, лучше славы. И он понял – её улыбка сейчас была настоящей. — Ти… Как же я люблю тебя! И снова их губы нашли друг друга. В поцелуе не было ни капли фальши, только искренние чувства, подтверждённые и ночью, и этим утром. — По… перестань, — отстранилась она, тяжело переводя дыхание. — Нам пора выдвигаться. Я пообещала мастеру Шифу, что мы вернёмся во дворец через два дня. Мы не можем больше тянуть. По вздохнул трагично и рухнул на спину, уставившись в небо сквозь зелёную листву чащи. Надув щёки, он выглядел точь-в-точь как ребёнок, у которого отняли игрушку. — Вот именно поэтому реальность — жестокая штука… Только начинаешь жить как в сказке, а уже надо вставать, идти во дворец и снова становиться «Мастером По», — проворчал он с притворным унынием. — Пора вспомнить свои обязанности, По! — засмеялась Тигрица. — Или ты не «легендарный Воин Дракона»? — Что?! Я уже бегу!

***

      Нефритовый дворец уже давно проснулся, встречая новый день в своём привычном ритме. Мастер Шифу вошёл в зал тренировок, готовясь провести урок, который, по плану, должен был вести По. Но, увы, ни его, ни Тигрицы всё ещё не было. Пришлось старому мастеру брать всё в свои лапы. — Их всё ещё нет? — с лёгким волнением спросила змейка, заметив входящего мастера. — Ну… у наших влюблённых отдых… Уверен, сейчас им далеко не до нас и тренировок! — протянул Обезьяна, прикрывая рот лапой, едва сдерживая хохот. — Достаточно, — ровно сказал Шифу, ударив тростью о пол. — В ближайшее время они должны появиться. Возможно, на пути им встретилась опасность. Мастеру не хотелось верить в насмешливые слова Обезьяны. Пусть это и выглядело как шутка, но Шифу слишком хорошо знал обоих. Ему хотелось надеяться на их зрелость, на то, что они не позволят чувствам встать выше долга. И уж точно не станут вести себя столь… непристойным образом. — Начнём тренировку, — твёрдо произнёс он. — Спаринг. Встаньте по парам. — Мастер, а что если они и правда в беде? — смело выползла вперёд Гадюка. — Тигрица никогда не нарушает обещаний. Она должна была вернуться ещё вчера. — С ними всё хорошо, — твёрдо сказал Шифу. — Она не одна. По может замедлять её, но не оставит без защиты. Не тревожьтесь. Тем временем из бамбуковой рощи на знакомую дорожку наконец вышли опоздавшие. Они шли бок о бок, весело переговариваясь. Панда, как обычно дурачился, то и дело подталкивал Тигрицу локтем, вставляя шуточки, а она – фыркала, но прятать лёгкую улыбку уже не могла. Кошка пыталась сохранить строгость, но взгляд её выдавал – теперь в глазах блестела та самая тёплая искра, что вызывала в груди неведомый жар. — Прекрати, По, ты как ребёнок, — произнесла она строго, но глаза её смеялись. — А ты всё такая же грозная… даже после… э-э-э… — По внезапно смутился, почесал затылок, прикусив губу, не зная как правильнее назвать то, что было между ними — ну… ты поняла. — Я поняла, — усмехнулась она. — И если ты хотя бы заикнёшься об этом при Шифу – превращу тебя в блин. — Блинчик с кунжутом? — По… — Молчу, молчу, клянусь! — он поднял лапы в сдающемся жесте. Но, едва выдержав паузу, хитро подмигнул: — хотя… я бы и не жаловался. Смех вырвался из её груди прежде, чем она успела его сдержать. Всё происходящее было новым, непривычным, но одновременно удивительно естественным. Когда вдали показалась долина, шаг Тигрицы стал осторожнее, лицо вновь приняло привычную серьёзность. Даже По собрался, словно готовясь к важному испытанию. — Готова? — спросил он тихо, заглянув ей в глаза. — А ты? — Если ты рядом – да, — ответил он, и на этот раз в его голосе не было ни тени шутки. Они возвращались вновь, но теперь рядом с ней был полностью здоровый панда, но кое-что осталось неизменным. Тайна, что вновь связывала их сердца посильней любой клятвы, и что снова не должна была распространиться. — По, — строго сказала она, — никому. — Обещаю! Никому! — заверил он, но тут же добавил с внезапной задумчивостью: — Только… папе ведь нужно рассказать. Мастерица остановилась, обернулась к нему с прищуром, полным немого предупреждения. — Я имею в виду – рассказать, что мы вместе! — поспешно уточнил он. — Он же до сих пор ничего не знает! Её взгляд смягчился. Сила хищницы в этот миг сменилась теплом, и она уже не могла сердиться на этого простодушного парня. — Согласна, — тихо сказала она. — Мистер Пинг может расстроиться, если узнает последним. — Хех… да уж. Представляю его лицо…

***

      Дойдя до дворца, Тигрица на секунду остановилась – она не могла позволить себе показывать вторую сторону своей сущности четвёрке. Они могли слишком быстро понять, что она не та, кем хочет казаться перед всеми. Не такая страшная и грозная. — Ти? — Пойдём. С первым звуком открывающихся дверей все мастера разом рванули к ним. Даже мастер Шифу, обычно воплощение хладнокровия, сейчас больше походил на встревоженного отца, что ждёт дочь домой в два часа ночи. — А… привет, ребята! Мы вернулись! — неловко заговорил Воин Дракона, почёсывая затылок и переступая с ноги на ногу, явно не ожидая такого количества «швейцаров» у дверей. Неистовая Пятёрка уже готова была засыпать их вопросами, поинтересоваться настроением и состоянием, но старческий голос, полный строгости, заставил всех замолчать. — Почему вы задержались?! Я отпустил вас в деревню панд с условием, что это займёт два дня! Что вы делали оставшиеся сутки?? В голосе мастера звучал такой тон, что у По по спине пробежали мурашки. Он чувствовал себя так, словно рядом стоял не просто строгий наставник, а ещё и разгневанный отец его девушки. — Я… я не думал, что один день так важен… — промямлил Лотос, не зная где сосредоточить взгляд. Голова с огромными ушами медленно повернулась в его сторону. Для пущего эффекта не хватало только скрежета позвонков и пугающей музыки. Лотос готов был поклясться, что ещё немного – и из груди Шифу вылетит стая демонов. — Так это твоя заслуга?! Если вы состоите в отношениях, то это не должно мешать вашей дисциплине! Пока что я вижу обратное, панда. По сглотнул, будто проглотил булыжник. Сердце забилось чаще, ему казалось, что на него направлен прожектор, а взгляд Шифу жёг насквозь. — Мастер, это не только его вина, — вмешалась Тигрица, шагнув вперёд и заговорив ровным голосом. — Я тоже отвечаю за это. Мы… — Бандиты! — перебил По, взмахнув лапами. — То есть… на нас напали бандиты, и мы долго с ними разбирались! А когда закончили – уже ночь. Вот мы и решили продолжить путь утром! — Вы наверняка устали! — обеспокоенно сказала Гадюка, и, кажется, только она из всех действительно поверила словам друзей. Шифу прищурился. Его глаза сузились, превращаясь в тонкие иглы, сверлящие По насквозь. — Бандиты, говоришь? — медленно переспросил он. — И сколько их было? — Эээ… трое! Нет, пятеро! — По нервно заулыбался, маша лапой. — А может, даже шесть… Все огромные, злобные, вооружённые! Да! С дубинками, и один точно с… кочергой! Очень опасный тип! Обезьяна едва не захлебнулся от смеха и поспешно спрятался за Журавля. Гадюка закатила глаза так сильно, что, казалось, вот-вот увидит собственный позвоночник. Тигрица молча уставилась на По с таким выражением, что «блин с кунжутом» становился всё более реальной перспективой – и без всяких нежностей. — Правда? — тихо спросил мастер, и в зале воцарилась мёртвая тишина. — Тогда вы, конечно же, доложили о нападении официально? Панда замер. Он только что сам загнал себя в угол. Обернувшись к любимой, он пытался найти поддержку, но она лишь скрестила лапы на груди и смерила его тяжёлым взглядом. — Эээ… не совсем… мы подумали… ночь… устали… — начал мяться По. — И решили, что отчёт можно… забыть по дороге? Вероятно, как и совесть? — голос Шифу был холодным, как лёд. — Мы действительно были не правы, мастер, — спокойно сказала Тигрица. — Неважно, что произошло на самом деле. Мы нарушили приказ. И мы готовы принять наказание. Мастер замолчал, на мгновение прикрыл глаза. Потом глубоко вдохнул… и неожиданно выдохнул с лёгкой усмешкой: — Видимо, кое-кто наконец начал думать как мастер. Хотя бы один из вас… Он развернулся, пряча лицо. В его походке не было злости – скорее, усталость и едва заметное облегчение. — Уборка, дозор. Подробности о «нападении» я постараюсь узнать лично. Марш в зал. Тренируйтесь, пока вы не забыли, кто вы есть. — Есть, мастер! — хором ответили они. Когда Шифу ушёл, лангур тут же подскочил к По и зашептал: — Кочерга, серьёзно? Это был твой план Б? — План Б был – притвориться деревом, но это показалось бы таким же неубедительным убедительным, — пробормотал По, обмякнув от стресса. После короткого смешка друзья разошлись, и виновники остались наедине для спаринга. Если бы Шифу наблюдал за ними, все подзатыльники точно достались бы панде. А тренироваться на полную после долгого путешествия – да ещё и после самой волшебной ночи в его жизни – совсем не хотелось. — Агр! — простонал По, уворачиваясь. — Не понимаю, почему мы получаем наказание из-за НЕБОЛЬШОЙ задержки?! Он едва держался в бою с Тигрицей возле шипастых тренажёров, каждый его блок был «на отвали». В то время как она, несмотря на усталость, голод и желание просто побыть рядом с ним после всего, что случилось, продолжала наносить точные, яростные, но грациозные удары. — Мы воины. И если нам сказано вернуться спустя два дня отдыха — значит, так и должно быть, — произнесла она ровно, нанося удар. — Ай! — По взвыл, схватившись за плечо после очередного её попадания. — А можешь не так сильно лупить, а? — Прости. Немного ушла в себя. Лотос смягчил темп, осторожнее принимая удары. — Ты переживаешь из-за этого? Кошка остановилась, потёрла переносицу. — Раньше я никогда не получала наказания от Шифу… всегда следовала его словам. А теперь… он поэтому и зол. Его самая дисциплинированная ученица сделала всё по-своему. И, конечно, он будет винить в этом чувства! — её голос сорвался на рычание, и она ударила ближайший тренажёр так, что на нём пошли трещины. По осторожно подошёл ближе. Он двигался так, будто приближался к дикому зверю, хотя прекрасно знал: этот зверь — его любимая. Рассерженая, сторгая к себе любимая. — Ти… — мягко произнёс он её имя. — Ты правда думаешь, он винит… чувства? Она резко обернулась, в её глазах горело что-то между гневом и растерянностью. — Конечно. Он всегда считал эмоции слабостью. А теперь видит, что я – его лучшая ученица в плане дисциплины – поддалась им. Тебе он может простить глупость. Но мне – никогда. Я должна быть примером. — И ты есть пример, — По встал прямо перед ней, открыто и уверенно. — Ты самая сильная, умная, смелая. И да, ты стала чуть мягче. Но разве это плохо? Она посмотрела на него – уже без злости, только с усталостью. — Мягкость – это то, чего я всегда боялась. Стоит расслабиться – и всё рушится. Панда уже собирался что-то ответить, но двери в зал распахнулись. — По, Тигрица! Вам нужно позавтракать! Мастер сказал, что тренировка окончена! — Журавль, быстро донёс весть и тут же пошёл обратно. — Ну вот, наказание закончилось. — Пойдём, а то даже мой живот скоро будет рычать от голода. — О-о-о, я этого не допущу!

***

      Завтрак был простым, но желанным – ароматный рис, свежие булочки, тушёные овощи с бобовыми ростками. За столом сидели По, Тигрица, Обезьяна и Богомол. Журавль и Гадюка тренировались отдельно: по словам змеи, «если я не расправлюсь с этой злосчастной спиралью из бамбука, я свихнусь». — Ну давай, выкладывай! — Обезьяна уселся поудобнее, хитро прищурившись. — Что на самом деле произошло? Шифу ушёл, можешь говорить как есть. — Да-да, мы же знаем тебя, По, — подхватил Богомол, прыснув от смеха. — Твой «план с бандитами» был настолько жалким, что я скорее поверю в атаку гигантского кролика-ниндзя, чем в эту чушь. — А что, если я хочу, чтобы вы поверили в официальную версию? — По состроил невинное лицо и сделал глоток супа. — Может, я теперь честный панда. — По, — Обезьяна наклонился вперёд. — Мы с тобой бок о бок лет шесть уже! Я видел, как ты умудрился поджечь себе бок чайником Шифу. Ты и «официально» – несовместимы. — Ну… там… свиньи, гуси напали… и мы… сражались, вот. Тигрица внешне не изменилась. Только еле заметная улыбка тронула её полосатые щёки. — Вы – кошмар для правды, — проворчал золотистый член команды. — Но чувствую, рано или поздно всё само всплывёт. И всплыло – этим же вечером.

***

      План По – сходить к отцу да и признаться ему в любви всей жизни – рухнул. Шифу заставил их тренироваться чуть ли не больше остальных. Упражнения были построены на работе в парах: связки, отработка точных ударов, баланс и реакция. Неистовая Пятёрка – вернее сказать, четвёрка, без Тигрицы и По – наблюдали за ними со стороны. На первый взгляд всё выглядело привычно. Отточенные движения, синхронность, слаженность. Но если присмотреться… По задерживал прикосновения. Будто «случайно» касался её талии, поправляя стойку. Или чуть дольше, чем нужно, удерживал за бедро, делая вид, что пытается выровнять себя в равновесии. Обычно за такие вещи Тигрица без раздумий от души врезала бы ему, несмотря на отношения между ними, грань доступного она никогда не дала бы просто так переступить. Но сейчас… она лишь смотрела на него своим хищным прищуром и… улыбалась? Да. Это уже было не просто партнёрство. Это был флирт – явный, заметный, не имеющий никаких сомнений. — Ты это тоже видишь? — Журавль скосил взгляд на Обезьяну. — Вижу и не верю, — покачал тот головой. — Она улыбается. От его прикосновений, в таких… запрещённых местах. Она УЛЫБАЕТСЯ! Богомол присвистнул: — Утром они придумывали сказку про бандитов, а сейчас… Даже мастер Шифу не был слеп. Он наблюдал за ними с выражением зверя, который внезапно увидел танцующих павлинов в период размножения посреди тренировочного зала. Седые брови сползли вниз, и в глазах смешались недоумение и раздражение. — Эй, По! — Обезьяна уже трясся от сдерживаемого смеха. — Тебе мало той «битвы с бандитами»? Решил устроить побольше «экшна»? — Что?… Не понимаю, о чём ты, — По отвёл глаза, делая вид, что ничего не происходит. — Я просто… тренируюсь? Но его слова лишь разожгли воображение примата. — Ага, «тренируешься»! Выглядите вы, как парочка богомолов на брачном танце! Тигрица, осторожно, ещё чуть-чуть – и ты ему голову откусишь! Лидер Неистовой Пятёрки медленно повернулась к насекомому. Медленно, как хищник, учуявший добычу. В зале повисла напряжённая тишина. — Только попробуй ещё раз, — процедила она, щёлкнув челлюстью. — И я покажу, куда на самом деле богомолы прячут головы. — Всё-всё, шучу! — насекомое взвизгнуло и юркнуло за Обезьяну. — Мир! Я за любовь, честно! Гадюка усмехнулась, пряча смешок в хвост. Красная панда, решив, что знает слишком много, неожиданно объявил об окончании тренировки и отправился к себе, много мыслей нуждались в обработке. А для По это был шанс – наконец-то поговорить с отцом. — Я с вами, ребят! Тигрица остановила золотистого дурга, сдерживая желание избить его до полусмерти. — Ты. Никуда. Не. Пойдёшь, — отчиканила она, стараясь спрятать выступающие когти. — Эй-эй! Я буду паинькой! Клянусь! Кошка сбавила свой пыл, решив, что он не окончательный «долбоклюй», и приняла решение поиграть с судьбой. — Ладно… но только попробуешь сказать что-то не то – и я на месте вырву тебе язык. От этих слов По, который и так не знал, что сказать, теперь и вовсе застыл, словно рыба на берегу. — Ни слова! А то гнить моему ящику бананов!

***

      По шёл чуть впереди, потом замедлил шаг, дожидаясь Тигрицу. Лапы дрожали от предвкушения. Пора. Сегодня точно пора. Тигрица шла рядом, молча, но изредка бросала на него взгляд – сдержанный, но тёплый. Она чувствовала, что этот момент важен. И хотя обычно сторонилась подобного рода «глупостей», сейчас почему-то было… приятно. Они вошли в лапшичную. Всё было как всегда: тепло, уютно, в воздухе витал аромат имбиря и жареного чеснока. Пинг, сияющий как солнце, стоял за прилавком, начищая свои любимые фарфоровые пиалы. — По! Ты пришёл! А я как раз думал, что вечер без тебя – не вечер! — он вытер лапы о фартук и пошёл навстречу сыну. — И мастер Тигрица! Какая честь! — Пап… — По нервно почесал затылок. — Эм… Мы хотим тебе кое-что сказать. Пинг остановился, настороженно взглянув на обоих, изобразив фирменный «взгляд детектива»: бровь поднята, глаза сузились. — Мы… ну, я… мы… то есть я и Тигрица… — По запнулся, посмотрел на неё. Панда нечасто знакомил отца с девушками, точнее – никогда. Не было весомого повода. Но теперь, когда всё так серьёзно, это стало необходимым. Две ярко-зелёные оливки посмотрели на саму виновницу вспыхнувших чувств. Та едва заметно кивнула. Он сжал её лапу крепче, в качестве доказательства: «она правда рядом!» — Мы вместе, — выдохнул он. — Мы… пара. На пару секунд воцарилась полная тишина. Даже шум со двора стих, будто сама Вселенная затаила дыхание, выдерживая долгую интригу. Взгляд Пинга на миг был наполнен непониманием. Старческие карие глазки перебежали на кошку, рассматривая её с ног до головы, словно впервые видит. И тут – от неожиданности сами посетители зажали уши от такой радости. — АААААА! Я ТАК И ЗНАЛ! Я ЗНАЛ! — он бросился к По, обнял его, потом попытался обнять и Тигрицу. Та сначала окаменела, но вскоре позволила лёгкий дружеский хлопок по плечу. Хвост нервно бил по земле от смущения. — Моя невестка! Вы слышали?! Это моя невестка! — Э-эм, я… — начала Тигрица, но не успела договорить: Пинг уже кружился по залу. — Почему же вы это скрывали?! Я ведь спрашивал! Я говорил тебе, По, ты что-то мямлил про какую-то «девушку»! А это была ОНА?! Мастер Тигрица?! Вы издеваетесь?! Я стар, мне надо готовиться к внукам! По покраснел так сильно, что слился с красными салфетками на столе. — Мы просто… ещё не были уверены, — пробормотал он. — Ну, теперь точно уверены! — Пинг хлопнул в лапы. — Все за стол! Лапши – сколько влезет! Сегодня праздник любви! Они сели. И действительно – вскоре стол ломился от мисок с горячей лапшой, пряными соусами, хрустящими овощами. Фигура всех мастеров была под угрозой – стать вдвое больше. Все – даже Тигрица – улыбались. А Обезьяна… Он не выдержал. — Лапша, конечно, обалденная, — проговорил он с набитым ртом, — но, По, скажи честно… ночью тебе явно досталось кое-что повкуснее. И пожарче… Как же странно: всего одного дня хватило, чтобы он убедился, ну или хотя бы решил, что между этими двумя уже произошло что-то волшебное. Без доказательств – только «дружеское предчувствие». Тигрица выронила палочки для еды, а глаза метались в поисках этого проклятого шутника. Он понял: если не убежит сейчас, то после уже не сможет – не то что бегать, даже ходить. А обещание с языком она точно сдержит. — ЛАПША ВКУСНАЯ! МНЕ ПОРА, ПОКА! — Обезьяна вскочил, вывернул сальто и, сбив миску лапши, вылетел из лапшичной, оставив за собой лишь след пыли и перца. По уткнулся лицом в лапшу. Тигрица, к своему ужасу, почувствовала, как краснеют её щёки. Подняв глаза, она столкнулась с удивлённым, но тёплым взглядом Пинга. Он быстро отвернулся и начал протирать одну из пиал, будто ничего не видел. — Я… кхм… — начал Лотос, стараясь выдавить из себя хоть что-то дельное. — Пап, это же Обезьяна… он… любит говорить глупости… — Да-да, конечно, сынок… — пряча улыбку, ответил он. — Ой! По! Мне там, в подсобке, помощь нужна, не поможешь? — А… — Воин Дракона бросил молящий о помощи взгляд на Тигрицу, но та только пожала плечами, а-ля: «выбирайся сам». То, что отец хочет поговорить о словах, сказанных «бывшим» другом, было очевидно. Значит, впереди – стыд, неловкость и, может быть, немного ужаса. В подсобке было тесно, пахло сушёными грибами и соевым соусом. Пинг закрыл за собой дверь, повернулся к По и… сразу начал с самого горячего момента: — Значит, «что-то повкуснее и пожарче», да? — с трудом удерживая серьёзное лицо, гусь вскинул брови. — Ты хочешь сказать, что ЭТА ночь… была той самой ночью? — Пап! — По в ужасе замахал лапами. — Нет! То есть да! То есть… не в том смысле, в каком ты это сказал! Пинг пристально посмотрел ему в глаза. — По… Панда тяжело вздохнул, понурил уши и едва заметно кивнул. Мгновение – и радостная улыбка растянула клюв Пинга. Он подскочил, словно на пружине. — Мой сын повзрослел! Ты наконец-то вырос! — он хлопнул По по лапе. — Слушай, ну я горжусь тобой! И с кем! С Тигрицей! Это ж не просто кто-то там с рынка – это мастер, легенда, звезда кунг-фу! Да ты – герой не только Долины Мира, ты герой моего сердца! Но, как резко начался восторг, так же резко он прервался. Улыбка исчезла, глаза сузились. — А теперь скажи честно. Ты её не заставлял? По подскочил: — Чего?! Нет! Никогда в жизни! Ты с ума сошёл?! Пап, да она бы меня с лестницы спустила, если б я хоть намёк сделал! Всё… всё было обоюдно! Я даже сначала подумал, что это сон… но потом понял, что не сон… Пинг внимательно слушал, скрестив крылья на груди. Потом немного смягчился. — Ну ладно. Верю. Просто… она такая… закрытая. Холодная. А ты – ну, ты – как пельмень: мягкий, круглый и душевный. Мне важно знать, что всё хорошо. — Всё хорошо, пап, — прошептал По, краснея под мехом. — А ей… понравилось? — осторожно спросил Пинг, чуть наклоняя голову. — Пааап! — По прикрыл лицо лапами. — Не спрашивай такое! Ну… да! Ну… вроде! Я… мы… — он запнулся. — Как-то не спросил, знаешь ли… Слушай, она не ударила меня – это уже победа! Пинг хмыкнул, качая головой. — Ха. Значит, всё по любви… Ну ладно. А теперь объясни: КАК об этом узнал Обезьяна? Лотос замялся. — Догадался… как, наверное, и остальные ребята… — Что, даже ШИФУ?! — эмоциям не было предела. — Я… я не знаю… надеюсь, нет… — Он способен взглядом свернуть тебе позвоночник, и ты даже не поймёшь, что умер! — Спасибо, папа, очень подбодрил, — уныло буркнул По, сжимая лапы. — Но он пока ничего не говорил. Может… не заметил? Или сделал вид, что не заметил? — Ну… может, он просто решил не лезть в вашу жизнь? — Наверное… Пап, нам надо идти… с Тигрицей. Как можно скорее краснеющий на ходу панда пытался сбежать подальше. Пинг захлопал крыльями в знак одобрения: — Конечно-конечно! Идите! В следующий раз всё расскажешь! И со стонами По вышел из домика с багровыми щеками, словно выпил порцию сычуаньского перца. На Тигрицу он даже не смел взглянуть. — Как всё прошло? — с ухмылкой спросила она. — Как… как обычно. Идём во дворец. — Думаешь, там сможешь скрыться от этого всего? Не забывай: там тебя поджидает Обезьяна и наверняка Богомол. — Я теперь вообще к тебе не подойду! У них в роду есть экстрасенсы, как они всё поняли?! — Ты просто очень очевидный, По. И не умеешь держать свою страсть под контролем!