XX. Урок № 14: не злить Шифу

      Этой ночью панда никак не мог заснуть, и далеко не из-за откровенного разговора с отцом или шуточек Обезьяны, а всё из-за неё, точнее – из-за её отсутствия. Ночь вместе и те боязливые, поначалу, объятия теперь казались самыми родными. Нет никого рядом, кошки, к которой можно было прижаться, услышать сонное «люблю». Но, наверное, самое страшное – это думать, что сейчас она не нуждается в нём. Несмотря на произошедшее между ними, По всё ещё видел в себе жирную панду, недостойную её, хотя и пытался не думать об этом в таком направлении. — Ладно, По, пора бы тебе уже заснуть наконец, если не хочешь получать посохом по башке… В комнате напротив так же не могла уснуть и сама кошка, о которой не мог перестать думать Лотос. Сон по отдельности не казался ей невыносимой преградой, скорее это было что-то «не то». Даже его храп был олицетворением уюта. Пойти к нему она не могла – как «броня», и как мастер. «Он, наверное, уже спит. Храпит, как всегда…» — с лёгкой усмешкой подумала она, но лицо тут же стало серьёзным. — «И всё равно я думаю о нём. Слишком много. Слишком часто». Сжимая край простыни, она вспомнила, как он держал её за лапу. Неуверенно, с трепетом, будто боялся, что она исчезнет. А ведь она тоже боялась. Только не показать этого – вот её старая игра. Старое оружие. Но после той ночи что-то изменилось. Неуловимо, глубоко, необратимо. Он проник под её броню, не проломив её – а просто… оказался рядом, когда она приоткрылась. И остался. В этом его сила.

***

      Утро наступает быстро, когда ночь проводишь в размышлениях. И вот уже все мастера направляются на кухню. Там начинается привычная рутина По: сварить, поджарить, подать. Быть сыном повара значит быть бесплатным лапшичником для всех голодных ртов Нефритового дворца. На удивление панды, всё прошло без подколов, которые основывались только на предположениях. Вся соль началась, как обычно, в зале тренировок. Воин Дракона руководил процессом, стараясь не допустить лишних ран у своих товарищей. — Обезьяна! Двигайся быстрее! — А я просто берегу силы для настоящей схватки, — лениво протянул Обезьяна, перекатившись в сторону и эффектно зависнув на хвосте. — Ты же знаешь, как бывает после ночных битв, особенно если сопротивление сильное… Смеяться начал Богомол, а Журавль едва не уронил тренировочный шест. Даже Гадюка тихо фыркнула. Тигрица остановилась на середине удара. Медленно повернула голову. Одного взгляда хватило, чтобы температура в зале упала на добрых десять градусов. Но Обезьяна, как всегда, не мог остановиться вовремя. — Ну, знаешь… я слышал, что некоторым бандитам даже нравится, когда их захватывает такая грозная тигрица… — Обезьяна. — Голос Тигрицы был спокойным, почти ледяным. — Напомни, сколько раз я выигрывала у тебя в спарринге? — Эм… все? — Отлично. Будет ещё один. — Сейчас? — Сейчас. Без оружия. Без жалоб. Он сглотнул. — Я... просто шутил! — И я тоже. — Она сделала шаг вперёд, взгляд всё ещё спокойный. — Но с юмором у меня сейчас плохо. Лангур завыл от отчаяния, но всё равно встал в стойку. По прикрыл лицо лапой. С одной стороны – это было даже весело. С другой – он знал, что за сдержанностью любимой прячется уязвимость. И сейчас она злилась не только на Обезьяну. И не только из-за шуток. Она злилась на себя. И на него. — Ну, кто знает… может, вы просто хотели отработать «парную инергию». — Не замечая накала кошки, пошутил самый маленький член Пятёрки. Гадюка, что находилась рядом, хвостом, словно прутом, ударила зелёного товарища. Хоть удар был и не сильным, этого хватило для дальнего полёта. Тигрица не шевельнулась. Ни вздрагивания, ни хмурого взгляда – ничего. Только глаза, смотрящие прямо. Слишком долго. Слишком тихо. А потом – слова, короткие, обнажённые: — Вы… завидуете? Это прозвучало не как вызов. Не как холод. Это было… как хрип. Как правда, вырвавшаяся слишком рано. «Я… это сказала?! Если сейчас будет больше шуток, лишённых хотя бы капли здравого смысла, то они пожалеют о сказанном», — от этой мысли у кошки выступили когти. То, что она готова причинить друзьям боль, было скорее её попыткой сдержать себя. На самом же деле ничего, кроме испуга, ребята не получат. В зале стало слышно, как падает шляпа с головы Журавля на пол. — Я… прости. Я… — он попытался отвести взгляд, но не смог. Даже Обезьяна, вечный комик, всерьёз поджал губы, на секунду побелев от осознания. Всё, что казалось им смешным, – всё это вдруг вспыхнуло перед глазами в новом свете. «Мы смеялись. Над этим. Над ней. Над ним. А это… это не шутка. Никогда не было», — мелькнуло в голове у Обезьяны. — Я думал… — выдавил он, — думал, мы просто прикалываемся. Что это всё… ну, домыслы. Мы же не знали. Мы… мы шутили о том, что нас не касается. Тигрица не продолжала. Её лицо всё ещё было ровным, но По знал – именно таким становится ледник, прежде чем треснуть. Его глаза уставились на неё, на этот холодный образ самоконтроля. И в этой ситуации Лотос не мог не винить себя. Его жесты внимания дали им почву для шуток. Он сжал лапу сильнее на посохе, но не вмешался. — Продолжим тренировку, — произнесла она всё тем же спокойным голосом. Ни на полтона выше. Ни на слово лишнего. Все задвигались как по команде. Молча. Уже без ухмылок. Уже не с тем чувством «подколоть», «разрядить» или «завести». Теперь было другое. Чувство стыда. Чувство осознания. — Панда. — На первый взгляд это был спокойный голос учителя, что стоял у входа. Умение бесшумно передвигаться часто пугало парня. Воспользовавшись этой способностью, красная панда услышал не самую лучшую новость. Только посмотрев в глаза мастера, стало понятно: он в бешенстве. — Иди за мной. — А тренировка?… — ЖИВО!! По ненадолго замер. Прежде чем пойти за учителем, он бросил молящий взгляд на Тигрицу, которая явно переживала за него. То, о чём пойдёт речь между её отцом и любимым, было практически очевидно. Панда не решался что-то спросить у сердитого мастера, кроме как идти за ним, слушая гневное дыхание, которое было способно прожечь стены. Шифу шёл быстро, слишком. Воину Дракона приходилось чуть ли не бежать, чтобы держаться в метре от него. Войдя в его покои, атмосфера стала наполняться явным гневом, от которого стены будто должны покрыться чёрной плесенью. — Маст… — И как ты додумался до этого?! — всё ещё стоя спиной к ученику, громким тоном говорил он, пока его хвост безудержно ударял об пол. — Я… не совсем понимаю, о чём… — и в очередной раз его слова были перебиты. — НЕ ПОНИМАЕШЬ?! Ты… Я думал, что ты не сможешь делать… ЭТО до узаконивания отношений! Но ты решил, что тебе дозволено всё! От слов учителя Лотос был готов провалиться под этот деревянный пол от страха перед ним и от неловкости этого разговора в целом. — Я… всё ещё не понимаю, — выдавил По, чувствуя, как лапы подкашиваются. — Вы о чём конкретно?.. Шифу резко обернулся. Его глаза метали молнии, а голос с каждым словом становился всё громче и жёстче: — Я ГОВОРЮ О ТОМ, О ЧЁМ ШУТИТ ЧЕТВЁРКА! О ТОМ, ЧТО ВИЖУ САМ! Он резко обернулся. Взгляд – острый, как лезвие. По невольно шагнул назад. Шифу словно вырос вдвое, наполненный яростью и разочарованием. — Ты… ты сделал это с ней до свадьбы?! До того, как попросил её лапу?! До того, как был уверен, что способен быть для неё безопасным берегом, а не очередным ударом?! Он рванулся вперёд. В одно движение сбил панду с лап, нависая над ним, вдавливая в пол весом гнева и боли. — Ты… не имел права! — Мы оба были готовы! — вырвалось у По. — Это было обоюдное решение… Она разрешила… — ОНА РАЗРЕШИЛА?! — Шифу взревел, как никогда прежде. Его лапы сжались в кулаки. — После того, как ты уже причинил ей боль?! После того, как я услышал, что на тренировке ты вспылил на неё, накричал, не сдержался?! По сжал зубы. Всё внутри сжалось, как струна. — Это… было случайно, — прошептал он. — Я… Я просто… Она делала мне замечания. Не отпускала. А я устал. Я сорвался. Сказал лишнее. Сразу пожалел. Извинился. Я никогда... больше не сделаю ей больно. Никогда. Молчание. Только дыхание Шифу – тяжёлое, угрожающее. Его глаза не моргали. — Ты говоришь это сейчас, — хрипло сказал он. — А если вспылишь ещё раз? Если снова сорвёшься? Что тогда? Ты сломаешь ей сердце, как в тот раз? Или сделаешь хуже? — Нет! — По вскочил с колен прямо под его взгляд. — Я клянусь… титулом Воина Дракона. Я не позволю себе ни одного слова, которое может её ранить. Я больше никогда… НИКОГДА не сорвусь на неё. Шифу смотрел. Долго. Словно пытался заглянуть под кожу, в самую душу. Потом выпрямился, отпуская. — Она моя дочь. Я воспитывал её, учил, защищал. Я – её отец. И если я хоть раз узнаю, что ты сделал ей больно – неважно, словом, взглядом, равнодушием, – я лично тебя на куски порву. По молчал. — Я, возможно, не смогу лишить тебя титула Воина Дракона… но из Долины я тебя выгоню. Лично. С пенделями. Ясно? — Ясно… — выдохнул По. — Но… я всё равно не уйду. Даже если выгоните. Я найду способ вернуться. Ради неё. Шифу, который смог совладать с переполняющими его чувствами, решил, что разговор на этом закончен. — Я очень на это надеюсь, панда. Я тебя предупредил. Теперь можешь идти, пока я не решил выгнать тебя прямо сейчас…