XXI. Пробуждение тёмного

      Идя по коридору, Лотос обдумывал слова учителя, который скорее был похож на демона во плоти – только не хватало длинных клыков да рогов. Несмотря на весь его ор, Шифу был прав. Он уже задел её, не подумав о её чувствах. Перед глазами По всплыло выражение её лица – усталое, словно преданное. — Нет. Я никогда не причиню ей этой боли! Тигрица рядом со мной будет под полной защитой! Дойдя до своей комнаты, куда он направился после тренировочного зала, в котором никого уже не было, он, как и желал, увидел её. Кошка сидела на его кровати и почитывала какой-то свиток. Можно было слегка разглядеть название: хоть размыто, но удалось уловить символы, складывающиеся в слово «дисциплинарное». Дальше, увы, мешала лапа девушки. И только сейчас он понял, что уже секунд тридцать тупо смотрит на свиток, когда её глаза вопросительно уставились на него. — Ты в порядке? — совершенно не тем тоном, который был для неё как родной в прошлые годы, а тем самым переживающим голосом, она задала вопрос. — Ну… орущий мастер – это не самое страшное, что я видел в жизни. Лотос сел рядом с ней. И словно по волшебству он стал успокаиваться, забывал о своих грызущих мыслях. — Он говорил о… — По замялся, не решаясь сразу выдать суть, — …о нас. О том, что происходит между нами. И… о том, что уже произошло. Тигрица на секунду оторвала взгляд от свитка, слегка нахмурившись. В её глазах не было осуждения, только осторожность – она ждала, что он скажет дальше. — Он зол, — продолжил По, потирая лапы, — очень зол. Он думает, что я… поторопился. Что я не имел права… до свадьбы. До того, как всё станет официальным. Тигрица опустила глаза. Свиток захлопнулся. Лапа сжала край ткани – крепко, и хруст был доказательством её силы. Но она всё ещё молчала. — И знаешь, он прав, — выдохнул По, глядя на неё. — Потому что я должен был сначала доказать, что достоин тебя. Что ты в безопасности рядом со мной. Что можешь на меня опереться. А я… даже не сумел совладать с собой. На тренировке я вспылил, сорвался. Она молчала. Но взгляд смягчился. И тишина не была давящей – скорее, слушающей. Дающей ему возможность выговориться. — Но я не позволю этому повториться. Никогда. Я поклялся Шифу, что не причиню тебе боли больше – ни словом, ни молчанием, ни взглядом. Я был трусом, прятался за юмор, за лень, за мягкость. А ты была рядом. Всегда. Даже когда я этого не заслуживал. И теперь моя очередь заслужить тебя. Тигрица тихо вдохнула. Лицо её всё ещё было сдержанным, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Чуть-чуть. Почти незаметно. — По, — сказала киса наконец, — я простила тебя тогда. И если бы не простила – меня бы сейчас здесь не было. Воин Дракона повернулся к ней всем телом, затаив дыхание. — Ошибки – это часть пути, и я не сержусь на тебя. Мне тогда было больно, но ты смог доказать свою любовь. Поэтому мы сейчас рядом. — девушка положила свою лапу на его плечо, доказывая, что она действительно рядом. — И я никогда не буду жалеть о том, что было в роще. Ты беспокоился о моём состоянии до и после. Ты думаешь, что совершил тогда ошибку. Это не так. Первый шаг был за мной. И… я рада, что мы стали ближе настолько… Лотос положил голову на её плечо. Он и подумать не мог, что станет для кого-то настолько важным – не как Воин Дракона, а как просто По. — Спасибо тебе… мне нужно было это услышать, после угроз о пинках… — Да ты прошёл ад, любимый, — поглаживая его по спине с лёгкой улыбкой, хищница видела перед собой своего По. — Я вообще не думал, что выживу… я люблю тебя, Ти… Полосатая красавица, из-за которой её возлюбленному пришлось проходить через такое препятствие, как мастер Шифу, жаждущий испепелить панду, слегка замерла. Его голос был мягким, почти шёпотом, но в нём было всё: тревога, надежда, усталость и преданность. Она прижалась щекой к его голове, не отстраняясь. — Я тоже тебя люблю, По, — прозвучало почти неуловимо. — А… что ты читаешь? — золотистый свиток вновь привлёк его внимание. — Это «дисциплинарное предписание». Здесь расписаны все табу мастеров кунг-фу и то, что не запрещено в записном виде, но не рекомендуется. Тигрица развернула свиток, чтобы показать содержимое. И первое, что попалось на глаза Воину Дракона – это «пункт №13: мастерам не рекомендуется переходить грань сотрудничества, заключая любовные отношения всех уровней». — Это… — Лотос не мог подобрать нужные слова, и только что приобретённая лёгкость исчезла. Неужели отношения между влюблёнными мастерами – это не норма? — Ты о чём? Кошка повернула к себе свиток, чтобы найти причину грустного вида панды, и нашла этот пункт довольно быстро. Но в отличие от По, она только хмыкнула и завернула свиток обратно, обвязывая его. — Не обращай внимание. — Что?! Тебя не смущает это? Там же… прям написано, что не надо… любви… Лидеру Неистовой Пятёрки никогда не нравилось видеть весёлого мишку таким подавленным. Возникало ощущение, что в этом мире что-то пошло не по плану. — Не смущает. И это не запрет, а рекомендация. Я решила, что этот совет мне ни к чему. И тебе, между прочим, тоже! — Но… а если это как-то повлияет на нас? На репутацию? — По с тревогой глянул на неё, и даже его уши поникли. — Мы же как бы… фигуры. Примеры. Герои. И вдруг кто-то скажет, что мы… неправильные? — По. Послушай меня внимательно, — её голос был спокойным, уверенным, как у настоящего воина, который прошёл через всё. — Я прожила почти всю жизнь, следуя правилам. И если бы шла только по этим пунктам, то… никогда бы не открыла тебе своё сердце. Никогда бы не позволила себе быть собой. А ты дал мне это. Ты – не ошибка. Ты – выбор. И если кто-то считает иначе – пусть попробуют сказать это в лицо. — Я бы на это посмотрел, — пробормотал По с лёгкой улыбкой. — Особенно на то, как ты на них посмотришь после этого. — Думаешь, я устрою тебе представление? — Ну… небольшое, можно же, да? — подняв брови домиком, Лотос явно завладел её вниманием. — Может быть. Один раз – можно.

***

      Вечер сменялся ночью, в которой мастерам снова придётся страдать от расстояния между комнатами. — По? — дверь, которая и была преградой, неожиданно отворилась. — Я могу войти? — этот нежный, с недавнего времени, голос Лотос узнавал всегда. — Не спится? — ответом послужил кивок. — Ну раз уж такое дело, то проходи. Мне тоже не хочется спать. Без каких-либо раздумий Тигрица легла к нему в кровать, от чего панде пришлось придвинуться к стене. Наконец ощущая рядом её слегка жёсткую шёрстку, крепкие лапы Воина Дракона мигом обвили её тонкую талию, переходя на спину. Кошка уткнулась в чёрную грудь, наслаждаясь уединением, которого так долго ждала. — А… если мы будем спать вместе всегда? Мастерица не стала поднимать тяжёлую от ощущения покоя голову. Запах его шерсти был чем-то родным: иногда он мог становиться не таким приятным, но уют никуда не денется. — Я не против… — промычала она, прижимаясь к нему ещё сильнее. По в ответ на такую нежность крепче прижал её к себе, мимолётно целуя в затылок, от чего ушки девушки слегка дрогнули. Теперь они снова рядом. Кто бы ни запрещал им отношения, никто не сможет отнять их любовь – всегда есть выход. А тем временем По уже погружался в долгий сон, думая о прекрасном завтрашнем дне, находясь в её объятиях. Однако грядущее будущее уже не раз нарушало его планы.

***

      Вместо тренировки, которую панда не может провести до конца уже второй день, его и Журавля просит к себе Шифу. У Лотоса, наверное, навсегда останется тревожное чувство, как только он идёт к этой комнате. — У города Гунмэня располагается небольшая, но важная в политическом смысле деревня. — Шифу расхаживал туда-сюда и держал лапы в замке за спиной. — Вам двоим необходимо доставить пару свитков, в которых описывается состояние дворца и Долины Мира, включая плюсы и те моменты, которые необходимо улучшить. — Мастер, для чего же туда нужны мы с По? Разве тут не может справиться кто-то один? Я могу лично полететь туда и доставить эти свитки! — Нет. Это опасно. В этих записях написаны наши слабые места, и если они попадут не в те лапы, то мы встретимся с немалым количеством угроз. — Ага, ясно! Пойти и отдать свитки! На этом всё? Это же легче лёгкого! — По уже протянул лапы к столу, на котором лежали три свитка, по виду невзрачные, но у каждого была одинаковая печать с изображением весов с блюдцами. — Ай! — Лотос отдёрнул лапу. Может, удар посохом был и не сильным, но неожиданный – он быстро заставил его оставить свитки. — За что? — По! Это ценные бумаги, я требую от вас полной концентрации на задании, вы поняли? Не хватало мне ещё одного повода… — Шифу бросил на него быстрый, полный смысла взгляд поверх свитка, в котором читалось гораздо больше, чем просто раздражение из-за небрежности. Журавль, стоявший рядом с По, немного склонил голову, непонимающе моргая. — Повода?.. А что было? — поинтересовался он шёпотом, одними губами, наклоняясь к панде. — Ничего, — выдохнул По, делая вид, что всматривается в список дел, хотя взгляд его чуть метался. — Просто… внутренний повод. Очень внутренний. Шифу, не поднимая глаз, продолжил: — Некоторые… индивиды считают, что им дозволено всё и всегда. А потом удивляются, когда последствия обрушиваются, как лавина с Грозного Пика! — Он резко опустил кисть, черкнув на свитке, явно вспоминая не только бумаги. — Деревня Цуйлэн, «Орден справедливости», отдайте им свитки на рассмотрение, затем можете выдвигаться обратно. — Стоп! А обычные советники не справятся с этим? С каких пор этим занимается этот… орден? — По нахмурился, то ли от растерянности, то ли от предчувствия подвоха. Шифу на мгновение застыл, а затем медленно подошёл к нему, глядя с высоты своего опыта: — С тех пор, как каждый наш шаг начали тщательно фиксировать. Поэтому, По! Я не запрещаю вам встречаться с Тигрицей, но ни слова ордену! Это может поставить под удар не только положение Нефритового Дворца, но и на законодательном уровне запретить вам иметь такие отношения! Журавль переглянулся с По и тихо свистнул: — Ого… значит, не просто прогулка. — Это дипломатическая миссия, — отчеканил Шифу. — И если кто-то думает, что можно подойти к ней с тем же подходом, с каким он подходит к… личным инициативам, то я крайне не советую. По судорожно сглотнул. Лапа нервно дёрнулась к подбородку, но он удержал себя. Журавль еле сдерживал улыбку, которая так и норовила прорваться. — Это… совет? Малая панда лишь хмыкнул, проигнорировав вопрос: — У вас ровно три дня на дорогу туда и обратно. Не привлекайте внимания. Не обсуждайте содержимое свитков. — Есть, мастер! — одновременно ответили два мастера, готовые выдвигаться на миссию.

***

      По до сих пор сохранял тот оттенок алого цвета, который никак не сходил с его щёк. Журавль, шедший рядом, еле сдерживал свой смешок от этой ситуации. Конечно, многое из этого ему было не известно, например, недавний «разговор» с мастером. Но доступной информации было достаточно, чтобы понять пару вещей. — По, мне кажется, или мастер Шифу немного зол на тебя? — спросил пернатый, прикрывая клюв крылом. — Немного?! Была бы его воля, меня бы тут уже не было! Я… не думал, что наш с Тигрицей… новый шаг… так рассердит его. — Он злится не из-за этого «нового шага», как ты сказал. — Журавль заговорил неожиданно серьёзно, его голос стал глубже. — Он злится, потому что боится. Он не просто мастер. Он… отец. И не только Тигрице, если уж честно. Всем нам. А ты, По… ты всегда был для него испытанием. Панда удивлённо посмотрел на товарища. Такой тон от Журавля он слышал нечасто – почти никогда. Обычно тот был лёгким, молчаливым, как ветер. А сейчас – будто старший брат, говорящий важные истины. — Испытанием? — Ну да. Ты же пришёл не как избранный воин, а как… падающий с неба комок. А потом вдруг стал Воином Дракона. Он не понимал, как и почему. А теперь ты ещё и его ученицу сделал… счастливой. — воин чуть склонил голову, глядя на небо сквозь окно. — Это тоже испытание. Понимаешь? — Но я люблю её… — По сжал кулаки. — Я не играл с её чувствами. Не шутил. Ни капли. — Я знаю. И он тоже знает. Но есть разница между тем, что мы знаем, и тем, что мы готовы принять. Особенно когда на карту поставлено не только сердце дочери, но и репутация храма, баланс в совете и… всё, что они строили десятилетиями. Лотос шёл молча. Слова друга словно укладывались в нём по полочкам – болезненно, но правдиво. Он чувствовал тяжесть, которую раньше не замечал. Ответственность. Не просто за себя, а за них обоих. За то, что они выбрали любовь – несмотря ни на что. — Спасибо тебе. А то я уже начал загоняться, что не достоин её ни единой частью своего тела… Мастер положил на плечо друга крыло, доказывая, что он – его друг, который всегда рад помочь, поддержать в любой ситуации. — Ты меняешь её, и не только сейчас. До того, как в нашей жизни появился ты, Тигрица была очень закрытой и холодной, как ты её однажды назвал – броня. Хотя мы все были для неё друзьями, но не думаю, что для неё это имело значение. Днями напролёт мы видели её отрабатывающую приёмы, пока они не получатся идеальными, — окунувшись в прошлое, Журавль немного потерял тот блеск, но его озорная улыбка ушла так же быстро, как и появилась, — Я… точнее сказать, все мы не хотели лишний раз её беспокоить, переговаривались только за общим столом да в редкие моменты покоя. Когда тебя избрали Воином Дракона, я был растерян, но больше всего это повлияло на неё. Она стала другой. Сперва – злее. Жёстче. Будто её личный мир треснул, и она пыталась склеить его тренировками, дисциплиной и ещё большей отстранённостью. Мы думали – всё, теперь к ней не подступиться вовсе. По шёл, не перебивая. Ему казалось, что каждое слово друга – важный кусочек мозаики. — А потом она смирилась, не сразу, но она приняла тебя. Твои детские выходки перестали выводить её до состояния полной агрессии, и стала появляться улыбка, которая раньше была величайшей редкостью! Лотос, слушая его слова, представлял её в той форме, где красовался красный верх, что сочетался с вечно недовольным лицом. Затем глаза кошки словно стали другими, в них и правда не было того презрения, гнева. В тот момент она стала считать его другом. — А когда ты победил Шеня, её уже было не узнать. Мы все стали ей просто союзниками, а семьёй. Она хоть и оставалась бронёй, но было видно – её половина снята. И всё это твоя заслуга. Помню, в каком я был шоке, когда она обняла тебя, да у меня клюв свисал ещё, кажется, минуты три! — Да уж, — рассмеялся По, почесав затылок, — я и сам тогда был в шоке… Помню, сердце билось так, будто я снова сражался с тем павлином. Только вот внутри. — А у неё тоже тогда внутри всё поменялось, — кивнул Журавль. — Понимаешь, для Тигрицы прикосновение – это не просто жест. Это доверие. Ты не просто пробил её броню – ты стал тем, перед кем она сняла шлем, открывая уязвимое место. А это… это дорогого стоит. — Значит… всё не зря? — Нет, дружище. Ты изменил нас всех, показал, что кунг-фу – это не только вечные тренировки и дисциплина, это развлечения, новые методы борьбы, порой смешные, но рабочие, что это семья. А больший эффект получил наш лидер. Она готова нарушать запреты, да, редко, но ради тебя она это сделает. Она позволила тебе не только любить её, она позволила себе это чувствовать, смогла отдавать тебе тоже. И если и правда вы уже… были едины, то это только говорит о невероятной связи между вами. — Ты прав. Она ведь никогда никого не подпускала. А меня… впустила. Журавль молча кивнул, внимательно наблюдая за ним. — Мы с ней… мы не просто пара. Не просто влюблённые. Иногда мне кажется, что она – часть меня, может, пирога, а может и самого Инь и Ян. Как сердце, которое я раньше не слышал, а теперь не могу не слушать. Но мне страшно, — признался По. — Что если я облажаюсь? Что если я сделаю что-то не так, и она снова закроется? Или... я подведу её перед Мастером Шифу? Перед всеми вами? — Знаешь, — сказал Журавль мягко, — страх не делает тебя слабым. Он делает тебя честным. И если ты боишься – значит, тебе не всё равно. А это уже полпути к тому, чтобы не подвести. Он сделал паузу, потом чуть прищурился и добавил с привычной, лёгкой ухмылкой: — Ну а если подведёшь – мы тебя, конечно, попинаем. Но всё равно поднимем. Ты ведь наш брат, По. Слишком много уже вместе пройдено, чтобы от тебя отмахнуться. Панда фыркнул, улыбаясь, но глаза у него предательски блестели. — Спасибо, Журавль… правда. Ты сейчас… как мудрый мастер. — Только без «мудрый», ладно? Я ж себя ещё молодым считаю! — засмеялся тот, расправляя крылья. — Всё-таки не забывай, я первый из нас всех научился летать! — Ну, если ты первый, кто взлетел, — Лотос театрально приложил лапу к груди, — то я первый, кто доказал, что можно быть героем… с животиком. Они оба рассмеялись. Смех был тихим, но искренним. — Мы должны выдвигаться сейчас? — Лотос словно только что вспомнил о поручении от мастера. — Должны. — Тогда постой! Я… я хочу сказать об этом Тигрице! — и не дожидаясь ответа от друга, По побежал в тренировочный зал, то, как это будет выглядеть, его мало заботило. Открыв врата, панда понял, как ему повезло. Тренажёры были пусты, только Тигрица с Гадюкой сидели на лавке, что-то обсуждая. Перебивать их? Возможно, но больший дискомфорт составляло то, что он должен попрощаться с ней, показать свою любовь рядом с подругой. Она не чужая, только… как же будет вести себя его любимая? Тигрица и Гадюка заметили его не сразу. Они разговаривали тихо, почти по-сестрински. Но как только кошка повернулась и встретилась с По взглядом, её выражение мгновенно изменилось. Мягкое удивление, затем – едва уловимая тень тревоги. — По? — Она встала почти автоматически. — Что случилось? Он шагнул вперёд, стараясь держать спину прямо и не уронить ту решимость, что накопилась на прогулке с Журавлём. — Мне нужно уйти. Сейчас. С Журавлём, по приказу Шифу. Это… может занять время. — Он сглотнул, глядя ей в глаза. — Но я не хотел просто исчезнуть. Я… не могу. Гадюка вежливо встала и, кивнув, ушла, будто прочитав невидимую эмоцию между ними. Ни слова – только уважительное молчание. Тигрица осталась. Подошла ближе. В её лице было всё: беспокойство, напряжённость, сдержанность… и ещё что-то мягкое, почти незаметное, но точно не для него. — Это опасно? — словно инстинктивно, кошка положила свою лапу на его плечо, прижавшись ближе. — Не знаю, само задание простое, но никто же не отменял эффектные повороты, да? — Ты уверен, что готов? Твои раны точно зажили? Ты не можешь рисковать, если чувствуешь себя неважно, — на эти слова По сделал шаг ближе, теперь они стояли почти вплотную. — Все мои раны уже давно зажили, шрам не беспокоит, только оставляет напоминание о нас… о моём кровавом признании. Я готов, но дело не в этом. Я не могу уйти, не попрощавшись. — Тебе не обязательно это делать, я не из тех, кто просит прощаний. — Да, но… а если я хочу? Хочу, чтобы ты знала: даже находясь вдалеке, я буду думать о тебе, скучать, — Воин Дракона аккуратно обнял её. Это было недолгое путешествие, но они ещё не разлучались с тех пор, как открыли свои чувства. — Я тоже буду скучать… постарайся там не пострадать, ты ведь помнишь ту настойку, да? — обхватывая его шею, Тигрица чувствовала, что слишком сильно привыкла к вечному его присутствию, её лапы сильнее сжались, а голова была готова зарыться в его мехе. — Не напоминай… ради того, чтобы не пить ту гадость, я вернусь невредимым! — пафосно сказал он. Крепкое объятие любимой показывало её внутреннюю уязвимость, которая По казалась просто великолепной. Когда она показывает все свои чувства, она становится живой. — Эй… я вернусь быстро! Ты даже не успеешь сказать «лапша»! — пара была уходить, панда прерывал объятие. — Надеюсь на это… Береги себя, Воин Дракона, — сказала она, и голос её был тихим, но твёрдым. — И знай… я буду ждать. Неважно, сколько времени пройдёт. Я просто… буду. Всегда. Она легонько толкнула его в плечо, знак любви и ласки. Он, улыбнувшись напоследок, повернулся и направился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Тигрица осталась стоять в тишине, прижав лапу к груди. Её лицо снова стало сдержанным, спокойным… но в глубине глаз горело что-то новое. Огонёк, что не угаснет, пока он не вернётся. А он уже шёл по коридору, догоняя Журавля с лёгкой, почти весёлой походкой.

***

      Мастера передавали свитки друг другу в течение всего дня, за который они успели добраться до той деревни, где и находилась их цель. Определить, где сидит тот самый Орден, не составило труда. Белое и высокое здание, чем-то напоминающее дворец когда-то живого лорда Шэня, но на пару пролётов ниже. Сквозь испытание, в виде заклятого врага, По и его напарник добрались до вершины. Впереди остались только большие красные двери, как сказал один из стражей, именно там и находится тот совет. — Э-э… добрый вечер! — первым заговорил Лотос. — Мы тут вам принесли послание от мастера Шифу! За длинным столом, что украшала белая ткань с элементами жёлтых символов, означающих одно: «справедливость», «честь», «закон». Слабый аромат благовоний напоминал смесь персика и… какого-то цветка. В меру сладко, словно тут каждая деталь носила свой тайный посыл. За столом для переговоров сидело пять зверей: лама, чьи рога были наточены до идеальной остроты и гладкости; величественный барсук с цепким, внимательным взглядом и лапами, сложенными в медитативной позе; гордый свин, чьё одеяние было настолько ярким, что тут же собирало все взгляды на, кажется, самого молодого члена совета; седой макак с выцветшей шерстью, чья спина слегка сгорбилась, но глаза по-прежнему были живыми; и – в самом центре – медведица, не панда, как По. Это была очковая медведица, чья шерсть в некоторых местах имела серый оттенок, раны украшали её лицо, один из них пересекал левый глаз, из-за чего одно око горело ещё ярко-карим цветом, но второй имел тусклый карий, словно под пеленой времени. В ней ощущалась внутренняя сила, вылепленная временем и опытом. — Послание от Шифу? — повторил макак, голос которого скрипел, как бамбуковый свиток, слишком часто разворачиваемый. — Снова проблемы, требующие средств? — Ну… мы не читали, но ведь кунг-фу – дело опасное, вечно что-то ломается. В свитке ещё говорится о Долине Мира, есть пара нюансов, требующих вмешательства. Макак вытянул руку, показывая, чтобы ему дали этот свитки. По пришлось сделать несколько шагов, но когда он был близко, перед лицом вытянулась другая лапа, более массивная. Медведица. Обезьяна опустил свою лапу, словно понимая, что она должна прочесть их первой. Очковая медведица не просто пробегала глазами, она вчитывалась в каждую строку, запоминая не только значения, но и расположение иероглифов. — Мы… ещё нужны? — потирая затылок, панда не совсем понимал, что необходимо делать дальше. — Воин Дракона и мастер Журавль? — голос медведицы звучал, как игра на жуань, народном китайском инструменте, с нотками опыта, что придавало хрипоты. — Честь увидеться с вами. — И для нас тоже, но позвольте спросить – наша сила ещё требуется? Или мы можем возвращаться обратно? — Журавль был впечатлён, что во главе стоит женщина. Это было верным решением, но не для каждого подходящим. Половина из сидящих здесь зверей явно метили на это место, но поставили её – ту, от которой веет опытом и мудростью. Способность командовать – одна из основных черт лидера, занимающего высокий чин. Она была похожа на Тигрицу, такая же спокойная снаружи, но что творится внутри – загадка. — Я не хочу более вас задерживать, можете выдвигаться обратно. Наш посыльный принесёт ответ через пару дней, после тщательного рассмотрения вопроса. Поклонившись, мастера из Нефритового Дворца вышли. — А мы же можем пройтись? Посмотреть окрестности? — мечтательно говорил Лотос. — Ты как всегда, По. Думаю, мы можем. Задание выполнено успешно, так что мы заслужили небольшой отдых. По и Журавль неспешно шли по узким улочкам деревни. Рыночная площадь шумела и переливалась красками: здесь торговали душистыми пряностями, сушёными травами, амулетами из камня, керамикой ручной работы. Он с интересом рассматривал прилавки, старательно вдыхал каждый аромат и… тайком скупал рисовые лепёшки. — По, ты же только что ел, — усмехнулся мастер-птица, наблюдая, как его напарник прячет очередную булочку в пояс. — Это так… на чёрный день, вдруг снова окажемся в пещере! — проговорил он, не отрывая взгляда от лавки с фигурками зверей. После рынка они свернули в переулок, потом прошли через старый квартал с домами, покрытыми мхом и плющом. В одном дворе пара малышей играла в миниатюрную версию кунг-фу, повторяя приёмы, явно вдохновлённые Легендами о Воине Дракона. — Видал? — с гордой улыбкой сказал По. — Поколения вдохновлены, не зря стараемся! — Ну-ну, герой будущего… — хмыкнул друг. — Тебя уже скоро в учебники напишут. Или стихи. Они пошли дальше, и вскоре привычный шелест листвы сменился другой тишиной. Они вышли к лесной опушке, а затем и в саму чащу, где высокие деревья отбрасывали узорчатые тени, и воздух пах прохладой и пыльцой. Но странность начиналась примерно в середине леса. — Ты тоже это видишь? — спросил Журавль. — Ага… странно. — По остановился. — Вокруг всё зелёное, буйство жизни. А тут… Перед ними раскинулся участок земли – круглый, идеально ровный. Ни травинки. Ни цветка. Просто голая почва, как будто всё живое исчезло. Тишина была тяжёлой, как вздох перед бурей. — Жутковато… — прошептал Лотос. Пернатый мастер наклонился, коснувшись земли крылом. — Не сожжено. И не вырублено. Это… как будто сама природа решила здесь не жить. Некоторое время они молчали, вглядываясь в безмолвный круг. — По, можно спросить? — вдруг сказал Журавль, нарушая молчание. — А тебе не тяжело… ну, быть с ней? Панда опешил, моргнул: — С кем? С Тигрицей? — Ага. Ты же был её фанатом, потом стал её другом, теперь… сам понимаешь. Теперь вы вроде как… больше. Это не пугает? Воин Дракона уселся на камень и подпер щёку. — Знаешь… иногда я боюсь, что всё испорчу. Что не дотяну. Она сильная, она сдержанная… А я – я… панда. Но когда она смотрит на меня… не как на воина, а как на меня, настоящего… я чувствую, что всё правильно. Даже если страшно. Журавль кивнул, слегка улыбаясь: — Ты даже задумывался о свадьбе? — Ч-что? — По почти подпрыгнул. — Эм… ну… может быть… не прямо сейчас, конечно! Я ведь… это… мы всё ещё разбираемся! — Ого. Значит, думал! — с усмешкой добавил Журавль. — Ладно, не переживай, я никому не скажу. Хотя Тигрица, наверное, уже всё поняла. Панда, покраснев, отмахнулся: — Ох, замолчи ты… Но в тот же момент, когда имя Тигрицы вновь прозвучало, глубоко под землёй, под тем самым кругом безжизненной земли, дрогнула тень. Там, в каменной темнице, древней как само учение, лежал зверь. Его тело было покрыто цепями из духовной энергии, вырезанной из мантр и заклинаний, оставленных самыми старыми мастерами. Но его сердце… оно билось. Леопард. Когда-то он был великим мастером, но его разум разрушила месть. Он любил. Она была тоже мастером. И вот – спустя сотни лет – он почувствовал это. Любовь. Сильная, чистая, живая – исходящая от пандьего сердца. Та, что отражалась в голосе, в мыслях, в словах. Эта любовь была искренней. И она разбудила то, что он так долго держал мёртвым внутри. Он почувствовал боль. И гнев. Её, его возлюбленную, забыли. А теперь другая заняла её место? Ещё один мастер… избранница воина? Оковы дрогнули. Он ещё не мог вырваться – но силы, что были с ним, начали впитывать этот импульс. Любовь – даже чужая – могла стать искрой. Сверху же, не подозревая, что разбередили что-то спящее, По и Журавль встали. — Пойдём обратно, — сказал Лотос. — Что-то тут… не так. — Поддерживаю. Хватит философии, а то ты сейчас станешь поэтом и влюбишься в бамбук. Смеясь, они двинулись назад – сквозь лес, в сторону города. А под землёй… хищные глаза открылись. И впервые за века в них отразилось не только безумие. Но цель.