Жернова Господни

      Аделаида Нуар никогда не была довольна своей жизнью. Да, по сравнению с другими ей очень повезло, но женщина никогда не понимала этого. Ей нравилось жаловаться на жизнь, не интересуясь, интересны ли её душевные излияния окружающим. Даже подруги Аделаиды уставали от вечно ноющей и депрессивной приятельницы. Аделаида считала, что все должны её слушать, помогать, сочувствовать, но чужая беда для Аделаиды была неинтересна. Когда у её подруг в жизни случилась несчастья, то женщина ограничивалась фразой: «Ну ты сильная личность, ты всё преодолеешь, а вот я…» Позже Аделаида удивилась, когда многие подруги просто-напросто оборвали с ней отношения. «Зазнались», — решила тогда ещё довольно молодая женщина. В молодости Аделаида любила хвастаться тем, что муж у неё под пятой, что они хорошо живут, что у неё фирменные наряды и красивая внешность. Периоды похвальбы чередовались с жалобами. Но в последнее время коронной фразой Аделаиды стала «хуже, чем вчера». Если её послушать, то выходило, что она самый несчастный человек в мире. Но, что странно, её лучшая подруга Зоэ Лаверн, никогда не жаловалась на свою жизнь. Хотя жизнь Зоэ могла послужить материалом для остросюжетного романа. Но Зоэ любила дарить людям только радость и позитив. Единственным недостатком Зоэ было стремление командовать и верховодить своими близкими. По словам ещё одной сотрудницы Аделаиды, Агнесы Моро, Зоэ разругалась со своей внучкой, и теперь они живут отдельно. Аделаида не могла отказать себе в удовольствии посыпать соли и перца на раны Зоэ. — А что, твоя внучка тебя тоже бросила? Выходит, что у нас общее горе? — не без ехидства спросила Аделаида. Но вместо того, чтобы расплакаться, Зоэ стала заниматься своим любимым делом — давать Аделаиде советы. — Мы с Амандиной не ругались. Просто молодым иногда нужно пожить отдельно. А ты постоянно куксишься, как будто ешь не творог со сметаной и яйцами, а одни лимоны. Кстати, витамины тебе нужны. Я тебе пришлю баночку вишнёвого варенья, ежевичный компот и помидоры с моего огорода. Гуляй, читай, занимайся саморазвитием. А ещё говорят, что депрессия не бывает у стариков. Но ты сама создаёшь себе плохое настроение, которое может перейти в депрессию. Парк рядом. Можешь прогуляться. — А зачем мне гулять в парке? Раньше мы гуляли там с моим Жильбером. Но потом он умер, оставил меня одну в этом жестоком мире, и Арман умер — сыночек мой золотой, и сестра моя красавица тоже ушла на тот свет. Дальнейшая речь Аделаиды сменилась всхлипываниями, которые прервала Зоэ. — Знаешь, я не собираюсь тебя утешать. Я пережила побольше, чем ты. Но я никому не жалуюсь на свою жизнь. Нам, если подумать, не так много осталось, чтобы тратить время на истерики и сожаления. Прошу тебя, убери фотографии покойников в альбом. Нельзя их вешать на стены. Я читала, что они выпивают энергию у живых. В это я не особо верю. Но ты постоянно смотришь на эти фотографии, и накручиваешь себя. Ты рыдаешь каждый день. У меня три месяца назад дочь погибла. А ты хоть раз слышала от меня жалобы? И сын мой умер, когда ему тридцать три года не исполнилось. Это только те мои беды, о которых ты знаешь. Конечно, все по-разному переживают горе. Но нельзя упиваться своими страданиями. Особенно в нашем возрасте. Я тебе очень сочувствую. Но всему есть предел. И не забудь принять таблетки от давления и сердцебиения. — Ни за что, — обиженно произнесла Аделаида, бросив трубку. После разговора с Зоэ она долго не могла успокоиться. Для начала она обзвонила всех знакомых и пожаловалась на подругу. А потом она из принципа бросила пить таблетки. Всё закончилось плачевно. Аделаиду парализовало, и осмыслив всю ситуацию, она решила, что во всех её бедах виновата Зоэ. Ведь подруга знала, что Аделаида обладает строптивым характером и любит всё делать назло. Наверное, Зоэ решила её извести, вот и велела пить таблетки, зная, что подруга всё сделает наоборот. Увы, подобно множеству злых и ограниченных людей, Аделаида судила обо всех по себе. А теперь Аделаида поняла, что быть парализованной, ходить на ходунках и зависеть от чужих людей — это ещё не худший вариант. Когда Аделаида потеряла возможность ходить, ей вдруг резко захотелось гулять, хотя до этого она проводила всё своё время у телевизора и телефона. Всё рухнуло, когда в её квартиру влетела внучка-сучка. Вместо того, чтобы вымаливать прощение на коленях, внучка устроила страшный скандал. На крики: «Что это делается?» и «Соседи, помогите» никто не пришёл. За спиной внучки-сучки маячила Марион и местная сплетница Валери. Позже подошла и Жаклин. Жаклин была довольно спокойным человеком, но тут её нервы сдали. — Ну ты и свинья, Аделаида. Каким образом ты умудрилась оформить на меня завещание, если эта квартира не принадлежит тебе? Деменция у неё! Видали! А я тебе говорила, Марион, что она манипулятор. Вот ведь дрянь старая! Всех вокруг пальца обвела! — Чем я заслужила такое отношение? — попыталась надавить на жалость Аделаида — Чем? Да я бы просто так смотрела за вами, но вы разыграли спектакль с завещанием. Куда нотариус вообще смотрел? Хотя я вспомнила, что ты не хотела идти к нормальному нотариусу, но посоветовала своего. У него хоть лицензия есть? — Это мне неизвестно. Марион и Жаклин хором захлопали в ладоши. На недоуменный взгляд Сары Марион пояснила, что Аделаида всегда так говорит, когда не хочет говорить правду. — Но что теперь будет со мной? — закричала Аделаида. — По-хорошему вас бы надо привлечь к уголовной ответственности вместе с вашим нотариусом, — заявила Жаклин, немного успокоившись. — Но всё, что не делается, к лучшему. Я устала от ваших капризов, претензий, оскорблений, притыканий деньгами. Порой мне казалось, что никакое имущество не стоит этих страданий. Поймите, я хочу жить своей жизнью. Только, когда свяжешься с такими людьми, начинаешь ценить свою свободу. Вспомните, когда моей сестре делали операцию, некому было посидеть с её малышами. Но вы постоянно названивали мне, требуя срочно приехать. Хотя тогда вы нормально передвигались. Нельзя считать себя центром вселенной. А когда вам ночью было холодно, вы стали звонить мне на городской, зная, что у меня в доме спят маленькие дети. Да мои племянники мне в сто раз важнее, чем вы. Сочувствую Саре и Марион. — А мне-то, что сочувствовать, — изумилась Марион, — я увольняюсь. — Вы две предательницы, которые жили за мой счёт, — прошипела Аделаида. — Это ещё вопрос, кто жил за чей счёт, — зловеще прищурилась Марион. — Вы неоднократно жаловались своим подругам, что на оплату моих услуг уходит вся ваша пенсия. Хотя я брала в три раза меньше, чем обычно. Но мне надоело заниматься благотворительностью. — Мне тоже, — сказала Жаклин. — Дура ты, тётя Аделаида. Ты всех ненавидишь, а так и не поняла, что тебе никто ничего не должен. С этими словами Жаклин достала из кошелька карточку Аделаиды и молча бросила её на пол. Слова Жаклин очень сильно задели Аделаиду. Она звонила всем подругам и возмущалась, прибавив от себя львиную долю. Определённо, Аделаида была самым несчастным человеком в мире. Ну подумаешь, Эмма осталась без ноги, у Зоэ умерли двое детей, муж и любимая свекровь. А вообще Зоэ хорошо. С самых ранних лет её жизнь была тяжёлой, вот она и закалилась. Аделаида не понимала абсурдность и нелогичность своих рассуждений. Но люди, лишённые ума и эмпатии, упрекают в своих бедах, кого угодно, кроме истинного виновника. В итоге Жаклин пожалела о своей резкости. За то время, что Жаклин помогала Аделаиде, у неё сформировался своеобразный Стокгольмский синдром. Первый муж Жаклин неоднократно поднимал на неё руку, но она всегда находила ему оправдания. Лучше уж с таким жить, чем быть разведёнкой. Зато дочери Жаклин, насмотревшись на семейную жизнь матери, не торопились вить собственное семейное гнёздышко. Жаклин очень переживала после смерти мужа. Казалось бы, и битой постоянно бывала, и на мороз её супруг выгонял в одном кимоно, посчитав, что незачем его жене поддаваться японской моде, а ему она нравится в простом халате. Хотя вначале женщина ощутила облегчение. Вот и с Аделаидой так произошло. Вначале Жаклин радовалась, что отделалась от нудной и депрессивной родственницы. Но потом она поняла, что скучает по Аделаиде. Жаклин боролась с собой ровно месяц, а потом поехала к родственнице. Ключи у неё были. Да и Сара разблокировала её и охотно отвечала на звонки. На вопрос Жаклин: — Можно я приеду к тёте Аделаиде? Сара ответила: — Да, пожалуйста. Приезжай, если такая мазохистка. Вот эти слова и вертелись в мозгах у Жаклин. Неужели она сознательно тянется к людям, причиняющим ей боль? Вот, Марион теперь нашла новую работу. Она устроилась компаньонкой к Зоэ Лаверн. Заодно Марион осваивает профессию швеи. Наверное, она не скучает по Аделаиде. Квартира была в порядке, только из туалета пахло ужасно. Жаклин обомлела. Аделаида сходила в туалет прямо на пол. Грязно матерясь, женщина упала фекалии и вымыла пол. Раньше подобного не было. Внезапно Жаклин осенило. Раньше Аделаида не позволяла себе подобного безобразия. А если учесть цирк с завещанием, то выходит, деменции у Аделаиды не было. Она знала, что Марион при всей её неконфликтности и терпении запросто могла уйти после подобных выходок. Зато Саре можно было гадить не только в фигуральном смысле. Пройдя на кухню, Жаклин удивилась ещё больше. Пол был залит супом. Решив, что раз убрала туалет, то надо убрать и кухню, Жаклин снова взяла швабру. Комната была чистой. Злорадная улыбка Аделаиды погасла, едва она увидела Жаклин. — А я думала, что это сучка пришла. Задала я тебе работы? — А где Кардинал? — А его Марион украла. А ведь мне его Вивьен подарила. Вот это моя настоящая внучка. А эта сучка даже в детстве ходила по грядкам. — Вот, я принесла вам блины, пироги и запеканку. Суп тоже сварила, но я не отдам его вам после того, что видела на кухне. Правильно я вас тогда свиньёй назвала. Дальнейшая судьба Аделаиды была безрадостной. Сара вышла замуж и наняла трёх сиделок, приходящих на час. Одна кормила Аделаиду завтраком, заставляла выпить лекарство и немного походить. Вторая сиделка кормила обедом и заставляла ходить. Третья давала лекарство и нехитрый ужин, а после укладывала её спать. Сиделки механически выполняли свою работу и не слушали жалоб старухи. У них было полно своих проблем, чтобы взвалить на себя чужие. Не одна из них не поздравляла Аделаиду с праздниками, не желала ей спокойной ночи, не укрывала её ноги двумя одеялами, чтобы она не мёрзла. Всё это делала Марион, которая вместо благодарности получала одно ворчание. К Марион Аделаида относилась хуже, чем к скотине. А в итоге она стала для новых сиделок зверушкой, которую надо покормить, выгулять и уложить спать. Аделаида пыталась выражать свой протест хулиганством, но Сара показала ей ролик про дом престарелых, которых бьют и обливают холодной водой. После этого Аделаида смирилась с судьбой и покорно доживала свою бесполезную жизнь.