10.2

Ты приходишь на смену в The Last Drop на полчаса раньше и направляешься прямиком на балкон. Отсутствие Вилла внизу лестницы дает тебе понять, что Силко все еще отсутствует. Что тебя вполне устраивает, потому что хочется устроить сюрприз. Ты нетерпеливо мчишься вверх по лестнице и стучишь в дверь кабинета, просто на всякий случай. Ответа нет, и, конечно же, когда ты входишь, то обнаруживаешь, что комната пуста, как и пару часов назад. Дверь закрывается с легким щелчком, и ты подбегаешь к его столу. Берешь чистый лист бумаги из стопки, которая лежит с края, и пишешь ему записку: Список правонарушений: – Кража (зажигалки) – Вымогательство (использование указанной зажигалки) – Непристойное обнажение (правой ягодицы) – Нарушение общественного порядка (довольно очевидно) – Взлом и проникновение (серьёзно – в шкафу ни одного скелета?) – Нарушение общественного порядка (вина не доказана – я не храплю.) Это делает меня криминальным авторитетом? Кажется, мне придётся отвечать за плохое поведение… Пожалуйста, прими эту глупо дорогую коричневую палочку в качестве компенсации. P.S. Спасибо за действительно весёлую ночь. P.P.S. И за то, что так хорошо обо мне заботишься (ты большой добряк). P.P.P.S. Твой кофе до смешного хорош. Может, мне стоит чаще оставаться у тебя? В конце ты рисуешь подмигивающее лицо, а затем решаешь, что это слишком бесстыдно даже для тебя, поэтому рисуешь поверх глаз солнцезащитные очки. Ты кладешь записку и сигару на стол, где он сразу их заметит. Удовлетворенная своей работой, ты собираешься спуститься вниз. Но резко останавливаешься, услышав приближающиеся шаги. Несколько пар. Твой желудок почти вываливается из задницы, и острая паника пронзает тебя, стирая мысли и приковывая к месту. Если бы это был только Силко, ты, вероятно, смогла бы выпутаться из этой ситуации. Но присутствие другого человека усложняет ситуацию. Ты знаешь, что у него есть репутация, которую нужно поддерживать, и не хочешь понести наказание, которое он будет вынужден вынести сотруднику, пойманному за шпионажем в его кабинете. Ты слышишь знакомый хрип его голоса, когда он разговаривает с тем, кто идет рядом. Они уже в коридоре, фактически загоняя тебя в тупик. Что оставляет только один вариант. Ты мчишься в спальню Силко так тихо, как только можешь, проскальзываешь внутрь и вовремя закрываешь за собой дверь. — …справляясь с растущим давлением со стороны Совета, требующего усилить меры безопасности вокруг доков дирижаблей. — Я удивлена, что им потребовалось так много времени, чтобы это понять. Хексгейт открыт уже много лет. Севика. Ты тихо и раздраженно выдыхаешь, прислонившись к деревянной двери, ведь, скорее всего, могла бы уйти, не прячась. Но теперь слишком поздно. Выходить из его личных покоев в этот момент определенно не стоит. — Я нисколько не удивлен. Совет не только сборище идиотов, но они все еще и наивны, — шуршание пальто, которое он вешает на дверь, и стук сапог с золотыми носками, — они слишком высокого мнения о себе, чтобы поверить, что их драгоценные новые торговые операции могут быть так легко сорваны. — Это создаст для нас проблему? — Временно, возможно. Но я уверен, что мы сможем приспособиться, чтобы обойти любые новые законы, которые вступят в силу, — ты слышишь характерный скрип кожи и дерева, когда он садится за свой стол, — У меня назначена встреча с нашим дорогим шерифом на следующий... Силко резко обрывает фразу. Через мгновение тишину нарушает шелест бумаги. Наступает долгая пауза, после чего Севика издает звук, в котором одновременно слышны и веселье, и отвращение. — Чёрт, если бы ты мог увидеть своё лицо прямо сейчас, тебя бы стошнило. С каких это пор ты стал таким мягким? — Не путай благодарность со слабостью, Севика, — голос Силко звучит резко: явное предупреждение, которое его Правая Рука не слышит. — Это то, как мы это назовем? Благодарность? — Говори прямо. — Просто никогда не думала, что увижу, как Глаз Зауна превратится в влюбленного щенка. У тебя перехватывает дыхание, а сердце так громко колотится о грудную клетку, что ты уверена, что привлечешь внимание его биением. Возникает скользкая пауза: — Не уверен, что понимаю. — Факты есть факты — если бы кто-то другой вломился в твой кабинет, я бы уже свернула ему шею по твоему приказу. Ты злишься, даже если Джинкс заходит сюда, пока тебя нет. А эта цыпочка оставляет милую записку, и ты только и делаешь, что сидишь и лебезишь? — Я не думаю, что ты права, — сарказм Силко ледяной и сухой, — Это очень хорошая сигара. — Прекрати нести чушь, — в голосе Севики слышится язвительность: растущее раздражение, которое удивляет тебя, учитывая, насколько она, по ее словам, не заинтересована в этой самой теме, — Ты весь день был зол. Лично я не могу решить, то ли это из-за того, что твое пальто пахнет ее духами, то ли из-за того, что она провела ночь на диване, а не в твоей постели. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что и то, и другое. — Я не собираюсь оправдываться. — Ты практичный человек, Силко. Всегда был таким. Ты никогда не уклонялся от правды только потому, что тебе не нравились факты. Так почему же сейчас прячешь голову в песок? Тебе не нужно видеть Силко, чтобы понять, что его терпение на исходе. Это слышно в жестком, тембре его ответа: — Я не понимаю, как моя личная жизнь может быть твоим делом. — Когда это касается работы, это мое дело. Напряженная тишина мучительна. — Если это снова из-за отключения света, то я... — Да, это из-за гребаного отключения света. Ты убежал в самый разгар хаоса, чтобы спасти свою маленькую принцессу... — Я не думаю, что будет разумно прерывать меня... — Если бы тебя убили, ты бы оставил народ Зауна барахтаться. Ты ставишь свою страсть выше своих людей... — Хватит, — взревел он, хлопнул ладонями по столу и встал со стула, — Проваливай. Я не хочу больше видеть твое лицо сегодня. Воздух пропитан напряжением, и все, что ты можешь услышать, это два яростных вдоха. Твое собственное дыхание приглушено рукой, которой ты зажала рот. Каждая мышца в твоем теле скована — настолько парализована, что ты не можешь даже моргнуть. Невыносимое молчаливое противостояние наконец заканчивается шуршанием пончо и грохотом ботинок. Севика так хлопает дверью, что стены содрогаются. Тебе потребовалось острое ощущение в легких, чтобы вспомнить о необходимости сделать вдох. Стул Силко скрипит, когда он садится обратно. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Маленькие часы у кровати Силко показывают, что у тебя есть около двадцати минут, прежде чем Джаспер потеряет тебя. Ты грызешь ноготь большого пальца, украдкой поглядывая на часы и прислушиваясь к движениям Силко. Но он мертвенно-тихий. Не слышно обычных звуков его работы: скрипа ручки или шелеста бумаги. Ты даже не слышишь едва заметного перемещения его веса на стуле или шуршания одежды. Только неоспоримый гул уникальной энергии Силко дает тебе понять, что он все еще здесь. Ты пытаешься осмыслить то, что только что услышала. Но не можешь. Ты все еще шатаешься, и все, что можешь делать, это помнить, что нужно просто оставаться тихой и продолжать дышать. Пульс учащается, когда ты слышишь, как он снова встает. Его шаги пронизаны волнением, когда он начинает беспокойно мерить шагами кабинет. Возможно, это из-за внезапного прилива крови к мозгу или отголоска резкого призыва Севики к реальности, но твой разум выбирает этот момент, чтобы заставить тебя пересмотреть оставшиеся воспоминания прошлой ночи: те, которые тебе еще предстоит изучить в холодном, жестком свете дня. Мне плевать на кучу людей в моей жизни. Но, Силко, я забочусь о тебе больше всех. Я знаю, что ты заботишься обо мне. И я тоже забочусь о тебе. Очень. Возможно, слишком сильно. Мне понравилось, как ты ко мне прикоснулся. Мне нравится, что ты заставляешь меня чувствовать. Ты впиваешься ногтями в виски, и твоя кровь загустевает до токсичного ила. Ты слышишь безошибочный звук стекла, когда Силко наливает себе напиток. Он быстро его выпивает, если судить по тяжелому стуку стакана, возвращающегося в тележку. Ты снова ведешь себя так, как будто хвастаешься. И если ты не будешь осторожна, ты скажешь что-то, что принесет тебе большие неприятности. У меня уже большие неприятности. Ты нарушаешь правила. Твои плечи подпрыгивают к ушам в ответ на внезапное, яростное проклятие, вырывающееся из Силко, и живот ужасно скручивается от яростного треска дерева, по которому он ударяет ботинком. Проходит несколько ударов, прежде чем ты слышишь отчаянный выдох и мягкий шелест ткани. Разум вызывает образ Силко, устало наклонившегося над столом: руки поддерживают вес склоненной головы, и обычно гордые плечи жалко изогнуты внутрь. Он повторяет проклятие себе под нос. И полное уныние в этом единственном слоге заставляет тебя молча прижимать лоб и ладонь к дереву двери его спальни. Твоя грудь болит, пока бедное, безнадежное сердце борется в попытке дотянуться до него. Проходит век, прежде чем он снова двигается. Твердыми, резкими шаги пересекает кабинет. Пальто шуршит, когда он снова надевает его. И затем он уходит. Оставляя тебя в одиночестве, с одной лишь мыслью об утешении. Кажется, не только у тебя неприятности. Так оно и есть. Несчастье любит компанию.