11.1

После самой долгой смены в твоей жизни клуб наконец-то пустеет. Ты спешишь довыполнить свои обязанности так быстро, как только можешь, отчаянно желая просто вернуться домой, справится с остатками похмелья и попытаться осмыслить все, что ранее подслушала в кабинете Силко. Но, похоже, у вселенной другие планы. Ты начинаешь чувствовать себя объектом космически огромной шутки, потому что тебя отвлекает от уборки незнакомец, который входит в бар. Ты замираешь с тряпкой в руке и смотришь на него так пристально, что это почти комично. Ты думаешь, что очень немногие не будут этого делать, увидев его. Он — ходячее произведение искусства. Его коротко остриженные волосы идеально белые и прекрасно контрастируют с более насыщенным тоном кожи. Он примерно твоего роста, но кажется выше из-за легкой, уверенной грации, с которой держится. Его ромбовидное лицо имеет черты, которые оскорбительно симметричны, а глаза приковывают к себе: насыщенный карий цвет, который одновременно может быть и глубоким, и ярким, а лисьи изгибы безупречно подведены золотой и черной подводкой. Его одежда черно-белая и невыносимо шикарная: облегающая и блестящая во всех нужных местах. Ты уверена, что никогда не видела его здесь раньше, и все же он входит через парадную дверь, как будто близко знаком с этим местом. Его взгляд останавливается на тебе, а рот растягивается в лукавой улыбке. Он направляется прямиком к бару, аккуратно садится на табурет напротив тебя и говорит голосом, который можно описать только как мелодичный. — Мне ваш самый дорогой коктейль, пожалуйста. Ты хихикаешь, несмотря на усталость, и даришь ему гордую, но извиняющуюся улыбку: — Как бы мне ни хотелось сделать его для вас, боюсь, мы закрыты. Он цокает в притворном разочаровании: — Какая жалость. Я слышал, что вы самый блестящий миксолог в Нижнем городе, и я действительно надеялся сегодня вечером получить обещанный бесплатный напиток. Твой уставший мозг прокручивает его загадочные слова. Но через несколько медленных секунд что-то щелкает, и ты вспоминаешь предложение, которое сделала Джасперу — еще тогда, когда он влип в неприятности, пока ждал тебя, а ты первый раз выпивала с Силко. — Максимилиан? Так это ты партнер Джаспера? — Можно просто Макс, — он сверкает ослепительной улыбкой, протягивая руку через стойку. Ты отвечаешь ухмылкой, пожимая ему руку. Как и у Джинкс, в его энергии есть что-то несомненно живое — она заразительна, и ты обнаруживаешь, что твоя усталость немного уменьшается просто от его присутствия. Ты можешь сказать, что вы поладите. — Так приятно наконец-то познакомиться с тобой! — И мне — я наконец-то увидел женщину, о которой так много слышал. — Я надеюсь, только хорошее? — ласково спрашиваешь ты, опираясь локтем на стойку и подпирая подбородок костяшками пальцев. Его смех такой же мелодичный, как и голос, но его прерывают, прежде чем он успевает заговорить снова. — Не отвечай. Она и так слишком самоуверенна, — Джаспер появляется из задней части помещения, неся пустой ящичек для денег, который задвигает обратно в кассу. — И тебе привет, дорогой, — щебечет Макс. — Я думал, мы встретимся дома. — Ну разве не приятный сюрприз увидеть меня немного раньше? — Это сюрприз, конечно. Макс возмущенно хмыкает над монотонным ответом Джаспера: — Думаешь, спустя десять лет ты будешь любить меня достаточно, чтобы не разбить мне сердце? — Мы еще не закончили, — Джаспер отворачивается от кассы и скрещивает свои массивные руки на своей не менее массивной груди, — Теперь ты будешь ждать полчаса. — О, ты же меня знаешь — я могу развлекать себя сам. — Развлекайся тихо, или будешь ждать дольше. — Мм, может, я буду вести себя более прилично, если меня поприветствуют как следует? — воркует Макс, наклонив лицо так, чтобы выставить вперед одну щеку. Ты с увлечением наблюдаешь за их взаимодействием. Никогда за миллион лет ты не могла бы представить Джаспера с кем-то вроде Макса. Они такие же разные, как день и ночь. Не только внешне, но и по темпераменту и характеру. И все же то, как обычно грубый фасад Джаспера немного смягчается, когда он наклоняется через стойку, чтобы поцеловать Макса, неоспоримо. Это говорит о чем-то гораздо более глубоком и существенном, чем любая поверхностная общность. Сравнение приходит тебе в голову прежде, чем ты успеваешь подумать о нем как следует. Их динамика: она так похожа на ту, что между тобой и Силко. — Макс! Возбужденный крик с другого конца танцпола сопровождается синей вспышкой, которая врезается в него с таким энтузиазмом, что едва не опрокидывает табурет, на котором он сидел. — Джинкс, — тепло приветствует Макс, обнимая ее в ответ, — Как моя красавица? Твои волосы уже такие длинные, — он отстраняется и пропускает сапфировые пряди сквозь пальцы. — Где ты был? Я скучала по тебе. — Я тоже скучал, дорогая. В последнее время на работе было очень много дел, но сейчас все немного успокаивается, и ты устанешь от меня раньше, чем заметишь. — Кем ты работаешь? Он поворачивается к тебе с улыбкой: — Как насчет того, чтобы приготовить тот коктейль, который ты мне должна, тогда я расскажу тебе.

***

Несколько сладких слов от Макса — все, что нужно Джасперу для того, чтобы он (хотя и без особого желания) согласился закончить закрытие самостоятельно. Ты делаешь напитки — «Беллини» для Макса, обычный сладкий розовый шипучий напиток для Джинкс (только в изысканном бокале, чтобы соответствовать коктейлю с шампанским) и простой стакан воды для себя, прежде чем вы втроем забиваетесь в одну из частных кабинок, чтобы поболтать. — Я модельер, — отвечает Макс, когда ты снова спрашиваешь, — У меня есть студия на Променаде. Но я заметил, что в последнее время заказы все чаще поступают из-за той стороны реки. Так много жителей Верхнего Города хотят попробовать Нижний город, не пачкаясь. — Это звучит так гламурно, — мечтательно вздыхаешь ты, — Это ты придумал? — Ты показываешь на его одежду. — Да, конечно. — И наряды для папы тоже придумал он! — подхватывает Джинкс. — Ты гений, стоящий за этим жилетом? Вопрос вырывается из тебя прежде, чем ты успеваешь его остановить. Взгляд, который бросает на тебя Джинкс, слишком знаком, но легкая улыбка Макса достаточно многозначительна, чтобы заставить задуматься, что именно Джаспер говорил о тебе. Его пушистые ресницы взмахивают в едином понимающем подмигивании: — Пожалуйста, дорогая. — Какие дизайны ты еще разрабатываешь? — быстро спрашиваешь ты, стремясь продолжить разговор. — Всего понемногу, — он отпивает коктейль, — Костюмы, платья, верхняя одежда, нижнее белье, что хочешь. — Я бы с удовольствием как-нибудь посмотрела на твою студию. — Я бы с удовольствием посмотрел на тебя, — он берет твои запястья, слегка вытягивая руки, и окидывает тебя пронзительным артистичным взглядом. — У тебя великолепная фигура. Я бы с радостью использовал тебя в качестве модели для некоторых вещей, над которыми работаю. — Слышишь это, Джинкс? Я модель. — Можно мне тоже пойти? — Конечно, можно, милашка, — Макс отпускает твои запястья и изгибает губы, как ты сама часто делаешь. — Теперь, могу ли я предположить по твоему слегка затравленному взгляду и унылому стаканчику воды, что кто-то немного перебрал вчера вечером? Джинкс непристойно фыркает: — Немного? Я думаю, много. У меня есть фотодоказательства. —Да, насчет этого... — начинаешь ты, но Джинкс уже выбегает из кабинки в сторону своей спальни с криком «Сейчас вернусь!», прежде чем ты успеваешь закончить. Макс смеется, глядя ей вслед: — Она просто фейерверк. — Да, она такая, — соглашаешься ты наполовину с любовью, наполовину с возмущением, когда концы ее косичек исчезают из виду. — Я слышал, ты тоже можешь быть такой. Ты усмехаешься: — Что именно наш дорогой Джаспер говорил обо мне? — О, всякое, — он заговорщически кладет руку тебе на плечо, — Что ты очень талантливая и трудолюбивая. — Оооу. — Но в основном он говорил о том, как сильно ты раздражаешь. — Ох. Макс усмехается: — Это комплимент, милая. Он и на меня постоянно жалуется. Это просто значит, что он заботится... и беспокоится о тебе. Нет нужды в пояснениях. Это ясно видно в его темном взгляде. Ты закатываешь глаза: — Так он это упомянул, да? — Упомянул? Милая, иногда кажется, что это все, что я о тебе слышал. Ты заставляешь его морщиться. Ты выдыхаешь: — Я не знаю, почему он так сильно беспокоится. Он ведь наверняка уже понял, что со мной все в порядке? Что я в безопасности? Макс качает головой из стороны в сторону: — Сомневаюсь. Силко иногда бывает непредсказуемым. И факт остается фактом: он чрезвычайно опасный человек, я могу сказать это как человек, который видел его в нижнем белье. Ты смеешься, и глаза Макса сверкают в ответ. — Но Джаспер забывает о его человеческой стороне, — откровенно продолжает Макс, — Я имею в виду, просто посмотри на Джинкс. Разве она похожа на ребенка, который живет в страхе перед своим родителем? Или которому не хватает привязанности и заботы? Это правда. Чем больше ты узнаешь Силко, чем больше он позволяет тебе узнать, тем больше ты начинаешь понимать, что он ходячий парадокс. Он холодный и апатичный. И все же внутри него есть страсть, которая горит жарко и ярко. Он жесткий и резкий. И все же воспитывает свою дочь нежной рукой и неутомимым терпением. Он черствый и жестокий. И все же не отказывает в уважении или вежливости тем, кто заслуживает этого. Даже сегодня утром он угрожал содрать с тебя кожу, одновременно осторожно снимая с тебя ботинки и поправляя на тебе свое пальто, чтобы тебе было немного теплее. Но это ключ к пониманию, не так ли? Принятие того, что эти два состояния сосуществуют. Что ни одно из них не отменяет другое. Внутри него не идет война. Нет внутренней борьбы между добром и злом. Он ни то, ни другое. Он во всех отношениях тот монстр, которым кажется, и гораздо больше за пределами. Твой рот растягивается в небольшой задумчивой улыбке: — Он... сложный. В нем гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. — Я легко могу в это поверить. Выражение лица Макса открытое и доброе, а его глаза содержат приглашение, которое ты отчаянно хочешь принять. Это стало одиноко: эта твоя внутренняя борьба. И ты начинаешь прогибаться под ее все возрастающим весом. Разве это было бы так плохо? Принять помощь с бременем? Ты знаешь этого человека всего двадцать минут, и все же шепот в твоем нутре побуждает доверять ему. И кем бы ты была — если бы начала игнорировать этот голос сейчас. После того, как он сделал для тебя так много. После того, как привел тебя к Силко. — Как ты понял? — спрашиваешь ты тихо, неуверенно: — Как ты понял, что… когда встретил Джаспера... как... Ты даже не знаешь, что пытаешься спросить, но, похоже, интуиция — это качество, которое есть у вас обоих. Улыбка, которую Макс дарит тебе, теплая и искренняя: — В этом нет никакой рифмы или причины, дорогая, ты просто знаешь. Что же сказала Севика? Факты есть факты. И когда все сказано и сделано, когда ты отбрасываешь все посторонние факторы и разбираешь вопрос до самых косточек, у тебя остается один неопровержимый факт: С самого первого момента, как ты вошла в офис Силко, тебя тянуло к этому опасному, недостижимому человеку, совершенно неописуемым, всепоглощающим и почти таким же бесполезным образом, как и сама гравитация. Твой голос слаб, как будто тихие слова могут преуменьшить чудовищность того, что ты чувствуешь: — Я боюсь. — Чего ты боишься? — мягко спрашивает Макс. Ты качаешь головой, и в твоем хриплом смехе нет ни капли настоящего юмора. Как ты можешь хотя бы начать выражать это словами? Твой нос гудит, а глаза щиплет, совсем немного. И в твоем односложном ответе так много всего: — Всего. Он берет твои руки в свои: они теплые и мягкие, но не дают никакого утешения, пока ты погружаешься в себя. — Он не просто какой-то парень, которого я встретила. Он… я не должна хотеть… я… я не знаю, что с этим делать. Сочувствие на лице Макса ошеломляет. Как будто он чувствует твою боль как свою собственную, и осуждение, которого ты привыкла ожидать от других, просто отсутствует в его искреннем взгляде. Его пальцы успокаивающе сжимают твои. — Лично я заметил, что вещи, которые пугают нас больше всего в жизни, являются тем, к чему стоит стремиться. Не было ни одного случая, когда я пожалел о том, что сделал что-то, что изначально меня пугало. Если уж на то пошло, это были риски, которые окупились больше всего. И которые принесли мне больше всего радости и удовлетворения. Ты прикусываешь губу, а он опускает подбородок, чтобы мудро взглянуть на тебя из-под ресниц. — А что касается того, чего ты должна и не должна хотеть... Милая, это твоя жизнь. Никто не может диктовать твои желания, кроме тебя. Делай то, что делает тебя счастливой, и к черту все остальное. Его слова освобождают что-то внутри тебя: почти болезненное облегчение в твоей груди, которое заставляет тебя сделать долгий, прерывистый вздох. Как будто тебе разрешили встать и потянуться после того, как ты слишком долго была свернута в клубок. Это больно. Это так чудесно больно. — Спасибо, — шепчешь ты. — В любое время. Тихий момент внезапно прерывается отвратительными снимками, которые летят на стол. Ты выглядишь полумертвой, особенно на фоне ярко-красного дивана и с приоткрытым на каждой фотографии. Зловещий хохот Джинкс гармонирует с ангельским смехом Макса, и ты в ужасе утыкаешься лбом в стол.

***

— Силко зовет тебя. Ты удивленно поднимаешь глаза с того места, где собираешь грязные стаканы за стойкой бара в конце своей смены в понедельник. Ты даже не слышала, как приближается Севика. Вероятно, потому что снова потерялась в своих мыслях. Именно там ты провела большую часть времени последние два дня — медленно, с сумасшедшим усердием размешивая повторяющиеся советы Макса. — Говорит принести новую бутылку виски. Он в дерьмовом настроении, так что не заставляй его ждать, принцесса. Ты внутренне морщишься от прозвища, которое, как ты теперь знаешь, имело тайный смысл все это время. Ты поворачиваешься туда, где Джаспер, в нескольких футах от тебя ,обналичивает деньги. Его губы сжимаются в тонкую линию, когда он наблюдает за удаляющейся спиной Севики. — Сегодня не пятница. Тебе не нужно делать ничего, что тебе некомфор… — Джаспер, — устало прерываешь ты, — Ну же. Просто… принеси мне бутылку, давай не будем об этом. Ты практически слышишь, как он скрипит зубами. Но поворачивается и направляется в подвал, а твои глаза с тревогой устремляются на балкон, пока ты ждешь.