14.1

Силко — нос корабля; разрушительная фигура, легко прорезающая неспокойные воды переполненного клуба. Что-то сделало тебя его Истинным Севером. Потому что стрелка его компаса непоколебимо направлена ​​на тебя. Он движется с полной уверенностью человека, который знает, что люди расчистят ему путь. И они это делают. Быстро и со смешанным выражением ужаса и благоговения. Прошло несколько дней с тех пор, как ты видела его в последний раз, и твое тело все еще испещрено красивыми оттенками лилового, которыми ты не можешь не восхищаться при любой возможности. Соединяешь точки кончиками пальцев; прослеживаешь путь, который он совершил, на ощупь и в памяти. Тайная улыбка, которая украшает твои губы всякий раз, когда ты это делаешь, — такой же след, который он оставил, как и синяки. И он вряд ли исчезнет так быстро. Уязвимость, которая была на его лице, когда ты покинула кабинет, больше не видна. Человек, который приближается к тебе, — динамичный, уверенный в себе Король Зауна. Хотя в его глазах есть тихий блеск, который, как ты подозреваешь, предназначен только для тебя. Когда он подходит, ты опираешься локтями на стойку, слегка прижимаешь их друг к другу и открываешь ему прекрасный вид на твое декольте. Но он джентльмен и позволяет себе лишь мельком, исподтишка взглянуть на твою грудь, прежде чем снова встретиться с тобой взглядом с легкой ухмылкой — той, что подчеркивает его прикус и заставляет тебя смущенно отстраниться. — Что я могу тебе предложить, красавчик? Его ухмылка становится шире. — Я здесь не для того, чтобы пить. Мне нужен твой талант. — Какой именно? — спрашиваешь ты с намеком. Ты стоишь спиной к Джасперу, но все равно чувствуешь, как он закатывает глаза. В голове Силко проносится поток грязных ответов — это видно по тому, как он закусывает губу, чтобы не высказать их в столь публичном месте. Он разглядывает отметины, выглядывающие из-за воротника твоей рубашки, словно художник, гордо осматривающий свою работу: — У меня через полчаса встреча с деловым партнером. Ты дуешься: — Она красивее меня? — Он ублюдок, — веселье окрашивает его слова. — Но как бы то ни было, этикет требует, чтобы я предложил ему освежиться во время визита. — Что ж, хорошо, что ты держишь в своем кабинете тележку с напитками, не так ли? Его смех такой же низкий, как и музыка, и вибрирует в тебе так же уверенно, как и басовая линия: — Я обнаруживаю, что испытываю тягу к тем «олд фешн», которые ты делаешь. — Испытываешь тягу, хм? Он наклоняет голову в знак подтверждения. Ты выпрямляешься и кладешь руки на барную стойку. Слегка подпрыгиваешь, так, что ботинки отрываются от пола, и фиксируешь локти на месте так, чтобы твои глаза были на одном уровне с Силко. Край бара немного давит на твои все еще ушибленные бедра, когда ты наклоняешься вперед, сгибая колени и небрежно скрещивая лодыжки в воздухе. — Знаешь, Силко, милый, — мурлычешь ты, определенно чересчур нагло из-за того, как близко подтягиваешься к нему и как открыто кокетничаешь. Но ты обнаруживаешь, что тебе все равно, кто это видит. Кроме того, он не делает никаких движений, чтобы отступить или скрыть явное влечение, которое он испытывает к тебе от одного только взгляда, — Если ты хочешь увидеть меня, тебе не нужно придумывать какие-то дурацкие оправдания. Ты можешь просто подойти и поздороваться. Шрам на его губе изгибается в такт вспышке веселья в его глазах. Он даже не пытается это отрицать. — Что пьет твой друг? — Джин. Ты морщишь нос: — Значит, он пилти, да? Огни клуба освещают короткую вспышку зубов, зрелище, которое сопровождает спонтанный смех: — Иногда я забываю о твоей небольшой интуиции. Ты цокаешь: — Должна ли я оскорбиться? — Нет, дорогая. — Жалко. Я большая поклонница твоего метода извинения. Его единственный ответ - маленькая злая ухмылка, которая вызывает тепло в твоем животе. Ты закусываешь губу, и он отслеживает движение. А потом поворачивается и исчезает без слов. Ты расстраиваешься на полсекунды, пока не понимаешь, что он вернется назад. И тогда негодование мгновенно заменяется головокружительным волнением. Твои ноги снова касаются пола, и ты продолжаешь работать, обслуживая всплеск посетителей, которые внезапно продвигаются вперед, когда Силко скрывается из виду. Ты пытаешься быть непоколебимой, но на четвертом клиенте полностью теряешь терпение. — За счет заведения, — выпаливаешь ты, пока клиент медленно роется в своем мешочке для монет. Пивная пена переливается через край кружки, когда ты торопливо толкаешь ее по прилавку и устремляешься к двери. Как только ты входишь в тусклый узкий коридор, он нападает на тебя. Твоя спина упирается в стену, и давление рта Силко горячее и настойчивое. Его руки тянутся и лапают без всякой изящности, которой он обычно обладает; как будто отчаянно хочет коснуться тебя везде и сразу. И ты тоже погружаешься в этот момент. Полностью пользуешься возможностью вонзить пальцы везде, куда можешь дотянуться; напиваясь им после того, как несколько дней томилась от жажды. — Я не люблю, когда меня заставляют ждать, — многозначительно бормочет он между поцелуями. — Клиенты, — объясняешь ты, задыхаясь, пока он проводит зубами по твоему горлу, — ты хотел, чтобы я послала их всех к черту? — Да. — Это плохая рабочая практика. Неудивительно, что твоя прибыль выросла с тех пор, как я пришла, если ты такой... Ты замолкаешь от напора его губ, и ваш разговор продолжается в форме спутанных языков. Холодный, беспощадный бетон за твоей спиной только усиливает ощущения от каждого движения теплого, стройного тела, которое прижимается к тебе. Мышцы двигаются под его одеждой, когда он прижимается все ближе; почти пожирая тебя. Большие ладони старательно изучают твое тело, задерживаясь только для того, чтобы сжать самые мягкие части или ненадолго запутаться в волосах. И, конечно, нет никакой ошибки в твердости, которая настойчиво упирается в низ твоего живота. Ты не сомневаешься, что твоя кожа предательски покраснела. Жар скапливается на щеках, животе и между бедрами, когда ты притягиваешь его к себе с таким же голодом. Следуешь за линиями его жилета. Чувствуешь жилистые мышцы его рук под рукавами. Прочесываешь пальцами пряди на его висках. Как восхитительно опьяняют все эти поддразнивания и игры, как же приятно прикасаться к нему так свободно, как сейчас. И горячая страсть этого момента между вами заставляет твою голову кружиться быстрее с каждой секундой. Поэтому с большой, большой неохотой ты шепчешь ему в губы: — Разве тебе не нужно идти на встречу? Силко рычит от раздражения и отстраняется, зажав твою нижнюю губу между зубами. Он отпускает ее, оставляя тебя просто задыхаться под тяжестью его туловища, а твою голову откинуться на стену. Выражение его лица чудесно похотливо спутано: правый глаз полуприкрыт, а распухшие от поцелуев губы слегка открыты. Руки раскинуты и собственнически гладят твои ребра и талию. — Приди, когда закончишь работу. — Но сегодня не пятница, — скромно указываешь ты. Он смотрит на тебя сверху вниз, холодно и невесело, и настойчиво прижимает свои бедра к тебе, обещая и предупреждая. Ты ухмыляешься, медленно и широко. — Хорошо, ты убедительно излагаешь свои доводы, — соглашаешься ты, опуская руки с его лопаток на его идеально сужающуюся талию, — А я буду через полчаса с выпивкой для тебя и твоего пилтоверского ублюдка. Его тихий смех прорывается в ограниченное пространство между вами, и он опускает подбородок, чтобы посмотреть тебе прямо в глаза. Одна рука убирается с твоей груди, поднимается, чтобы нежно заправить несколько свободных прядей волос за ухо. — Это моя девочка. Ты таешь. Мгновенно, окончательно и бесповоротно. Нежное прикосновение Силко в сочетании с этими тремя простыми словами оказывается фатальной комбинацией, из которой ты понимаешь, что нет никакой надежды на выживание. Ты думаешь о Джинкс и ее фотоальбоме. О трех лицах, навсегда запечатленных в маленьком квадратике глянцевой фотографии. Теперь вы будете вместе? Горло Силко дергается, и его ладонь обхватывает твою челюсть. Его большой палец скользит по твоей скуле, и ты наклоняешься к его прикосновению. Это определенно похоже на то. Шум клуба стихает до едва заметного неясного шепота вдалеке, и единственное, что ты по-настоящему можешь услышать, — глубокий, но ровный ритм собственного сердца. Ты задаешься вопросом, достаточно ли он громкий, чтобы Силко тоже его услышал. Ты задаешься вопросом, не кажется ли он таким громким, потому что его сердце бьется в такт с твоим, объединившись, чтобы отбить один-единственный, слышимый бит, чтобы заполнить этот маленький уголок мира, в котором вы оказались. Ты боялась слишком глубоко задумываться о том, чего Силко может хотеть от тебя, особенно после того, как он установил такие осторожные барьеры посреди интима. Ты все еще не представляешь, чего он может искать в долгосрочной перспективе, если он вообще рассматривает такие легкомысленные вещи, когда у него есть целая империя, которой нужно управлять. Но прямо сейчас... может быть не так уж и сложно поверить, что он может хотеть чего-то более значимого. Даже взять на себя обязательства. Что он готов попытаться отпустить тебя. Боги, ты видишь, что он пытается. По тому, как его большие пальцы продолжают осторожно гладить твои ребра и щеку. По тому, как он неуверенно наклоняется вперед. По робкому прикосновению его носа к твоему. По тому, как он смотрит на тебя. Мягко. Задумчиво. Это почти как если бы он... — Ты не собираешься вернуться наверх? — Твой слабый шепот прорезает момент, прежде чем разум успевает сплести фантазии, в истинности которых ты не совсем уверена. Впервые за долгое время ты напоминаешь себе, что этот человек — Око Зауна. И что тебе нужно соответствующим образом умерить свои ожидания. Проходит один или два удара сердца, прежде чем он слегка отрывочно отвечает: — Через минуту. Ты тихонько смеешься и выгибаешь одну бровь: — Не думаю, что если ты будешь прижиматься ко мне, это поможет ситуации. Он тоже тихонько хихикает и неохотно отступает назад, поправляя при этом брюки. Ты фыркаешь, отталкиваясь от стены. Но сердце все еще трепещет от избытка ласкового тепла, и ему нужен выход. — Знаешь, для страшного, жестокого главаря, — ты обхватываешь лицо Силко руками и приподнимаешься на цыпочки, чтобы быстро поцеловать его в губы, — иногда ты можешь быть чертовски милым. Его лицо немного смягчается от удивления — будь то случайное проявление привязанности или ответ на то, что его назвали милым, ты не уверена. Но в его глазах ты замечаешь мимолетный отголосок того, что видела прошлой ночью: что-то немного сломанное. Немного смущенное. Немного открытое. Ты не показываешь, что заметила его проявление уязвимости, не желая его пугать, и вместо этого сосредотачиваешься на его странно очаровательном выражении лица. — Вот видишь, — воркуешь ты с легким смешком, проводя большими пальцами по его высоким скулам, — милый. — Ты прижимаешься в еще одном целомудренном поцеле к его губам, прежде чем с прощальной улыбкой через плечо оставить его остывать перед встречей. Он даже отвечает взаимностью — крошечный, кривоватый изгиб рта, который заставляет твое сердце перевернуться. Шум клуба достигает полной мощности, когда ты снова проскальзываешь за барную стойку. Ты готовишь напиток для клиента, когда за тобой нависает разъяренная тень, и голос ворчит на ухо: — Если бы это был кто-либо другой, а не Силко, я бы тебя уже уволил. Ты невинно улыбаешься Джасперу через плечо: — Супер, я такой фантастический бармен. — Да, ты отличный бармен. Когда на самом деле присматриваешь за этим чертовым баром.