Семь

Пытаясь сосредоточиться на параграфе истории, краем уха Маркус услышал, как кто-то идет по коридору. Он и не обратил внимания – наверное, кто-то из слуг. Однако потом заметил, что для слуги шаги какие-то слишком уверенные и неторопливые. Маркус поймал себя на том, что перечитывает одно и то же словосочетание, внутри поселилось нехорошее предчувствие. И прогнать его не получалось. Дверь негромко скрипнула, в комнату бесшумно зашел отец и закрыл за собой. Маркус не хотел смотреть на него, но все же бросил мимолетный взгляд. И нервно сглотнул. В руке у родителя была трость. Ровно такая же, как у них дома. Откуда она у него? Не мог же он взять ее с собой? Тут до него дошло. У лорда Свайра ведь есть сын, который учится в частной школе. Наверное, и к этому мальчику применяется это ужасное орудие. Маркус проследил, как отец положил трость на столик из красного дерева, и тут же отвел глаза. Нужно попытаться не думать о… Ричард сел в кресло у камина. На какое-то время повисла гробовая тишина. Даже звуки с улицы как будто затихли. – Не хочешь ли ничего рассказать, Маркус? – спросил он вкрадчивым голосом. Мальчик открыл рот и закрыл. Немного подумав, он тихо прочистил горло. – Сэр, я просто решил прогуляться, – он не знал, что добавить. Отец выжидающе смотрел. – Я не собирался попадать в неприятности. Только хотел посмотреть город, а потом, – вздохнул он. И так понятно, что было потом. – Я велел тебе заниматься, но вместо этого ты решил уйти посмотреть город. Никого не предупредив! Это так сложно? – Маркус и сам не знал. То есть, знал, конечно, но не говорить же, что он не планировал, чтобы его уход кто-то заметил. – Я жду ответа. – Я не думал, что буду долго и… – И решил, что никто не узнает? – догадался отец. И как он только понял?! Мальчик проследил, как он поднялся и указал на кровать. – Приготовься. – Нет… – Что значит “нет”? – Пожалуйста, я объясню, – подскочил Маркус и преградил путь родителю. Тот как будто стал выше и смерил его холодным взглядом угольно-серых глаз. – Просто я… Мне было… Слова никак не шли в голову, ничего не получалось придумать. Возможно ли вообще оправдаться сейчас? Или он действительно заслужил? Ричард постоял, слушая невнятное бормотание, но так и не услышал ничего толкового. Не собираясь больше терпеть это, он развернул ребенка и подтолкнул к кровати. – Я вижу, у тебя нет объяснения, – прошел он к столику, взял в руки тонкую трость и проверил ее на гибкость. Маркус давно не попадал в неприятности. Наверное, больше месяца. И удивительно, как быстро позабыл, насколько неуютно вот так стоять, зная, что сейчас случится. Хотелось остановить время, чтобы успеть смириться с этой мыслью. Нет. Лучше вообще перепрыгнуть в будущее, где все уже закончилось. Он стоял и никак не мог решиться. Краем глаза видно, что отец ждет. Мальчик попробовал украдкой посмотреть на него. И тут же опустил голову. Но все-таки успел заметить беспристрастное выражение лица, легкую складку между сведенными бровями, то, как он слегка постукивал пальцами по трости. Маркус поймал себя на нервном покусывании губы. Он еще раз поднял взгляд. Теперь уже прямо и с очевидной мольбой. Но отец не планировал менять своего решения. Разумеется. Если медлить, это только рассердит его. Маркус попробовал отстраниться ото всех чувств, резким движением спустил брюки и склонился над кроватью, его колени коснулись пола. Он сложил руки перед собой, зарылся лицом в мягкое покрывало и стал ждать. Послышались шаги, а спустя пару секунд он почувствовал, как прохладный воздух пробежал по коже. Отец задрал ему рубашку на спину и, чтобы край не соскальзывал в процессе, сложил его в два раза. – Двадцать ударов, – огласил он приговор. – Будешь считать вслух. Собьешься – начну сначала. Все понятно? Маркус постарался, чтобы его ответ прозвучал как можно спокойнее. – Да, сэр. – Тогда начнем, – с этими словами Ричард резко взмахнул тростью. Маркус вздрогнул. Но удара не почувствовал. А мгновение спустя тонкая полоса неожиданно обожгла его кожу. Он дернулся, зашипел и стиснул зубы. Почему-то, когда бил отец, боль ощущалась сильнее, нежели когда это делал мистер Фейн. Счет, напомнило сознание. – Один, – выдохнул Маркус. Он и правда забыл, насколько это больно. Не успел он свыкнуться, как последовал новый удар. – Два! – выкрикнул он и тут же затих, резко поняв, что кто-то может услышать. Как же стыдно! – Три! – он уткнулся лицом в кровать. Трость снова безжалостно коснулась его беззащитного зада и через мгновение оставила очередной алый след. Он сдавленно промычал и смял в кулаках покрывало. Было тяжело дышать, он повернул голову набок. Отросшие волосы полупрозрачной вуалью упали на глаза. Раздалось негромкое, но требовательное покашливание. Маркус тут же опомнился. – Ч-четыре, – он с досадой обнаружил, что к горлу подкатил ком. Нет, нельзя вот так просто расплакаться. Ему ведь уже не восемь! Он сможет это вытерпеть, непременно сможет. Новый удар пришелся чуть выше. – Пять! – и сразу же за ним последовал следующий: – Семь! – повисла тишина. От осознания Маркус резко вдохнул и даже приподнялся на локтях, с ужасом уставившись вперед. Руки дрожали. Нет, нет..! – То есть, – он посмотрел за плечо. – Я… Ричард с тяжелым вздохом наклонился и надавил ему на спину, возвращая в исходное положение. – Придется начать заново, – оповестил он. – Нет, пожалуйста! Я… – что же? Не будет так больше? Глупо прозвучит. – Я проявил невнимательность… – Что ж, значит это послужит тебе наукой на будущее. Маркус всхлипнул. Одними губами он произнес извинения, но остался неуслышанным. Молниеносный свист разрезал воздух. Из глаз скатились две предательские слезы, когда трость снова встретилась с уже горячей кожей. – А-аай, один! Все началось по-новой. Как бы он хотел справиться с наказанием достойно, но не мог. Каждый следующий удар выбивал из него крики и всхлипы. Он снова чувствовал себя маленьким мальчиком. Это жгло изнутри. Он не хотел показаться отцу слабым, но думал, что упустил шанс и выглядел в его глазах именно таким. – Шесть! – на сей раз правильно назвал он. Вот бы родитель дал хотя бы небольшую передышку. Но рука его оставалась беспощадной. Как и всегда, если дело касалось… порки. Особенно несладко приходилось, когда трость била в места, которые и так уже горели от предыдущих ударов. Зад буквально пылал! В один момент стало совсем все равно, даже если кто-то услышит его. Маркус перестал пытаться скрыть тот факт, что ему ужасно больно. У него просто не хватало сил на это. Слезы текли ручьем, ткань под щекой давно намокла, но это волновало меньше всего. – М-мм! П… Пятнадцать, – дрожащим голосом произнес он. – Ай… Ричард перешел немного ниже, на бедра. – А-аа! Шестнадцать! Под конец удары стали казаться более жесткими, хотя не верилось, что это невозможно. Каждый пробирал, словно раскаленным железом, и погружал в пучину боли, заставляя вжиматься в кровать. Ноги дрожали. Видимо, отец хотел, чтобы урок запомнился надолго. – Двадцать, – всхлипнул Маркус. – Все, – тихо выдохнул он. – Не вставай пока, – сказал Ричард и отошел обратно к столику, отложить ужасное орудие. Маркус уронил голову на скрещенные перед собой руки и закрыл глаза. Тело болело, но это и в сравнение не шло с болью на иссеченной части пониже спины. Он прерывисто дышал и пытался успокоиться как можно скорее. Не получалось. Чувство негодования за то, что он перепутал счет, скребло изнутри острыми, как бритвы, когтями. Ричард прошел к камину, подбросил дрова в огонь и сел в кресло, устало откинувшись на спинку. Маркус в этот момент зашевелился. Он медленно встал, отмечая, что родитель не смотрит в его сторону, и аккуратно натянул брюки на место. Мягкая ткань теперь ощущалась предельно грубой и каждым легким прикосновением раздражала воспаленную кожу. Маркус украдкой провел ладонью по заду, где прощупывались взбухшие полосы, и поморщился. Хромая, он подошел к отцу. – Ты понял, за что был наказан? Мальчик кивнул, снова чувствуя ком в горле. Да что же это такое? Он ведь только успокоился! Отец выжидающе смотрел на него. Теперь, когда Маркус был выше, вот так просто не получалось скрыть взгляд в полу, становившемся особенно интересным в такие моменты. Но мальчик не оставлял попыток и отводил глаза куда угодно, только не на родителя. – Да, – наконец кивнул он. – За то, что я ушел и не удосужился предупредить, – повисла тишина. От него определенно точно ждали еще чего-то. Маркус понимал это и, печально вздохнув, добавил: – Намеренно. – Вот именно, – Ричард поднялся и слегка подвинул каминный экран в сторону. В комнате стало светлее. Казалось, отец о чем-то задумался, смотря на яркие всполохи пламени, но вот он развернулся и подошел к сыну. – Надеюсь, ты понимаешь, что порка – не самое худшее, что могло с тобой произойти. – Да, отец, – теплые пальцы приподняли его голову за подбородок. – Тебе удивительно повезло, что мы с мистером Денкером нашли тебя, – Ричард отвел его к окну, там было чуть прохладнее. Маркус невидящим взглядом окинул темное небо, кое-где едва проглядывали блеклые звездочки. – Не успей мы вовремя… Мне бы не хотелось обнаружить сына избитым, без сознания валяющимся в грязи. От этих слов дрогнули губы. – Прости меня, – тихим сдавленным голосом проговорил мальчик. – Я не знаю, о чем я думал. Ричард окинул его понурую макушку. – О чем угодно, только не о своей безопасности, – подытожил он. – Все могло закончиться куда хуже, и боюсь представить, что бы я тогда сказал твоей маме. – Озвученная мысль повергла в ужас, и Маркус постарался скорее избавиться от возникшей в голове картинки. Ричард глубоко вздохнул. – Так что дело не только в том, что ты ушел без позволения, – с этими словами он вытащил что-то из кармана и протянул ребенку. – Держи. Мальчик, не веря своим глазам, взял свой кошелек и заботливо осмотрел, а потом убедился, что его скромные сбережения на месте. – Откуда он у тебя? – поднял он припухшие глаза. – Увидел в руках того паршивца и успел забрать, – повел плечом отец, будто вернуть кошелек было так же просто, как открыть утреннюю газету. – Спасибо, – прозвучала негромкая благодарность. – Мне правда жаль, что так вышло. – Главное, чтобы теперь ты вынес из этой ситуации урок. – Маркус кивнул. – И, надеюсь, мне не придется повторять его. Больше отец ничего не сказал и вышел из комнаты, забирая с собой трость. Как только дверь за ним закрылась, мальчик прошел к кровати, бросил на нее кошелек и вдруг упал на колени. А потом и вовсе сел на пол, горько всхлипнул и расплакался. Все боль и напряжение не могли найти себя ни в чем, кроме слез. Остановить их не получалось. Но теперь и не перед кем быть сильным. Разве что только перед собой? Но как бы он того не хотел, у него не выходило, и от этого становилось лишь обиднее. Он сидел, утирая лицо кончиком покрывала и хватая ртом воздух. Вот бы кто-нибудь пришел и пожалел его. Но единственный, кто мог сделать это – он сам. Рубцы на бедрах и несчастном заду горячо пульсировали, а тело будто налилось свинцом. Он лег прямо на пол и свернулся калачиком. Прохладно. Дыхание еще долго не могло выровняться, периодически заставляя его всхлипывать. По ощущениям прошел целый час, а Маркус все лежал и водил пальцем по узору на ковре. Он не мог понять, что чувствует. Обида? Нет, слишком просто. Это же было куда сложнее. Похоже на злость и отчаяние за свое малодушие, там, в мрачном проходе. Но ведь он не трус… Правда? Он младше тех двоих, совсем другой комплектации. Внутри таилась робкая надежда, что это оправдывает его. И еще был стыд. За слабость перед отцом, за то, что не смог достойно вынести наказание. Хоть тот и не упрекал его за это, но… Неужели так сложно потерпеть хотя бы один раз? Да, признался себе Маркус. Это и правда сложно. И больно. Он пытался сердиться на родителя за то, что тот так сурово обошелся с ним. Но когда было иначе? Маркус попробовал вспомнить был ли хоть раз, чтобы его наказали несправедливо. То есть, он всегда думал, что его наказывают несправедливо, но… Внутри-то понимал, что отец по-своему прав. Это очень раздражающее понимание, от которого хотелось бить кулаками воздух. В дверь постучали. Маркус мигом вскочил, как будто и не чувствовал усталости и боли. – Войдите. – Сэр, я принес вам молоко с медом. Этот маленький жест вызвал у него улыбку. – Спасибо, Мертон. Догадливый лакей кивнул и оставил мальчика одного, а Маркус осторожно присел на край кровати и начал медленно пить. Вот бы дома ему делали такие “вознаграждения” за каждый прожитый день. Хотя бы иногда. Бездумно вперясь взглядом в точку перед собой, он не заметил, как стакан опустел. Огонь в камине догорал. Маркус успел подойти и зажечь свечу, пока последние языки пламени не скрылись в красных углях. Перед сном он хотел немного почитать что-нибудь мудрое из философии, но ничего не цепляло. Под подушкой что-то тихо тикало. Часы. Он и забыл про них. Уже почти десять. Наверное, лучшим решением на сегодня будет лечь спать. С этой мыслью он задул свечу и залез под одеяло.