Прогулка

Ночью Маркусу что только не снилось. Его снова преследовали, и он то отрывался и думал, что все обошлось, то опять за ним бежали те двое. Потом он прошел сквозь стену и еще раз смотрел на выступление гимнастов. Отчего-то все казалось слишком нереальным; девушка, словно змея, извивалась и выворачивалась в странные фигуры, а парень застыл с поднятыми вверх руками. Маркус почувствовал, как кто-то взял его за руку. По мимолетному взгляду на линию плеч он понял, что попался разъяренному отцу… – Просыпайтесь, милорд, – донеслось до него из ниоткуда. Мальчик открыл глаза. Мертон раздвинул шторы, впуская в комнату лучи солнца. Неужели лондонское небо соизволило, наконец, порадовать столицу? – Который час? – спросил Маркус и, пока лакей отвечал, заметил свои брюки, сброшенные на пол. Наверное, ночью стянул… – Мертон, спасибо, я сам сегодня оденусь. – Хорошо, сэр, – понял его слуга и оставил одного. Маркус хотел перевернуться на спину и потянуться, но моментально передумал. Любое движение отзывалось болью. Он вздохнул, спустил ногу на пол и, не садясь, поднялся и подобрал штаны. Они немного помялись, нельзя в таких идти на завтрак. Найдя в шкафу еще одну отглаженную пару, он принялся потихоньку переодеваться. – Ай-ай, – тихо зашипел он, когда ткань коснулась рубцов. Маркус, придерживая брюки за пояс, проковылял к зеркалу, стоящему у шкафа. Он повернулся и опасливо приподнял рубашку. – Ох. Ничего нового, но смотреть на синие и бордовые полосы на бедрах неприятно. А зад, наверное, то еще поле боя. Хорошо, что он выпроводил Мертона. Стараясь игнорировать ноющую часть тела, он привел себя в порядок и умылся в небольшой, смежной со спальней, комнатке. Лицо казалось припухшим, поэтому он долго ополаскивал его холодной водой. Перед выходом Маркус еще раз оценил свой внешний вид, смотря на себя строгим взглядом отца, который не потерпел бы и малейшей неопрятности. Сердить его с утра пораньше он не собирался, вот и решил быть сегодня достойным своего доброго имени. “Стал шелковым и ходишь по струнке”, шепнул ему внутренний забияка. Как же противно признавать, что методы отца работают! Ричард как раз проходил мимо его комнаты, когда Маркус открыл дверь. Мальчик не ожидал увидеть его так скоро и застыл на секунду. – Доброе утро, – сказал он, неосознанно поправляя края жакета. Родитель быстро смерил его с головы до ног и обратно и кивнул. – Доброе, – он повел сына за собой. Маркус не знал, намеренно или нет, но отец шел медленно, и он успевал за ним и даже не прихрамывал! Ричард вдруг остановился у лестницы. – Из заданий, которые мистер Фейн дал тебе, сколько ты успел сделать? – Большую часть. Не знаю, куда я так торопился. Они спустились и прошли в столовую, где лорд Свайр листал газету. – А вот и вы, – обернулся он к гостям. – Хороший день, не правда ли? – Действительно. Как раз для неторопливых прогулок, если такие вообще возможны в Лондоне… Маркус перестал слушать сразу после слов о прогулках. Ему казалось, что теперь у него с этим приятным времяпрепровождением неразрывно связаны весьма неприятные ассоциации. Он сел и чуть не скривился, когда ему подали овсянку. Что за наказание? И так сидеть целый завтрак, а вдобавок еще и мучиться с нелюбимой кашей! Но рядом поставили пиалу с медом и орехами. Спасение! Маркус, как научила его мама, полил содержимое своей тарелки и начал есть, пытаясь сосредоточиться исключительно на сладости пчелиного янтаря и игнорировать текстуру всего остального. Мысленно он составлял план по кратчайшему завершению всех заданий учителя. Вот мистер Фейн будет гордиться им, если он все успеет! Эта мысль воодушевляла. – Возьму Маркуса с собой, – сказал Ричард. Мальчик сосредоточился, но вида не подал и продолжил намазывать хлеб маслом. – Прогуляемся по приличным районам. – Но я думал заняться уроками, – вставил Маркус. Не верилось, что отец не запрещает выходить на улицу и даже сам зовет его! Родитель вздохнул. – Мистер Фейн предупредил меня, что порой ты можешь слишком увлечься, пытаясь сделать как можно больше и быстрее. И попросил напомнить, что иногда и отдыхать нужно. – Это очень на него похоже, – губы тронула улыбка. Учитель действительно говорил ему не загонять себя, но и не лениться. – А еще он сказал, что я должен попросить тебя позаниматься со мной фехтованием. – Но вместо этого мы пройдемся по магазинам, – отец как-то странно посмотрел на него, кивнул сам себе и добавил: – И подстрижем тебя, наконец. – О, нет, мои прекрасные длинные волосы! – нараспев протянул Маркус, придавая голосу драматичности. Лорд Свайр засмеялся. – Весь в вас, Ричард! – Прошу вас, Эдмунд… До одиннадцати Маркус читал литературу в гостиной. Он и сам не понял, что за черт дернул его – лежал бы сейчас на кровати, но нет, спустился ко всем. Зачем? Ответа у него не было. И, поскольку такое простое действие, как сидение, представлялось в нынешних обстоятельствах крайне нежелательным, пришлось стоять. Облокотившись на стену у высокого окна, он переворачивал страницы и поглядывал на улицу, когда размышлял над прочитанным. Ему очень понравилось одно выражение, и тут он заметил под ним линию, будто кто-то провел ногтем. – Что ты так внимательно рассматриваешь? – отвлекся от разговора с другом отец. – Здесь, вроде, кто-то отметил фразу, которая и мне понравилась. Ричард жестом велел подойти. Маркус не слишком горел желанием шевелиться, но пришлось. Он протянул книгу родителю и пронаблюдал, как тот перечитывает подчеркнутое место. На его лице возникла едва уловимая теплая улыбка, видеть которую случалось не так уж и часто. – Это моих рук дело, – вернул он сборник рассказов. Мальчик посмотрел на него с немым вопросом. – Мне нельзя было рисовать в книгах… – Никому нельзя так делать. – Не перебивай, – Маркус сконфуженно кивнул. – Я имею в виду подчеркивать. Даже карандашом. Загибание уголков тоже каралось выговором. Поэтому, когда не было возможности записать себе куда-нибудь, я подчеркивал ногтем. – Это, надо признать, очень находчиво, Ричард, – Эдмунд поднялся и заглянул в книгу. – А уж я в том возрасте считал свой подход верхом гениальности. Так, ты сказал, что тебе тоже понравилась эта фраза? – спросил он у сына. – Да. Что-то очень похожее на удовлетворение промелькнуло в выражении лица родителя. Со стороны холла донесся звон. – Одиннадцать, – Ричард встал. – Иди, переоденься. Я буду ждать внизу. Мертон уже приготовил все необходимое. Из предложенных шейных платков Маркус выбрал светло-серый, затем накинул жилет и пальто и спустился вниз. – Где твои перчатки? – Ох, – Маркус нащупал их в карманах и достал. – Вот они. – Надень, – кивнул отец и слегка оперся на свою черную лакированную трость, как будто ждал чего-то. Через секунду появился лорд Свайр, а за ним лакей со шляпой в руках. Он протянул ее Маркусу, а Эдмунд сказал: – Это Николаса, но побудет твоей. Не следует юному лорду ходить по улице без головного убора, это моветон. – Спасибо, сэр, – Маркус надел шляпу. Не так удобно, как в своей, но зато он не будет белой вороной. – Мы зайдем по пути в магазин и купим ему новую. Спасибо, Эдмунд. – Конечно-конечно, – лорд Свайр неопределенно махнул рукой. – Альфред поможет вам с покупками, – указал он на молодого рыжего парня, который расторопно поклонился и вышел вслед за гостями. – Хорошо вам погулять! Маркус шел за отцом и все оглядывался по сторонам. Он немного отставал по известным причинам, но Ричард и не торопил его, за что мальчик втайне был благодарен. Первым же делом они зашли в презентабельный “Hatter’s shop”, где продавалось множество самых разных головных уборов: котелки, цилиндры, федоры, береты, шляпы с широкими полями... – Добрый день, господа, ищете что-нибудь особенное? В последнее время популярность набирает эта модель. Или вам что-то более классическое? – продавец засуетился из стороны в сторону, его даже не смущала немногословность покупателей. Он протянул Маркусу котелок. – По-моему, эта не очень, – посмотрелся он в зеркало. – Тогда примерьте этот, – подал мужчина цилиндр. – Вот этот больше всех похож на мой, – согласился Маркус и взглянул на отца. Деньги-то у него! – Мы берем, – Ричард расплатился, и они с Маркусом вышли. – Альфред, мы через дорогу, в лавке для художников. – Хорошо, милорд. – А зачем нам туда? – спустился Маркус за отцом. Тот вдруг остановился и обернулся. – У твоей мамы скоро день рождения, нужно купить подарок. А тебе, юный джентльмен, я советую никогда и ни при каких условиях не забывать о подобных вещах. Женщины этого не любят. Последняя фраза эхом отразилась в сознании. Маркус почувствовал некоторую неловкость. Почему отец вдруг сказал это? Еще несколько минут он пребывал в задумчивости, пока родитель с видом знатока выбирал краски для Луизы. – У нее альбом для зарисовок заканчивается, – подошел мальчик к прилавку. Ричард уже собирался расплатиться за покупку. – Правда? – Да, с плотной бумагой. Не так давно она сама мне сказала об этом. – Возможно это был намек, милорды? – осмотрел их низкий дедушка с белоснежной сединой. – Будете брать? – Да, пожалуйста. Маркус, выберешь? – Ричард слегка вздернул брови на удивленный взгляд сына. Мальчик выбрал самый красивый альбом, на обложке которого было изображение в восточном стиле. Он протянул его продавцу, а тот упаковал все и передал подошедшему Альфреду. Когда они вышли на широкую длинную улицу, подул ветер. Маркус поежился и перешел дорогу следом за родителем. Он успевал читать надписи на вывесках, рассматривать застекленные прилавки, и даже умудрился остановиться у выставленных ящиков с яблоками. Продавец звякнул сдачей пожилой леди, с легким поклоном улыбнулся ей и обратился к Маркусу. – Ты идешь? – окликнул его Ричард, не успел мальчик ответить бакалейщику. – Да, – кивнул он. – Извините, мне пора. – Проголодался? – спросил отец, когда он догнал его. – Немного. – Сейчас зайдем еще в одно место, а потом поедим. Они зашли в большой бутик, где стены и стеллажи демонстрировали невероятное количество дорогих тканей. Маркус завороженно провел пальцем по тонкому узору соцветия серебряной и синей нитей, но тут же получил предупреждающее “кхм-кхм” и убрал руки. Пока он изучал все это разнообразие, вернулся торговец. – Лорд Венцель, добрый день. Ваш заказ как раз готов. – Замечательно. Я хочу взглянуть. – Я тоже, – подошел Маркус. – Конечно, милорды. Продавец аккуратно открыл коробку, потом вторую, показывая дорогую плательную ткань. Одна переливалась кремовым и золотым оттенками и великолепно обрамляла изящный цветочный узор, другая, однотонная, с глубоким синим оттенком, изредка будто поблескивала микроскопическими звездочками. – Маме понравится, – заключил мальчик. Так хотелось прикоснуться к шелку и бархату, но он знал, что нельзя. – Непременно, – согласился Ричард и закрыл коробки, которые даже изнутри были обиты чем-то вроде атласа, чтобы ткань не повредилась. – Спасибо, мистер Вуд. Как только они вышли, граф дал Альфреду деньги на дорогу до дома. Видимо, не хотел, чтобы с подарками что-нибудь случилось. А дальше повел сына в ресторан. На входе двое швейцаров взяли у них пальто и вежливо пригласили гостей. Повезло занять столик у окна. Маркус осторожно сел и чуть не сложил руки на стол, чему сам удивился. Что это с ним? Он выпрямился и стал ждать, но через секунду к ним уже подошли принять заказ. Судя по всему, отец был тут не в первый раз и, уточнив вина в наличии, сказал, что будет суп, основное блюдо, десерт и бокал алиготе. Маркус повторил за ним, но вместо яблочного пирога попросил пудинг с ягодами, а вместо вина – чай. Пока ждали, Ричард поинтересовался, не нужно ли сыну что-нибудь купить. Мальчик задумался, уже собирался покачать головой, но вдруг вспомнил: – Да. Я хотел попросить тебя, когда ты поедешь в Лондон, но раз уж мы здесь вместе, может, сходим до багетной мастерской? Мэри нарисовала мне подарок, я обещал поставить его в рамку. Ричард немного задумался, а потом кивнул. – Пока не знаю, где это место, но спросим в художественной лавке, там подскажут. Им принесли горячий обед. Маркус с удовольствием принялся за еду. Мысленно он сравнил свою вчерашнюю вылазку и сегодняшнюю прогулку, и не мог выбрать, что лучше. Хотя, наверное, вторая все же выигрывала. Да, приключения выдались на славу, но сейчас он проводит время с отцом. Это редкость! И, несмотря на прошлый вечер, Маркус был рад. К тому же на сей раз его не отчитают со всеми вытекающими. В окно заглянул лучик солнца и красиво заиграл на бокале, отражаясь в золотистом вине. После обеда они прошлись по парку. Ричард, продолжая беседу, спросил мнение Маркуса по поводу того рассказа, а потом поделился планами на весну. – Я собираюсь устроить прием в апреле, на Пасху. – Большой? – Нет, только наша семья. – И бабушка приедет? – Да, обе бабушки. – Леди и лорд Монтероуз тоже? – удивился Маркус, ведь родители мамы нечасто навещали их. Ричард кивнул. – Какая редкость. Они остановились на небольшом каменном мостике и смотрели на ручеек. Темная вода неторопливо струилась, обтекая острые камни. Тонкий лед по краям тихо трескался. Маркус наблюдал за воробьем, который копошился в снегу. – Ты притих, – заметил Ричард, и они пошли дальше. Мальчик в ответ только пожал плечами. – Летом поедем в Шотландию, – вдруг сказал он. – После твоих экзаменов. – Мама же не любит Эдинбург. – В Аргайл. Помнишь дом моего деда? – Мы давно там не были, – кивнул Маркус. – Ремонт уже завершили? – Да. Думаю, Мэри понравится поездка. – Она будет в восторге. Неторопливо они дошли до цирюльни, которую лорд Свайр очень рекомендовал им. Внутри царила спокойная и даже возвышенная атмосфера. В кожаных креслах у больших зеркал сидели джентльмены – немного, человека три. Звякнул колокольчик, и мастер в белоснежной накидке сразу же подошел к ним. Пока Ричард разговаривал с ним, Маркус проводил взглядом самодовольного напомаженного лорда. Тот подмигнул ему. У мальчика забрали пальто и цилиндр. – Проходите, пожалуйста, – пригласил мастер. Ричард объяснял, какую стрижку обычно делают сыну, а Маркус уселся в удобное – и мягкое! – кресло и стал крутиться из стороны в сторону. Он немного увлекся и, развернувшись по всей оси, поймал на себе предупреждающий взгляд. Отец подошел и повернул его к зеркалу. – Аккуратно оформим затылок, виски ровные, – повторил барбер и притронулся к русым волосам. – А челку? – Лишь бы в глаза не лезла, но не слишком коротко. – Сделаем, сэр. Можете пока подождать, там на столике есть журналы и свежие газеты. Кофе, чай? – Да, спасибо. Кофе. – Чарли, – позвал барбер своего подмастерье и распорядился, чтобы тот обслужил лорда. Маркус ожидал долгого и скучного процесса, но все оказалось куда лучше. Как только ему помыли голову и вытерли мягким полотенцем, мужчина взялся за работу и завел с ним беседу. Обычный приятный светский разговор, ничего личного не спрашивал. Маркус с удовольствием провел время, успел посмеяться и пошутить про накрахмаленные парики. Мистера Лотнера – так звали мастера – очень позабавил его юмор, он рассмеялся и на секунду привлек к себе внимание всех присутствовавших. И лорда Венцеля. Маркусу, пришлось прикусить губу, но, видимо, отец и так все понял и лишь покачал головой. – Прямо денди, – улыбнулся себе мальчик. – Спасибо, мистер Лотнер. – Пожалуйста, милорд, – барбер вытер руки и пошел проводить его. – Совсем другое дело, – отметил Ричард, поднимаясь. – Вы настоящий мастер. – Спасибо. У мальчика очень мягкая текстура волос, легко поддается стрижке, – прозвучал комплимент. – Всего хорошего, господа. – И вам, до свидания. Как и планировали, они зашли в художественную лавку, и там им действительно сказали, где находится багетная мастерская. Ричард хотел поймать кэб и съездить до этого места, но мальчик уговорил его пройтись пешком. Все-таки ходить сейчас немного, но приятнее, чем трястись в карете. Сидя. Их встретил дедушка в рабочем фартуке. Он все суетился, пока посетители рассматривали самые различные рамки. – А картина-то большая? – старичок поправил очки с толстыми стеклами и упер руки в бока. Маркус пожал плечами, но обрисовал жестом примерный размер. – Ну что ж вы не взяли с собой? – Я не подумал, – мальчик пошел за ним во вторую часть салона и стал отвечать на уточняющие вопросы. Внимательно выслушав, продавец предложил несколько вариантов. – Вот эта из темного дерева хороша, но для рисунка больше подойдет эта, – Маркус взял в руки светлую рамку и показал подошедшему отцу. – Ты уверен? – мальчик кивнул. – Тогда возьмем ее. Сколько? – Пять пенни. Наконец, со всеми делами было покончено. Они отправились домой. Маркус медленно плелся за отцом, держа под мышкой завернутую в коричневую бумагу рамку. Ноги порядочно гудели. Сейчас он и сам размышлял о кэбе и скорейшем возвращении в дом лорда Свайра. Отец не возражал и даже не прокомментировал известную проблему, за что Маркус в очередной раз мысленно поблагодарил его. Небо снова заволокло серой пленкой, падал не то снег, не то дождь. Маркус наблюдал, как эти полуснежинки-полукапли полосуют стекло. Теплый день растопил снег на тротуарах, теперь все это смешивалось в грязь. Копыта лошадей и колеса карет и повозок хлюпали, кто-то ругался, что его окатили из лужи. Поворот, и Маркус узнал бульвар. Оказывается, если бы вчера он свернул налево, то рано или поздно наткнулся бы на багетную мастерскую. Возможно, и злоключения своего избежал бы. Но что толку думать об этом сейчас, когда все уже случилось? Они остановились. Мальчик спрыгнул и сразу же пожалел. Он едва слышно простонал, когда часть пониже спины заныла. Пока отец расплачивался, он топтался вокруг себя, а потом, прихрамывая, зашел в дом. – Вы как раз к чаю, – спустился к ним Эдмунд и засунул часы обратно в карман. – Устали? – Не то слово, – хором произнесли Ричард и Маркус и удивленно переглянулись.