Переменчивые настроения

Мистер Фейн приоткрыл окно, впуская в учебную переливистые звуки капели и пение птиц. Взгляд Маркуса задержался на легком облачке, но стоило услышать короткое покашливание, он вернулся к заданию. Устную часть проверочной он уже сдал и теперь дописывал маленькое сочинение на латыни. – После обеда мне нужно съездить до почты, не хочешь со мной? – предложил учитель, забирая протянутый лист. – Верхом? – Да, – мистер Фейн пробежался по написанному взглядом, а потом посмотрел на Маркуса. – Леди Лилия уже соскучилась по тебе, сколько ты с ней не гулял? – У меня были причины, – мальчик заложил руки за спину и деланно-гордо поднял подбородок. – А ваше желание прокатиться – это страх промочить ножки, я прав? – в глазах плясали смешинки. – А не забываетесь ли вы, молодой человек? – возвысился над ним учитель. Маркус сделал вид, будто он тут вообще не при чем. – Смею вам напомнить, что у меня есть отличное средство от излишней дерзости, – Абелард многозначительно кивнул на шкаф. От возмущения захотелось топнуть ногой. – Это несправедливо, сэр! Я всего лишь хотел… – Что? – теперь уже было смешно мистеру Фейну. – Поднять вам настроение. – Иди, пока я не передумал насчет дополнительного теста по философии. Подняв руки в сдающемся жесте, Маркус вдобавок еще и поклонился. – Смиренно испаряюсь, сэр. Я позволил себе слишком много вольности, – учитель не оценил актерства, и вид его говорил, что лучше не продолжать этот театр. Маркус выпрямился и уже спокойно сказал: – Извините. – На сей раз. За обедом Ричард сообщил, что Слейны пригласили его в воскресенье. Конечно же, Мэри сразу воодушевилась и попросила взять и ее с собой. В прошлый раз она познакомилась с Алисой и теперь только ждала подходящего предлога, чтобы увидеться с подругой. – Можно и мне с тобой, папочка? – Ровно те же слова однажды произнес твой брат, – Ричард задумчиво прислонился к спинке стула. – Хорошо. Маркус, пойдешь? – мальчик кивнул. – Луиза? – Не буду ли я смущать их? Это все-таки твой друг, – она склонила голову и хлопнула глазами. – Клэр только обрадуется, не отказывайся. – Ну, хорошо. Раз ты просишь, – она послала мужу хитрый взгляд. Ричард в ответ приподнял уголки губ. – Тогда решено. Пойдем после утренней службы. – Ты нечасто ходишь в церковь, – заметила Луиза. – Но стоило только другу пригласить тебя, как сразу возник повод. – Ты надумываешь, дорогая. Даже если бы Абрахам не позвал меня, в это воскресенье я бы пошел. Маркус переводил взгляд то на одного, то на второго родителя. Наблюдать за тем, как мама хитро отчитывала отца, было весьма увлекательно. Однако Ричард хорошо умел выпутываться из таких курьезов. Во-первых, немногословность его позволяла ему избежать впечатления, будто он оправдывается, а во-вторых – непоколебимая уверенность, благодаря которой он никогда не выглядел виноватым и вел себя так, как если бы его мнение являлось непреложной истиной. При этом оставался он совершенно спокойным, без какой-либо надменности, сохраняя достоинство. Это восхищало. Маркус поймал себя на мысли, что хочет так же, и от осознания даже удивленно выпрямился.

***

Копыта лошадей утопали лужах, но леди Лилия радостно месила грязь. Маркус уже очень отстал от мистера Фейна, потому что питомица заигралась. Он намеревался слегка податься вперед, как вдруг в уши впился пронзительный свист. Маркус пораженно уставился на учителя, а леди Лилия, навострив ушки, наконец, пошла за Штилем, конем Абеларда. – Как вы это сделали?! – поравнялся с ним мальчик и восхищенно воззрился на мистера Фейна. – Научите меня? Пожалуйста! – Нет. – А? Но почему? – Тебе это незачем. – Есть зачем, – приготовился настаивать Маркус. – Вот, леди Лилию звать, например, – учитель помалкивал. – Пожалуйста, сэр. – Нет. Ты же не хочешь ассоциироваться с матросами? – Но я не буду свистеть без причины. Обещаю, – он даже кивнул для пущей убедительности. Мистер Фейн не отвечал. – Ну, а вы откуда умеете? – Талант. – Какое прекрасное объяснение, – не удержался мальчик и закатил глаза. – Ты сегодня решил проверить мое терпение? Поверь, оно не бесконечно, – Абелард проследил, как поникли плечи ученика, и как тот хмуро уставился перед собой, всем видом выражая обиду. – Выше нос, милорд, – поддел он пальцем козырек его кепи. – Лучше расскажи мне про поездку в Лондон. Понравилось? Маркус вздохнул. Но до почты еще полпути, а так как они никуда не торопились, то начал он свой рассказ с того самого момента, как мистер Фейн покинул графство. Постепенно он увлекся и не заметил, как настроение снова улучшилось. Учитель внимательно слушал, иногда что-то спрашивал. Но вдруг Маркус замолк. Он приблизился к той части, где к нему прицепились те двое. А упоминалось ли, что он ушел из дома один, никого не предупредив? Кажется, нет. И как теперь все обставить? Абелард слегка сощурился на части про приставших к нему уличных хулиганов. – Что дальше? Мальчик скривил губы. В голове бродили не самые удачные варианты. Можно ли сказать мистеру Фейну все как есть? Не будет же он его ругать? Не должен. Ведь он уже поплатился за свою… вольность. И вообще, хватит быть таким малодушным! – На самом деле, сэр, я ушел гулять без разрешения в тот день, – признался он. Что-то суровое, проскользнувшее в похолодевшем взгляде учителя, заставило его мигом добавить: – Но мне повезло… – Позволь узнать – как? Мальчик поспешил все рассказать, хоть под ощущением давящего требования это далось не так просто. – На этом все. Мы вернулись в дом лорда Свайра, а вечером, – он не договорил. – Отец объяснил тебе, каким глупым был этот поступок, – закончил за него мистер Фейн. Маркус спрятал хмурый взгляд под козырьком. До самой почты он молчал, благо они подъехали через пару минут. Учитель спешился, а мальчик остался верхом, сказав, что подождет. Скрипнула дверь, звякнул колокольчик. Жизнь в деревне шла своим чередом. Все улицы вели к небольшой круглой площади со старым фонтаном по центру и молоденькой тоненькой березкой рядом с ним. Стрелка на высокой башне с колоколом приближалась ко второму часу дня. Без пяти минут из школы, расположенной чуть поодаль и огороженной низким заборчиком, высыпали дети. Маркус попробовал разглядеть среди них друзей, Альфреда и Алису, но отвлекся на вышедшего учителя. – Вы долго, я чуть не состарился, пока ждал. – А я-то думаю, откуда у тебя эта седина на висках. Поедем домой или еще прогуляемся? – Погуляем еще. Лошади неспешно шагали по мокрой дорожке, а всадники вели беседу. Маркус между делом успел пожалеть, что не настоял на пешей прогулке, но не подавал вида и старался не ерзать. Все-таки седло – не мягкая обивка сидений в карете. Они с мистером Фейном начали играть в слова, как любили делать, когда темы для разговоров заканчивались. В такие моменты мальчику особенно нравилось блеснуть умом и удивить учителя каким-нибудь необычным сложным словом. Теплый солнечный день так и располагал к медлительности. Домой возвращаться не хотелось, там ждала новая порция заданий, и Маркус тянул время как мог. Он предлагал съездить то до одного места, то до другого. Даже удивляло, что учитель охотно соглашался. Но когда мистер Фейн сказал, что составил расписание подготовки к экзаменам, мальчик понял, что, возможно, это последний свободный день. – Ты выглядишь расстроенным, будто я тебя собираюсь запереть в подвале и держать на воде и хлебе. – Вот какие у вас на меня планы, сэр? Это слишком жестоко, – театрально насупился Маркус, за что ему и прилетел шлепок по козырьку. – Да хватит так делать! Это неприятно, вообще-то, – он и сам не понял, почему прозвучало так грубо. – Следи за своим тоном, – спокойно ответил Абелард. – Да, приятного мало, но ничего не поделаешь. Иногда мальчишкам нужно более внушительное напоминание, нежели слова. – Но это не повод бить… Вообще, что за манера у вас? Никто так не делает, – он надеялся, что учитель не заметил его небольшой заминки. Но, кажется, мистера Фейна только повеселила эта недовольная тирада. – Так делаю я. А теперь поехали обратно, а то к чаю не успеем. – Как будто они не могут попить чай без нас. – Ни к чему язвить, Маркус, – в голосе появилась твердость. – Ты же не хочешь разговаривать по-другому, верно? Мальчик только нахмурился и мотнул головой. Они действительно припозднились, но Луиза сказала, что посидит вместе с ними, а Ричард поднялся и очень завуалированно напомнил сыну, что чем скорее он займется поручением, тем лучше. Маркус сначала даже не был уверен, что правильно понял, но отец утверждающе кивнул. Значит, все верно, рассудил он и так же пространно ответил, что все сделает. К счастью, мама не обратила внимания на их необычное поведение и принялась разливать ароматный дарджилинг. Мисс Хейвуд почему-то не разрешила Мэри посидеть вместе с ними, да и сама девочка выглядела недовольной. Когда они обе скрылись за дверью, он спросил, что произошло. – Насколько я поняла, она не сделала задание к сегодняшнему дню, поэтому воспитательница сказала, что Мэри придется сделать его после игр. – А не слишком ли много ее нагружают? – Маркус взял маленькое пирожное. Мистер Фейн хмыкнул. – Ты же не думаешь, что мисс Хейвуд изнуряет ее уроками? – ученик лишь похлопал глазами, и Абеларду пришлось добавить: – Я к тому, что у Мэри очень простые задания сейчас: нарисовать картинку, выучить песенку. Ее занятия – больше игры, нежели уроки. – Тогда интересно, почему она не сделала? – Сказала, что забыла, – Луиза подсела к сыну и стряхнула пылинку с его плеча. – Но ты же знаешь Мэри, она маленькая вредина. Кстати, ты тоже таким был. – Что? Неправда. Я сразу родился воспитанным, – Маркус проигнорировал усмешку учителя. А мама продолжила: – Помню, как тебе было шесть, и ты прибежал ко мне жаловаться на мистера Фейна. – Он мне так и заявил, что все расскажет вам, миледи. Они начали смеяться, а Маркус сидел и не мог понять, не придумывают ли они. Он попробовал отрицать, но взгляды взрослых говорили об обратном. – Но разве я мог? И на что я жаловался? – Ты бы не побежал с этим к отцу, – помотала головой Луиза. – А недоволен ты был тем, что тебе задали учить слишком длинное стихотворение. – Насколько длинное? – мальчик не помнил этого. – Две строфы. Тут пришла очередь Маркуса усмехнуться. Сейчас для него такое задание было бы верхом милости от учителя. Но слушать о себе шестилетнем оказалось довольно развлекательно. И представить сложно, что тогда он не очень-то и любил Абеларда. Теперь, сквозь годы, это выглядело таким наивным. Мистер Фейн стал для него очень близким человеком и он не променял бы его ни на кого другого. Даже на менее требовательного и строгого преподавателя. Нет уж!