Тяжелый бой

Отличные результаты первых экзаменов вселили в Маркуса уверенность, и он почти не переживал по поводу языков. Сначала была латынь. Все по тому же принципу. Его позвали в кабинет и рассказали условия, которые он слушал молча, вперившись в пол и не удосуживаясь даже кивнуть в знак понимания. Старый профессор, приглашенный в этот раз, не казался таким уж страшным. Но отчего-то каждый следующий взгляд на мальчика становился все тяжелее. Маркус ощутил это, когда повисла напряженная пауза. А после того, как машинально посмотрел на мистера Фейна и увидел на лице его недоумение вперемешку с раздражением, тут же спохватился: – Хорошо, – наконец произнес он. – Я все понял, сэр. Профессор Торнуэлл смерил его с головы до ног, поджал губы и протянул листы с заданиями. Маркус уселся и с энтузиазмом принялся за изучение. Но пыл быстро поутих после того, как он пробежался глазами по пунктам. Что ж, главное – не паниковать. Он напишет. Мистер Фейн столько его готовил, у него просто нет права на провал! От мысли этой стало неспокойно. Зря он ее подумал. Внутри все затрепетало, будто экзамен был судом. Маркус мотнул головой и постарался убедить себя; времени у него достаточно, пунктов всего четыре по несколько заданий в каждом. Успеет. Он медленно открыл чернильницу, аккуратно окунул перо и приступил к разделу грамматики. Здесь требовалось просклонять и проспрягать заданные слова, поработать с падежами и привести пару примеров предложений с глаголом “videre”. Трудность возникла только из-за того, что он не послушал учителя на днях и так и не повторил, что тот ему советовал. Но сожалеть об этом сейчас никакого толку. Он закончил с первым пунктом и перешел ко второму. Перевод предложений дался легче. Всего десять длинных и десять коротких. Начал, конечно же, со вторых и, расправившись с ними, стал думать над развернутыми. В некоторых был какой-то странный смысл. Пришлось покорпеть, чтобы понять, что имеется в виду. Докончив с переводом, он решил, что сделал все, что мог, и украдкой посмотрел на преподавательский стол. Профессор Торнуэлл сидел, сложив руки на груди и закрыв глаза. Мистер Фейн поймал его взгляд и как будто спросил о чем-то. Маркус помотал головой и вернулся к письму. Дальше требовалось ответить на несколько вопросов. С этим проблем не возникло. А вот четвертый пункт заставил поволноваться. Тут нужно было распознать десять известных выражений. С шестью справился, потому что специально заучивал самые распространенные. Но остальные четыре… Пришлось переводить их самостоятельно и прикидывать, что они могут значить. До одного догадался, а три так и остались без ответа. – Время вышло, puer, – прочистил горло профессор. – Сдавайте вашу работу. Маркус постарался не выглядеть удивленным. Неужели его пять минут, на которые он рассчитывал, пролетели так быстро? Предательски быстро. Делать нечего. Он отдал листы и после разрешения вышел в коридор. Там открыл окно и залез на подоконник. Небо с самого утра собиралось окропить природу дождем, но все никак не могло решиться. Однако вот, наконец, брызнули первые капельки. В воздухе сразу почувствовался приятный землистый запах. Легкий порыв раздул ему челку в разные стороны, а Маркус только радостно подставил лицо прохладному ветру. Разошелся ливень. Внизу появились Мэри и мисс Хейвуд. Обе выглядывали из-за двери и протягивали ладони дождю. Сестренка увидела Маркуса и помахала. Он ответил. – Маркус, пора, – выглянул к нему мистер Фейн. Мальчик хотел остановить учителя на пару слов, но тот уже скрылся. И он зашел следом. Сразу же ему велели встать перед столом. Устная часть началась безо всяких предисловий, что немного сбило с толку. – Recita quattuor versus ex 'Aeneide' Vergilii. Memoriter, – потребовал профессор Торнуэлл. Что-то странное проскользнуло в его речи. Какой-то акцент. Маркус посмотрел на мистера Фейна, хотел убедиться, что правильно понял. Тот едва кивнул. Собравшись с мыслями, он начал рассказывать. – Arma virumque cano, troiae qui primus ab oris… Он учил это. Но из-за того, что повторял только про себя, вслух теперь звучало как-то непривычно. Тем не менее он закончил и кивнул. Дальше его попросили рассказать еще один стих. На нем он глупо запнулся. Совершенно не помнил следующую строчку. Окончательно растерявшись, решил пропустить ее и постарался не обращать внимания, что профессор начал делать пометки в своей тетради. Потом оба учителя стали задавать вопросы по заученным отрывкам. Маркус убедился, что Торнуэлл говорит с непонятным акцентом. Очень трудно было понимать его на слух. Мальчик то и дело бросал взгляд на мистера Фейна, пытаясь скрыть недоумение. – Довольно, – кивнул профессор. – Перейдем к диалогу. Когда они готовились к экзамену, это была одна из лучших частей. С мистером Фейном Маркус неплохо демонстрировал знание шаблонных выражений, но теперь он не был уверен, что правильно поймет взыскательного профессора. Однако приготовился слушать внимательно. Сам про себя решил использовать только что придуманную тактику – краткость и лаконичность. И, судя по лицам учителей, справился. Теперь оставался последний рывок. А как хотелось уже покинуть кабинет и выйти под ливень. Он тоскливо посмотрел за окно. – Сейчас мы спросим с вас по три фразы. Ваша задача – перевести на слух. – Да, сэр. Я готов. Наконец, когда этот бой закончился, он тяжело выдохнул и направился к двери. – Маркус, – позвал его мистер Фейн. – Десять минут и возвращайся. Сравнительно небольшой перерыв он снова решил провести на подоконнике. Прокрутив в голове всю устную часть, Маркус остался крайне недоволен собой. Постоянные запинки, пару раз перепутал порядок слов… Это были самые долгие десять минут в его жизни. Он успел прожить полный провал, очень живо представил, как пойдет к отцу, чтобы отчитаться. Отец посмотрит на него с ужасным разочарованием, скажет, что предупреждал, что ему следовало готовиться прилежнее. Потом велит зайти вечером, а когда Маркус придет… Он зажмурился от того, насколько не хотел именно такого исхода. Наверное, пора. Он спрыгнул с подоконника и тихо постучал. – Входи. Учителя выглядели совершенно нейтрально, что никак не помогло догадаться о результатах. – Итак, буду с вами честен, господа, – профессор поднялся, обошел стол и заложил руки за спину. Мистер Фейн тоже встал. Торнуэлл долго молчал, собираясь. Сердце Маркуса так и замерло. – Думаю, мы все прекрасно понимаем, что вы, юноша, не особо блещете в латыни, – мальчик даже кивнуть не смог. – Однако видно, что вы стараетесь. Вы неплохо схватываете, и если не ослабите усилий, пойдете дальше. Мистер Фейн, – впервые за все время Торнуэлл улыбнулся! – Поменьше поблажек ему. – Я учту ваш совет, профессор. – Мистер Венцель, – обратился он лично к Маркусу. – Держались вы достойно, но, прошу вас, повторите accusativus на досуге. – Да, сэр, – тихо ответил мальчик. – Ну что ж, ваш результат – не превосходно, конечно, но хорошо. Маркус замер на мгновение. Неужели, правда? Неужели все его страшные фантазии так и останутся фантазиями? Он проводил глазами учителей и рухнул за стол. Какое облегчение! По щекам расплылся жар, а вместе с ним и довольная улыбка. Захотелось рассмеяться над всеми своими сомнениями. Он подошел и распахнул окно. Ливень затопил весь двор, серебристые лужи проглядывали сквозь влажную траву. Легкий дождик продолжал накрапывать – то посильнее, то послабее. Что-то мистера Фейна долго нет… Решив не дожидаться учителя, Маркус пошел к отцу, но кабинет оказался пустым. Тогда он спустился в мастерскую, но и тут было закрыто. Выйдя на террасу, он обнаружил маму, в задумчивости прислонившуюся к стене. Она тут же улыбнулась и заправила ему прядь за ухо. – Ты весь светишься, и, кажется, я догадываюсь почему. – Мама, я сдал! На “хорошо”. – Так это же замечательно! – она погладила его по плечу и тут вдруг шагнула ближе и крепко обняла. – Какой же ты у меня молодец, я так тобой горжусь. Стало немного неловко от столь внезапной нежности. Но вместе с тем и приятно очень. И все же Маркус оглянулся тайком. – Почему ты тут одна? – он отстранился первым, решил быть сдержаннее, как полагается. – Где отец? Я не нашел его. Луиза позвала сына внутрь и объяснила, что отец уехал в Элмбридж. – Снова проблемы с, – мальчик торопливо порылся в своей памяти, – мистером Брэнсоном? – Да. Я не особенно поняла, но что-то там в его отчете не сходится. Ричард выглядел необыкновенно суровым, когда уезжал, – тихо добавила она куда-то в воздух. – Повезло, что я хорошо сдал, – Маркус помолчал секунду, а потом признался в своей догадке: – Наверное, его сильно рассердила бы оценка похуже, а он и так не в настроении. Они прошли в небольшую залу и сели. – Не преувеличивай. Даже если бы ты получил “удовлетворительно”, ты ведь все равно сдал. И он это знает, и знает, как усердно ты готовился. Он тоже тобой гордится, даже если не показывает этого. Маркус коротко кивнул и притих на некоторое время. Вперившись в точку перед собой, он думал над ее словами. Правда ли он именно такой, каким хочет видеть его отец? Что-то внутри отчасти и радовалось, но с другой стороны захотелось вдруг совсем не соответствовать ожиданиям. Будто в самом факте сопротивления таилось что-то приятное. Он опять вспомнил слова мистера Фейна про характер. Почему-то они стали для него такой поддержкой и своего рода объяснением на все непонятное, что бурлило внутри. За ужином отец был молчалив. Маркус хотел рассказать о своих успехах, но вместо этого вдруг спросил про дела с мистером Брэнсоном. – Как я и думал, он фальсифицировал отчеты, занижал сведения об арендной плате. А разницу оставлял себе. Затем выяснилось, что на принадлежащем нам участке, вверенном ему, он хранил нелегальный товар, у него была договоренность с третьими лицами. Я уже передал документы в магистрат, завтра собираюсь уведомить налоговую комиссию и таможенное управление, – Ричард отпил из бокала. Луиза прищурилась. – Как он отреагировал, когда ты приехал со всеми доказательствами? – Как мальчишка, которого поймали за шалостью. Пытался объясняться, обещал исправить все, – отец поджал губы и помотал головой. – Я ясно дал понять, что не собираюсь спускать ему это с рук. Теперь пусть разбирается сам. Тут мама как-то подозрительно кивнула Маркусу. Он моментально понял ее задумку и хотел остановить, но она уже говорила: – Что ж, зато у нас хорошие новости, – она поймала взгляд супруга и гордо посмотрела на сына. Мальчик робко улыбнулся и произнес: – Ну… Пока ты разбирался с Брэнсоном, я всего лишь сдал экзамен. Отец смягчился и кивнул. – Это правда хорошая новость. – Ура-а! – встрепенулась Мэри и запела: – Маркус сдал экзамен, Маркус сдал экзамен! – Милая, не за столом, – мягко напомнила ей Луиза. – Беатрис, зайдите ко мне вечером, пожалуйста, когда уложите Мэри спать, – попросила она няню. – Да, миледи.

***

Экзамен по греческому дался еще тяжелее латыни, хоть Маркус и думал, что хуже быть не может. Приглашенный экзаменатор оказался очень жестким человеком. Когда мальчик пришел на устную часть после перерыва, то заметил, что все его исписанные листы пестрят красными чернилами. Какое-то смятение поселилось в его душе. Он не сразу вспомнил отрывок, который ему велели продекламировать, и начал лишь после долгой паузы. Мистер Декстер несколько раз прерывал его посреди заученных строф, чтобы указать на неверное произношение. Ужасно сбиваясь, Маркус все-таки доходил до конца и отвечал на следующий вопрос. Мистер Фейн стоял чуть поодаль, всем своим видом выражая возмущение методом коллеги. В один момент он сделал тот жест рукой, вместе с которым ученик глубоко вздохнул. Видя, как тому непросто, Абелард взял следующий вопрос на себя и спросил то, что они повторяли в самый последний раз. Несмотря на открытое окно и прохладу, Маркус чувствовал жар и духоту. По лбу скатилась капелька пота. Он спешно утер ее. Хотелось расстегнуть воротничок, скинуть жилет… и желательно снова упасть в холодное озеро! Он и не надеялся, что справился. Но сил волноваться по этому поводу не осталось. На сей раз ему не говорили прийти узнать результат, вот он и не пришел. Вместо этого сидел в комнатке недалеко от оранжереи и прокручивал в голове худшие моменты, не в силах остановиться. – Вот ты где, я уже обыскался, – зашел мистер Фейн. Маркус невесело усмехнулся. – Я провалил? – собрался он услышать то, чего на самом деле так боялся, но не хотел признавать. – Нет. – Нет?! – Ты сдал. Удовлетворительно. Мистер Фейн подсел рядом и окинул его понурый вид. Маркус вдруг усмехнулся. Минуту назад он думал, что заслуженно провалил, а теперь внезапно оказался возмущен такой слабой оценкой. – Я ведь старался, сэр! Вы знаете, я учил все это, – взмахнул он рукой. – Он перебивал меня, какого черта?! И вы тоже были недовольны, я видел! – Все верно, – согласился Абелард. – Даже для меня это был сложный экзамен. – Если бы не его дурацкие замечания, я бы хорошо все рассказал! Что он вообще о себе возомнил? Старый пес! – Осторожнее в выражениях, Маркус. – Но разве вы не согласны? – Я согласен только в том, что он высокомерен и несдержан, но это не повод для оскорблений. – Почему? – Потому что я верю, что ты выше этого. В ответе мистера Фейна нельзя было усомниться, с такой искренностью он сказал это. Маркус быстро успокоился. Почувствовал, что учитель верит в него и в самое лучшее, что в нем есть. – Спасибо, – посмотрел он в добрые голубые глаза. Абелард улыбнулся и позвал его на длительную прогулку верхом. Отец, на удивление, никак не отреагировал на оценку. Маркус списал это на его более важные дела. Остальные экзамены шли друг за другом с интервалом в день-два. После битвы с древними языками они казались не больше, чем обычной проверочной в конце года. Последним был английский, и тем же вечером в награду за все старания мама устроила торжественный ужин. Отец, конечно, нахмурился для виду, сказав, что слишком много чести для мальчишки, но Луиза напомнила: – Нужно отметить и твое завершение дела Брэнсона. Ричард ухмыльнулся, распознав уловку супруги, но согласно кивнул. – Надеюсь, больше мы не услышим о нем. Пока взрослые болтали, смеялись и наливали вино, Мэри похвасталась брату, что тоже сдавала экзамены. – Я была прямо как ты, Маркус! Я выучила два стихотворения, правда, они короткие. Одно на две строчки, второе на четыре. А еще я рисовала картинку. А еще играла на пианино! – Ты большая молодец, Мэри. – Да. Ты тоже молодец, – она деловито выпрямилась и вгрызлась в куриную ножку. После ужина отец попросил всех остаться. – Так как дела у меня завершились чуть раньше, в Шотландию поедем на следующей неделе, – сообщил он. – Поэтому девочки могут начать выбирать наряды, которые возьмут с собой, а мальчиков, – он посмотрел на сына, – я жду в кабинете. Маркус резко поднял голову, но не увидел и малейшего намека на серьезность. Отец едва заметно кивнул ему. Кажется, вечером их ждет новая модель корабля.