Метания

Суббота с самого раннего утра радовала ярким солнцем. К десятому часу уже стало жарко. Сборки на пикник за общим весельем пролетели незаметно. Мэри участливо бегала и старалась помочь каждому. – Ой! – чуть не налетела она на горничную, несшую корзинку с закусками. – Мэри, осторожнее! – перехватил ее Ричард. – Я не специально, папочка. – Знаю. Иди к маме, я сейчас подойду. Прохлада дома резко сменялась летним зноем, стоило только выйти на площадку перед входом. В воздухе плавал сладкий цветочный аромат. Подъехал легкий экипаж, слуги принялись погружать все собранное для пикника. – Мамочка, смотри, кого я поймала! – А-яй, Мэри! – замахала руками Луиза под веселый смех дочери. – Убери скорее, не пугай маму. – Это всего лишь паучок, мамочка, не бойся. На вот, держи… Луиза взвизгнула, когда Мэри подошла ближе и протянула паука, который быстро-быстро шевелил своими палочками-ножками. – Что за шум? – вышел Ричард, оправляя светлый жакет. Он сразу понял, в чем дело. – Мэри, выбрось его. – Нет! – отрезала девочка. – Мэри, – он придал голосу строгости. – А вот Маркусу бы он понравился, – обиженно пролепетала Мэри. – Маркус боится пауков, – как бы между прочим заметил Ричард. – Выбрасывай и поехали. – А он не поедет? – девочка отпустила несчастное членистоногое и помогла ему носочком туфельки. – Нет. Они по очереди забрались в экипаж. Сначала Мэри с Луизой, потом мисс Хейвуд, которой помог мистер Фейн, и Ричард. Служанка и лакей сели сзади. – Трогай. – Но-о! Все принялись болтать, предвкушая отличный день, а Мэри с грустью провела ладошкой по бархату места рядом, где должен был сейчас сидеть брат. Ее маленькое сердце наполнилось тоскливым чувством. Наверное, это из-за нее Маркуса не взяли. Папочка был злым, когда уходил в кабинет в тот раз, а ее отвел к мамочке. А потом были какие-то крики… Наверное, они с Маркусом ругались сильно?.. Она почувствовала, как начинает щипать глаза и отвернулась. В последний момент она увидела брата, вышедшего на лестницу у входа. Его темно-синяя фигурка облокотилась на каменную балюстраду. Все в ней говорило о неимоверной грусти. Мэри сама не понимала, откуда знает, каково сейчас Маркусу. Но вот, его фигурка скрылась за пышной зеленью. – Сэр? Маркус равнодушно обернулся на позвавшего его лакея. Тот вынес ему лимонада. – Спасибо, – взял он стакан и отпил, удивляясь сам в себе: как же вкусно! Допив до дна, он вытащил несколько лимонных долек и съел. Лицо его непроизвольно сморщилось, на что он услышал легкий смешок лакея. Старался, конечно, не подать виду, но сдался и усмехнулся тоже. Потом поблагодарил за лимонад и попросил принести еще примерно через полтора часа. – Я буду в саду. – Хорошо, сэр. Сходив за пледом и в библиотеку, он расположился в тени цветущих лип и открыл роман Даниэля Дефо. История завораживала и манила. Вот бы и ему против воли родителей отправиться в море! Прямо сейчас собрать все самое необходимое и умчаться. Совсем одному, даже друзей не предупредить. Он отодвинул книгу и положил голову на руки. Первым делом бы он пошел в какой-нибудь портовый городок, а там легко напросился бы на небольшой торговый корабль. А потом все случилось бы как в книге, и вот, он уже на острове со своим другом-туземцем. Приятные фантазии увлекли его в беззаботную жизнь среди пальм и белого песка. Закрыв глаза, он представлял, что лежит сейчас на пляже, а вокруг только бесконечный синий океан. И когда придет вечер, небо окрасится в розовый, а солнце медленно спустится к горизонту. Воздух начнет наполняться свежестью, точно оживет после дневного зноя. Вдалеке закричат чайки, дерущиеся за рыбу, и умолкнут, определившись с победителем. Вода успокоится, нежные волны будут ласково накатывать на берег с тихим шорохом. Догорающий последним угольком день уступит место приближающимся сумеркам. И босые ноги его почувствуют, как стало прохладно. Тогда друг-туземец поможет развести огонь, и вместе они будут жарить наловленных рыб… – Сэр, ваш лимонад, – ворвался в эту идиллию голос лакея. – Я принес еще и закуски. Маркус разлепил глаза, с легкой грустью возвращаясь в реальность. – Спасибо, я и забыл, – он сел, взял у лакея поднос и поставил аккуратно, беря хлеб с маслом и тонко нарезанной ветчиной. Перекус еще больше разморил его, и он улегся на спину, подогнув ноги и закинув одну на другую. Не хватало лишь соломинки во рту для полной картины. И шляпы. От морских приключений мысли сами собою перешли к пасторальному очарованию. Лежа под мигающей тенью лип, Маркус предался сладким грезам о простой сельской жизни. И теперь он находился уже не на острове посреди океана, а где-то в поле, где зреет золотая рожь, а вдали гуляют овцы. Хорошо было вот так придумывать себе в голове глупые сюжеты и диалоги, но стало скучно. Он собрал свой плед и пошел без особой цели. Заглянул на конюшню – оттуда слышались какие-то смешки. Молодой парень и служанка молнией отстранились друг от друга, все растрепанные и раскрасневшиеся. Маркусу и самому стало неловко отчего-то. – Ищете кого-то, милорд? – прочистив горло спросил парень. Девушка в этот момент отвернулась и провела большим пальцем по губам. – Хотел прокатиться, – соврал Маркус. – Передумал, спасибо. Он скорее ушел оттуда. Неужели эти двое целовались там? Вот так история! Будет, что рассказать друзьям! Вечер подкрался незаметно. Маркус целенаправленно не вышел встречать приехавших с пикника. И судя по веселым голосам в холле, которые он слышал из своего слабенького укрытия – комнаты неподалеку – им и не нужно было его видеть. Наверное, хорошо повеселились. Он скривил губы и почти физически почувствовал, как упало настроение. Интересно, помнят ли родители, что у них есть и он еще помимо Мэри? Раньше после так называемых неприятностей все приходило в порядок само собою. А теперь не получалось, будто что-то застопорилось в механизме. Он до сих пор обижался на отца… На маму чуть меньше. На Мэри… сложно разобраться. И невыносимо признавать, что он соскучился по простому общению с родителями, с мистером Фейном… Это отдаление от них не шло ему на пользу. И он не знал, как все исправить. Так хотелось, чтобы оно исправилось само! Маркус поднялся и незаметно пробрался к себе. Все еще пребывая в раздраженно-грустном настроении, он сидел за столом и рисовал бездумные каракули. За дверью раздался смех мистера Фейна и мисс Хейвуд и стих через секунду. Это только усилило тоску мальчика. Даже учителю стало интереснее общаться с няней Мэри!.. Ах, что за ужасное наказание для него быть оторванным! Он помнил, как одно время и сам избегал общества семьи, но теперь ему опять хотелось быть вместе со всеми. И притом он продолжал отрицать это. Тихо скрипнула дверь. Маркус непроизвольно сдвинул брови и напрягся. – Не спишь? – закрыл за собой мистер Фейн. – С чего бы мне спать? – рассердился мальчик. – Идите, сэр. Вам веселее с другими… Учитель не собирался никуда уходить. Похлопав Маркуса по спине, он дал понять, что хочет, чтобы тот поднялся и пересел на кровать. Маркус рад был плюхнуться с недовольным видом, но в последний момент передумал. – Как прошел твой день? – присел рядом мистер Фейн. – Я планировал убежать из дома и стать моряком или пастухом, – съязвил Маркус. – И все же ты здесь. Мальчик пожал плечами. – А вы бы и не заметили, если бы я убежал. – Неправда, – мистер Фейн одним взглядом остановил возражения и продолжил: – Родители вот заметили, ты перестал появляться. Леди Луиза волнуется. Маркус вспомнил, как мама заходила к нему в тот вечер, но тогда он совсем не хотел разговаривать и сделал вид, что уснул. А сейчас почувствовал некоторое приятное удовлетворение. Если волнуется, значит точно не разлюбила его. С той ссоры с ней он все пытался найти доказательства этого, но найти их было трудно – потому как раз, что он избегал каких-либо контактов. – А что отец? – деланно-равнодушно спросил он. Мистер Фейн мягко улыбнулся. Конечно, он все понял. – Спрашивал пару раз, – честно ответил он. – И все? – А что еще? – Ну… – Маркус сомневался. Но спокойный вид учителя и полное отсутствие в нем какого-либо намека на насмешку убедили его. И он тихо сказал: – Раньше он не позволил бы мне так прятаться, а теперь… Комнату окрасил теплый розовый свет, почти такой, как в грезах о вечере на острове среди океана. – Думаю, он ждет от тебя чего-то, – выдержав паузу, ответил мистер Фейн. – Чего же, сэр? – голос выдал нотку надежды. – Не знаю. Мистер Фейн знал. Это чувствовалось. Но говорить Маркусу не собирался. От того ли, что хотел, чтобы он дошел до этого сам? Мальчик прикусил губу и торопливо попробовал найти ответ. – Спускайся к ужину, сколько можно голодом сидеть? – непривычно тепло положил ему руку на плечо мистер Фейн. – Не сижу я голодом, – стараясь не улыбнуться, надулся Маркус. Тут его живот громко и протяжно заурчал. – Да что ты позоришь меня?! – стыдливо надавил он на него кулаками. Учитель засмеялся в голос и похлопал его. – Вставай, пойдем. – Не пойду, – уже из вредности засопротивлялся Маркус. – Не пойдешь сам, поведу за руку. – Не поймаете! – И пытаться не буду. – Мистер Фейн пошел к выходу. Стихло. Маркус направился вслед за учителем. Вот всегда так: только появляется веселое настроение, мистер Фейн сразу сводит все на нет. Они спустились по лестнице. Чем ближе была столовая, тем больше Маркус переживал отчего-то. К счастью, пришли они одними из первых. Но к сожалению, за столом сидели Мэри с няней. Маркус не знал теперь, как себя вести, и сел подальше. Сестра проводила его каким-то заинтересованно-грустным взглядом. А тут и родители появились. Кажется, они и не обратили внимания, что сын, наконец, соизволил спуститься. Подумав так, Маркус снова ощутил что-то неприятное внутри. А что он хотел? Чтобы они встретили его с почестями? Но и это бы его смутило и показалось насмешкой. Он неохотно принялся за горячий ужин. Сам того не сознавая, держался он отстраненно и чувствовал себя чужим. Оттого и печалился. Хотел вклиниться в общую беседу, но не мог поймать момента. Все говорили про пикник, спорили, чья же команда все-таки выиграла, смеялись, а для него места во всем этом и не находилось. Решив не доедать и отказаться от десерта, он собирался уже встать. – Ты не заболел ли? – спросила вдруг мама. Он и не понял сразу, что она его спрашивает. – Маркус, все хорошо? Выглядишь бледным… Он посмотрел на нее растерянными глазами. – Ну… да. Все в порядке… Луиза встревоженно нахмурилась. А потом поднялась и подошла. Маркус хотел отодвинуться, но мама быстро положила ему ладонь на лоб. – Холодный… – Говорю же. Можно я пойду? Наелся… – Ты почти ничего не съел, так что нет, – она подвинула ему отодвинутую тарелку. – Доедай до конца, еще даже не остыло. Потом съешь как минимум два пирожных. – Не влезет в меня… – Ну не спорь, раньше ты столько и ел. Ни к чему мне твоя голодовка. Она отошла на свое место и села. Отношения стали налаживаться. Очень медленно, почти незаметно, но все-таки прогресс был. Сначала Маркус стал больше времени проводить с учителем. Иногда сидели вместе и говорили где-нибудь в беседке, в другой раз шли гулять через сад и доходили до маленького пруда, в который кидали камни. Жизнь снова стала размеренной и даже скучной. Он тосковал по обществу друзей, но почему-то не смел сказать этого и вообще старался не думать об этом. Ровно неделя прошла с их ссоры с Мэри. С ней он так и не помирился. Отчего-то это было сложнее всего. Ему и хотелось, и в то же время что-то препятствовало. Казалось, что правильнее будет, если она первая извинится. Но сердце подсказывало, чтобы первым был именно он. А он сопротивлялся, вот и застрял в каком-то странном промежуточном состоянии. Бывало, хотелось позвать сестренку, показать ей что-то или рассказать, но он вспоминал, что они в ссоре, и снова эти метания повторялись по кругу. – Сэр? – нашел его лакей и протянул конверт. – Спасибо, – Маркус распечатал и вынул письмо. Дверь за лакеем закрылась. Развернув лист, Маркус начал читать. Судя по грязным отпечаткам, писали всей компанией. Он узнавал только почерк Лэсса, а об остальных догадывался интуитивно. Ребята спрашивали, куда он пропал и звали гулять на выходных. Он отложил письмо. Нужно найти отца. Или… что же делать? Он уставился в узор на красно-зеленом ковре. Как же спросить? И разрешит ли ему отец после всего? Ах, еще же мистер Фейн говорил, что отец ждет от него чего-то… А он так и не понял чего. Но, если честно, он и не пытался понять и даже подзабыл. Как-то все желание идти, искать, спрашивать разом пропало. Маркус отложил это в свою копилку непринятых решений и отправился к себе. Проходя мимо голубой залы с раскрытыми нараспашку дверьми, он увидел нечто странное. Остановился и попытался осмыслить это. Но не поверив своему боковому зрению, сделал два медленных шага назад и так и застыл. Отец сидел в полупрозрачном облаке дыма. – Ты что, куришь?! – воскликнул мальчик и сам удивился негодованию в себе. Ричард слегка нахмурился на его возглас и оторвал взгляд от книги. – Нечасто, - отозвался он и выпустил белую струйку. – Такая гадость на самом деле. – Тогда почему не перестанешь? – быстро и даже сердито подошел Маркус. Отец никогда не курил! По крайней мере он не видел… – Говорят, успокаивает, – пожал плечами Ричард и подвинулся. Маркус присел и скривил губы от запаха. – А дашь мне попробовать?.. – проснулся в нем легкий интерес. – Нет. – Почему? – Потому что мал еще, – отец замолчал. Толстая сигара медленно тлела. Присутствовала в этом некая романтика. Было любопытно наблюдать, как он снова положил ее в рот, вдохнул, подержал во рту дым и выпустил. – Противно пахнет, – замахал Маркус рукой. – А ты хотел попробовать. – Как ты хотел… – он осекся и быстро добавил: – Не важно. Я тут кое-что… – Я слушаю, – Ричард, будто сто раз это делал, затушил сигару в бронзовой пепельнице и положил ее на специальную выемку. Он чего-то ждал. Какая-то серьезность появилась во всем: в развороте плеч, в том, как он отложил книгу. Маркус растерялся. С каждой секундой промедления тишина становилась все тяжелее. Отец не торопил, только изучал его склоненную голову, тень от упавшей челки, бегающие то вправо, то влево глаза под опущенными веками. Тут как кто-то шепнул на ухо. Мальчик разом все понял. От осознания даже выпрямился, но снова ссутулился. То, что теперь предстояло, он в высшей степени не любил. – Тогда… мне не следовало толкать Мэри, – начал он тихо, виновато. – Я не знаю, почему это сделал. Не сдержался… – чувство униженности заставило перейти почти на шепот, и он произнес: – Ты был прав, недопустимо проявлять грубость к даме, сколько бы лет ей ни было. Я виноват… И мне стыдно… Ричард выслушал сбивчивую речь и медленно, почти незаметно кивнул. – Хорошо, что ты понял это, – он внимательно посмотрел на сына. – Запомни одну вещь, Маркус: тебе не должно быть стыдно просить прощения. – Да, отец… Столько мыслей было, оправданий, но отец не будет слушать и рассердится. Маркус благоразумно не стал ничего говорить. – А теперь к тому, зачем ты пришел изначально. – Как ты узнал, что я… – но продолжать было незачем. И так все ясно. Маркус собрался с духом и на одном дыхании произнес. – Можно мне пойти с Лэссом и ребятами на выходных? – Куда пойти? – Просто… гулять. Ричард вздохнул с ноткой раздражения. – Лэсс и остальные плохо влияют на тебя. – Нет, это не так, – мягко, но все-таки запротестовал Маркус. Отец посмотрел на него с легкой пренебрежительной недоверчивостью. – Так… можно? – Зависит от твоего поведения. Тон дал понять, что разговор окончен. Сколько бы ни хотелось начать упрашивать, Маркус хорошо знал, что это будет не на пользу ему. Он проследил, как отец снова взял свою книгу, и оставил его одного. Мало того, что цели своей не добился, так теперь еще и смотреть за своим поведением придется. Какая несправедливость! Почему отец не мог просто отпустить его, без условий? Угрюмый, он вышел в сад с мыслью отвлечься, но тут были Мэри и мисс Хейвуд, и садовник ковырялся в кустах неподалеку. Он понаблюдал их, беззаботно и праздно болтающих, и не захотел присоединиться. Вместо этого направился по другой дорожке в конец сада, а оттуда к пруду. Хорошо тут. Тишина и покой. Он уселся прямо на траву и бессмысленно наблюдал за стрекозами. В голове, как облака, проплывали медленные и бесформенные мысли. Он думал о разговоре с отцом, прокручивал его слова и вдруг кристально и отчетливо понял – все же ему самому нужно извиниться перед сестрой, а не ждать таких шагов от малышки Мэри. Совесть будто пробудилась ото сна и теперь подгоняла его идти сейчас же. Но он медлил и никак не решался. Что же он скажет ей? И что, если она откажется его простить?.. Небо постепенно стало образовывать тучи. Незаметно теплый день превратился в серый и тоскливый. В воздухе появилась неприятная влажность, к лицу стали приставать мошки. Маркус пытался сначала отмахиваться, но убив комара на шее, на лбу, на руке, понял, что не готов к этой битве и медленно побрел обратно. Стал накрапывать мелкий, как пыль, дождь. В саду уже никого не было, только цветы, печально опустившие свои крупные бутоны. Проходя по аллее под зеленой аркой, среди прочих Маркус увидел вдруг маленький пион. Такой аккуратный и будто светящийся изнутри. Он сорвал его и покрутил в пальцах, оценивая. Не хватает оформления. Он стал бродить между клумб и на свой вкус подбирал другие цветы и травинки. Получился отличный букет, бело-зеленый, нежный, с крапинками каких-то совсем мелких цветочков. Вернувшись домой, он взбежал по лестнице, пригладил волосы и направился в комнату, откуда слышалась песня на манер марша. Мэри с мисс Хейвуд ходили по кругу и распевали то громче, то тише. Маркус тихо постучал. Голоса смолкли. – Можно к вам? – заглянул он и спрятал букет за спиной. Переглянувшись с удивленной воспитанницей, мисс Хейвуд ласково улыбнулась и присела к ней. – Леди Мэри, похоже, ваш брат пришел что-то сказать вам. Глаза девочки засияли надеждой. – Правда? – громко прошептала она. – Думаю, да. Я оставлю вас, хорошо? – Мэри серьезно кивнула. – Только не шалите сильно. – Да, няня. Маркус проводил взглядом мисс Хейвуд, которая и ему улыбнулась по пути. Мэри не улыбалась, смотрела с любопытством, но строго. – Мэри, – сделал он осторожный шаг. – Подойди, пожалуйста. – Да, – она немного неловко приблизилась и заложила за спину ручки, опустив голову. Какое же она очарование, подумал про себя Маркус. Каким чудовищем нужно быть, чтобы обижаться на нее? Он присел к ней и вынул из-за спины букет. – Мэри, прости меня, что толкнул тебя тогда. Я не должен был так делать. Вот, это тебе, – протянул он ей цветы и робко, почти шепотом спросил: – Простишь?.. – Маркус, да! Девочка бросилась к нему в объятия и… – Мэри, ты что, плачешь? – погладил он ее по спине. Она помотала головой. – Что случилось? – Я… я соску-у-чилась… Ты совсем… совсем меня забы-ыл, я… я думала… ты больше не лю-юбишь меня! Сестренка так горько всхлипывала, что он устыдился, что не пришел извиниться раньше. – Конечно, я люблю тебя, Мэри, – Маркус крепко обнял ее в ответ, вдохнул аромат маминых духов, которыми сестре нравилось пользоваться, отложил букет и вдруг поднял ее и закружил так, что ноги девочки высоко подлетали. Мэри засмеялась сквозь слезы. – Еще! Еще! – расправила она руки. – Я летящий Мэризавр! Еще! – Ох, я уже устал. Давай отдохнем, – приблизился он к дивану и плюхнулся. – Давай. А потом покружишь еще? – Хоть два раза! – А три покружишь? – И три покружу. – Я люблю тебя, Мракус! – Мэри снова крепко обняла, его а потом защекотала. Раздался громкий смех. Мисс Хейвуд, стоявшая за приоткрытой дверью, приложила руку к сердцу и облегченно выдохнула.