Строгий папа

Краснея от стыда, Маркус сходил до слуг, попросил ведро и тряпку, сам набрал воду и под заинтересованными и насмешливыми взглядами поспешил уйти. Делать гордый вид не было никаких сил, и с опущенной головой он вышел на лестницу. Произведение его желудка так и покоилось на своем месте отвратительной высохшей лужей. Маркус скривил губы и жалобно посмотрел на небо. – За что же мне это?.. Он поставил ведро, сел на колени и замочил тряпку. Неужели он действительно будет это делать?.. Но выбора-то нет. Только вот… а может, попросить кого-то убрать это вместо него? Ну, нет! Ему и самому протвно, каково будет другому? Все это лишние мысли. Маркус вдохнул через плечо, задержал дыхание, выжал тряпку и принялся за дело. Скоро он уже дышал, но через рот – так по его мнению запах не чувствовался. Как же обидно и противно отмывать эту гадость! И особенно мерзко споласкивать тряпку. Ему казалось, что его снова тошнит от этого. Но сам же виноват... Тщательно все убирая и хмурясь, он не сразу увидел силуэт у ворот. Только когда что-то начало мельтешить, обратил внимание. Кейт махала ему рукой. Маркус мигом бросил тряпку, наскоро вытер руки об штаны и побежал к ней. Но быстро сошел на широкий шаг и обернулся, чтобы убедиться, что никто не наблюдает за ним. Все чисто. – Что ты тут делаешь?! – громким шепотом спросил он. – Сама не знаю, – так же ответила Кейт. Сегодня на ней было более скромное платье, припоясанное какой-то веревочкой с деревянными бусинами. – Пошла прогуляться и… ноги привели сюда. Маркус снова оглянулся. – Как ты после вчера? – он тихо приоткрыл калитку. – Не ругались дома? – Не-а, я поздно пришла, папа спать уже лег. А ты? Выглядишь как-то… – Как? – неожиданно резко спросил Маркус. Кейт блеснула своими строгими карими глазами. – Бледно, – четко и медленно произнесла она. – Ну так? Что дома сказали? Он опустил голову и пожал плечами. – Мой отец был недоволен… Знаешь, – усмехнулся он и решил признаться: – меня вырвало ему на ноги! – Фу, какой ужас! – воскликнула Кейт. Он испуганно посмотрел на нее, думая, что ляпнул лишнего. Но расслабился. Кейт еле сдерживала улыбку. Они посмеялись. – Мне… теперь запретили гулять с вами. И с Лэссом тоже… – Надолго? – Не знаю. Навсегда, наверное… Кейт приподняла его голову за подбородок. Маркус удивленно вскинул брови. – Ну чего ты? – улыбнулась она своей очаровательной улыбкой с трещинкой между зубами. – Отцы – они такие. Посердятся, поворчат, а потом и успокоятся. – Мой не такой. Он всегда сердит. – Правда? – недоверчиво прищурилась Кейт. – Ну… Они смолкли. – Ты, вроде, занят? – она кинула догадливый взгляд ему за спину. – Я, наверное, пойду. – Да, хорошо. Кейт? – позвал он и хотел даже за руку взять, но сдержался. – Слушай, давай я напишу тебе, как появится возможность? Она ласково ухмыльнулась, а потом назвала адрес, и они распрощались. Вернулся Маркус к своему ведру уже с совсем другим настроением. Похлопал себя по щекам, вспомнив, что подруга отметила его бледность, и на этом душевном подъеме быстро расправился с делом. День плавно сменился вечером. Розовое небо, свежий воздух и пение кукушки погрузило прилегающие сады в романтичную и нежную атмосферу. Мэри с мисс Хейвуд вышли гулять в сад, к ним присоединился мистер Фейн, и пока девочка громко пела любимую песню, взрослые расположились в маленькой восьмиугольной беседке. Маркус после долгого бездельного лежания в своей комнате тоже решил пройтись. На террасе он вдохнул в себя приятный травянистый аромат и спустился, направляясь к фонтану. Мелкий гравий под ногами тихо шуршал. Проходя извилистой дорожкой, он легко касался пальцами цветов и листьев. Вот бы собрать букет из этих прохладных нежных бутонов и подарить Кейт… Он и сам не понял, как снова погрузился в мысли о ней, в какое-то продолжение утренней неги. “А может, я влюбился? – мелькнула мысль. – Нет, точно нет!”. У фонтана сидели родители и говорили о чем-то. Маркус приостановился, стараясь не отвлечь их. Хотел было развернуться и уйти, но что-то удержало его. Он понаблюдал за тем как отец чем-то рассмешил маму, а она мягко хлопнула его по плечу. А если бы Кейт его так хлопнула?.. Он отогнал короткую фантазию и посмотрел на горящие под розовыми лучами окна дома. И снова о чем-то задумался, а потом улыбнулся, повернув голову в сторону, где за пышными кустарниками виднелась беседка с сидящими в ней мистером Фейном и мисс Хейвуд. А Мэри устраивала им спектакль из одного человека. Девочка заметила брата и помахала рукой. Он ответил, одновременно пытаясь проморгаться от плывущих перед глазами квадратов окон. – Маркус, – позвал отец. Мальчик нехотя подошел и опустил голову. Улыбка пропала с его лица. Родители больше не сказали ничего и продолжили разговаривать о своем. Только мама легко приобняла. Наверное, они просто не хотели, чтобы он стоял один среди кустов, как ненормальный. Сами собою они плавно переместились к беседке. Мэри взяла Маркуса за руки и начала просить покрутить ее. – Давай в другой раз, Мэри… – Почему-у? – жалобно протянула она, не ожидая услышать отказа. – Ну… Я не очень хорошо себя чувствую. – Опять с папой ругался? Маркус нахмурился на ее невинную догадку, но тут же отмахнулся: – Нет, просто не выздоровел еще со вчерашнего, – краем глаза он заметил, как отец покачал головой на эту ложь. – Тогда послушай песенку? – Я уже сто раз слышал, Мэри… – Маркус! – Ну ладно, ладно. Начинай. Девочка смешно надулась, взяв побольше воздуха и громко запела в стиле марша: “По-смо-три как ку-кле весело, миш-ке весело, пос-мот-ри! Под ру-ку и-дут по городу, вме-сте с зайкою, раз-два-три!”. Маркус и сам стал тихонько напевать глупый мотив, чем сильно обрадовал сестру. Мэри старалась изо всех сил и тайно поглядывала на взрослых, желая привлечь как можно больше внимания. Аплодисменты под конец песенки воодушевили ее, и она глубоко раскланялась перед всеми. И брата хлопнула по бедру, чтобы и он поклонился. Маркус едва сдержал болезненный стон и кое-как, почти деревянно, согнулся. – Ты неправильно делаешь! – Как умею, так и делаю! – Еще раз делай. – Нет. – Маркус! – Ну… – Маркус! – топнула она ножкой. – Мэри, – строго позвал ее отец. Девочка на миг замерла, но в следующую же секунду подбежала к нему. – Ну, что ты его дрессируешь? Маркус подошел и облокотился на тоненькую балюстраду. Мама обернулась к нему и коротко погладила по руке. – Но папочка, он делает неправильно! Вот так надо, смотри, – она отошла и продемонстрировала эталонный поклон. – Ну он же старался, милая, – встала на сторону сына Луиза. Внезапно девочка очень сердито крикнула ей: – Лучше надо стараться! – Мэри! – возмутились взрослые. А она только гордо выпрямилась оттого, что все взгляды теперь были на нее – и даже взгляды отвлеченно болтающих мисс Хейвуд и мистера Фейна. Луиза поджала губы и недовольно посмотрела на мужа. – Иди-ка сюда, – Ричард протянул дочери руку. Мэри подозрительно сдвинула брови, но не сдвинулась с места. Тогда Ричард сам взял ее и посадил себе на колено. Маркус с интересом наблюдал за разворачивающейся картиной. – Ну? – Он неправильно делает, папа, – сложила она ручки. – Он старался, да? – она кивнула. – Хорошо. А маме зачем кричишь, м? – Ричард слегка потормошил ее за плечико. – Не знаю… – Можно так? – Нельзя… Маркусу стало даже жаль сестренку. Она вся раскраснелась и вдруг превратилась в совсем маленький обиженный клубочек. – Верно, Мэри, нельзя. Маму нужно уважать, хорошо? – девочка опять кивнула. – Попросишь у мамы прощения? – Прости, мамочка, я больше не буду так кричать тебе, – голосок ее дрогнул, и тут она расплакалась, обняв папу и спрятав лицо у него на груди. – Ну-ну, Мэри, – приблизилась Луиза. – Что такое? Зачем же сразу плакать? Мама не сердится, ну, – она взяла ее под мышки. – Иди сюда, милая. – Папа сердится! – всхлипнула девочка. – Папа не сердится, папа просто строгий, – покачала ее Луиза. – Не хочу, чтобы папа был строгий… Разговор переменился. Взрослым пришла идея снова ехать на пикник на неделе. Маркус навострил уши. Сам в себе он уже мечтал, чтобы его не взяли. Его возникший из ниоткуда план был прост: остаться дома и, когда все уедут, написать Кейт и… Нет! Лучше даже не писать, а самому взять лошадь и поехать к ней! Только бы его не взяли, только бы не взяли… – Маркус, пойдем? – незаметно оказалась рядом Мэри и потянула его за рукав. Он не сопротивлялся. – Поиграем в кубики? – Что будем строить? – Башню. Вслед им прилетело наставление не шалить. Они пообещали вести себя, как полагается. Мисс Хейвуд собиралась встать, но Луиза попросила ее остаться ненадолго, уверяя, что сын точно не даст дочери попасть в беду и вдобавок кинула ему строгий взгляд. – Бежим? – рванулась девочка. Но Маркус не побежал. – Чего? – У меня болит… – Что? – Нога. – А-аа… Ты раненозавр? – Кто-кто? – Раненозавр! Раненый динозавр. – Не слишком-то угрожающе… Они сходили за игрушками и расположились в гостиной. Сели прямо в падающий на пол длинный солнечный квадрат и стали доставать кубики. Маленькие фигурки животных остались ждать в стороне. Башня вышла красивая, стройная, круглая. Мэри восхищалась, как ловко брат сделал отверстия для стражей в ее стенах, и принялась расставлять фигурки согласно своим соображениям. – Вот бы у меня был еще тигр, – мечтательно произнесла она. – У тебя же целых четыре! – Я еще хочу. – Попроси папу, он купит тебе… Они расставили всех и собрались играть в Крушение, но тут Мэри задумалась о чем-то. – Маркус? – Что, Мэри? – Почему папа строгий? – в зеленых глазах ее читалось искреннее непонимание. – Что это вообще значит – строгий? Неожиданный вопрос застал его врасплох. Притом сначала Маркус даже придумал короткий ответ, но тут же забыл его, понимая, что тема требует более детального взгляда. Он пошевелил губами, подумал и прошел к дивану, осторожно садясь. Девочка плюхнулась рядом, вальяжно развалившись. Он не стал делать ей замечание и сам поудобнее облокотился. С чего же начать? – Ну, – вздохнул он и опять замолчал, подбирая слова. – Строгий – означает человека, который серьезно относится к правилам и обязанностям и порядку. Он требователен… и к другим, и к себе. – А к себе зачем? – Чтобы быть примером, наверное… Но строгий не значит злой. Просто жесткий и сдержанный. – Ну а папа почему строгий? – Мэри… У папы много ответственности. Он должен много контролировать, решать вопросы самые разные. Если бы он был мягким и уступчивым, то был бы плохим графом, с ним бы не считались. – А со мной зачем он строгий? И с тобой? Маркус хмыкнул. – Наверное, потому что просто привык так, потому что его так воспитывали… И он хочет, чтобы и мы выросли… достойными. – Может, сделаем его нестрогим? Маркус мотнул головой. – Не получится. – Почему? Вдруг получится? – Нет. Вот посмотри, если бы тебя попросили больше не быть Мэризавром, ты бы захотела? – Нет! – Так и он, – девочка нахмурилась, не поняв примера. Маркус объяснил: – Если мы попросим его быть нестрогим, он не согласится. – Жаль… – Да. – Ну, бери подушку. А я эту возьму, я первая буду кидать! – Давай. Бум! Башня развалилась под натиском подушечных валунов.