Благословенный день

Ближайшие дни Маркус то и дело думал о том, как бы ему уговорить родителей не брать его с собой на пикник. Когда они возвращались к этому разговору, то всегда говорили так, что понятно было – едут все. Но он-то имел собственные планы! И все пытался придумать что-нибудь. Однако ничего кроме как притвориться заболевшим не приходило в голову, и он подолгу сидел, смотря апатичными глазами куда-то вдаль. Глупо это, да и обманывать нет желания. Сказать правду? Спросят: почему не хочешь? Что он ответит тогда? Еще одну правду – то, что он решил сбежать к Кейт? Он усмехнулся. Интересно было бы посмотреть на реакцию родителей, скажи он такое… А может, они подумают, что он просто шутит?.. – Ну, что опять? – ткнула его в коленку носочком туфельки Мэри. – Твоя очередь. Он посмотрел на шахматную доску перед собой. Сестренка снова сходила не по правилам. – Конь у тебя вот сюда должен был встать. Или сюда, – указал он пальцем. Мэри откинулась на спинку стула и надулась. – Это сложная игра, я не хочу больше. Пойдем гулять? – она встала и взяла брата за руку. Он покорно пошел за ней. Мэри велела сесть ему на ступеньку и смотреть на ее только что придуманный танец. Пока она кружилась вокруг себя, прыгала, махала руками, Маркус вернулся к размышлениям. – Эй, ты совсем не смотришь! – крикнула ему сестренка. Он встрепенулся и нахмурился. – Что это за тон, Мэри? – попробовал он скопировать отцовскую манеру. Девочка похлопала своими глазами-изумрудами. Слегка порозовевшая от танца, с прилипшими к вискам волосами, она выглядела настоящим херувимчиком. Ну и как у родителей хватает твердости отчитывать ее?.. – Ну, ты просто не смотрел, – пролепетала Мэри. – Ладно, иди сюда, – протянул он руки. Она подбежала и крепко обняла его. – Не ругайся, ладно? – Я не ругаюсь. – Послушаешь историю про Мэризавра? – Давай. На пикник решено было ехать в пятницу. В четверг вечером Маркус выудил момент, когда в гостиной сидели только родители. Он тихо прикрыл дверь и сел на диван рядом с мамой. Вид старался сделать самый непринужденный. Но все же чувствовал какое-то напряжение в том, как медленно отец перелистнул газету, как мама укололась, вышивая лебедя, и тихо шикнула. Один ли он это ощущает, или они тоже? – Мама, папа, – начал он как можно мягче, немного копируя Мэри. Луиза повернулась корпусом, но продолжила вышивать. Отец же посмотрел на него с некоторым интересом. – Я хотел попросить об одном. – Говори, милый, – мама завязала узелок аккуратным движением и потянулась за ножницами. – Можно я завтра останусь дома? Ричард отложил газету и закинул ногу на ногу. – А мы собирались сказать тебе, что лорд Пэмброук с семьей тоже поедут с нами, – сообщил он и переглянулся с женой. – И Лэсс будет, – добавила мама, как бы намекая, что повод поехать все-таки есть. – Здорово. Но мне бы хотелось все же остаться, – очень мягко настоял Маркус на своем. – Почему? – чуть склонил голову набок отец. Маркус не знал, что ответить и молчал, уставившись на свои сомкнутые в замок руки. Внутри все застыло в трепетном ожидании: разрешат или нет? – Чем же ты будешь заниматься тут один? – подвинулась Луиза. – Тем же. Почитаю, сделаю запись, прогуляюсь по саду… Внятно он не мог объяснить и готов был уже оставить всякую надежду. Надо все-таки было сказать, что чувствует себя нехорошо, тогда и всей этой ситуации избежал бы. А теперь сиди тут под их вопросительными взглядами, нашелся тоже импровизатор! – Ладно, оставим его, – вдруг согласился отец. Маркус резко поднял на него удивленные глаза. Ричард секунду будто что-то пытался прочитать по нему, потом приподнял брови. – Только не шали, – в голосе его прозвучала усмешка. Маркус вспыхнул, ощутив себя совсем малышом, и попробовал нахмуриться, но не смог сдержать улыбки, тронувшей губы. – Не буду, – посмотрел он на него и, наблюдая за реакцией, добавил: – У меня отец строгий. Отблеск какой-то интересной мысли отразился глазах родителя, и он кивнул. – Тем лучше для тебя. Радостный, Маркус пошел к себе. Он почти не верил своему успеху и похлопал себя по щекам, чтобы убедиться, что не спит. Как здорово все вышло у него! А его необычная фраза отцу? Даже мама оценила! Он видел краем глаза ее одобрительную улыбку. В комнате он подошел к зеркалу. Как будто немного повзрослел, так хорошо он себя чувствовал. Хоть на вид все тот же тринадцатилетний мальчик. Маркус выпрямил спину, расправил плечи, чтобы побольше соответствовать внутреннему ощущению себя полностью самостоятельным и свободным. Он знал, это приятное состояние с ним ненадолго, а поэтому нужно успеть насладиться им. Ах, да! Кейт! Пора превращать план в действие! Он прошелся по комнате. Написать ли ей о своем визите завтра? Он выглянул в распахнутое окно, облокотился на подоконник и замер на минуту, следя за спускающимся к горизонту и все более алеющим солнцем. Нет, лучше не писать – вдруг что-то пойдет не так? Нет, не нужно об этом думать. Сосредоточившись на хорошем и рисуя себе образы прекрасного завтра, он открыл шкаф и начал выбирать. Нужно выглядеть не слишком торжественно, но все-таки немного торжественно, чтобы и ее отец… “Ее отец!” – пронеслось вихрем в голове. Маркус выпрямился и уставился в стену. Что же это? К радости предвкушения завтрашней встречи примешалось внезапное волнение. Он не мог понять, что именно так обеспокоило его. А потом и вовсе весь запал незаметно растворился. Маркус прошел к кровати и тяжело плюхнулся на нее спиной. Ведь и правда может ничего не выйти… Неужели он действительно собрался тайно уйти из дома? Не глупо ли? Обнаружат ведь, как в ту жуткую ночь несколько лет назад, когда они с ребятами пошли исследовать заброшенный дом в лесу. Безрассудство! Маркус сел и хорошо все обдумал еще раз. Если узнают – готов ли он отвечать? Он сглотнул, будто и сам не ожидал, что собственный вопрос может так напугать. Сами собой в голове появились ужасные образы худшего исхода. Вот он снова будет наедине с отцом, тот недовольно посмотрит, скажет что-то такое, что снова ранит, снова даст увидеть себя с неприглядной, противной самому себе стороны… И все же так тянет к риску! Тут он попробовал представить противоположный, наилучший исход. И так увлекся, что и не заметил, как снова появилось настроение. Думать о хорошем было куда приятнее. Выбрав, наконец, простой и аккуратный наряд на завтра, он достал тетрадь, в которую решил записывать иногда свои мысли и погрузился на ближайшие два часа. Ничего толкового не написал, потому что постоянно отвлекался на накатывающие, точно волны, фантазии, подолгу смотрел на темнеющее небо, на проклевывающиеся острые звездочки, и улыбался чему-то. В итоге все равно остался доволен записью, подул на чернила и спрятал тетрадь под подушкой. Все пошло наперекосяк с самого утра: он проспал, второпях начал собираться, порвал рубашку… Ни одной другой найти не удалось. Он скорее побежал спросить у горничных и на лестнице наткнулся на родителей, которые все узнали… Маркус распахнул глаза. “Это только сон, сон”, успокоительно пронеслась в голове мысль. Он перевернулся на другой бок, чувствуя, как сильно еще колотится сердце, и, снова засыпая, попросил у Бога, чтобы все у него получилось. Ближе к одиннадцати Маркус вышел проводить семью. Ему ужасно не терпелось, чтобы они скорее уехали, но приходилось изображать самый непринужденный вид. Он вел себя ровно как тот Маркус, у которого нет тайных планов: лениво помогал с корзинками и перебрасывался короткими фразами со всеми. Ему все казалось, что за ним тайком наблюдают, хоть на деле этому и не было доказательств. Даже наоборот, скорее он за всеми наблюдал и неосознанно пытался выяснить, не догадался ли кто? – Я хотела, чтобы ты поехал, – прицепилась к его ноге Мэри. Он потрепал ее по голове. – Ну, в другой раз. – Почему? – У меня важные дела. – Как у папочки? – Да, как у него. Тут подошел Ричард и поднял дочь на руки. Та обняла его и деловито развернулась к брату. – Папочка, он говорит, у него дела, как у тебя. – Какой он у нас занятой, – Маркус на это смущенно улыбнулся и опустил голову. – Оставим его за главного, Мэри? – Да! – Пора! – крикнула им Луиза и помахала. – Не передумал? – напоследок спросил Ричард. Маркус мотнул головой. – Ну, – опустил он дочь, – хозяйничай, – и крепко сжал плечо сына, потом похлопал. Жаль, конечно, что теряется такая редкая возможность побыть с отцом, когда у него особенно доброе настроение, но… Не в последний же раз это? – Пока, Маркус! – обеими руками размахивала Мэри, сидя на коленях у отца. – Будь хорошим динозавром! Он скромно поднял ладонь в ответ и смотрел, как легкий экипаж удаляется, как закрывают за ними ворота. Скоро они скрылись за поворотом, и Маркус пулей побежал к себе, наряжаться. Уже в комнате он подумал: что, если кто-то из слуг обнаружит, что он ушел? Другая, почти безумная, мысль тут же накрыла эту: может, предупредить дворецкого? Он торопливо застегивал перламутровые пуговицы и по ходу размышлял, как обставит все это. – Мистер Хьюз? – спустился он к слугам и заглянул в небольшой, даже тесный кабинет. Дворецкий тут же встал из-за стола, обошел его и оправил свою строгую ливрею. – Милорд? Могу вам чем-то помочь? Мальчик прикрыл дверь и, решившись, кивнул самому себе. – У меня есть… просьба, – начал он. – И мне нужно, чтобы никто не узнал. Я могу на вас положиться? Мистер Хьюз нахмурился. Но не сердито, скорее заинтересованно. – Я для начала хочу уточнить, не подразумевает ли ваша просьба ничего такого, о чем… – Нет-нет! – замахал руками и подался чуть вперед Маркус. – Мне только нужно ваше… – он замолчал. – Я слушаю, – дворецкий вернулся на место. Маркус еще раз посмотрел на дверь и заговорил тихо, почти шепотом: – Мистер Хьюз, я хочу пойти прогуляться по окрестностям, но не хочу, чтобы родители узнали, что я уходил, – голос его звучал неуверенно, даже как-то заискивающе, что Маркусу совсем не понравилось. Он сдвинул брови, недовольный собой, и добавил вопрос: – Можете не говорить им? Ну, и чтобы слуги не подняли шум, если… Дворецкий тяжело вздохнул. Потом откинулся на спинку стула, раздумывая. Маркус прикусил губу изнутри. За пару секунд в голове его пронесся ураган мыслей. Молчание мистера Хьюза так нервировало, что он решился переступить через любую гордость: – Пожалуйста, я могу… – Хорошо, – жестом остановил его мистер Хьюз. – Хорошо, – повторил он. – Но я должен взять с вас слово, милорд… – Что угодно! – шагнул Маркус, готовый на любую жертву. Его блестящие, как новые монеты, глаза и порозовевшие щеки заставили дворецкого улыбнуться. – Пообещайте, что не попадете в плохую историю. – Обещаю, мистер Хьюз! Спасибо вам! – Милорд? – Маркус мигнул. – Отец ваш сказал мне утром, что ужинать они поедут к Пэмброукам. Но я прошу вас не задерживаться, иначе объясняться с ним… – Я знаю! – перебил его Маркус, но тут же поймал взгляд, как бы делающий замечание, и уже спокойнее сказал: – Я буду вовремя. К семи вернусь. Окрыленный радостью, он сбегал за своей курткой, нацепил фуражку и направился в деревню. Уже перед самым выходом решил, что не будет брать лошадь и дойдет так. Светило яркое солнце, пекло плечи. Пыль сухой дороги тонким слоем ложилась на его начищенные туфли. Он поднял голову и прищурился, наблюдая, как в бесконечно синем небе парил ястреб. Интересно, видно ли ему с высоты его полета дом Кейт? Уж наверное, да получше, чем через любую подзорную трубу. Маркус весело сорвал травинку, сунул себе за ухо и пошел дальше. В деревне на него совсем не обратили внимания. Так он и планировал, но вспомнил зачем-то, как они с Лэссом приезжали верхом, и все очевидно или тайком с интересом поглядывали на них. Наверное, на Лэсса все смотрели… Что-то внутри неприятно царапнуло. Он опустил козырек до бровей и остановился на углу, осматривая небольшую площадь. На другой стороне улицы, у лавки с выпечкой, живо орудовал молотком старик, а рядом с ним вертелся мальчик лет пяти. У обоих на голове было по маленькой шапочке, прямо на макушке. И как не падает?.. Маркус вежливо пропустил мимо проходящую корову и решил подойти к ним. – Здравствуйте… – О, ты как раз вовремя, – сказал старик, будто знал Маркуса уже сто лет. – Держи-ка вот, – вручил он доску и указал: – Видишь след? Молодец. Вот так, ровнее. Гвоздь, Арчи, – мальчик подал ему. Маркус вытянутыми руками придерживал доску и чувствовал, как каждый удар молотка отдается в запястья. – Хорош! – похлопал его старик по плечу. – Как новый вход теперь. – Так новый же и есть, получается? – Получается-таки да, – согласился старик и, сощурив пронзительный карий глаз, спросил: – А чего хотел-то, парень? – Хотел узнать, где Сайд-стрит тридцать восемь. – А-аа! Вон там, пройдешь, – наклонился он и указал пальцем за дальний поворот. – И таки до самого конца. – Спасибо! – кивнул Маркус и пошел уже, но внутри возник вдруг вопрос. Незначительный, но все же заставил его остановиться. – А почему вы меня попросили помочь? – обернулся он. Старик только пожал плечами и потрепал внука. В этот миг из-за поворота послышался шум, а через секунду оттуда вылетела телега. Женщины на площади, вкрикивая, разбежались в стороны, как курицы, а мужчины замерли, как петухи. Маркус подавил порыв смеха, махнул старику и пошел к повороту. Только на углу он подумал вдруг: ведь если бы он не остановился, телега бы его сшибла напрочь, если не убила вообще… Он выглянул в узкий переулок, и сейчас же оттуда выбежали двое мальчишек. Оба растрепанные, грязные, испуганные, они пробежали к телеге и стали живо объяснять что-то мужчинам, которые уже везли телегу обратно. Ну и история, хмыкнул внутренне Маркус, кажется, кому-то сегодня достанется… Но точно не ему! И он радостно побежал к заветному адресу. Аккуратные каменные домики Сайд-стрит грелись под яркими солнечными лучами. По серо-коричневому камню кое-где расползался мягкий мох, на окнах стояли горшки с цветами. Он шел и вдыхал в себя теплый и пыльный аромат лета. Проходя мимо раскрытых ворот, он обернулся посмотреть, как там дела у толкающих телегу. Тут вдруг стало совестно; наверное, стоило помочь им? Но они и так неплохо справляются, убедил себя Маркус. Да и не по статусу ему. Хорошо, что в конце улицы был отворот направо. Он ускорился и скрылся за ним. В отдалении стоял дом с чистым прозрачным окошком в крыше, а на саму крышу мягко, покровительственно ложились раскидистые пушистые ветви старой ели. Он вдохнул побольше воздуха для смелости, шагнул на каменный приступок и постучал. – Кто? – раздался грубый низкий голос из глубины дома. Маркус сглотнул. Что ему, в ответ кричать что-ли? Ну что ж. – А Кейт здесь живет? – попробовал он, но будто что-то схватило за горло и вышло как-то сипло. – А? Ай, сейчас! – на миг все стихло, а потом послышались тяжелые шаги. Маркус даже сошел со ступенек и весь напрягся. Дверь отворилась. – Ну? – оглядел его с головы до ног высокий и крупный хозяин дома. – Я с Кейт дружу, – попытался придать голосу храбрости Маркус. – Она тут живет? Повисло некоторое молчание. Маркус исподлобья смотрел на этого грозного человека. А тот разглядывал его из под кустистых бровей и шевелил ярко-рыжими усами. – Здесь, здесь, – наконец ответил он. – А ты сам кто? – Я дружу с ней, – повторил Маркус. – Мы познакомились на дне рождения… – Того негодяя? Знаю-знаю… Ты тоже негодяй? – строго прищурился он. Такое прямое подозрение неприятно кольнуло Маркуса. – Нет, ни в коем случае! – с чувством сказал он. И снова образовалась тишина. Стало неловко от своей пусть и краткой, но эмоциональной вспышки. Хоть уходи уже, как не выходит разговора! – Хорошо, – наконец кивнул грозный усач. – А звать тебя..? – Маркус. – Ну заходи, Маркус. – Наверное, я лучше тут подожду… – Заходи, кому говорю! – прогремел он и насмешливо ухмыльнулся на вздрогнувшего мальчишку. В доме было чисто и светло. В коридор из дальнего окна квадратом падал солнечный свет, и в нем, на старом полосатом коврике, нежился пушистый рыжий кот. Несся аромат приготовляемой еды. Маркус встал у стены и собирался принять вид какой-нибудь мебели, но хозяин дома бесцеремонно отлепил его от стены и крепким хлопком по спине направил в небольшую комнатку с двумя потертыми зелеными креслами у маленького камина. – Сиди тут пока. – Да, сэр, – сел он. До ушей донеслось насмешливое передразнивающее “сэр”. Маркус нахмурился и обернулся на оставленную открытой дверь. Скоро к нему прибежал кот и мяукнул, а потом запрыгнул на колени. “Хороший”, прошептал ему Маркус и начал гладить. Раздалось мягкое мурчание. С кухни доносились быстрые удары ножа, свежий хруст. За окном неподвижно стояли соседские дома, лучи солнца отражались от нагретой мощеной дорожки, и отсюда, из прохлады комнаты, все казалось еще более ярким. Маркус хотел подняться и выглянуть в коридор, но кот на коленях строго мяукнул и напрягся. – Ладно-ладно, не волнуйся, сижу… Он облокотился на высокий подлокотник и подпер рукою голову. Прошло минут пять, он случайно бросил взгляд на поворот улицы и увидел вдруг как из-за угла появилась знакомая фигурка. Маркус аккуратно переложил возмутившегося опять кота на соседнее кресло, а сам тихонько приблизился к окну. Кейт шла с корзинкой, смотрела вниз и слегка улыбалась чему-то. Сегодня на ней было светло-голубое платье. – Эй, Маркус! Иди-ка сюда! – раздался громкий голос. – Иду, – он кинул последний взгляд на подругу и прошел на кухню. – Мешай вот, – вручили ему большую ложку. – Там Кейт идет. – А ты уже шпионил? А говорил, что не негодяй… Стыдно, Маркус! – Да не негодяй я! Я просто увидел… И он начал неуверенно водить круги в булькающем в большой кастрюле супе. Рассмотрел лук, картофель, мясо, морковь… Чудесно пахло. – Я дома! – раздался ровный строгий голос. – М-мм, как вкусно пахнет! – Что так долго, Кейт? – вышел к ней отец. – У нас вот гости. – Миссис Патель опять заговорилась. Гости? Кто же? – Мальчонка какой-то. Маркус, – прозвучало с легким пренебрежением. – Маркус? – радостно переспросила Кейт и в следующую же секунду зашла на кухню. – Ну точно! Постой, а как ты… Он так и замер. Голубой цвет был Кейт очень к лицу. Она вся точно светилась изнутри. Он почувствовал тепло и на щеках, и на сердце. – Тайком, – ответил он и распустил губы в глупую улыбку. – Тебе очень хорошо это платье. – Сколько ему? – зашел и ее отец. – Уже сердцеед, ты посмотри на него! Мешай давай, чего встал? – сделал вид, что замахнулся, он. Маркус невольно поджал плечи вернулся к супу. – Папа, что начинаешь? – Кейт выложила на стол покупки. – Ну? – требовательно уперла она руки в бока. – Знаю я таких, за ними глаз да глаз. Только отвернешься… – Папа, – в голосе подруги появилась ровна сталь. – Смотри у меня, – крепко щелкнул он Маркуса по уху. Мальчик опешил. И тут же возмутился: – Больно вообще-то! – А ты уже и нюни распустил? – Папа! Тут они вдруг рассмеялись. Громкий раскатистый смех сливался с легким и мелодичным. Маркус, пусть и не сразу, но тоже улыбнулся. Он продолжал выполнять кулинарные указания и слушал их завязавшийся из ничего спор. Скоро можно было с уверенностью судить, что отец Кейт хоть и грубиян, но за этим скрывалось доброе, большое и заботливое сердце. Девочка почти командовала отцом, но он легко держал ее натиск и отвечал хоть и по-доброму, но язвительно. Эти нотки, такие нахальные, высокомерные, узнавались и в том, как разговаривала сама Кейт. Вся в него, подумалось Маркусу. Ему дали нарезать помидоры для салата. Он не спорил и старался все сделать хорошо. А пока резал, узнал, что, оказывается, у Кейт есть младший брат, что он сейчас с матерью в гостях у бабушки и дедушки. Прозвучало несколько имен, началось обсуждение событий в деревне. – Кстати, меня сегодня могла переехать телега, – вклинился он в разговор и рассказал о случившемся. – Дурни эти двое, столько раз им влетало за эту телегу несчастную… Оставили б в покое, нет же, надо в истории вечно попадать. – Джорди вырастет и тоже будет в истории попадать, – пожала плечами Кейт. – После первой же окажется у меня на… Кейт громко закрыла кастрюлю большой крышкой. – Ну, пусть настаивается. Я пока покажу Маркусу окрестности. – Я слежу за вами, – проводил их мистер Хиллгер. – Да-да, – отмахнулась подруга и скорее увела Маркуса за собою. Они поднялись на холм за домом и уселись прямо в высокую густую траву . Маркус обернулся на дом, внимательно разглядывая окна. Но никаких признаков слежки не было. Он облегченно вздохнул, почувствовал густой запах цветения, и посмотрел на Кейт. Она, как кошка, подставила лицо горячим лучам и улыбалась набок, закрыв глаза. На носу и на висках у нее рассыпались бледные редкие веснушки. – Ну? – спросила она, не открывая глаз, однако Маркус тут же отвел взгляд. – Напугал он тебя? – Вовсе нет. – Что ж ты тогда понурый такой стоял? – рассмеялась Кейт, изображая его. Маркус чуть было не толкнул ее, как привык с Пиратами, но вовремя остановился и возмущенно взмахнул рукой: – А что он обзывается?! И дерется! – Не обращай внимания. Это забота у него такая. Они разговорились. Слушать Кейт было приятно, говорила в основном она. В общении наедине раскрывался ее добрый характер. И чем больше он узнавал ее, тем больше растворялась ее надменная гордая оболочка, которая в день знакомства оттолкнула его. Как он мог так обмануться?! Когда она смотрела вдаль, расслабленное лицо ее отдавало холодной красотой мраморной статуи. Если же она переводила на него спокойный взгляд, ему больше не казалось, что она ненавидит его и насмехается втайне. Только блеск каких-то своих мыслей сиял в ее карих глазах. Сперва он отворачивался, но скоро привык смотреть в ответ. И не мог не улыбаться. Ему доставляло теплую, нежную радость изучать ее прелестные черты. Линия подбородка, маленький, едва заметный шрамик, родинка на белой шее и растрепанные волосы, выбившиеся из неаккуратного пучка. Он подогнул колени и положил на них голову, продолжая вполуха слушать ее. И когда он стал таким чувствительным?.. – Что? – улыбнулась она в ответ. – Ничего. – А чего ты так смотришь? – Как? – Ну… пристально. – Извини, – он неловко закинул руку на затылок. – Просто заслушался. – Так ты, получается, сбежал? Маркус надул смешно щеки и пожал плечами. – Ну, я вчера спросил разрешения остаться дома. Отец разрешил… – То есть, ты обманул? – Кейт заправила темную прядь за ухо. Тут до них донесся окрик. Они повернулись и увидели мистера Хиллгера. Он жестом показал, чтобы они спускались обедать. Маркус посмотрел на подругу. Ее слова что-то задели в нем, и он хотел как-нибудь оправдаться, но, похоже, Кейт уже и думать об этом забыла. – Давай наперегонки! – резво бросилась она вперед. На миг обнажилась ее точеная коленка, обтянутая тонким чулком. Он побежал за ней. Оба смеялись. Кейт оборачивалась и бежала еще быстрее, когда он догонял ее. Маркус прибежал вторым. – Я дал тебе победить! – громко дышал он. – Конечно-конечно, мистер Улитка! – Эй! Они помыли руки и сели за накрытый стол. Кейт снова говорила с отцом, а тот внимательно посматривал на нее и на Маркуса. Сам же Маркус смотрел только в свою тарелку и хотел поскорее пойти гулять с подругой дальше. Но когда отобедали, и его и Кейт ждала работа. Он хмуро выслушал задания от мистера Хиллгера и, дождавшись, когда тот уйдет, как можно тише прошептал: – И долго нам этим заниматься? Я думал мы, – он кивнул в сторону выхода. – Ну насмешил! Сначала – дела. – Дурацкие дела, – скривил губы Маркус. – Ты как мальчишка совсем! Все сыновья лордов все такие лентяи? Ну-ка, принеси воду, а я пока тут приготовлю. – Ничего мы не лентяи, – буркнул он и ушел за водой. Вернувшись, застал Кейт в фартуке. Перед ней стоял таз, и она складывала в него грязную посуду. Маркус по ее приказу налил воды в этот таз и в еще одну кастрюлю, которую они поставили греться. – А отец твой куда ушел? – присел он напротив подруги. – Отдыхать. – Что это он отдыхает, а мы как… – Тебе сложно? – глаза Кейт заблестели строгостью. – Нет. Просто… – Правильно, просто. Ты же тоже слушаешься своего отца? – сказала она, но тут же протянула: – А-аа… Маркус посмотрел вниз, на свои руки. Ругаться с Кейт ему не хотелось, и он решил больше ничего не говорить. Они помыли посуду. По указанию подруги он ополаскивал стаканы, тарелки, вытирал их и ставил в шкафчик. Потом принялись подметать и мыть полы по всему дому. Ему опять пришлось сходить за водой. – Папа, мы хотим погулять после уборки, – сообщила Кейт, когда они зашли в комнату с креслами. Отец ее бросил взгляд на Маркуса, будто изучая, не замышляет ли тот чего-то. Но мальчик только неловко мялся у двери. – Только далеко не ходите, – согласился он. – Хорошо. Так, подметай, я сейчас вернусь. Маркус взялся за дело, но справлялся очень неуверенно. Наверное, это был первый раз в жизни, когда ему довелось вот так серьезно и основательно убираться. Это не то, что навести за собой порядок после уроков! – Плохо метешь, – прилетело в спину замечание. – Будешь переметать сейчас. Это что? – указал он куда-то в угол. Маркус нахмурился. Ну почему его нерадивость не осталась незамеченной? Он еще раз промел в том углу. Теперь, когда он знал, что мистер Хиллгер наблюдает за ним, выполнять работу стало совсем неприятно. Каждое движение он делал с усилием, переступая через гордость, а оценивающий насмешливый взгляд мистера Хиллгера колол в уязвленное самолюбие. Все его существо противилось. Разве должен он это делать? Только ради Кейт, только ради прогулки… Мистер Хиллгер на каждый второй взмах метлы указывал, где Маркус пропустил пылинку, где не прошелся еще. Как же хотелось бросить это и сказать, пусть сам делает, раз такой умный. Развалился тут! Наконец пришла Кейт. С ней дело пошло быстрее. И когда они закончили и пошли гулять, мистер Хиллгер дал им с собой бутербродов. – Недалеко и недолго, – напомнил он и, подумав мгновение, потрепал по волосам обоих детей. Впервые за сегодняшний день Маркус поймал на себе удовлетворенный взгляд. – Смотри, что-то с ней случится – спрошу с тебя, – указал он ему пальцем. – Ну папа! Они снова пошли на холм, спустились к рощице по другой стороне, прошли к ручью и сели на поваленное дерево. Их окутала мягкая прохлада, в воздухе временами кто-то жужжал, не смолкал ни на секунду птичий гомон. Запела какая-то птица звуком, похожим на удары двух деревяшек друг о друга. – Мягко, – Маркус сидя попрыгал на стволе. – Гнилое потому что. Пойдем? Он согласно встал, и они направились вдоль ручья. В совсем заросших узких местах приходилось хвататься за ветки и аккуратно ступать по кочкам. Тут ручей уходил вглубь, и на дне виднелись темные головастики. – Давай обойдем? – предложила подруга. – Вот, – она пригнулась, а Маркус так и встал. – Чего? – Я там пройду, – вернулся он к ручью. – Тут же легче… – Нет. – Почему? Он нахмурился и осторожно ступил на влажные, обросшие мхом, корни. Кейт повторила вопрос. – Там паутина, а ты прямо под ней пролезла. – И ты мог бы… Маркус не ответил сначала, боялся, что подруга засмеет его. Но, перебравшись, все же объяснил: – Не люблю их. – Пауков-то? – снова он промолчал и прошел вперед, беря у нее узелок с бутербродами. – Вот вырасту и… Кейт фыркнула. – Чего?! – обернулся он к ней. – Вырастешь, и будешь высокий лорд с бородой! – засмеялась она. Маркус весело скривился. – Нет, не будет у меня никакой бороды. Причем тут вообще это?! – Если сбреешь, то и не будет. Ну-ка. Посмотри на меня, – встала она перед ним. – А не сбреешь, то тебе очень к лицу пойдет. – Да не пойдет, не будет у меня бороды! – У всех, значит, есть, а у тебя не будет? Не придумывай. – Не будет. – Вот же упрямый! – недовольно проворчала подруга. Но для Маркуса это прозвучало комплиментом. Он даже приосанился от приятного чувства. Они вышли на небольшую полянку и сели в траву под раскидистыми ветвями старой ели. Болотистый, землистый аромат смешивался с еще каким-то, тонким и нежным. Воздух проникал их и создавал особенно теплое настроение. Кейт стала рассказывать о жизни в деревне, о том, кто с кем дружит, у кого с кем вражда. Он слушал ее, но постоянно отвлекался на рассматривание ее профиля. Даже не важно было, что она говорит, он все равно не знал этих людей. А переливы ее голоса звучали какой-то необыкновенностью нежной строгости. Он смотрел, как пробивающиеся сквозь хвою солнечные лучи играют на ее волосах. Сорвал голубой цветочек и протянул ей. Она, не думая, взяла его и стала вертеть в пальцах. Маркус тихо вздохнул. Тут разговор перешел на какого-то парня. Маркус напрягся и стиснул зубы. Внутри что-то заскребло неприятно. Теперь-то он слушал внимательно и нервно срывал травинки Пока она говорила, он с огорчением понял, что парень этот очевидно за ней ухаживает. А как же сама Кейт к этому относится? Вряд ли она решит говорить о своих чувствах. А спрашивать ее будет лишним. Он опустил голову и хмуро потянулся за узелком. – Ты притих, – Кейт взяла предложенный бутерброд. Она смотрела на него и пыталась что-то понять. Но Маркус постарался сделать нейтральный вид и даже улыбнулся. – Я просто слушал тебя. – Ты будто чем-то расстроен. – Нет, – твердо отсек он. – Как знаешь… Ой, смотри! – шепотом произнесла она и указала вперед. – Олененок? – Да. Милый, правда? Маркус кивнул. Они наблюдали, как малыш на изящных ножках топтался и сам с собой играл. – Наверное, его мама поблизости где-то? – Пойдем искать? – предложил Маркус. – Ты что? – пихнула его Кейт. – Рассердится! Олененок радовал их еще около получаса, а потом убежал, когда Маркус громко чихнул. Они с Кейт начали собираться и пошли обратно к деревне. Вернулись гораздо быстрее. Оказалось, не так уж и далеко они уходили. До семи Маркус успел еще раз попить чаю с Кейт и мистером Хиллгером, помог с приготовлениями к ужину, – особенно ему нравилось нарезать огурцы – а потом взглянул на часы и сообщил, что ему пора домой. – Приходи еще, – прощался с ним мистер Хиллгер. – Постараюсь, – неловко улыбнулся Маркус. – Проводить тебя? Сейчас только накину что-нибудь сверху. Маркус подождал подругу, и вместе они пошли вниз по мощеной дороге. Чем ниже спускались, тем веселее и активнее кипела в деревне жизнь. На площади ругались два продавца, на представление смотрела немногочисленная толпа. Они с Кейт обошли их стороной, но глазами Маркус успел увидеть знакомые силуэты. Он тихо вздохнул и отвернулся, пока Пираты не узнали его. На выезде из деревни они попрощались, и дальше он пошел один и значительно ускорил шаг. По мере приближения к дому сердце его наполнялось волнением. Маркус высматривал, нет ли на пыльной дороге следов возвращения. Но ничего такого не было. Тогда он стал оглядываться. Его подгоняло чувство, что вот-вот из-за поворота появиться экипаж. Но все будто нарочно замерло в тихом вечере. Вот уже и дом в мягком желтом свете, вот бесшумная утомленная бабочка греется на камешке. Солнце стало опускаться к голубой дымке над горизонтом. Маркус прошел по подъездной дороге, свернул в сад и через террасу забежал в прохладу дома и замер, прислушиваясь. Все тихо. Он успел. Тревога, сжимавшая сердце, разжала свой кулак, и он скорее пробежал по темному коридору. – Мистер Хьюз? – заглянул он после короткого стука в маленький кабинет. – Я вернулся. Дворецкий посмотрел на него, важно достал карманные часы и кивнул. – Без четверти, – просто констатировал он. – Голодны? – Выпил бы чаю, – пожал плечами Маркус. – Я буду на террасе. Мистер Хьюз? – он поймал его взгляд и спросил, решившись: – Не скажете?.. – Только в этот раз, – сдержанно кивнул мистер Хьюз. – Спасибо вам большое, – искренне поблагодарил Маркус и пошел довольный ждать чай, и решил еще записать все впечатления в свою тетрадь.