Глава 4. Вербовка

«Счастье – суть иллюзия.

Приблизиться к нему допустимо лишь в служении.

Ибо служение и смерть за Императора – и есть счастье».

Паоло ван Шатц, «Наставления заблудшим, напоминания праведным».

           Ответ пришёл поздно вечером. Липпе как раз заканчивал ужинать, когда к нему подошёл Дарий. Технопровидец выглядел взволнованным и всё время озирался по сторонам. На Ниро он смотрел то ли с подозрением, то ли с уважением. Молча положив на стол перед ним инфокристалл, Дарий удалился, издав на прощание трель на бинарике. Закончив ужин, Кай отправился в когитаторный зал. Он не сомневался, что технопровидец попытался взломать сообщение, просто из любви к искусству. У Дария не получилось – это тоже было понятно. Милорд всегда много внимания уделял безопасности данных, его Механикус без устали придумывали шифры и совершенствовали системы кодирования и передачи.            В когитаторном зале Ниро выбрал машину в дальнем углу, незаметную от входа, вставил инфокристалл в разъём, ввёл личный дешифровальный код и открыл сообщение. Встроенный неотображаемый код должен был удалить любые цифровые следы с когитатора. Эту свою разработку Цвай называл стиранием отпечатков. Милорд оценил новшество и велел внедрять в сообщения для всех своих агентов. Код не вредил данным когитатора или планшета, никак не проявлял себя, но делал невозможным разыскать цифровой призрак сообщения.            Кай дождался расшифровки, на маленьком выпуклом экране когитатора побежали строки. Милорд как всегда был лаконичен. Сообщение писал он лично, Ниро узнал его стиль: «Разрешаю разработку Зери, разрешаю углубленное изучение Зери. Необходимо найти способ подняться на корабль для продолжения расследования. О результатах сообщать регулярно тем же каналом».            Ниро вытащил кристалл из разъёма и убрал в карман. На экране мигала руна запроса – монотонно, тускло и ритмично. Кай провёл ладонями по клавиатуре, потом выключил когитатор. Ответ был ожидаемым, но он порождал сложности, которых теперь было никак не избежать.                        Снаружи тренировались арбитраторы – дневная жара спала, тени пролегли по полигону, сплетаясь в причудливые рисунки из-за их резких синхронных движений. Кай остановился рядом с жилым бараком и достал пачку лхо, вытащил две палочки, одну перевернул и засунул обратно. В кармане лежала причудливая и тяжёлая зажигалка, взятая из комнаты. Первые полпалочки Кай курил, не думая ни о чём. Он давал информации время улечься, а мыслям – всплыть на поверхность сознания.            У меня есть возможность подняться на корабль.            Курт Йохансен.            Я вправе требовать допроса или даже ареста.            Ниро затянулся, покатал дым во рту и только после этого выпустил. Прямой подход – идти к госпоже Зери и требовать отдать ему Йохансена. Или разрешения побеседовать с ним. Он имеет право требовать объяснений. Госпожа Зери пригрела у себя разыскиваемого преступника.            Плохая идея.            Ниро вытащил ещё одну палочку лхо и снова потянулся за зажигалкой. В Псарне он привык использовать пирокинез – и тренировка, и удобно. Здесь же приходилось каждый раз вертеть в руке громоздкую фигурку глубоководной рыбы. Тоже тренировка – на внимательность и самодисциплину.            Йохансен ещё здесь, на Гардарике.            И разговор, и арест можно провести, не поднимаясь на корабль.            Мне это не нужно.            Так я потеряю прикрытие.            Несколько секунд Ниро курил, наблюдая за тренировками арбитраторов. Их движения не всегда были синхронными, а части явно не хватало силы и напора. А ещё Липпе заметил, что некоторые арбитраторы – молодые, только из схолы – явно не имели никакого практического опыта. Они выполняли упражнения автоматически, не вкладывая понимание в движения.            Если сунусь без приглашения…            Кай не закончил мысль, но интуиция упорно твердила – идти напролом сейчас никак нельзя. Что это значило – провал или опасность – он понять не мог. Возможно, и то, и другое.            Должен быть другой путь.            На корабль попасть можно другим способом.            Не по своей воле.            Ниро кивнул и щёлкнул зажигалкой. Всё расследование сейчас крутилось вокруг Амади Зери, стоило понаблюдать за ней ещё, собрать больше информации. Это в любом случае могло быть полезным и вполне укладывалось в указания милорда. Я должен найти менее очевидный путь.            Липпе вернулся в когитаторный зал и занялся сбором информации по Амади Зери. У Арбитрес её было не так много, как хотелось бы. Можно было легко поспорить, что приближённые Юлиана Кодака знали о ней больше. Вольный торговец Амади Зери вернулась из расширения Небула совсем недавно и сразу же направилась к Гардарике. Оставив корабль «Совершенная ясность» на орбите, она спустилась на планету, была тепло принята планетарным губернатором и осталась гостить у него во дворце. С тех пор обретается там, участвует в местных праздниках и вербует людей. Про то, насколько активную вербовку ведёт госпожа Зери, у Арбитрес информации почти не было. Только некоторые слухи – не более. Весь сбор человеческих ресурсов Амади Зери проводила во дворце с дозволения губернатора. А туда у служителей Лекса доступа практически не было.            Почему Гардарика?            Мир удовольствий после тяжёлой работы на малообжитых территориях.            Это логично.            На первый взгляд.            Ниро ткнул на перекрёстную ссылку, которая вела к материалам архива дворца Кодака. Для неё его обычного доступа не хватало, пришлось ввести код вериспексора, выполняющего особо важное задание. Его ему выбила Абелия Ханс, когда он только оформлялся на официальную работу под её началом. Старший вериспексор сразу поняла, что высший уровень допуска будет ему требоваться достаточно часто, ей не хотелось каждый раз посылать запрос и ждать ответ под пристальным взором Пелленора. Другими словами, Липпе имел особые полномочия для ведения расследований на постоянной основе и по всей системе. Это изрядно облегчало жизнь.            По ссылке он получил досье Амади Зери, предоставленное ей самой в качестве верительной грамоты. Основной специализацией «Совершенной ясности» была торговля продуктами питания. У Амади Зери в расширении Небула было под протекторатом три системы, среди них особо выделяется агромир, продукцию с которого можно найти не только в расширении, но и в соседнем секторе. Тут же были прикреплены копии договоров, неоднократно продлённых. Это означало, что товар она доставляла качественный и вовремя.            Ниро просмотрел данные по системам, на всех трёх производство неизменно росло, миры процветали и приносили немалую пользу флотам эксплораторов и военных. Среди договоров Кай нашёл несколько срочных заказов и поставок на места боевых действий. Госпожа Зери не отказывала в помощи и всегда готова была выручить. На территории расширения она обладала средствами и влиянием, собственной богатой базой и проверенными маршрутами.            Набрать людей она могла и у себя.            Да и отдохнуть – тоже.            Хотя миров удовольствий там нет.            Ниро вывел на экран личную характеристику Амади Зери, присланную по запросу Юлиана Кодака планетарным губернатором одной из пограничных систем. Характеристика шла с пометкой «срочно» и была дополнительно зашифрована. Ниро пришлось повозиться, чтобы добраться до текста, не оставив явных следов. Вряд ли Кодак перечитывал документ, так что о мелких уликах можно было не беспокоиться.            Губернатор хорошо подготовился.            Прежде, чем пускать Зери на порог, узнал о ней всё.            Но принял благожелательно.            Ищет новые рынки сбыта и возможность расширить производство?            На территории расширения Небула деликатесов не найти, но есть люди, готовые за них платить втридорога.            Амади Зери присоединилась к эксплораторскому флоту и быстро обрела влияние, расширила его, добилась протектората над системами, проложила маршруты поставок. Готовность выполнять срочные и опасные заказы сделала её практически незаменимой в сфере расширения. В личных характеристиках значился мягкий и спокойный характер, подпорченный надменностью. Впрочем, для успешного вольного торговца она была ещё весьма терпима. В политику госпожа Зери не вмешивалась, сосредоточившись на торговых делах.            Закрыв характеристику, Ниро вернулся к данным Арбитрес. Если до этого все записи о госпоже Зери были хвалебными или, как минимум, нейтральными, то в приложении изучавшего её дело судьи содержалась весьма любопытная информация. Автор ссылался на патент вольного торговца, позволявший торговать и общаться с ксеносами. Разумеется, торговля шла только в одну сторону, самое большее, что могла себе позволить госпожа Зери – несколько ксеносских безделушек в личных покоях. Арбитрес подозревали её в торговле артефактами и товарами ксеносов, но доказательств так и не обнаружили. В приложении были ссылки на рапорты вериспексоров и арбитраторов нескольких систем, с которыми торговала госпожа Зери, но в них тоже были только подозрения. Ни единой улики, ни единой зацепки.            Либо она очень умна и осторожна, либо все эти подозрения – лишь попытка найти хоть что-то неправильное в идеальном вольном торговце.            Что-то неправильное в ней определённо было. Липпе пролистал список оснований для подозрения – косвенные улики, которые можно было интерпретировать разными способами, показания заинтересованных и ненадёжных свидетелей, да и то без конкретики. Потом перечитал патент – в нём были указаны расы, с которыми она имела право вступать в контакт, и множество ограничений для торговли. Эти запреты редко соблюдались.            Дальше стояла пометка, что госпожа Зери находится под наблюдением секторального Арбитрата, при малейшем подозрении требовалось сообщать немедленно. Там же Ниро нашёл ссылку на короткий рапорт по первичному наблюдению. Ничего подозрительного в госпоже Зери замечено не было. Ничего, что могло быть связано с контрабандой ксеноартефактов.            Если, конечно, пара безделушек не осела в личных покоях Кодака.            Или кого-то ещё из его окружения.            Зери не настолько глупа, чтобы попасться Арбитрес из мира удовольствий.            Не говоря уже о том, что во дворец им хода нет.            Впрочем, Колвилл ничего подозрительного тоже не заметил.            Госпожа Зери была влиятельной женщиной, имела связи не только в сфере расширения Небула. Смутных подозрений и сомнительных улик было недостаточно даже для формальной проверки корабля. Для неё нужны были прямые доказательства и множество весомых и неоспоримых фактов. Но Зери была достаточно умной, чтобы не оставлять Арбитрес ни единого шанса. Если, конечно, контрабанда действительно велась.            Практически любой вольный торговец с разрешением на общение с ксеносами занимается контрабандой их товаров.            За них всегда можно выручить неплохие, а порой и просто огромные деньги.            Вопрос лишь в наглости, объёмах и опасности артефактов.            Госпожа Зери либо невиновна, что крайне маловероятно, либо очень осторожна.            И умна.            Ниро открыл следующую страницу досье и продолжил чтение. Здесь повторялась её личная характеристика из запроса Кодака, и дальше шло указание на высокий уровень религиозности госпожи Зери и факты покровительства многим малым ответвлениям Культа Императора, большие пожертвования храмам и ярко выраженный интерес к различным вариациям учения.            По заметкам судьи, госпожа Зери, едва прилетев на Гардарику, посетила не только центральный храм, но и часовни нескольких разрешённых сект. По сведениям, полученным по каналам Арбитрес, так она поступала на каждой планете, на которой высаживалась. Зери оставляла пожертвования и живо интересовалась учениями, выслушивая проповеди, даже если они сильно отличались от общепринятых.            Из тех же источников было известно, что на борту «Совершенной ясности» постоянно проповедовали представители нескольких десятков различных культов и сект, причём, в основном экзотических. Хотя официальный экклезиарх тоже присутствовал.            Странный выбор объектов коллекционирования.            В досье кратко описывались все секты, представители которых, по имеющимся данным, присутствовали на борту. Арбитрес сочли важным углубиться в эту тему, видимо, тоже решили, что такая избирательная религиозность подозрительна. Но после каждого из ответвлений Имперского Культа стояла пометка «не еретический». Большая их часть была официально признана и одобрена Экклезиархией. Личным духовником Амади Зери был указан Феодосий, священник культа Императора Милостивого. Этот культ, согласно сноске, не был признан официально, но и еретическим не являлся.            Дальше шли только отчёты о перемещениях и перевезённых грузах, явно скопированные с маршрутного листа «Совершенной ясности», с кучей ссылок на подробную расшифровку. Всю информацию Ниро выгрузил на планшет, это заняло почти полчаса. Когитатор натужно шелестел, остро пах нагретыми священными маслами. Липпе неподвижно стоял напротив машины, заложив руки за спину, и обдумывал то, что только что прочитал.            Факт первый: Зери торгует с ксеносами.            Арбитрес подозревают её в контрабанде, как и любого вольного торговца, который торгует с ксеносами.            Доказательств нет, улик и достоверных свидетельств нет.            Можно это использовать?            Маловероятно.            Факт второй: религиозность.            Предположение: это либо завеса, либо игра на публику с целью прикрыть что-то серьёзное, либо увлечение.            Зери коллекционирует необычные культы.            Зери держит духовником священника из непризнанного культа.            Это можно использовать?            Вероятно.            Это может быть проблемой?            Возможно.            Липпе отсоединил по всем правилам планшет, прочитал короткую молитву Богу-Машине прежде, чем выключить когитатор, и вышел из зала. Стоило изучить маршруты, списки товаров, поискать несоответствия. Это обещало много рутинной работы, пользы от которой могло и не быть. На Гардарике данные о перемещениях вольного торговца можно было получить только от самого вольного торговца, если не копать целенаправленно и не выходить на военных, эксплораторов и Администратум расширения Небула. В данных, полученных от Зери, нельзя было обнаружить ничего подозрительного. Плохим бы она была вольным торговцем, если бы не умела прятать следы задержек и незаконных сделок. Запросы в сферу расширения тоже могли не дать ничего полезного – Зери была там нужна, на её шалости легко было закрыть глаза.            Пока она не перешла черту.            Ниро медленно выдохнул и потянулся за пачкой лхо. На плацу было уже пусто, во многих окнах бараков не горел свет. Город вдалеке справа переливался ярким неоновым светом всех оттенков, освещая путь Кая разноцветными, переходящими один в другой пятнами.            Рано утром Медина была почти безлюдна. Вернувшись в комнату ночью, Ниро обнаружил на полу подсунутый под дверь пропуск, так что выйти с территории участка не составило труда. Кай не стал завтракать, рассудив, что это будет лишней потерей времени. Ниро снова взял мобиль – Дарий занёс его имя во все списки доступа, так что ему не потребовалось искать кого-то, чтобы открыть гараж. До города он добрался быстрее, чем в прошлый раз.            Кай ехал по пустым улицам, неоновые вывески уже потухли, но солнце ещё не успело взойти, и город кутался в рассветный полумрак. В его лёгкой туманной дымке были не так заметны аляповатые рисунки на стенах, призывные плакаты и ярко раскрашенные деревянные статуи. Из людей попадались только уборщики, спешно приводившие город в порядок после еженощного кутежа.            На стоянке рядом с дворцом стояло уже с десяток мобилей. Чиновники приезжали на работу рано, видимо, тоже не любили пробки и праздных гуляк. Охранник долго изучал пропуск, хмыкал и нервно передёргивал плечами. Ему был неприятен прямой взгляд Липпе, но он до упора пытался показать свою значимость, задерживая посетителя. Ниро не подгонял его, только смотрел, не мигая, на склонённый над документами и сканером затылок. Через минуту охранник не выдержал и протянул пропуск обратно.            Дорогу Кай уже знал, в этот раз он выбрал другой, более короткий маршрут. В коридорах тоже было пусто. Изредка попадались охранники – сонные и расслабленные, провожавшие его удивлёнными взглядами. Арбитрес во дворце видели редко, примелькаться могла только Хлоя, регулярно приносившая отчёты Колвиллу.            – Ох, кажется, я совсем заблудилась! – дверь слева от Ниро резко открылась, в его плечо мягко врезалась едва одетая девушка. Она казалась сонной, упругая грудь под полупрозрачной туникой медленно вздымалась. Глаза – огромные и бледно-голубые – доверчиво смотрели на незнакомца. – А ты кажешься милым!            – Прошу прощения, я спешу, – Липпе остановился, рефлекторно отодвинув от себя удивлённо заморгавшую девушку. Она явно привыкла совсем к иному обращению. Кай же её едва касался.            – О! А я так надеялась, что вы меня проводите! Я тут совсем заплутала! – Девушка развязно улыбнулась, заставив Кая задуматься, не пьяна ли она. – И устала. Мы могли бы прогуляться до какой-нибудь комнаты с мягкой постелькой. Как вы на это смотрите?            – Я спешу! – Кай отодвинул девушку на длину вытянутых рук, убедился, что она не собирается падать от усталости прямо в коридоре, и отвернулся.            – Ну, куда же ты, милый! Я же хотела погулять! – возмущённо завопила девушка ему в спину. – До постельки!            Крики оставленной девушки раздавались в пустых коридорах дворца, путаясь и цепляясь за стены, множась эхом. Вскоре они затихли. То ли девушка устала кричать, то ли нашла себе новую жертву. Странная встреча вызвала лёгкое раздражение, сбив с делового настроя своей нелепостью. Ниро сделал пять длинных вдохов, пока лифт нёс его на третий этаж, убирая воспоминание в самый дальний отдел памяти.            Как он и предполагал, Колвилл уже был на месте. Официальный представитель Инквизиции на Гардарике сидел за рабочим столом, потягивая горячий рекаф, и читал местную газету. Когда Липпе вошёл, он оторвался от чтения и небрежно бросил газету на стол. В ней, как и всегда, не было ровным счётом ничего стоящего. Сколь-нибудь важную информацию туда бы просто не пропустили.            – С чем на этот раз, агент Липпе? – Колвилл выглядел менее напряжённым, чем при их первой встрече. – Чем могу быть полезен?            – Что вам известно об Амади Зери? – Ниро сел напротив Сида и сложил руки на коленях. Колвилл нервно улыбнулся, поймав на себе пристальный взгляд прогностикара.            – Что ж, думаю, вы и так большую часть информации уже получили из отчётов и докладов Арбитрес, – Сид сцепил пальцы в замок. Он сам не стал бы, на месте Липпе, идти неподготовленным, не выяснив предварительно всё, что только можно, из доступного источника. – Благо, она у них под подозрением – довольно беспочвенным и бессмысленным, на мой взгляд. Зери так просто не поймать. Только не на таком. Так что они лишь зря теряют время. Зато обмениваются всей информацией, что нам, конечно же, на руку.            – А ваши собственные наблюдения? – Ниро мысленно перебрал основные факты из досье Зери. Повторять всё это действительно не имело смысла – они пользовались одними и теми же источниками.            – Амади Зери часто бывает в купальнях, парках и садах дворца, иногда посещает мероприятия по просьбе Кодака. Редко выходит за территорию дворца, – задумчиво сказал Сид. Первое время после прилёта он внимательно наблюдал за вольным торговцем, отмечал все нюансы и особенности. Самым необычным было то, что Амади Зери вела себя спокойно и вежливо. – Свита почти никогда не покидает свою госпожу. Самым замечательным является то, что они ведут себя тихо, не устраивают вечеринок и оргий, не позволяют себе эксцентричных поступков и прочих странностей. Настолько беспроблемные, что невольно начинаешь искать подвох. Зери свита просто обожает, в рот ей смотрит. Она же умеет нравиться абсолютно всем.            – Где её чаще всего можно встретить? – Ниро подстраивал кусочки полученной информации в картину сложившегося у него в голове образа Амади Зери. Каждое слово Колвилла отзывалось внутри тревожной скрипкой. Амади Зери была слишком идеальной. Идеальной. А в Империуме это уже было подозрительно. Здесь не было невинных. Не было безгрешных. За каждым тянулась тень, у кого-то едва заметная, у кого-то – густая настолько, что в ней мерк свет Императора.            – Как я уже говорил – в дворцовом саду. Ещё в купальнях и оранжерее Кодака, но туда попасть без личного приглашения практически невозможно. Не привлекая внимания – точно. В дворцовой часовне и Зале редкостей её тоже можно встретить, но, опять же, любое новое лицо там привлечёт много внимания, даже если я сделаю пропуск. Если вам не нужно, чтобы на вас сразу же начали пялиться, лучше туда не ходить. Кроме того, госпожа Зери часто бывает на званых обедах и приёмах. Я мог бы организовать приглашение, но простой вериспексор, пусть и столичный, там точно привлечёт внимание. Боюсь, вам просто не удастся понаблюдать за вашей целью, потому что целью наблюдения станете вы сами, – Сид вздохнул и пробарабанил пальцами по столу. Дворец был сложной структурой со своими неписаными правилами, быстро разобраться в которых новичку было почти невозможно, даже такому талантливому, как прогностикар милорда Пелленора. – Я бы рекомендовал пока ограничиться дворцовым садом и галереями редкостей, открытыми для более широкого посещения. Госпожа Зери часто прогуливается там со свитой, можно посмотреть издалека или подойти и поприветствовать. Это даже не покажется странным, ею многие интересуются, а приветствие – самый невинный способ познакомиться или хотя бы увидеть вблизи. Скажу сразу, общественные галереи скучны. Всё самое интересное доступно только для гостей и приближённых Кодака. Я там был, ничего подозрительного там нет.            Ниро кивнул, принимая советы Колвилла. Его слова совпадали с тем, что предполагал Липпе. В конце концов, прошлый наблюдательный пункт неплохо себя зарекомендовал. Сад предоставлял большое пространство для манёвра.                        Следующие три дня Кай провёл за наблюдениями. Каждый день рано утром он отправлялся во дворец. После короткого формального разговора с Колвиллом, призванного оправдать его визиты для вероятного наблюдателя, Ниро шёл в сад и садился в тени неподалёку от одного из излюбленных маршрутов Зери. Там он изучал подробнее имеющиеся материалы, составлял графики, заполнял отчёт для милорда мелкими деталями. Когда появлялась свита вольницы, Липпе наблюдал за ними, оценивал поведение и изменения в составе. Если удавалось услышать кусок разговора, Ниро считал это удачей. Примерно через полчаса после того, как Зери уходила, он поднимался и отправлялся гулять по дорожкам. Иногда ему удавалось подслушать разговоры, хотя и редко. Чаще сплетни он получал от слуг. Липпе бродил по дворцу, стараясь не привлекать внимания. Если его останавливали, говорил, что заблудился. Здесь его лицо не успело примелькаться, так что ему верили.            Каждый вечер Ниро фиксировал наблюдения в планшете. Туда же заносил маршруты и места, где встречал не только Зери, но и членов её свиты. Те часто беседовали со слугами и мелкими чиновниками, иногда с охранниками или гостями Кодака. За три дня Липпе изучил все закоулки дворцового сада, зимнего сада, обошёл по несколько раз галерею редкостей, три местных музея и смотровые площадки на верхнем уровне. И везде он слышал практически одно и то же – как добра, щедра и приветлива госпожа Зери. Слуги, работники парков, даже охранники и карабинеры – все как один восхищались гостьей Юлиана Кодака. Женщины любовались её нарядами и восхищались манерами, мужчины не могли отвести взгляд от идеальных форм и обсуждали едва ли не каждый жест. Такие пустые разговоры утомляли, к тому же, повторялись снова и снова. Ниро фиксировал любую мелочь, но пока не мог нащупать хоть что-то, за что можно было зацепиться.            Через три дня вечером Липпе записал в планшет некоторые факты о свите Зери, которые показались ему значимыми. В свите время от времени появлялся биомант, выглядящий как привлекательный юноша. Судя по всему, он часто поднимался на «Совершенную ясность» по повелению своей госпожи, но каждый раз старался вернуться обратно на Гардарику как можно скорее. От Зери он не отходил, смотрел только на неё и всё время пытался коснуться хоть краешка одеяния. Выражение лица биоманта Липпе смог описать только словами «восторг» и «глупая улыбка». Вернее подошло бы «одержимость», но в отчёте Кай старался не использовать слов, которые милорд сможет превратно истолковать.            Как удалось выяснить из подслушанных разговоров, навигатора Зери оставила на корабле с хором. Пара оброненных фраз натолкнула Кая на мысль, что команде зачем-то очень важно, чтобы хор не прекращал своего пения ни на миг, хотя сейчас в этом не было необходимости. Впрочем, у вольных торговцев причуды были обычным делом.            В целом, костяк свиты был постоянным, но время от времени состав менялся. Вокруг госпожи Зери всегда находились некоторые её офицеры и слуги. Она нигде не показывалась без сопровождающих, даже, как Липпе узнал из разговора горничной и охранника, на приёмы и званые обеды Зери брала с собой хотя бы несколько человек.            Паранойя, страх?            Или традиции?            Что-то другое?            Здесь ей нечего бояться нападения.            Или так она показывает статус?            Ещё одна деталь привлекла внимание Ниро ещё в первый раз, когда он увидел Зери в дворцовом саду. Тогда он не стал заострять на ней внимания, наблюдая и анализируя результаты. Теперь Кай с уверенностью зафиксировал в файле, что у всех без исключения подчинённых Зери новая и качественная аугментика – даже у слуг – причём, в первую очередь эстетичная. Нет ни шрамов, ни следов перенесённых болезней, избежать которые на малообжитых, а то и вовсе не до конца исследованных территориях практически невозможно. Это говорило о том, что биомант Зери был талантлив и трудолюбив, как и его ученица. Если, конечно, их было только двое. И ещё о том, что госпожа вольный торговец заботилась о своих людях.            Или это её личные предпочтения.            Она просто не допускает в близкий круг никого, кто показался бы ей безобразным.            Что первично – внешность или приближённость?            Для неё так важно, чтобы её окружали только красивые люди?            Именно поэтому она выбрала Гардарику?            Зери набирает много слуг, куда делись старые?            Стали недостаточно красивыми?            Или это просто вопрос престижа?            Но тратить силы биоманта на слуг?            Липпе ещё раз мысленно прокрутил перед глазами последнюю встречу – если это можно было так назвать, ведь он всегда только наблюдал.            Аугментика у свиты новая.            А ведь приживается не у всех быстро и не у всех хорошо.            Это огромные траты и дополнительная работа для биоманта.            Кай отметил это в записях, потом перечитал их, пытаясь понять, что ему так не нравится во всём этом. Интуиция упорно подсказывала, что что-то неправильное определённо есть. Ниро прикрыл глаза, мысленно возвращаясь к Амади Зери и её свите. С самого начала в ней было нечто, что вызывало у него ощущение диссонанса. Не только внешность и идеально прижившиеся импланты. Не только постоянные прогулки и разговоры с местной знатью. Свита – вот что казалось ему подозрительным. Ни разу за всё время Кай не видел ни одного недовольного, уставшего или грустного лица. Все, абсолютно все в свите Зери едва ли не светились от счастья, были веселы и здоровы. Ни разу, ни один не проявил даже малейшего признака раздражения или недомогания. Даже те, кто занимался вербовкой вне поля зрения своей госпожи.            Она может о них заботиться.            Биомант и хорошие хирургеоны и медике на борту обеспечивают здоровье.            Внимание, хорошая свежая еда, возможность отдохнуть на Гардарике делают счастливыми.            Логично. Но они не отдыхают.            Свита постоянно с госпожой, если они и отходят от неё, то только ради вербовки очередного новичка.            Не развлекаются, не снимают напряжение, не пользуются всеми благами мира удовольствий.            Но они счастливы.            Ниро зафиксировал свои сомнения и некоторые осторожные выводы о возможной природе подобного поведения. В голове промелькнула мысль, что милорду они не понравятся. Однако в следующую секунду пальцы Кая замерли над планшетом. Милорду они понравятся, и даже очень. Закончив отчёт, Ниро привычно отметил, что Радомир Вишкевич в свите Зери не появлялся, а вот Августин Кодак явно готовился к отбытию.            На следующий день Липпе решил продолжить наблюдения в дворцовом саду и заодно обработать свежую выгрузку данных от Колвилла. Тот регулярно снабжал коллегу собранной информацией, которую для него в ускоренном темпе добывали агенты. Вряд ли они понимали, чем вызвана такая резкая активация, но отрабатывали жалование за все прошедшие годы спокойной и лёгкой службы.            Вечером Колвилл отправил ему досье на тех из новобранцев вольного торговца, что продолжали мелькать в свите, решив пока не подниматься на борт корабля. На каждой из прогулок увидеть можно было только часть из них. Где в это время находились остальные, Колвилл не знал. Скорее всего, они оставались в покоях госпожи Зери.            В саду утром людей почти не было, только слуги торопливо подметали дорожки и подрезали увядшие за ночь цветы и листья. Мимо Липпе к выходу прошла молоденькая служанка с коробкой, полной оброненных платков, заколок и лент. Часть из этого потом разбирали хозяева – обычно дорогие украшения и платки – остальное доставалось слугам. Другая служанка собирала в корзину оборванные гостями или случайно сломанные цветы, которые ещё годились на то, чтобы стать ингредиентами десерта или украшением чьей-нибудь спальни или ванной. Странного, вечно застёгнутого и напряжённого вериспексора они видели здесь уже не в первый раз и потому не обращали внимания, только вежливо здоровались. Служанки знали, что пытаться соблазнить его бесполезно, как бы низко они ни кланялись, как бы удачно не демонстрировали грудь и бёдра. Но это не мешало им забавляться, соревнуясь друг с другом. Пока ни одной не удалось вызвать даже тень интереса.            Ниро кивком отвечал на приветствия служанок, он едва их замечал. Работавшие по утрам в саду слуги редко сплетничали. У них было слишком много работы и мало времени, чтобы тратить его на болтовню. Для расследования они были неинтересны, потому он их просто игнорировал. Липпе прошёл в уже прибранную часть сада и достал планшет и инфокристалл, присланный вчера Колвиллом с курьером. Рядом на скамейку поставил стаканчик с рекафом. В административном крыле дворца Липпе нашёл несколько автоматов, способных выдавать горячий и вполне сносный напиток даже без убедительных ритуалов постукивания по боковому кожуху, часто необходимых при работе с капризными машинными духами. Эти автоматы установили после третьей коллективной просьбы работников бухгалтерии, канцелярии и Колвилла лично.            В конце дорожки, шедшей мимо скамейки, на которой устроился Ниро, находилась беседка, сейчас занятая госпожой Зери и её свитой. Время от времени до Кая доносились приглушённые расстоянием и акустикой сада голоса и смех. Часто по утрам свита собиралась именно здесь, потом все они шли на моцион по самым живописным местам, каждый раз подходя к нужной клумбе именно в тот момент, когда открывались очередные цветы, закрывшие на ночь свои бутоны.            Липпе уже видел этот ритуал и потому спокойно занимался изучением материалов, лишь изредка бросая взгляды на беседку и отпивая стремительно остывающий рекаф. Вчера вечером он специально обратил внимание на тех членов свиты вольного торговца, которые присоединились совсем недавно. Даже у них не было заметно ни малейших физических изъянов и стояла новая аугментика. Тогда это показалось Ниро странным, так что сейчас он занялся изучением их досье. Должна была существовать причина, по которой госпожа Зери так высоко ценила этих новобранцев, раз решила вложиться в них с самого начала.            Кусты тихо зашуршали, заставив Липпе поднять голову от планшета. Рекаф почти кончился, и он уже подумывал сходить за новым стаканчиком. Госпожа Зери ещё минимум полчаса должна была оставаться в беседке. Кусты ещё раз дёрнулись, и на дорожку перед Липпе вышла Айлин Линн, одна из приближённых фавориток госпожи Зери. Девушка с тонкой фигурой, идеально правильными чертами лица, светлыми вьющимися волосами и огромными голубыми глазами была одета в струящееся платье насыщенного зелёного цвета. При каждом движении оно перетекало по коже, меняя оттенки на складках. В волосы девушки было вплетено множество тонких цепочек, украшенных камнями в тон платью. Айлин Линн остановилась перед Липпе, несколько мгновений она молча смотрела на него, то ли изучая, то ли оценивая.            – Моя госпожа желает беседовать с вами, вериспексор Липпе, – мелодичным тоном возвестила девушка.            Ниро одним глотком допил рекаф, поставил отметку на месте, где закончил чтение, заблокировал и убрал в карман планшет, после чего встал и склонил голову в вежливом поклоне. Приглашение было неожиданным, Зери редко сама знакомилась и ещё реже занималась вербовкой. У неё не было причин желать этой беседы.            Если она заметила, что я наблюдаю, послала бы охранника поговорить.            Что ей нужно?            Айлин Линн не повела Липпе к большой беседке, где сидела свита, вместо этого она свернула на едва заметную тропку, что вела сквозь плотные кусты на уединённую поляну. В дальней её части находилась ещё одна беседка, гораздо меньшая по размеру и прикрытая от посторонних глаз резными ширмами, оплетёнными ползучими растениями. Подведя Ниро к входу, Айлин Линн поклонилась и удалилась.            Кай шагнул внутрь, в полумраке стараясь разглядеть как можно больше. Госпожа Зери сидела напротив входа, так, чтобы её сразу можно было увидеть. На ней было весьма открытое серебристое платье с вырезом до низа живота. Тонкую шею обхватывало серебряное колье, от которого вниз спускались цепочки, прикрывавшие грудь и живот. Цепочки были унизаны крошечными драгоценными камнями, переливавшимися при каждом движении. За спиной Зери тёмной тенью высился Курт Йохансен. Бывший охотник за головами стоял, расставив ноги и заложив руки за спину, на Липпе он смотрел настороженно, слегка сощурившись, но не враждебно.            А мастер шёпотов у Зери хорош.            Быстро обнаружил слежку, выяснил, кто я и чем занимаюсь.            Йохансен здесь не случайно.            Амади Зери встала одним изящным, текучим движением и протянула руку Ниро. Она улыбалась и совсем не выглядела встревоженной. Курт Йохансен за её спиной переступил с ноги на ногу, якобы случайно показав спрятанный под плащом лазпистолет – новый, блестящий, словно только что привезённый с мира-кузни.            – Рада познакомиться с вами, вериспексор Ниро Липпе, – певучим голосом произнесла Амади Зери, чуть приподняв ладонь. Кай так и остался стоять, сцепив руки за спиной и делая вид, что не замечает жеста госпожи вольного торговца. Пальцы Амади были унизаны перстнями, в любом из них могла быть спрятана игла с ядом или наркотиком. – И благодарна вам за тактичность. Вы были предельно вежливы и терпеливы, я это ценю. Как и вашу совершенную выдержку.            – Мы не были представлены, однако вы знаете моё имя, госпожа Зери. Прошу передать моё почтение вашему мастеру шёпотов, – Ниро старался не задерживать внимание на Амади Зери, его взгляд всё чаще останавливался на Йохансене. Тот явно был недоволен встречей, постоянно хмурился и передёргивал плечами, выдавая свою нервозность.            Тонкий аромат духов Зери и сладкий запах крупных розовых бутонов на плетёном ограждении беседки смешивались в причудливое, приторное сочетание. Из-за ползучих растений, создававших тень и мешавших воздуху нормально циркулировать, в этом месте влажность и духота ощущались куда острее, чем на дорожках сада. Амади Зери могла выбрать любую другую беседку, музей или городской парк для приватной беседы, даже пригласить в гостевые покои. Но она выбрала именно эту беседку.            Просто ближайшая?            В этом есть смысл и цель?            Что не так?            Кай чувствовал напряжение, никак не связанное ни с местом, ни с ситуацией. Ни у Зери, ни у Йохансена не было причин нападать сейчас. Разве что они собирались сразу после этого подняться на борт корабля и отчалить. Но простой вериспексор не стоил таких жертв. Следовательно, опасаться было нечего. Так откуда это чувство напряжения и тревоги? Ниро попытался сосредоточиться на голосе интуиции, но запах и духота сбивали, слишком навязчиво вторгаясь в мысли.            – Благодарю, он и правда очень умел, – томный, бархатистый голос Зери лился, обволакивая, маня и обещая. – Наша встреча – удовольствие для меня, Липпе. И я рада, что вы доставили мне его.            Двусмысленность? Странный выбор слов.            Эта встреча – её инициатива, данность необходимости.            Притворство?            Зачем?            Кодаку достаточно сказать слово, и меня вышлют.            Ниро молчал, продолжая изучать Зери и свою официальную цель. Голос госпожи вольного торговца сбивал с мыслей, она старалась привлечь его внимание, отвлекая от чего-то важного.            Свита Зери слишком близко, я не могу изучить её о-сознанием.            Умно.            – Меня впечатлили и ваша прозорливость, и ваша осторожность, – продолжила Зери, мягко улыбаясь. Она смотрела только на Ниро, следила взглядом за каждым его движением, каждым словом. Повторяла жесты, подстраиваясь под ритм его дыхания. – Но меня печалит тот факт, что я мешаю вам выполнить вашу работу.            Отзеркаливание громкости и позы, повтор движений.            Типичные приёмы подчинения.            Она пытается воздействовать или делает это инстинктивно?            – Я готова дать вам поговорить с Куртом и решить все вопросы. Он мой дорогой подчинённый, я не хочу, чтобы его службу омрачала недосказанность, – Амади слегка наклонилась вперёд, отчего цепочки перетекли по её груди, обнажая новые участки. Вся её фигура в этом платье казалась зыбкой и изменчивой. – Это мой долг как гражданина Империума.            Ниро медленно кивнул, обдумывая слова Зери. Она явно была уверена, что вериспексор отступится. Курт Йохансен тем временем подошёл к своей госпоже. Теперь его можно было рассмотреть лучше. Липпе постарался вспомнить изображение охотника за головами из досье. Курт теперь выглядел моложе, свежее, черты лица стали более округлыми, пропало несколько старых шрамов, татуировки выглядели совсем новыми и более ровными. Йохансен щурился, разглядывая Липпе в ответ, но вёл себя уверенно и двигался легко, хотя, согласно тому же досье, у него должно было быть изрядное количество аугментики, да и последствия травм не могли не сказываться.            Сбоку раздалось тихое шуршание, Ниро пришлось приложить усилия, чтобы не повернуть голову. Мимо него в беседку скользнула пара девушек из свиты Зери. Обе в тонких облегающих туниках, едва ли скрывавших изгибы их тел. У одной из девушек ноги увивали тонкие золотые цепочки, у другой – разноцветные ленты. Вслед за девушками в беседку зашли трое пажей с бутылками вина и засахаренными фруктами. Они встали за спиной Зери и замерли, точно изваяния.            Зачем было звать меня в отдельную беседку?            Почему сразу не встретиться при свите?            – Я признаю, что вёл себя неподобающе, – заговорил Курт, приложив руку к груди. Говорил он спокойно, на лице его отражалось самодовольство. Он явно не испытывал раскаяния, всё это было лишь фарсом, игрой для зрителей, которые по одному, по двое проникали в беседку и занимали свои места, как будто точно знали, кто и где должен стоять. Во всём этом угадывался неуловимый ритм – каждое появление, походка, одежда имели особое значение, понять которое мог только посвящённый.            А ведь в этом странном ритуале участвуют даже новички.            – Я много лет шёл против Лекс Империалис, много лет игнорировал требования Адептус Арбитрес, доставлял им неприятности. Теперь я понимаю, что вёл себя неправильно! – в голосе Курта звучала такая напыщенность, что его речь казалась издёвкой. Не мог охотник за головами и искатель приключений говорить всё это искренне. Ниро стоял неподвижно и слушал, пытаясь уловить хоть какой-то намёк, хоть что-то, что заставило бы его интуицию всколыхнуться. – Я прозрел и раскаялся, понял, как недостойно вёл себя. Мне открылась правда о моей совершенной греховности. Я раскаиваюсь и желаю искупления.            Милорд предложил бы костёр.            Ниро нахмурился, кисти сцепленных за спиной рук дёрнулись, он провёл большим пальцем правой руки по костяшкам левой. Психотип не тот. Издевается?Липпе безмолвно ждал продолжения. Слова Курта не ощущались как ложь. Не полностью. Зери стояла неподвижно, мило улыбалась и никак не реагировала на признания своего арх-милитанта.            – Осознав всю бессмысленность и вредоносность своей прошлой жизни, я решил искупить грехи служением в свите вольного торговца госпожи Зери. Там, в сфере расширения Небула, я смогу сражаться во имя Человечества и стереть грязь прошлого, – с напускным пафосом закончил Курт.            Ниро с трудом удержался от того, чтобы поморщиться. Во всей этой речи было слишком много странностей, однако он никак не мог понять, верит ли Йохансен в то, что говорит.            Зери – торговец, не военный.            Искупать проще на линии фронта.            Почему не добровольцем в гвардию?            Во имя Человечества. Формулировка важна?            – Госпожа Зери знает о моём постыдном прошлом, – Курт решил не останавливаться и продолжил. Никто из свиты Зери, уже почти полностью забившейся в беседку, не смеялся и не перешёптывался. Они воспринимали слова своего собрата как истину и искренне поддерживали. – Я ничего не скрывал.            Амади Зери кивнула, одарив своего арх-милитанта ободряющей улыбкой. Всё это действо до ужаса напоминало какую-то нелепую постановку, призванную даже не умилостивить приезжего вериспексора, а дать ему формальный повод убраться восвояси. Представление было неубедительным и паршиво отрепетированным, но Йохансен очень старался, переигрывая на каждой фразе. И всё-таки он не лгал. Чтобы определить ложь, Ниро не требовалось прибегать к о-сознанию, достаточно было немного усилить интуицию и дополнить анализом жестов и голоса. Йохансен действительно верил в то, что говорил, и это казалось Каю всё более странным.            – Госпожа Зери выслушала меня, поверила в моё раскаянье, дала мне шанс искупить служением. Она приняла меня на борт корабля и дала должность, в которой мои таланты, прежде направленные на разрушение устоев и убийство людей, могли бы послужить Человечеству, – Курт говорил искренне, даже слишком. Его глаза горели праведным огнём фанатика, а руки подрагивали. Вряд ли опытный охотник за головами раньше позволял себе подобное. – Госпожа Зери неутомимо наставляет меня на путь истинный, учит праведной жизни и ведёт за собой. За это я до конца своих дней буду ей благодарен. Моё служение закончится лишь смертью. Я буду искупать и каяться, пока буду жив.            Амади Зери кивала, подтверждая его слова. За их спинами уже собралась вся свита, теперь Ниро мог рассмотреть их вблизи. Все его прежние наблюдения подтвердились. Счастливые улыбки, безмятежное выражение лиц – ни одного хмурого или просто серьёзного. На Зери все смотрели с обожанием, кое-кто даже с восторгом. Сама же госпожа вольный торговец одаривала подчинённых улыбками. Она казалась матерью-настоятельницей среди послушниц или даже святой среди почитателей.            Это странно. Неправильно.            Противоестественно.            Люди не могут быть такими счастливыми.            Ниро медленно кивнул, давая понять, что услышал покаяние Йохансена. Тот выглядел умиротворённым и довольным. Словно избавился от давней помехи вроде ноющего зуба и теперь был свободен.            Они не лгут.            Ни в жестах, ни во взглядах. Все их эмоции – искренни.            Зери не заставляет их казаться счастливыми.            Интуиция тоже молчала, хотя вся ситуация казалась настолько абсурдной, что это тревожило. Ниро провёл большим пальцем правой руки по костяшкам левой, с усилием надавил на выступающие, неправильно сросшиеся кости. Боль отрезвляла, помогала собраться с мыслями. Перед ним стояли люди – счастливые, довольные жизнью и искренне уверенные в себе и в своей госпоже. И всё равно он чувствовал в них нечто неправильное. Свита Зери не притворялась, сама Зери не притворялась, но что-то определённо было не так.            – С какой целью вы прибыли на Гардарику? – Ниро стоял неподвижно, его лицо походило на ледяную маску, даже голос – холодный и ровный – заставлял свиту Зери удивлённо моргать и перешёптываться. Липпе был безразличен ответ, сам вопрос был всего лишь банальной частью допроса, который никому уже не был нужен. Он тянул время, давая себе возможность найти изъян или понять, что именно его так настораживает. А ещё – рассмотреть вблизи и свиту, и саму Зери.            – В поисках работы. Здесь всегда можно найти щедрого нанимателя, которому кто-то очень сильно мешает, – безразлично пожал плечами Йохансен. – Но нашёл я нечто большее! Цель, которой не достигнуть! Смысл на всю оставшуюся жизнь.            – Как вы познакомились с госпожой Амади Зери? – ответ Липпе уже не слушал.            Ниро задавал банальные вопросы, едва слыша, что Йохансен ему говорит. Каждый своей ответ бывший охотник за головами заканчивал уверениями в раскаянии и готовности искупить грехи прошлого. Кай наблюдал, позволяя интуиции вести себя. Зери безмятежно улыбалась, уверенная в том, что дотошный вериспексор скоро отступит. Она источала спокойствие и довольство. Её свита… На каждый вопрос они отвечали удивлёнными взглядами и перешёптываниями, но быстро возвращались в состояние блаженного счастья. Ни недовольства, ни возмущения. Только уверенность в том, что госпожа Зери всё решит.            Продолжая спрашивать всякие банальности, Ниро сосредоточил внимание на внешности членов свиты. Ни одного изъяна – даже вполне естественного. Вся аугментика отполирована и смазана священными маслами, идеально подогнана и приживлена. И при этом – новая. Интуиция твердила лишь одно: «беги». Представление затягивалось, его пора было прекращать.            – Что ж, этого пока достаточно. Ваши ответы меня удовлетворили, я принял их к сведению, – Кай вскинул подбородок, воздух вокруг него заметно похолодел, но этого, кажется, никто не заметил. Ниро расправил плечи, оставив руки сцепленными за спиной. В этой позе он внушал трепет – так ему говорили. Слуги из свиты Зери, что стояли ближе всего к нему, отодвинулись, улыбаясь уже через силу. – Тем не менее, вынужден признать, что данный случай нетипичен. Мне необходимо проанализировать информацию, свериться с протоколами частных случаев, проконсультироваться с коллегами. Приговор я сообщу позже, до тех пор прошу не покидать планету и не пытаться скрыться от наблюдения Адептус Арбитрес Гардарики никаким из возможных способов.            – Благодарю за ваш труд, вериспексор Липпе. Я с удовольствием подожду вашего вердикта и уверена, что он будет благоприятным, – мягко произнесла Зери, делая шаг вперёд. Каждое её плавное, грациозное движение заставляло цепочки перетекать по груди, а ткань платья – менять оттенок. Одновременно с ней зашевелились и её подчинённые, замершие неподвижно, пока говорил Ниро. Они облегчённо кивали и улыбались, как будто решение уже было принято.            Ниро коротко кивнул и вышел из беседки, быстрым шагом направился прочь от Зери и её свиты. Завернув за угол, он вернулся по параллельной дорожке и раздвинул пальцами ветки живой изгороди. За три дня Кай успел изучить сад, а интуиция вела, подсказывая и направляя.            Зери стояла посреди беседки, рядом замерли двое из её свиты – мужчина и женщина. Оба внимательно слушали указания, которые она им давала. Ниро не мог слышать, о чём они говорили, поэтому старался запомнить лица подчинённых госпожи вольного торговца. Мужчина, статный, с лёгкой сединой и аугментированной левой рукой в бордовом камзоле, расшитом золотом, и с серьгами с небольшими драгоценными камнями. Женщина в облегающем закрытом платье переливчатого серого цвета. Высокая причёска, тёмные, украшенные серебряными цепочками волосы, тонкие губы и изумрудные глаза. Оба слушают внимательно, не смея даже вздохнуть лишний раз. Зери улыбается, но говорит серьёзно, потом взмахом руки отпускает.            Ниро медленно выдохнул и убрал руку, позволив веткам вернуться в изначальное положение. Разговор с Зери прошёл именно так, как он и рассчитывал, хотя и раньше, чем ожидал. Госпожа вольный торговец оказалась предсказуема, а её команда – опытна, раз его вычислили так рано. Ниро мог бы попытаться узнать, кто именно рассказал ей о вериспексоре с Анаранет, охотящемся за её арх-милитантом, но это не имело значения и не стоило усилий.            Остаток дня Липпе наблюдал за свитой Зери, стараясь держать дистанцию, но уже не прячась. Вечером он навестил Колвилла, тот был занят составлением сводного отчета для Псарни и потому днями не вылезал из кабинета. Слишком много новой информации всплыло за последнее время, и ему пришлось переписывать уже готовые файлы. Кай рассказал ему о том, что произошло утром в саду, упомянув и об отданных Зери приказах.            – Скорее всего, те двое – вербовщики. По вашему описанию… да, думаю, это они. По крайней мере, их часто видят отдельно от свиты, беседующими с обитателями дворца. Хотя к вам, скорее всего, пошлют кого-то другого, из их подчинённых. Эти – координаторы, – Колвилл сложил пальцы домиком и уставился на Липпе поверх них. Он выглядел задумчивым. Ниро почти мог видеть, как у него под черепом наслаиваются и переплетаются мысли, борются инстинкты и здравый смысл. – С одной стороны, дело Йохансена можно закрывать. Думаю, в Крепости-Участке с вами согласятся. Он больше не их забота. С другой… что вы будете делать с вербовщиками?            – Использовать для своего расследования, – Ниро сидел, сцепив руки на колене, и наблюдал за реакциями Колвилла. Паузы в речи, подвижность лица, бегающий взгляд – он явно нервничал, пытался проанализировать большое количество информации, просчитать все последствия и предложить стратегию на ходу.            Если со мной что-то случится, именно ему придётся отчитываться перед милордом.            Если я предам, Сид точно ощутит на себе его гнев.            Он не знает о настоящем задании.            – Это достаточно рискованно. Далеко не все из завербованных задерживаются на планете, большинство сразу поднимается на борт и остаётся там, – неуверенно продолжил Колвилл. Он не знал, с каким именно поручением прибыл сюда Липпе, но заинтересованность госпожой вольным торговцем вызывала у Сида опасения.            – Вы уверены, что я поддамся уговорам вербовщиков? – Липпе растянул губы в ледяной улыбке, достаточно ироничной, как ему казалось.            – Нет, что вы, – заметно вздрогнул Колвилл, спешно отводя глаза. – Разумеется, нет.            Этот вариант, возможно, единственный безопасный и легальный, с помощью которого я смогу подняться на борт.            Я должен выполнить задание милорда.            Придётся подыграть так, чтобы никто не заподозрил обман.            – В любом случае, прошу вас не вмешиваться в действия кого-либо из свиты Зери в отношении меня, – Липпе был уверен, что Сид и не подумает вмешаться, разве что доложит милорду. И его это вполне устраивало. Но даже малую возможность стоило проговорить. Вмешательство официального представителя Инквизиции могло сильно навредить операции.            – И не подумал бы, – невесело усмехнулся Колвилл, разглядывая свои руки. – Я не знаю вашего задания, зато хорошо знаю своё. Вмешиваться без вашего запроса не намерен, но буду готов немедленно выйти на связь с Псарней, как только вам это потребуется.            – Благодарю, – Липпе поднялся и вышел из кабинета Сида Колвилла. Такая помощь могла оказаться полезной. Он не знал, что найдёт на борту «Совершенной ясности» или что найдёт там его, но предполагал, что его могут не захотеть отпускать добровольно.                        На следующее утро Ниро вернулся в сад. Прошёл по тропинке, свернул к полюбившейся скамейке. Поставив на подлокотник стаканчик с горячим рекафом, достал планшет. Сегодня Кай решил посвятить время изучению материалов по беспорядкам на плантациях. Его расследования это касалось только косвенно, зато выглядело относительно безопасно с точки зрения стороннего наблюдателя.            Липпе листал страницы отчётов, вчитывался в докладные записки и наблюдения информаторов и пытался найти более явную связь загадочного Петруччо с Зери или кем-то из её свиты. Лёгкий шорох ткани Кай услышал, но виду не подал. Его это могло и не касаться. Шаги остановились совсем рядом.            – Могу я присесть? – мелодичный голос нарушил дремотную тишину утреннего сада.            Ниро поднял голову, перед ним стояла девушка в лёгком, скромном по местным меркам платье из нескольких слоёв тонкой ткани персикового цвета. Золотая вышивка шла по подолу и краям широких рукавов, ворот, открывавший только ключицы, был украшен мелкими опалами. Густые волосы тёмного шоколадного цвета девушка уложила в сложную причёску, скреплённую длинными, богато украшенными шпильками и цепочками. На правильном лице не было видно ни следа хирургических вмешательств, полные губы улыбались, а в карих глазах плясали искры.            Липпе рассматривал замершую пред ним девушку несколько долгих секунд, пытаясь угадать, какого ответа и какой реакции она ждёт. В голове всплыли инструкции из пяти разных книг от советов по светскому общению до рекомендаций из невесть как затесавшейся в библиотеку милорда брошюры по успешному флирту.            – Разумеется, – безразлично ответил Ниро, так и не выбрав подходящую модель поведения. Ответил он исходя из простой логики: скамейка была рассчитана на несколько человек, места ещё для одного было достаточно.            – Вы тут уже так рано, – девушка села слишком близко, едва не касаясь коленом колена Ниро, хотя места на скамейке хватало. – Читаете что-то интересное?            Ниро оторвал взгляд от планшета, к которому успел вернуться, и повернул голову к собеседнице. Медленно, давая себе пару мгновений на то, чтобы обдумать ответ. Девица явно была настроена на беседу.            Неужели она решила вербовать меня так грубо?            Упор на низменные влечения?            Не сказал бы, что оригинально.            Ничем, кроме попытки вербовки это быть не может.            Играет убедительно, но слишком явно.            Поддаться?            Нет, слишком рано.            – Отчёты по работе участка Арбитрес, – Ниро несильно хлопнул планшетом по колену. От девушки он отвернулся, ему было неприятно, что она села так близко. Нестерпимо хотелось отодвинуться, но он и так разместился на самом краю – так не нужно было тянуться до стаканчика с рекафом, уже полупустого. – Старший вериспексор Ханс просила проверить обстановку.            Это, разумеется, было ложью, но Ниро знал, что Абелия подтвердит всё, что угодно, если у неё спросят про него. Да и никогда не будет против объективных данных по работе местного участка.            – То есть, в такую рань вы уже работаете! Мне всегда казалось, что здесь работать совершенно невозможно. Всё так и просит расслабиться, улыбнуться, насладиться жизнью! – девушка выжидающе уставилась на Липпе, тот ответил бесстрастным взглядом. Вряд ли она хотела просто поделиться общими мыслями. – Меня всегда восхищали люди, способные так полно и самоотверженно посвящать себя работе. Вокруг всё цветёт и благоухает, а вы читаете скучные отчёты, даже не замечая всей этой красоты. Есть в этом что-то великое, самоотверженное! Я просто поражена!            Лесть, неплохое решение.            Что дальше?            Пока идёт как по сценарию.            Девушка поправила волосы, провела пальцами по шее, с улыбкой глядя Ниро в глаза. Её, казалось, совершенно не смущала его холодность. Несколько секунд она молчала, ожидая хоть какой-то реакции на свои слова.            – Знаете, я тоже люблю читать здесь. Не такие сложные вещи, конечно. Но здесь так спокойно и так уединённо, – Девушка подвинулась немного ближе, касаясь плечом плеча Липпе. – Здесь почти не бывает людей, можно полностью посвятить себя чтению. Углубиться в него и получить истинное удовольствие. Читать так долго, как захочется. Никто не станет отвлекать. Это настоящее наслаждение – проводить вот так время наедине. С книгой. Если вы понимаете, о чём я.            Вряд ли о чтении.            Не тот типаж.            – Можете читать, я вас отвлекать не буду, – Ниро опустил глаза к своему планшету и сосредоточился на очередном докладе информатора. Ему весь этот разговор казался бессмысленным, хотя оставалась вероятность, что он что-то упустил, какой-то подтекст.            Рекаф успел совершенно остыть, но Кая это не смутило. Достаточно было того, что тот был крепким и не пах жжёным пластеком. Девушка вздохнула и отодвинулась, достав свой собственный планшет – небольшой, лёгкий, отделанный розовым золотом и инкрустацией.            – Знаете, а вот этот момент может показаться вам интересным, – девушка выдержала не больше пяти минут, прежде чем снова попыталась привлечь внимание Липпе. Она коснулась его руки и протянула планшет. Наклонилась, повернув голову, точно хотела увидеть реакцию собеседника на свои слова. Девушка неотрывно смотрела на Ниро, прикусывая от волнения нижнюю губу. – Скажите, нравится?            Кусок текста и правда был занятным, но только как часть художественного произведения. Автор не скупился на богатые ассоциации и разноцветную палитру в описании пляжа на цветущем атолле, ставшем прибежищем двух влюблённых, готовых отдаться страсти.            Флирт слишком откровенный.            Изучает разные подходы, занятно.            – Стиль неплох, – коротко ответил Липпе, возвращаясь к работе. Ему всё больше казалось, что имя Петруччо имеет особое значение. Если это и был реальный человек, имя он выбрал себе не случайно.            – Вы правда так считаете? – девушка доверительно положила голову на плечо Липпе. – Я бы тоже хотела вот так, на пляже, с красавцем! Или просто на пляже! Чтобы закат и никого вокруг.            И книги.            Ещё можно большую кружку какао.            Только без людей.            – А вы когда-нибудь были на атоллах? Были, наверное, там очень красиво. И безлюдно на некоторых, – вздохнула девушка, плотнее прижавшись к Ниро. У неё был мелодичный голос, и она явно умела им пользоваться. – Так хотелось бы поехать! Но одной… нет, одной не хочу! Есть в этом что-то безнадёжно тоскливое.            Ниро кивнул, не столько соглашаясь, сколько давая понять, что слушает. Рекаф давно закончился, а в голове роились мысли, связанные с мятежами на плантациях. Во всех случаях неповиновения он заметил сходную схему, все информаторы указывали на одного подстрекателя. В его действиях, последовательности плантаций, на которых он появлялся, в том, сколько времени где проводил и какие именно слова использовал – во всём постепенно начал проступать алгоритм.            Как он везде успевает?            Ниро сделал несколько отметок и добавил пару элементов в блок-схему. Эта часть расследования увлекала его всё больше. Девушка обращалась к нему ещё несколько раз, он отвечал сухо и коротко. Настойчивость соседки по скамейке раздражала, намёки оставались расплывчатыми и непонятными. Впрочем, Кай даже не пытался разгадать её намерений. Они явно относились к той области человеческих взаимоотношений, которую он практически не изучал – не было необходимости, в работе использовать эти знания он всё равно не смог бы.            На поиски алгоритма и попытки спрогнозировать дальнейшие действия Петруччо Ниро потратил всё утро. Он не заметил, когда девушка ушла, хотя вроде бы она говорила что-то о скуке и упрямстве. Но тогда Ниро как раз сравнивал паттерны в добытых информаторами Арбитрес записях речей Петруччо и только кивнул.            Выжав из скудных данных про готовящиеся мятежи всё, что можно, Кай сохранил результат на планшет и вернулся во дворец. Взяв по дороге ещё один большой стакан рекафа, Липпе направился в архив. Часть дворцового архива была доступна для посетителей, Колвилл выбил Ниро пропуск достаточно высокого уровня, чтобы его пускали к хранилищам данных. Липпе хотел уточнить списки поднявшихся на борт новобранцев вольного торговца. Каждый день их состав менялся – кто-то отправлялся на «Совершенную ясность», чтобы остаться на орбите, немногие спускались, чтобы пополнить свиту госпожи Зери. Ниро предпочитал знать, кто находится в её окружении, и потому завёл привычку обновлять данные каждый день.            Архив губернаторского дворца представлял собой небольшое помещение, заставленное стеллажами с никому не нужными бухгалтерскими отчётами о поставках продуктов питания и тканях за прошлые годы. Всё остальное хранилось на более глубоких уровнях, попасть на которые можно было только на лифте, расположенном в дальнем углу помещения. Там всегда стоял охранник, и без особого доступа воспользоваться им не представлялось возможным. Впрочем, Ниро это было и не нужно. Его интересовали когитаторы, установленные в ряд у стены. За одним из них всегда работал технопровидец. Он же принимал запросы у посетителей и выдавал им распечатки с ответами. Кай ещё ни разу не видел, чтобы кого-то допускали к самостоятельной работе за когитатором.            Машины были старыми и работали лишь усилиями технопровидца и волей Омниссии. Каждую покрывал ворох молитвенных печатей и слой старых священных масел, по кожухам стекал воск от свечей, счищали его явно редко. Ниро подошёл к технопровидцу, показал пропуск и затребовал актуальную информацию. Тот медленно повернул полностью механическую голову – живым на ней был только один левый глаз, выпученный, покрасневший и обшитый по краю глазницы скобами – издал согласный бинарный возглас из динамика в горле и повернулся обратной к когитатору. Длинные, тонкие пальцы – по восемь на каждой руке – по-паучьи заметались по рунной клавиатуре.            Когитатор дребезжал и гудел, запахло нагретым несвежим маслом и свечным воском. Из-под хламиды технопровидца выполз длинный кабель и, гудя сервоприводами, подсоединился в соседнему когитатору. Ниро терпеливо ждал, сцепив руки за спиной. Его мысли всё ещё блуждали среди блок-схем и вероятных алгоритмов перемещений Петруччо. Однозначно спрогнозировать его поведение так и не получилось – слишком мало было вводных данных, слишком они были разрознены и противоречивы.            Технопровидец издал бинарную трель и протянул Липпе стопку листов с распечатанными данными. Часть из них была устаревшей – к заданному промежутку времени когитатор автоматически добавлял несколько часов. Ниро сдержанно поблагодарил технопровидца и унёс распечатки на рабочий стол за стеллажами у стены. Такие столы были раскиданы по всему помещению едва ли не в случайных местах. На них лежали стопки чистого пергамента, перья, стояли люмены на тонких ножках, яркость которых регулировалась поглаживанием.            Выбранный стол отличался тем, что его не было видно от входа. Кай занимал его каждый день, переносил данные в свой планшет, сверял списки с уже имеющимися. Если требовалось, шёл к Колвиллу и уточнял информацию по заинтересовавшему его новобранцу. В этот раз список оказался достаточно длинным. Ниро росчерком пера отсёк тех, кто попал в него из-за ошибки когитатора, и принялся изучать имена. Не прошло и получаса, как рядом с ним кто-то остановился. Ниро поднял голову и повернулся на вежливое покашливание. Рядом с его столом замер молодой мужчина с вьющимися волосами в тунике кремового цвета. В его ушах покачивались серьги, а на левой скуле были имплантированы крошечные переливающиеся при каждом движении драгоценные камни.            – Могу я вам помочь? – спросил мужчина, наклонив голову к плечу. – Я тут случайно заметил, что именно вы изучаете. Не скрою, меня это несколько удивило. Однако так получилось, что я могу рассказать вам больше, чем вы сможете узнать в архиве. Своими словами и более подробно – о людях и их причинах. Если вам интересно.            Мужчина радостно улыбнулся и подтянул стул, стоявший напротив Липпе, чтобы сесть рядом. Устроившись, он забрал часть распечаток, прочитал имена и покивал, вспоминая.            – Все эти люди очень разные, отлично помню каждого из них. И причины у них на первый взгляд разные. Но суть у этих причин всегда одна, – мужчина отложил распечатки и повернулся к Липпе. Из-за того, что места между стеллажами, куда был втиснут рабочий стол, было мало, сидеть им пришлось впритык друг к другу. – Им всем чего-то очень не хватает. Кому-то счастья, кому-то цели, кому-то уверенности в себе. Например, Донка искала себя, не могла понять, кто она в этой жизни. Микаэла чувствовала себя очень несчастной. А Димитар подался на корабль из страха. Знаете, очень многие приходят из страха.            Ниро медленно кивнул, отмечая про себя, что записанные в распечатках причины сильно отличаются от названных незнакомцем. Люди, разумеется, придумывали что-то логичное, понятное, чтобы объяснить свой поступок. Этот же человек говорил об их скрытых мотивах, желаниях и чувствах.            – Чтобы решиться на такой шаг, нужно быть не только смелым, необходимо оказаться на краю. Понять, что тебе настолько чего-то не хватает, что ты без этого больше не можешь существовать. Или страстно желать чего-то такого, чего не может тебе дать твоя нынешняя жизнь, – мужчина продолжал улыбаться, говорил он мягко, чётко контролируя свою речь. Ниро замечал все паузы и нажимы в ключевых словах. Согласно «Наставлению и говорению» Всеслава Забжинского все эти приёмы и даже выбор слов можно было охарактеризовать одним словом: «убедительность». Собеседник старался заслужить доверие и убедить его в своей правоте. – Новые возможности, новые горизонты и шанс получить то, чего так не хватает. Разве это не достаточно веская причина?            – Весьма, – для вида согласился Ниро. Он решил подыграть вербовщику, пока тот не скажет то, что собирался.            – Людей к госпоже Зери ведут жажда, страх, отчаянье, вера в то, что они могут изменить свою жизнь. Такой шанс даётся лишь единожды, – мужчина сложил пальцы домиком, продолжая мягко, участливо улыбаться, точно ему были особенно близки беды каждого из людей в списке. – И госпожа Зери слушает каждого из них, принимает к себе, берёт под опеку и даёт именно то, чего каждый из них хочет на самом деле. Ведь многие даже не понимают, чего хотят, только чувствуют беспокойство, тягу, потребность. Вам ведь тоже это знакомо, я прав?            – Зачем это госпоже Зери? – Ниро решил не отвечать. Пока они разговаривают, есть шанс узнать больше о Зери и её мотивах.            – Госпожа Зери считает, что вполне способна дать каждому члену своей команды то, что ему нужно. Может сделать его счастливым, – задумчиво произнёс вербовщик. Несколько секунд он молчал, глядя в потолок. – Ведь счастливая команда – это не только залог успеха и гарантия отдачи от каждого, но и своего рода талисман от неудач и бед. Не берусь судить, так это или нет. Но госпожа Зери в это верит, а её команда процветает. Как и миры, за которыми она присматривает.            Суеверие?            Выглядит безопасным.            И подозрительным.            – Госпожа Зери очень заботлива, она чутко находит именно то, чего не достаёт каждому из новобранцев, и даёт ему это, – улыбка вербовщика стала мечтательной. Казалось, сама мысль о госпоже вольном торговце вызывала у него восторг. Он мог говорить о ней часами. – Она читает в душах и сердцах, ничто не может от неё скрыться.            Или умеет убедить человека, что ему не хватало именно того, что она предлагает.            Умелый психолог или манипулятор?            Или тут что-то серьёзнее?            – Вот скажите, чего не хватает вам? – вербовщик смотрел на Ниро со смесью любопытства и предвкушения. Он говорил убеждённо и просто источал готовность исполнить любое желание собеседника.            Кай задумался всего на миг. Вопрос был сложным и простым одновременно, потому что интерпретировать его можно было самыми разными способами. Лгать он не собирался, вербовщик сразу бы это понял, как и отшучиваться – этого Липпе просто не умел.            – Горячего рекафа, – честно ответил Ниро, зябко передёрнув плечами. В архиве было ужасно холодно, впрочем, как и почти везде. Он сильно мёрз, особенно во время разговора.            Вербовщик улыбнулся и встал из-за стола, ушёл, но через некоторое время вернулся с большим стаканчиком обжигающе горячего рекафа, пожелав хорошего дня, он покинул архив. Липпе провёл ещё два часа, сравнивая списки и изучая названные причины вербовки.            На обед Ниро спустился в кафетерий чиновничьего крыла. Тот располагался на первом этаже и имел весьма неплохой выбор блюд. Колвилл рассказал о нём Ниро на второй день и порекомендовал несколько позиций в меню. Можно было, конечно, выйти из дворца и найти какое-нибудь заведение рядом, но это отнимало слишком много времени, с учётом всех проверок. Да и в Медине вряд ли можно было найти место без приезжих, чтобы спокойно пообедать.            Кай в первое посещение долго изучал и анализировал меню, выбрал самое простое блюдо и заказывал только его. Этот раз не стал исключением. Не успел он устроиться за ставшим уже привычным одиночным столиком в дальнем углу зала, как рядом уселась девушка из сада. Она успела переодеться в ворох легчайших разноцветных тканей, совершенно скрывавших фигуру.            – Надо же, как удивительно, мы снова встретились! – девушка радостно всплеснула руками, от чего по её одеянию прошли волны, оголившие некоторые участки тела. – Разве не чудесно?            Это не совпадение.            Она просто отрабатывает приказ.            Очевидная нелепость.            – Не думаю, – пожал плечами Ниро. Он обедал примерно в одно время, в одном месте и за одним и тем же столиком. Вычислить его было совсем не трудно.            – Кстати, я ведь не преставилась! Моё имя – Релия Мареш, а ваше? – девушка поправила упавший на лицо локон и чуть склонила голову на бок. На собеседника она смотрела с живым интересом.            – Вериспексор Ниро Липпе, – пожал плечами Кай. Его имя она не могла не знать.            – Вериспексор – это же такая важная и сложная работа! Так много всего нужно знать и уметь. Неужели никогда не бывает страшно или тяжело? – Релия подалась вперёд, сложив руки перед собой.            Ниро отправил в рот ложку розоватого пюре из какого-то местного овоща. Вопрос требовал ответа, причём честного. Девушка ждала, улыбаясь и с интересом рассматривая собеседника. Она всем видом – позой, взглядом, выражением лица – показывала, что ей очень интересен ответ.            – Бывает, – коротко ответил Ниро, вернувшись к обеду. Милорд всегда давал ему интересную и сложную работу. Естественно, он опасался, что не справится.            – Так можно и не выдержать, – картинно нахмурилась Релия. Она протянула руку, чтобы коснуться пальцев Кая, но тот снова взялся за вилку. – Нужно отдыхать, сбрасывать напряжение. Вы, наверное, умеете сбрасывать напряжение? Расскажите мне! Мне очень интересно. Знаете, ума не приложу, чем могут заниматься вериспексоры, чтобы расслабиться после работы.            – Я читаю, – Ниро выдал первое, что пришло в голову. В свободное от заданий милорда время он либо читал, либо тренировал псайкерские способности, либо разбирал и анализировал старые дела. Иногда делал расклады Таро на ближайшее будущее, чтобы узнать, когда ему дадут новую работу. Из всего этого безобидным было только чтение. – Иногда анализирую старые дела.            – И что же вы читаете? – Релия оперлась щекой о подставленную руку, всем видом показывая, как ей интересно.            – Научные труды по криминалистике, психологии и патологической медицине, – честно ответил Липпе, умолчав о трудах по демонологии, оккультным техникам, практикам экзорцизма и выявленным сектам Губительных Сил.            – И это вас, – Релия округлила глаза в притворном ужасе, – расслабляет?            – В достаточной мере, – Ниро поспешно закинул в рот остатки обеда. – А теперь прошу прощения, у меня работа.            Пришлось возвращаться в кабинет Колвилла, туда никто без его разрешения проникнуть не мог. До самого вечера Ниро проработал в комнате для совещаний. Сид снабжал его стаканчиками с обжигающе горячим рекафом и вообще старался почаще оказываться рядом. На вопрос Кая ответил, что сегодня особенно жарко.            Вечером Липпе покинул кабинет представителя Инквизиции и направился к пропускному пункту. Утром он вернулся в сад, надеясь хотя бы несколько часов посвятить изучению организации работы на местных плантациях. Петруччо не мог бы подбить на бунт работников, если бы у них не было хоть малейшей причины для недовольства. Однако Релия уже ждала его на скамейке, где они встретились в прошлый раз. Выглядела она задумчиво. В этот раз её костюм состоял из плотного топика, закрывающего шею, и коротких шорт под прозрачной мерцающей тканью юбки. По открытому животу медленно переползали временные электротатуировки в виде побегов растений.            – Знаете, я всю ночь думала над вашими словами, – вместо приветствия начала Релия. Она подвинулась ближе к Ниро, когда тот уселся с самого края скамейки. Делать вид, что не заметил, и идти мимо было уже поздно. – У меня так много способов расслабиться, а у вас так мало. Госпожа Зери ничего не запрещает. Можно делать что хочешь, с кем хочешь и как хочешь. Она разрешает нам быть собой. Думаю, вы можете найти много интересных способов сбросить напряжение, если не будете строго следовать уставу Арбитрес. Госпожа Зери даёт возможность проявиться, быть честным с собой и своими желаниями. Разве это не прекрасно? Разве не к этому стоит стремиться? Узнать себя, понять и быть откровенным. Нет большей лжи, чем ложь самому себе.            Не может же она и правда действовать так прямолинейно?            Неужели даже на такое готова пойти по приказу Зери?            От Релии пахло цветами и пряностями, аромат казался тёплым и обволакивающим, отзывающимся медными гонгами внутри. Девушка прижалась к боку Липпе, коснулась его руки и заглянула в глаза.            – Вот скажите, чего вы хотите прямо сейчас? – её голос звучал глубоко и проникновенно, она просила об откровении и готова была принять любой ответ.            – Чтобы воздух в саду так сильно не охлаждали. Я здесь мёрзну, – безразлично и холодно ответил Кай. – Думаю, в служебных помещениях не так холодно.            Релия отстранилась, удивлённо моргая, она явно ожидала другой реакции и другого ответа. Какого угодно, но не этого. Она молчала так долго, что Ниро счёл разговор оконченным. Попрощавшись, он встал и ушёл из сада. Упрямая девица совершенно не давала работать. Идти к Колвиллу не хотелось, и Липпе направился в архив. Здесь можно было поискать информацию о прошлых выступлениях работников плантаций. Если там указаны причины их недовольства, можно было бы сосредоточиться на них и посмотреть, были ли они искоренены, или силы Анаранет просто подавляли восстания, ничего не меняя в организации работы на плантациях.            Проблемы оказались по большей части сезонными и решаемыми, но не решёнными. Ниро заканчивал анализ последних трёх выступлений, когда на стул напротив него опустился юноша, с которым он говорил в архиве в прошлый раз. Вербовщик поставил перед Каем стаканчик с рекафом, дождался, пока он сохранит свои рассуждения и отложит планшет.            – Могу я задать вопрос? – юноша склонил голову на бок и лукаво улыбнулся. Дожидаться ответа он не стал. – Что вы думаете о Курте Йохансене? Не как вериспексор, а как человек. Можно ли искупить грехи служением?            Вопрос был непростым и явно с подвохом. Ниро задумался, перебирая в голове варианты ответа. В конце концов, собеседник спрашивал вовсе не о Курте Йохансене, вернее, не только о нём.            – Не все грехи можно искупить служением. Некоторые – и многие – непростительны по сути своей и природе, – осторожно подбирая слова, ответил Липпе. В своё время он и сам пытался найти ответ на этот вопрос для самого себя. А после видел множество примеров совершенно непростительной греховности. – А есть грехи, неискупимые до конца, к искуплению которых можно лишь приблизиться в ревностном служении до конца жизни.            Например, грех рождения.            – Мне кажется, вы много об этом размышляли, – вербовщик задумчиво посмотрел на Ниро и улыбнулся. – Это так необычно.            – Думать о грехе – вполне обычное дело для вериспексора. Слишком много грехов, в том числе и неискупимых, я видел за свою жизнь, – Кай не лгал ни единым словом, прекрасно понимая, что за ними могут наблюдать и считывать ложь и притворство. Сам бы он так и сделал. И поэтому не позволял себе даже такой мелочи, как усиленное чутьё. – В этом нет ничего удивительного. Но вы правы, я много размышлял на эту тему.            – У каждого есть грехи и каждый служит во искупление. Так или иначе, – покачал головой юноша. Его взгляд на миг стал серьёзным, даже отстранённым. Ниро сдержал рвущееся наружу о-сознание, не успев даже почувствовать холод от жетонов под одеждой. Сейчас нельзя было проявлять себя. – Свои или чужие.            – Иногда расплатой может быть только смерть во избежание новых грехов, – Ниро убрал руки под стол, стиснул левую в кулак и нажал пальцами правой на выступающие кости. Разговор стремительно сворачивал куда-то не туда.            – Разумеется, но вряд ли нам стоит говорить о таких ужасных вещах. Только не на Гардарике, да ещё и утром! – вербовщик рассмеялся. – Мне было очень интересно выслушать ваш ответ! Не часто удаётся поговорить о настолько серьёзных вещах с человеком, который в них разбирается. Прошу прощения за то, что отвлекаю вас от работы.            Ниро кивнул, решив больше ничего не говорить. Вербовщик не только отвлёк его, но и задел слишком личное, заставил напрячься, чтобы сохранить контроль. Он был куда опаснее Релии. Когда юноша ушёл, Липпе медленно выдохнул, возвращаясь в состояние полной сосредоточенности. Анализ необходимо было закончить.            Мне стоило подыграть?            Нет, он бы понял. Меня изучают, скоро предложат.            Я уверен.            Ниро вернулся к скучным рапортам о выступлениях работников ферм. До самого вечера его не трогали. Он успел сделать полный анализ десятка последних выступлений, выявить причины недовольств, спрогнозировать, как можно было бы избежать их в будущем. А потом и оптимизировать собственный прогноз.            Обычно выступления не наносили большого вреда, дело удавалось решить миром, работники надолго успокаивались. То, что зрело сейчас, было масштабнее и серьёзнее и могло вылиться в полноценный бунт. Причиной такого сильного отличия был, конечно же, Петруччо. Он подначивал работников, вёл пропаганду, убеждал и доказывал. После его появления шансов на мирное разрешение почти не осталось. Все эти выводы Ниро отнёс Колвиллу. Тот сдержанно поблагодарил, пообещав донести до владельцев ферм, когда всё уляжется. Сейчас предложенные меры уже ничего не могли бы изменить.            Перед возвращением в участок Кай решил пройтись по саду. С одной стороны, ему не следовало слишком легко поддаваться попыткам вербовки, с другой – агентам Зери необходимо было дать возможность. Вечером сад был освещён яркими фонариками и люмен-полосами на дорожках. Людей встречалось гораздо больше, чем рано утром. В основном, это были парочки, гулявшие по дорожкам, занимавшие скамейки и беседки. Но попадались и небольшие группы. В одной из самых крупных беседок устроили небольшой фуршет. В тёплом воздухе разливалась приятная, ненавязчивая музыка.            Золотистый свет фонариков, пятнавший дорожки, вспышки смеха и мелодичный звон стекла неприятно напомнили Каю его сны о ледяных подвалах Псарни. Двери, в которые нельзя заходить, даже если за тобой гонится некто с тростью. Инстинктивно Ниро выбирал более узкие и тёмные дорожки, уходил всё дальше от мест скопления людей. Здесь встречались только парочки, они лукаво улыбались, проходя мимо Липпе, одна девушка даже подмигнула и качнула головой, приглашая с собой. Но Ниро её проигнорировал. К беседкам он старался не приближаться. Оттуда доносились странные и отчего-то неприятные для слуха звуки.            Наконец Кай нашёл скамейку в самой дальней части сада. Рядом покачивалась целая гроздь золотистых фонариков. Рядом не было ни одной беседки, так что сюда почти никогда никто не заглядывал. Ниро уселся на скамейку и достал планшет. Он выбрал книгу по психологии поведения при разных типах диалога и погрузился в чтение.            Ждать пришлось недолго. Вскоре он услышал неторопливые шаги, направлявшиеся в его сторону. Человек шёл один, не скрываясь, но и не стараясь привлечь внимание. Ниро сделал вид, что сосредоточен на чтении, но сам прислушивался.            Свернёт?            Кто-то из тех двоих?            Нет, шаги незнакомые.            Человек подошёл к скамейке и уселся чуть в отдалении от Ниро, некоторое время он молчал. Это не могло не показаться странным, в этой части сада ищут уединения – в одиночку или вдвоём – никто не стал бы подсаживаться к незнакомцу без причины. Кай выждал пару минут и оторвался от чтения, повернул голову. Мужчина средних лет с серыми волосами и неприметной внешностью, в сером сюртуке из качественной ткани походил на чиновника Администратума высшего звена в каком-нибудь городе-улье. У него была стандартная, почти незапоминающаяся внешность. В руках незнакомец держал чашку с рекафом. Тонкий ароматный парок поднимался над глянцевой чёрной поверхностью. Этот рекаф был явно не из рекафного аппарата.            – Я заметил, что вы часто мёрзнете, – мужчина, заметив, что Липпе поднял голову от планшета и повернулся к нему, протянул чашку с рекафом. – Знаете, у этого может быть несколько причин. Не только физическое недомогание. Вы ведь понимаете, что здесь жарко.            К чему он ведёт?            Неужели, они поняли?            – Думаю, Адептус Арбитрес регулярно проходят медицинское обследование. И эту вашу особенность могут рано или поздно заметить, – мужчина бесцветно и сухо улыбнулся. Кай подумал, что речь он явно репетировал. – А потом и задуматься о причинах и начать задавать вопросы. Вы ведь понимаете, какие последствия могут быть у подобных вопросов? Если они поймут природу ваших сил и возможные последствия их применения?            Лучше, чем ты думаешь.            В шлюз – ещё не самый плохой выход.            Ниро никак не ответил на слова очередного вербовщика, давая ему возможность продолжить свой монолог. С одной стороны, не хотелось сбивать подготовленную речь, с другой – Ниро было интересно, какие именно аргументы его собеседник готов был предоставить.            – Способности, подобные вашим, не такая редкость. И мало кто понимает, как тяжело нести бремя этого дара, – мужчина попытался улыбнуться, но вышло сухо и неубедительно. – Да, это именно дар. Если его огранить и научиться использовать без вреда для себя. Я уверен, вы можете не только охлаждать воздух вокруг. Что ещё? Чтение мыслей, предвидение на шаг вперёд? Уверен, всему этому можно найти применение. Если немного подучиться.            Я это и без тебя знаю.            Ты опоздал лет на тридцать.            – Госпожа Зери не задаёт вопросов. Но всегда готова выслушать любого, кто захочет поговорить с ней откровенно. Госпоже можно открыть правду, которую не примет никто более. С ней не будет больше нужды бояться и скрываться, – вербовщик почти не изменился в лице, однако Ниро заметил, как дрогнул его голос. Едва заметные, сдерживаемые до поры эмоции рвались наружу. Мужчина старался казаться логичным и непредвзятым, именно поэтому мимолётное проявление истинных чувств так бросилось в глаза. – Она никогда не осудит и сможет предложить решение даже для самой, казалось бы, неразрешимой проблемы. Дать совет, защиту, учителя.            Мне не найти учителя лучше, чем милорд.            Зери нечего мне предложить. Но пора соглашаться на предложение. – Я не до конца понимаю… – Кай опустил взгляд в чашку, сжав пальцы. Всё, как написано в трактате о чтении чужих эмоций в диалоге за авторством Ежи Леженица. Ниро понимал, что волнение в голос добавить у него не получится, поэтому приходилось делать упор на жесты. Он резко поднял голову, старательно таращась на собеседника и надеясь, что это хотя бы отдалённо выглядит как отчаянье. – Что вы предлагаете? – Госпожа Зери готова принять вас в свою команду, в свою семью, – мужчина растянул губы в самой тёплой улыбке, на которую был способен. Получилось немногим лучше, чем у Липпе. – Она готова дать вам шанс на счастливую жизнь среди тех, кто вас понимает, уважает и принимает. Счастье – иллюзия или ересь. – Это сложный выбор, я ведь служу Лекс Империалис, – Кай снова отвёл взгляд, стиснул чашку, покачал головой. Изображать напряжение даже не пришлось, что-то в словах вербовщика его насторожило, но он никак не мог понять, что именно. – Могу я подняться на борт «Совершенной ясности», чтобы осмотреться, понять? Недели мне точно хватит, чтобы принять решение. Вы ведь понимаете, что я не могу бросить всё так просто? Долг, работа, карьера – мне ведь обещали повышение, если я смогу поймать Курта Йохансена. Да и в моём возрасте непросто решиться на такие перемены. Кай водил кончиками пальцев по чашке, на дне которой лежал кусочек рекафного льда. Притворство выматывало, но он тоже готовил свою речь заранее и репетировал неуверенность. Нельзя было подниматься на борт без гарантированной возможности вернуться. Нельзя было с восторгом принимать предложение, сомнения давали хоть какую-то безопасность. – Разумеется, я обо всём договорюсь. Уверен, вы примете решение остаться меньше, чем за неделю, – мужчина снова натянуто улыбнулся. Ниро мысленно похвалил его за сдержанность. Для члена свиты Зери подобная неуверенность должна была казаться едва ли не оскорбительной. – А завтра утром пришлю за вами человека, он отведёт вас на челнок. – Буду ждать, – искренне ответил Ниро. Провожая взглядом вербовщика, он думал о том, что безопасно будет взять с собой на борт, и как активно он сможет использовать интуицию и о-сознание, если учесть, что о наличии у него псайкерских способностей Зери уже известно. С одной стороны, это облегчало работу, с другой – давало госпоже вольному торговцу больше рычагов для манипуляций.