Перемена меня

— И долго вы находитесь в таком состоянии?   Она сидела со скучающим лицом за полностью нагруженным бумагами и папками столом. Женщина едва поглядывала на меня, изредка сощуриваваясь каждый раз на звании, виднеющемся на плече. Её пухлые алые губы, обведенные красной помадой, никак не выпускали маленький леденец изо рта. Постоянное причмокивание уже начинало доставать, но я покорно держала лицо и осанку, всё же надеясь на профессионализм в сфере психотерапии. — Последние недели две или три, точно не вспомню, — мне достаточно тяжело вспомнить начало своего опустошения и понимания того, что я качусь к чертям. После увольнения меня вообще будто отделили от своего тела. Помню только апатию и непонимание происходящего, на этом конец. Будто всё нереально…   Не верю в то, что моя жизнь могла так кардинально измениться в худшую сторону и что это так повлияет на меня. В последнее время сложно смотреть на своё отражение, потому что больше не вижу себя — той версии, которую любили и восхваляли, сильную и независимую, непоколебимую. — Ладно, по первому сеансу предположу деперсонализацию аутопсихического типа. Вы можете ходить на сеансы регулярно? — она снова покосилась на звание, намекая на работу. Резко вспомнила, что меня уволили, однако сразу же пригрели в другом месте, в которое я не горела желанием переходить. — Я буду стараться, однако… — она не дала мне договорить. — Значит вспомогательно выпишу антидепрессанты, если не будут помогать, то снова ко мне. Сразу, как будет возможность. Мы перейдем на курс терапии с транквилизаторами.   Кончик ручки закружил по белому листку, выписывая названия таблеток. В моменте почувствовала себя сумасшедшей, которую лучше бы положить в клинику, однако у меня не было такого права. Кто будет выполнять поручение главнокомандующего сегмента? Только я.   Выходя поспешно из здания, я больше укуталась в капюшон толстовки, боясь, что меня может кто-то узнать. То, что я начала лечение с психотерапевтом, не должен знать никто. Я сержант в первую очередь, защищающий свою страну. И никого не волнует то, какие у меня проблемы, даже если я не понимаю саму себя. Долг превыше всего, ведь так?   Буквально пару часов назад я съехала в новую квартиру, благо возможности позволяют. Получилось договориться быстро с владельцем, внесла сумма за два месяца. Подумала, что этого времени хватит определиться с ней: подходит или нет. Вещи практически никакие не брала, всё, что понадобится — куплю.    Сразу ехать в новый дом не хотелось, и такси остановилось у реки Хан. Медленным шагом ходила рядом, любуясь постепенно готовящимся к ночи городом. Он жил своей жизнью в определенном темпе, от которого я стала отставать. А он видит меня песчинкой в скоплении таких же крупиц, не желая останавливаться ради кого-то. И правильно делает, наверное. Ведь жизнь делит людей на сильных и слабых, и сейчас настал мой черёд определиться с тем, к какой из этих категорий отношусь я.    Телефон завибрировал в кармане, возвращая внимание на реальность. Номер скрыт, звонок через определенный источник, имеющийся далеко не у каждого вышестоящего человека. — Дона?   Внутри некоторое негодование и странное волнение от его надоедливого тембра: — М?   Не было сил на сарказм и едкий ответ, пускай говорит по делу и оставит меня одну, но парень поразил следующим вопросом: — Какое мороженое любишь?   Вот так просто Чонгук вывел из нестабильного состояния, в ещё более. Мороженое? Любимое? Это новый вид пакостничество от него что ли? — Это имеет значение сейчас? — раздраженно шепчу я. — Имеет, просто ска… — тихие гудки наверняка добрались до него, когда я сбросила трубку, не дождавшись окончания его слов. Грубо, резко, омерзительно — но сейчас иначе не могу. Отключила звук и убрала мобильник в карман куртки. Вдохнув побольше прохладного воздуха, пошла дальше заниматься самокопанием и жалостью к себе.   Как вдруг перед моим лицом появляется рожок с ванильным мороженым, посыпанным сверху крошкой из печенья. Я оборачиваюсь, замечая перед собой Чонгука. Он стоит расслабленно и уверено, уголок губ слегка приподнят, показывая его хорошее расположение духа. Черная кепка, большой бомбер и штаны заставляют выглядеть того впечатляюще и одновременно притягательно. Поэтому многие девушки долго не отводили от него взгляда, шагая мимо нас.    Внутренне я даже не удивилась тому, что он был сейчас здесь. Даже вопросов не возникло откуда парень узнал, где я. Факт останется фактом: он рядом, и в последнее время слишком часто в те моменты, когда кто-то нужен. Это… пугает.   Я взяла рожок, сразу же ощутив наслаждение от вкуса на кончике языка. Даже глаза прикрыла от удовольствия. Может и спасибо, что он пришел.  — Взял пломбир, потому что такой хорошей и правильной девочке наверняка нравится классика, — стрельнула взглядом в него, продолжая молча есть.   Мы шли в тишине достаточно времени, чтобы любой другой человек предъявил за это, но не он. Парень просто был рядом, не наседая и принуждая к чему-то. Все эти минуты я не чувствовала себя одинокой, и от этого становилось легче. — Классика не всегда значит — правильная, — тихо пробормотала я, наконец открыв глаза. Чон даже встрепенулся, будто от радости, что я всё-таки заговорила с ним. Первая.   Его взгляд, скрытый за козырьком кепки, был направлен в сторону речной глади, но я все равно чувствовала его внимание. На губах мужских скользнула призрачная улыбка: — Так ты плохая девочка? И что же нравится таким, как ты, Дона? — голос расслабляюще спокойный.   Я пожала плечами, полностью отпуская ненужные мысли, тревогу и серьезность. Мне хотелось говорить честно, не обдумывая каждое слово, как делала это всегда: — То, что удивляет, — подняла взгляд на него, — как ты, например.   Тактично не изменился в лице, спрашивая: — Неужели? Думал, стал уже предсказуемым в своих действиях. — Это и пугает, — ответила честно, — ты появляешься вовремя, ровно тогда, когда кто-то нужен или когда думаешь, что нужен. Это настораживает, будто ты умеешь читать мысли.   Он сделал лишь шаг ближе, а я уже будто провалилась в его него самого. Одной тенью поглощает в себя, без выхода назад: — Просто внимательность.    Отчего его слова вызвали дрожь, не знаю. Внимателен к моему состоянию, потребности в поддержке или захлестнувшему одиночеству? Если так, то это было слишком — что-то сокровенное и личное для новоиспеченного напарника, о котором я до сих пор многое не знала. Отвернулась под порывы ветра, развивающего волосы. — Страшнее твоя внимательность или то, что ты можешь быть простым сталкером или маньяком-серийником?   Чонгук тихо прыснул, наконец обращая внимание на рожок в своей руке. Мороженое таяло на его губах, медленно стекая по ним: — Ты сразу бы поняла, будь я сталкером или того хуже.   Я вздохнула от нелепости диалога, однако его действенность поразила. Мне стало легче, хотя стоит отдать должное и мороженому. Оно очень вкусное. — Спасибо за мороженое и за компанию, хотя до сих пор не понимаю, почему ты здесь. — А это важно? — его взгляд задержался на моих глазах. И вот снова их его поразительная и чарующая глубина поглотила меня, — главное, что я здесь и что ты сейчас улыбаешься.   Моё сердце сделало кульбит, едва уловимый. Да, я и правда сейчас улыбалась… Легкий жар стал ощущаться в районе щёк, на что я поспешно отвернулась от Чонгука. Живой, чувствую себя сейчас живой. — Губы все в мороженом, — и я машинально облизала их, собирая оставшуюся сладость кончиком языка. Цепкий взгляд не отпускал, заставляя кровь бешено пульсировать внутри, — увидимся, напарница.   И он скрылся до того, пока я успела остыть.         Его грубые руки хватали за оголенные участки кожи, а беспорядочный взгляд выражал вожделение. Однако мне было абсолютно все равно, пока его горячий язык скользил по самым чувственным местам. Моя разрядка наступила быстро, однако передышки никто не дал, — никто не хотел. Всё его возбуждение волнами накатывало на моё поплывшее сознание от градуса алкоголя, ранее выпитого в баре. В один момент искра удовольствия захлестнула обоих, когда парень наконец вошёл в меня. Чувства эйфории и наслаждения липкими щупальцами добирались до напряженных участков. Он набирал темп, а я будто с каждым разом выбивала дурь из головы, наконец наслаждаясь пустотой, которой так боялась. Оказывается, секс — неплохой вариант отвлечься от проблем или сбежать.    Незнакомец был очень даже симпатичен на лицо, что не сложно было согласиться провести время наедине, изначально решив, что это будет лишь одна ночь — только сегодня. Ладонь грузом ложиться на грудь, массируя ту и доводя моё тело до высшей точки удовольствия. И когда его лицо поднимается к моему за поцелуем, я случайно заглядываю в чужие глаза и тут же тушусь.    Такие же черные и бездонные, как у него… Будто это он сейчас ласкает меня, уже не только словами заполняя одиночество во мне. Пухлые губы с таким заманчивым пирсингом невероятно блестели, до ужаса притягивая к себе. Я так хочу коснуться их ещё раз, только в этот раз дольше и глубже. Горячее дыхание в область шеи, и моё прижатое тело под этим монстром, который похитил остатки моего здравомыслия. Чон Чонгук.   Новый толчок вывел из оцепенения, и я взглянула вниз, не узнавая в нём Чонгука. Закусила губу от новой волны возбуждения, когда поняла, что разгорелась от пьяного бреда в виде нового напарника. Наверное, это и есть финальная стадия моего безумия, такая вишенка на торте. И пока я снова не погрузилась в новые мысли, парень довёл нас до оргазма. Всё само рассеялось в темноте, одновременно с тем, как я прикрыла глаза от усталости.    Утро выдалось довольно тяжелым. Сразу открыв глаза, я увидела записку, лежащую справа от себя на тумбочке. Там парень поблагодарил за ночь и оставил номер телефона, если захочу повторить. Гневно фыркнула, осознавая, что больше такого не случится, и засунула её в карман джинс. Голова ужасно гудела, очень захотелось пить. Еле как встала и оглянулась, пытаясь вспомнить прошлый вечер.   После бара он снял номер в отеле, а значит мне нужно собираться в темпе и сдавать его. Не заморачиваясь, лишь сполоснула лицо и оделась, по пути выбегая из номера. Ресепшен пустовал до тех пор, пока я не подошла. Сдав ключи, быстрее вышла на свежий воздух, глотая тот полной грудью. Взгляд сразу зацепился за аптеку, ноги направили туда за лучшим лекарством — аспирином с водой.   Аптекарь на автомате выдала нужное, будто ежедневно повторяет этот ритуал. Не желая больше шататься в таком состоянии на улице, заказала такси. Спустя минут тридцать была в новой квартире, и единственное, на что меня хватило, — это завалиться спать. Скинула в коридоре ботинки и плащ, укутываясь в одеяло и погружаясь в долгий сон. Вскоре я проснулась, не ощущая усталости или похмелья. Голова не гудела и не болела, поэтому я спокойно направилась прямиком в душ, снимая грязную одежду. Положила её на стиральную машинку, собираясь разобраться с ней позже.    Контрастный душ помог полностью проснуться и взбодриться. Босые ноги оставляли мокрые следы на тёплой плитке, и я укуталась в большое полотенце. Руки дошли до джинс, в которых была вчера, и вдруг в заднем кармане нащупала что-то. Увидела бумажку, зажатую в пальцах, и развернула ту. Сразу вспомнила, что она принадлежит моему ночному рандеву. Наверное, писать было бы глупо, однако я захотела это сделать. Может, чтобы он не переживал за меня? Или чтобы почувствовать себя кому-то нужной? Не важно.   Пока что непривычная кухня встретила меня ярким солнечным светом из окна. Всё глянцевое сразу засияло под ним, красиво отливая на стены разными цветами и узорами. Уголок губ непроизвольно пополз вверх, впервые за долгое время, наверное. Я ощущала себя не так, как раньше, но это не означает нечто плохое. Внутри будто свершилось перерождение — открыла в себе слабости и признала, что не могу сделать всё в этом мире, просто не способна. Однако психотерапевт сказала мне, что я хорошо заполнила: «Твоя сила заключается не в том, что ты можешь сделать, а в том, что ты наконец позволила себе признать собственные ошибки. Научилась исправлять их и жить дальше».   Горячий кофе обжег слизистую губ, но я почувствовала не боль, а напоминание того, что всё ещё живу и дышу. После пройденного стала обращать внимание на мелкие детали, вызывающие детское счастье и радость. Оставив кружку на столе, вышла на балкон, ощущая свежесть и свободу. Мир жил дальше, со мной или без, но теперь я понимаю другое, — он всегда приглашал делать это вместе с собой.    Перемены не прошли быстро со мной, я выпала из жизни как минимум на неделю, однако провела её с пользой для себя. Ни работы, ни друзей, ни обязанностей — все исключенные раздражающие факторы. Только я наедине с собой.    На пешеходной части под моим балконом стоял парень в черном бомбере, бесконечно переписываясь с кем-то. Это натолкнуло меня на то, что я подумала сделать ещё в ванной, — написать тому незнакомцу. Скинув мокрое полотенце в зале, переоделась в халат и заправила волосы за ухо, чтобы не лезли в глаза. Быстро ввела номер телефона из записки в мессенджер и отправила улыбающийся смайлик с ладошкой. вы, 10:41, воскресенье «привет»   Сразу мне естественно никто не ответил, и я отложила телефон, прокручивая в памяти тот вечер, точнее то, что помнила. Так — бар, знакомство с парнем, но имени не помню. Наше мини соглашение без обязательств, а потом… Почему-то мне казалось, что мы провели время уже в отеле, только… В голове предстала чёткая картина темной комнаты с кроватью, где была я и он, потом снова помутнение… будто видела Чонгука? Или кого-то похожего… Точно не помню.    Ну и собственно сам отель, в котором я была тоже с незнакомцем? Вообще правда не помню, как именно мы туда добрались и что делали. Всё смешалось в сплошной пьяный бред и дикое желание, затмившее разум, однако освободившее меня от самой себя.   Вскоре телефон издал звук входящего сообщения, и я перевернула телефон экраном вверх. hookj_k, 10:55, воскресенье  «привет, напарница» Что? Не может быть.   Глаза судорожно сверяли номер с бумажки и на горящем экране телефона, — один и тот же. Это получается я провела ночь с Чон Чонгуком? И вот недавно обретение спокойствие рассеялось о бренность реальности.  hookj_k, 10:56, воскресенье  «как тебе ночка?»   Пальцы не слушались с первого раза, набирая текст сообщения. Внутри я чувствовала что-то странное: во первых, настоящий леденящий шок, а во вторых, едва уловимый интерес. Я переспала с Чонгуком?! вы, 10:58, воскресенье  «ночь, как ночь»   Правильно ли я делаю, что решаюсь не раскрывать себя? hookj_k, 10:29, воскресенье  «правда? а так и не скажешь по тебе, что любишь проводить ночь с теми, кто не по душе»   Ну нет! Его слова так и кричат о том, что я реально совершила ошибку, о которой даже не помню! Устало легла на кровать, закрывая глаза от безнадежности. Слова складывались в предложения,формируя вопросы. Снова взяла телефон в руки. вы, 10:31, воскресенье  «тебе что-то нужно, раз ты оставил записку?» Ответ поступил мгновенно. hookj_k, 10:31, воскресенье «да» «хочу кофе и объяснений, наверняка как и ты. Можешь сегодня?»   В голове крутились его глаза в ночи — тёмные, глубоко‑чёрные, как две пустоты. Пирсинг на губе, холодное дыхание на шее, его ладонь на моей груди — всё это теперь будто светилось красным предупреждением, но вместе с тем в памяти всплыла и нежность в его движениях, — и она раздражала ещё сильнее. hookj_k, 10:32, воскресенье «в 12 в кофейне на углу нашего офиса, если не придешь, — пойму»   Теперь всё стало гораздо сложнее. Ночь, которую хотела списать на забвение и алкоголь, внезапно приобрела последствия, которые нельзя было спрятать и забыть. Я глубоко вдохнула, ощущая, как в груди растёт смесь страха, злости и необъяснимого притяжения. Пальцы автоматически набирали ещё одно сообщение. вы, 10:33, воскресенье «приду»