Ты спас меня

Сборы прошли максимально быстро, однако это не помешало мне задержаться, поэтому к кофейне я подошла спустя десять минут от назначенного времени. Колокольчик на входе оповестил о новом госте, когда я прикрыла за собой дверь. Взглядом обвела каждый столик, пока не заметила знакомую макушку. И правда Чонгук сидел за самым крайним столом у окошка, погруженный в телефон. Его лицо такое расслабленное и умиротворенное, что он успевает пофлиртовать с официанткой, всё кружащейся рядом. Злость мгновенно вспыхнула внутри, заставляя поступить импульсивно. Однако тлеющий огонек желания заискрился, желая вспыхнуть.    И я поддалась ему.   Звук каблуков нарастал, и многие заинтересованно провожали меня взглядом. Чонгук обернулся и привстал, чтобы поприветствовать, будто чувствуя, что это пришла именно я. Не успел он сделать и шага вперёд, как звучная пощечина пришлась на его лицо. Моя ладонь пульсирующе горела, наверняка не менее огненно как его щека. Кожа приобрела красный отпечаток, имеющий четкие границы. Кто-то сзади даже присвистнул, а девушка слева испуганно вздохнула.    Парень медленно повернул голову в мою сторону, ловя горящий взгляд. Секунда, и его лица касается удовлетворенная ухмылка, что заставила меня возжелать очередного удара: — Играться со мной вздумал? — мой едкий, наполненный яростью голос послышался полушёпотом. Чонгук едва коснулся своего лица, на котором красовался красный след, всё ещё не сводя с меня взгляда. Он шире усмехнулся и толкнулся языком в щёку, обводя взглядом всю кофейню, а точнее людей, наблюдающих за нами.  — Даже в мыслях не было, — едва кивнул он. И гадалкой быть не надо, чтобы распознать весь сарказм, вложенный в эту фразу, — тебе стало легче?    Театрально вздохнул, будто обиделся, поднимая одну бровь. Непроизвольно закатываю глаза: — Я психованная и на таблетках, будь осторожнее, — обхожу его стороной и сажусь напротив на мягкий диван с ажурными подушками. Парень прячет улыбку и занимает своё место, устраиваясь поудобнее. Он поворачивается влево, выискивая взглядом официантку и машет той. Девушка стоит ещё пару секунд в шоке, будто боясь и переваривая увиденное, а потом скрывается за стойкой. Сижу молча, не желая начинать этот щепетильный разговор первой, потому что боюсь показать истинные чувства к данной ситуации. — Что я сделал не так? По-моему, именно такого поступка ждёт большинство девушек, разве нет? — он изобразил удивление.   Ярость всё ещё клокотала во мне, требуя выхода. Руки непроизвольно сжались в кулаки, готовые обрушиться на его самодовольное лицо: — Да ты издеваешься?! — получилось более громко, чем рассчитывала изначально, — просто исчезнуть после… всего? — А что ещё? — мне показалось у меня даже температура поднялась после его ответа. Он хочет сказать, что трахнуть, а потом забыть — это норма? И я не беру в расчёт наши взаимоотношения и нынешнее положение (что мы напарники). Но он успевает сказать до моей тирады, — я отвёз тебя в отель, потому что не знаю, где ты живешь. Сама сказать очевидно мне не могла. Убедился, что ты в безопасности и ушёл. Что в этом такого?   Его слова обрушились, как гром среди ясного неба. Так я что, просто пьяный груз? Мой голос дрожал от смеси гнева и унижения: — Вот как ты считаешь, а я то думала.. — Ты думала, что я бы воспользовался ситуацией, когда ты едва на ногах стояла? — он склонил голову в сторону, а голос приобрёл серьезный тон, — разочарую, но это не в моих правилах.   Стоп. Значит ничего не было?!    Ничего из того, что я себе надумала? Только пьяное забытье с незнакомцем и его неожиданное благородство, которое я восприняла как насмешку. Внутри всё сжалось от стыда и облегчения, и досады. Моё лицо, должно быть, пылало. Значит, все эти ночные воспоминания, его взгляд, прикосновения — всё это было лишь плодом моего разгоряченного воображения, наложенного на образ незнакомца. И я, дура, влепила ему пощечину за свои же грезы. — То есть ничего не было, — как приговор, заключила я. — Если ты про то, что обычно происходит между мужчиной и женщиной после пары коктейлей и взаимного притяжения, то нет. Не было, — спокойно ответил он, — я, конечно, монстр, но не настолько.   Ощущение полного идиотизма захлестнуло меня с головой. Я закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Как мне теперь смотреть ему в глаза? В этот момент подошла официантка с двумя кружками кофе, и одним красивым кусочком торта, который она поставила рядом со мной. Она взглянула на Чонгука, и тот мягко улыбнулся ей, не задерживая взгляд.  — Я думала, ты повёл себя как последний ублюдок, — честно призналась я. — А теперь? — он вновь принял свой перманентный дразнящий вид, пододвигая торт ближе ко мне.  — Теперь думаю, что сама повела себя, как идиотка, — пробурчала я. Взгляд сомкнулся на манящем кофе, пока слушала тихий смех Чонгука. Однако это не раздражало, а наоборот — снимало напряжение между нами. — Так для чего ты оставил ту записку в номере? — я всё ещё хотела разобраться в его поступке. Зачем ему это? — Сам не знаю, — пожал он плечами, — мало ли ты удалила или заблокировала мой номер? — в его духе создавать интригу и тайну там, где их нет. — Получается и твоё сообщение про «ночку» ничего такого не значило, — задумчиво произнесла я. — Ничего такого? Это ты про бар что ли? — его взгляд непроницаем, что заставляет меня слегка нервничать, — да, хорошо повеселилась в приватной комнате, — широко заулыбался он, однако взгляд не выдавал чистого веселья. — Говоришь так уверенно, будто свечку держал, — снова буркнула я, и забывшись, прошептала, — и ведь реально держал, только далеко не свечку… — Подожди… — Чонгук замер, перестал улыбаться. Его глаза слегка расширились, а в глубине зрачков, казалось, промелькнула искра. И тут до меня дошло, что я взболтнула. Заманчивые губы с пирсингом, слегка приоткрылись, но ни звука не сорвалось. — Ты представляла тогда меня?   Его голос был настолько низким и глубоким, что казалось, он проник прямо в каждую клеточку моего тела, вызывая мурашки. Я не могла отвести взгляд от его глаз, пойманная в ловушку этой внезапно сгустившейся между нами атмосферы. В воздухе зависло такое напряжение, что оно стало почти осязаемым, густым и тягучим.    Глаза, до этого глубокие и серьезные, медленно сузились, а на губах появилась легкая, почти невидимая усмешка. Он откинулся на спинку стула, слегка расслабляясь, но взгляд оставался прикованным ко мне, словно я была самой интересной головоломкой в мире. — Значит, я был настолько хорош, что даже в такой интимный момент заменил реального парня? — он сделал паузу, позволив моим щекам окончательно вспыхнуть.  — Признаться, я и не предполагал, что моё отсутствие может вызвать столь яркие и личные переживания, — блеснул неприкрытый вызов, смешанный с едким весельем, — может, в следующий раз не стоит оставлять это на волю воображения? Если уж мой образ так вдохновляет, я готов к более прямому участию.   Я задохнулась от возмущения и смущения. Мой мозг лихорадочно искал, что ответить на такую наглость, но слова застряли в горле.  — Ты льстишь себе, Чонгук, — холодно произнесла я, выпрямляясь, — моё воображение, как выяснилось, иногда работает по принципу «лучше хоть кто-то, чем совсем никого». Особенно когда не хочется совсем уж падать духом, — сделала глоток остывшего кофе, нарочито не обращая внимания на его реакцию. Но он оставался довольным, как чеширский кот, наблюдая, как я подношу ко рту первый кусок торта. Откусываю часть, и ложку из моих рук перехватывает Чонгук, отправляя ту к себе в рот. Быстро смотрит на время, хватает меня за руку и произносит: — Нам пара работать, напарница.  Прежде чем я успела хоть что-то ответить или запротестовать, он потащил меня за собой, прочь из кофейни, словно мы опаздывали. На улице яркое солнце сменилось тёмными тучами, заставляя ёжиться от холода. Чонгук не отпускал моей руки, и мы, словно привязанные, ходили кругами по оживленной улице, то и дело меняя направление. Сначала я пыталась понять, куда он меня ведёт, но потом просто махнула рукой, предоставив ему самому выбирать маршрут. Чувствовала себя собачкой на поводке, ходя за ним по пятам.   Внезапно, Чонгук останавливается, так что я чуть не врезаюсь в его широкую спину. Он отпускает мою руку, и я, пользуясь случаем, отступаю на шаг, освобождаясь от его внезапного контроля: — Что такое? — спросила я, прищурившись. Чонгук, не отвечая, смотрел в одну точку, его лицо стало сосредоточенным. Он пытался кого-то лучше рассмотреть в толпе. Затем медленно повернулся ко мне, и на его губах расцвела хищная улыбка. — Цель найдена, — прошептал он, и этот шепот, казалось, обжигал воздух вокруг нас.   В мгновение ока я переключилась, забыв про утреннюю перепалку, пощечину и прочие глупости. Мгновенно стала собранным и внимательным агентом. Что-то серьезное, без сомнения, вопрос лишь в том, насколько. — Кто? — тихо спросила я, вглядываясь в толпу. Чонгук кивнул в сторону мужчины средних лет, одетого в строгий серый костюм. Он шел неспешным шагом, разговаривая по телефону, его лицо выражало смесь озабоченности и раздражения. — Директор подразделения SIMcompany, — моё сердце ёкнуло. В голове пронеслось эхо прошлого. — Наше последнее совместное задание с Тэхёном, — прошептала я, больше себе, чем ему. Чон кивнул. — Именно. Этот тип — один из тех, кто уцелел. И, судя по всему, пытается замести следы. — Я так понимаю в твоих планах максимально изучить со стороны — собрать информацию, а потом дождаться подходящего случая, чтобы взять его? — мне не требовался его кивок, итак понимала действенность такой тактики. Единственное, что мешало работе, так это погода, которая с каждым разом ухудшалась.    Наша цель, словно почувствовав на себе невидимые взгляды или просто желая укрыться от набежавшей внезапно тучи, резко свернула с центральной улицы. Мы последовали за ним, и через пару минут оказались в совершенно другом мире — китайском квартале, где царила атмосфера, столь контрастная обыденной городской суете. Здесь улицы были узки и извилисты, украшены тысячами красных бумажных фонариков, раскачивающихся на ветру и отбрасывающих мягкие оранжевые отблески на брусчатку. В воздухе витал густой, пьянящий аромат жареных специй, сладостей и свежесваренного чая. Повсюду сновали люди, одетые в традиционные ханьфу — яркие, расписные, струящиеся одеяния, а некоторые несли перед собой огромные, искусно расписанные зонты.   Из динамиков, спрятанных где-то за резным фасадом домов, лилась звонкая, ритмичная музыка, в которой сливались звуки традиционных струнных инструментов и ударных, создавая ощущение праздника. Толпы людей, весёлые и беззаботные, сновали между прилавками, на которых дымились лотки с лапшой, хрустели жареные блинчики и сверкали засахаренные фрукты. Дети смеялись, гоняясь друг за другом, а порой мимо проплывал нарядный дракон, управляемый несколькими акробатами, заставляя окружающих восторженно вздыхать. Атмосфера была настолько теплой и искренней, что казалось, будто холод и городской шум остались где-то за невидимой границей.   Однако я не могла полностью расслабиться. Глаза метались по толпе, выискивая знакомый серый костюм. Цель растворилась в этом карнавале красок и звуков. Чонгук, который до этого был позади, подошёл ближе, а его плечо едва коснулось моего. — Ну, что скажешь, напарница? — его голос звучал по-новому легко, без тени привычной колкости, — не самый плохой способ провести день, не находишь? Я нахмурилась: — Мы здесь не для того, чтобы наслаждаться ярмаркой, Чонгук. Нам нужно следить за директором. — Он никуда не исчез, — парень едва заметно кивнул в сторону одного из прилавков с лапшой, где сквозь клубы пара промелькнула знакомая макушка. Директор, кажется, остановился, чтобы что-то купить. Чонгук обвёл взглядом праздничную суету. Его глаза сияли непривычным, почти детским восторгом, смешанным с лукавством. Таким беззаботным я его ещё никогда не видела. — Знаешь, иногда лучший способ спрятаться — это раствориться, — он повернулся ко мне, и на его лице появилась эта обворожительная улыбка, — так что, может, нам стоит расслабиться, Дона? Прочувствовать атмосферу и при этом не потерять его из виду. Никто и не подумает, что два агента охотятся за кем-то, когда они сами погружены в праздник. — Мы на задании, — скептически посмотрела на него, потом на себя — в строгом пальто и брюках я явно выбивалась из яркой толпы, — а ты предлагаешь есть лапшу и смотреть на драконов? — Предлагаю слиться с местностью, — поправил он, — заодно наконец-то выдохнуть. Ты выглядишь так, будто сто лет не ела ничего вкуснее сухпайка. Да и, честно говоря, тебе это не помешает. Отдохни немного, пока я подыщу нам что-нибудь… аутентичное.   Он подмигнул и, не дожидаясь ответа, потянул меня в сторону, где торговали маленькими, расписными масками. Я хотела сопротивляться, напомнить о профессионализме, но его хватка была мягкой и настойчивой. Признаться, аромат жареных пельменей настолько соблазнителен, что моему желудку было трудно оставаться равнодушным.   Глубоко вздохнула, позволяя себе немного ослабить контроль. Глаза начали улавливать яркие детали: сверкающие шелковые ленты, замысловатые узоры на посуде, довольные лица людей. Возможно, Чон был прав, поэтому я шагнула в водоворот праздника, не выпуская цель из вида.   — Чонгук? — позвала, однако голос утонул в праздничном гуле.   Спустя мгновение парень вынырнул из толпы, держа в руках две ярко раскрашенные деревянные маски. Одна была изображением свирепого, но величественного дракона с золотыми усами, другая — изящной, почти мистической с изображением феникса с переливающимися перьями. Он протянул последнюю мне. — Для маскировки, напарница, — его глаза хитро блеснули, — или просто для настроения. — Мы же… — я недоверчиво посмотрела на него, потом на маску. — Чшш, — он приложил палец к губам, — сейчас мы — обычные горожане, наслаждающиеся ярмаркой.   Он ловко надел маску дракона на себя, и его лицо мгновенно преобразилось. Пирсинг на губе выглядывал из-под деревянного резного элемента, придавая дракону неожиданно современный и дерзкий вид. Парень выглядел до смешного нелепо и абсолютно… очаровательно. От этого контраста невольно заулыбалась. — Я не буду это надевать, — однако в моём голосе не было категоричности. — А придётся, — он склонился ближе, что я услышала лёгкий, пряный аромат, исходящий от него. Его пальцы едва коснулись моих волос, когда он аккуратно пристроил маску феникса на противоположное лицо, — так ты симпатичнее и, главное, незаметнее.   Сквозь узкие прорези для глаз маски феникса мир стал казаться более ярким и сказочным. Я ощутила, как лёгкое озорство, давно забытое, просыпается внутри. Мы двинулись дальше, теперь уже как два причудливых персонажа из какой-то старой легенды. Дракон и Феникс, бродящие по праздничному рынку. Директор SIMcompany всё ещё был виден, теперь он стоял у прилавка с диковинными сладостями, выбирая что-то.   Вскоре Чонгук остановился у небольшого лотка, где женщина с добрым лицом продавала танхулу – засахаренные фрукты на шпажках. Он купил две, протягивая одну мне: — Попробуй. Говорят, это приносит удачу.   Я недоверчиво взяла шпажку с ярко-красными, блестящими ягодами. Клубника, покрытая тонкой карамелью. Откусила осторожно, и сладкий, чуть терпкий вкус взорвался на языке. Это было невероятно вкусно. Я даже прикрыла глаза от неожиданного удовольствия. Когда снова открыла их, Чонгук смотрел на меня. Его маска скрывает большую часть лица, но глаза, виднеющиеся   сквозь прорези дракона, сияют мягким, почти нежным светом. И в этом взгляде не было ни капли насмешки, только спокойное, довольное наблюдение. — Ну как? — спросил он. — Очень вкусно, — промычала я.    Мы шли дальше, поглощая сладости, и я вдруг заметила, уличного музыканта, виртуозно играющего на эрху. Поймала себя на том, что притоптываю ногой в такт мелодии. В какой-то момент, проходя мимо лавки с шелковыми веерами, Чонгук вдруг остановился. На прилавке лежал веер с изображением того самого дракона, что был на его лице. Парень снял маску и аккуратно взял веер, медленно раскрывая его. — Знаешь, — тихо сказал он, глядя на изображение на веере, — драконы здесь считаются символом удачи, силы и благородства, — взглянул на меня, шире улыбаясь. — А феникс — символ возрождения, —моё сердце сжалось, — на память, Дона. Чтобы помнила, что даже в самый мрачный день может начаться что-то новое и что монстр может оказаться не таким уж и плохим, когда он просто хочет, чтобы его поняли.   Минута стала слишком интимной. Мне казалось, будто он открывается или хотя бы совершает попытки сделать это, как и я. Такой момент очень хотелось сложить в красивую коробочку и поставить на полку воспоминаний, дорогих сердцу.  Внимание переключается, как по щелчку, и я понимаю, что цели нет.   В толпе мужчина в сером костюме смотрел ровно на меня и на Чонгука. В глазах скользнул испуг, и он сорвался с места. Сбросив с себя оцепенение, бросилась в погоню. Толпа словно взбунтовалась против меня, превратившись в живую, хаотичную преграду. Тела, ханьфу, фонарики, корзины с фруктами, коляски с детьми — все это мешало, замедляло, раздражало. Бежать в этих условиях было почти невозможно. Каждый шаг давался с огромным трудом, однако я старалась лавировать между людьми, то и дело натыкаясь на чьи-то спины. Взлетающие в воздух бумажные фонарики едва не попадали под ноги, но останавливаться нельзя.    С силой растолкала нескольких зазевавшихся туристов, вырываясь вперёд. Мои движения стали более резкими и отточенными. Я перестала быть вежливой, превратилась в дикарку, преследующую добычу: — Уйдите! — кричала на ходу.   Мы вылетели из праздничного  китайского квартала так же стремительно, как и ворвались в него. Красочный шум мгновенно сменился рёвом машин и запахом выхлопных газов. Директор, не оглядываясь, мчался по тротуару, приближаясь к оживленной проезжей части. Я видела только его спину, растворяющуюся в потоке пешеходов. Лёгкие горели, а мышцы напряглись до предела. Пыталась сократить расстояние, чувствуя, как адреналин охватывает каждую клеточку тела. Директор рванул прямо на дорогу, игнорируя светофор и надвигающийся грузовик. — Нет! — выкрикнула я, тоже бросаясь за ним, не успевая просчитать риск. Грузовик, гудя, приближался с бешеной скоростью, и его фары уже ослепляли меня. В следующее мгновение сильный рывок назад дёрнул меня за шиворот. Рука, крепко схватившая ткань пальто, резко оттащила от края проезжей части. Я потеряла равновесие, но кто-то удержал меня от падения, прижимая к твёрдой груди.   Раздался оглушительный скрежет тормозов, и огромная фура пронеслась мимо, едва не зацепив нас зеркалом. Потоки ветра от него сбивали дыхание. Тяжело дышала, чувствуя, как сердце колотится в ребрах, словно пытается вырваться наружу. Развернулась и увидела перед собой Чонгука с растрёпанными волосами и бешеным взглядом. — Ты совсем спятила?! — прорычал он, и в его голосе было столько ярости, что я вздрогнула, — хочешь умереть под колесами ради этого ублюдка?! Посмотрела на дорогу, но директор уже исчез из виду, растворившись в потоке машин на противоположной стороне. Шанс был упущен.