Справлюсь сама

Тусклый дежурный свет пробивался сквозь высокие окна, отбрасывая длинные, искажённые тени от груш и тренажёров. Воздух здесь всегда пах одинаково — потом, старой кожей и едва уловимым металлом, но сейчас его скрывал холодок ночной тишины. Дона вошла бесшумно, ключ провернулся в замке без единого скрипа. На автомате скинула толстовку, оставшись в облегающем спортивном топе и леггинсах. Наконец-то только она, зал и тишина.     Начала с рук: долго и методично она наматывала бинты, каждый слой ложился туго, оберегая костяшки, но в то же время превращая её кулаки в крепкие и беспощадные орудия. В этот момент девушка уже не чувствовала усталости дня, только предвкушение вызова. Дона закрыла глаза, и мир сузился до звука биения собственного сердца. Мышцы разогревались от лёгкого кардио, кровь гнала тепло по венам. Это была своего рода медитация, освобождающая разум от лишних мыслей. Затем она подошла к тяёелой боксёрской груше. Та была старой, потрепанной, с глубокими вмятинами от бесчисленных ударов. Дону это устраивало. Небольшие перчатки-накладки плотно сели на бинтованные кулаки. Первый удар.  Глухой, мощный звук, эхом прокатившийся по пустому залу. Не сильный, а выверяющий, будто девушка пробовала, как удобнее.  Затем ещё и ещё.     Она двигалась вокруг груши, — левый джеб, правый кросс, апперкот. Комбинации следовали одна за другой, отточенные до совершенства. Пот струился по вискам, затем стекая ниже — по шее и спине. Волосы прилипли ко лбу, но она не обращала на них внимания. В зеркале напротив отражалась сосредоточенная, почти жестокая гримаса. Стальные глаза, изучающие собственные ошибки.  Каждый удар — выход напряжения и способ очистить разум, отточить рефлексы до совершенства. Она слышала, как костяшки бьются о набивку, натянутая кожа которой трещит под женским натиском. Дона чувствовала, как задействованы плечи, корпус, ноги, превращая тело в единую систему.    Шедоубоксинг. Бросив перчатки, Дона начала двигаться по центру зала, скользя ногами, уклоняясь от несуществующих ударов и выбрасывая невидимые. Движения были настолько плавными и быстрыми, что казалось, будто она не касалась пола вовсе. В ней уже кипела не ярость, а холодный расчёт. Спецагент не имеет права на ошибку, и Дона не собиралась себе её позволять.    Внезапно она остановилась. Замерла посреди зала, пока дыхание оставалось тяжёлым, но ритмичным. Мышцы горели, а в голове была кристальная ясность. Подняла взгляд на своё отражение в зеркале — потная и взъерошенная снаружи, но до смерти спокойная внутри. Тишина снова обволокла зал. Дона медленно потянулась, чувствуя, как каждая мышца отвечает на нагрузку. Она подошла к скамейке, взяла полотенце, вытерла лицо и шею. Каждый удар посвящала тому, что не могла сказать вслух и признаться самой себе. Например то, как надломилась, прибегая к помощи психотерапевта. Или внезапно разрушенный храм, посвящённый их отношениям с Тэхёном. Ещё можно упомянуть подставленное и вынужденное увольнение с любимой работы и новоиспечённый партнёр, который является безумно опасным и неудачным экспериментом сумасшедшей компании. Продолжать можно долго, только нужно ли…     Натягивая толстовку на себя, девушка проверила телефон. И не зря, потому что увидела непрочитанное от психотерапевта. псих, 19:31, понедельник «добрый вечер, Дона. Основной курс закончился, как ваши ощущения?» вы, 20:57, понедельник «добрый, хотите впарить мне дополнительное лечение?»    Всё-таки от той дамочки веет острой охотой на деньги, поэтому Дона относилась к ней с осторожностью, однако, деньги-деньгами, но девушке стало явно лучше. Неожиданно психотерапевт ответил, несмотря на позднее время. Дона усмехнулась при мысли, что женщина и правда заинтересована в дополнительном курсе по выкачиванию её зарплаты. псих, 20:59, понедельник «моё дело предложить, решаете вы по своему состоянию» вы, 21:00, понедельник «я не хочу, спасибо. Чувствую себя нормально» псих, 21:01, понедельник «услышала вас, желаю всего хорошего, Дона. Помните наши разговоры и свои цели, если будут проблемы, смело пишите» вы, 21:01, понедельник «поняла, до свидания»    Хватит с неё лечения, девушка пришла в себя и ощущает даже лучше, чем до всех навалившихся проблем. Ориентиры намечены, силы восстановлены, осталось сделать шаг вперёд. И она его делает, в данную минуту, по направлению выхода из зала. На сегодня достаточно, пора браться за работу. Себе она помогла, так что насчёт мира, катившегося к чертям от несправедливости и чрезмерной наглости богачей?    Шагая по тёмной улице, Дона из раза в раз прокручивала тот вечер, когда её жизнь чуть ли не оборвалась из-за желания поймать ускользающее звено в цепи хищников. Если бы он только попал в её руки, это намного быстрее позволило бы распутать дело и поймать виновников её личного ужаса, и ужаса Чонгука… Это по их вине он стал тем, кто есть сейчас. Не человек. И девушке приходится каждый раз напоминать себе об этом, мысленно давая пощечину. — Ты совсем сошла с ума?! — его голос не был криком, скорее — низким и хриплым рыком, полным такого неистовства, что Дона инстинктивно попыталась отстраниться, — или просто решила свести счёты с жизнью самым идиотским способом?  Он замолчал, стиснув зубы. Челюсть напряглась, жилка на виске пульсировала. Дона, стиснутая мужскими руками, пыталась дышать. Шок начал отступать, уступая место дрожи — мелкой, неконтролируемой, идущей из самой глубины. Она смотрела на его искажённое яростью лицо, но видела лишь слепящий свет фар, чуть ли не ставшим последним видом перед смертью. — Я его почти поймала, — выдохнула она, и собственный голос прозвучал чужим, будто детским. Чонгук с силой встряхнул её, заставив встретиться взглядом. — Поймала? — он прошипел, и в его тоне появилась ледяная нить, — Дона, ты чуть не поймала собственную смерть. Ты это понимаешь? Понимаешь вообще? Секунда — и тебя бы не было. Всё. Кончено. Его взгляд, всё ещё пылающий, впился в неё, пытаясь пробить броню шока. И до неё начало доходить. Медленно, неумолимо, как ледяная вода, заполняющая лёгкие. Ким была в долях секунды от небытия. Руки задрожали сильнее, дыхание перехватило. — Я… — голос сорвался. Слёзы, наконец, хлынули — не от ярости, а от запоздалого, всепоглощающего страха, — я не думала… — В том-то и дело! — он оттолкнул её плечи, отходя на шаг, будто не в силах больше касаться. Его фигура, высокая и напряжённая, резко вырисовывалась на фоне тусклого фонаря. Ярость в нём ещё кипела, но её сменила горечь, почти отчаяние, — ты не думаешь, только бежишь вперёд, как одержимая, к своей гибели. А зачем? Ради чего? Ради справедливости, которая тебя же и сожрёт? — А тебе разве не хочется того же? — вырвалось у неё, хрипло и с надрывом, — чтобы они ответили за то, что сделали! За то, кем ты стал! Чонгук замер. На его лице что-то дрогнуло, будто она невольно ткнула его в открытую рану. Он медленно обернулся, и его взгляд теперь был не горящим, а пустым. Ледяным. — Кем я стал… — он повторил без интонации, — и ради такого «не человека» ты готова была умереть? Чтобы добавить ещё один пункт в список моих грехов? «Чонгук виноват в её смерти»? Он подошёл ближе, и Дона впервые за всё время почувствовала от него не ярость, а холодную, бездонную боль. — Твоя жизнь, Дона, — он сказал тихо, с убийственной чёткостью, — должна стоить дороже любой… правды. Если ты не понимаешь этого сама… Он не закончил. Просто посмотрел на неё — промокшую, дрожащую, с грязью на щеке и смертью в недавно проснувшихся глазах. В его взгляде было что-то окончательное и сломанное. Потом Чонгук развернулся и пошёл прочь. Силуэт растворился в пелене дождя и темноты, будто его и не было. А Дона резко уселась на холодном асфальте, обхватив себя руками, пытаясь совладать с дрожью, которая шла уже не от страха перед машиной, а от осознания чего-то гораздо более страшного. Она едва не потеряла жизнь. А он, кажется, только что окончательно потерял веру в неё.    Она встряхнула головой от воспоминаний того вечера. Заходя в маленькую квартирку, закидывает вещи по местам и плетётся в душ, смывая пот и даря расслабление мышцам. Своего рода принятие душа тоже является подобием медитации. Укутываясь в полотенце, она зашагала в спальню, переодеваясь в чистую и мягкую пижаму. Телефон спокойно лежал на кровати, и, проверив его, Дона почувствовала некое разочарование. С того разговора Чонгук не писал, да и она ему тоже. Между ними повисла напряженность и недосказанность, и по-хорошему, это надо бы обсудить, однако… кто они друг другу? Может, нет смысла каждому объясняться? Вопросы летели в пустоту, и Ким не хотела думать ещё и об этом. Ей не привыкать всё брать в свои руки, так что и с этим справиться как-нибудь сама. Ну а я для начала стоит разобраться с ужином…    Утро началось с трезвонящего телефона, Ким резко подорвалась на рефлексе и подняла вызов, ожидая услышать определённый голос. Но нет, это был другой человек — их координатор в правительстве, отслеживающий перемещение нужных людей и не только. Он сообщил подробную информацию о Кан До Хуке — директоре одного из филиалов симкомпани, за которым они гналась с Чоном в крайний раз. Сорок девять лет, женат на Кан Мин Сан. Есть маленький сын — Кан Чжон Су. Имеет собственный бизнес, а также акции в одном дорогом клубе, название которого знают чуть ли не все тусовщики и вся молодежь. Достаточно известный в медиа сфере человек, так как периодически появляется на интервью, а ещё — политически приближённый. Связи и всё такое, но конкретно узнать невозможно, с кем из верхушки он водится.  — Слушай, тогда скинь все данные мне файлом на почту, — Дона поднялась на кровати, потирая лицо ото сна. Часы на тумбочке показывали семь утра, и она уже начала раздражаться от незапланированно раннего подъёма. — Не положено, — краткий отказ. Дона удивлённо вскидывает брови, не ожидая услышать отказ. Это… как бы помягче сказать, что означает? Не положено?! — Ты уверен в том, что говоришь? — в голосе начинают звучать искорки зарождающегося гнева, — зачем ты мне позвонил тогда?! Что за хрень вообще. — Я могу выслать отчёт по выполненной мной работе только, если оба участника группы подтвердят дату следующей миссии. Это правила нашего агентства, — Дона закатила глаза. Вот оно — ваше правительство со своими странными и ненужными заморочками в работе, и всё это сделано лишь для отвода глаз, чтобы никто не мог подкопаться к устоявшейся системе. — Ты ещё не звонил Чону? — специально скучающе проговорила она.  — Звонил. Он отказал в информации и миссии, — тут Дона второй раз за короткое время вскинула брови от удивления. Утро начинает становиться всё более интересным.  Она скинула вызов информатора, размышляя над его словами. Чон отказался. И что этот придурок вытворяет? Чем вызван его отказ не только от информации, но и ещё от миссии? Неужели так повлиял их последний разговор, что он решил отстраниться? По сути и плевать, если бы он сам просто взял и ушёл. Только парень остаётся участником операции, при этом отказываясь брать сведения и продолжать работу в выделенные сроки, тем самым мешая и подставляя Дону. И определённо делает это намеренно, только почему? вы, 7:12, вторник  «Чон, что это значит? Мне нужен твой доступ к информации и подтверждение даты миссии. Ты подставляешь не только меня, но и всю операцию. Если решил играть в обиженку, — это не лучший способ» Отправив сообщение, она не особо на что то надеялась, но хотелось верить в лучшее. Дальше девушка отдалась рутине, занимаясь привычными делами. После очередной тренировки, она проверила чат с Чонгуком.  Пусто. Не прочитано. Вернувшись домой, скинула вещи в коридоре и сразу уселась за ноутбук. Итак, Кан До Хук, постараемся выяснить всё, что вы прячете и скрываете… Её пальцы скользили по клавиатуре, вбивая бесконечные вопросы в поиск. Несколько открытых вкладок с сайтами, какими-то жёлтыми прессами, комментарии неизвестных. Часовой поиск информации в интернете, заставил неплохо так разобраться в том, что среди этого является фейком, а что — реально полезной наводкой. Вскоре в каких-то архивных доках, выставленных в сеть за 21 год для отчётности, девушка заметила фамилию Кан в акциях клуба. Он не являлся на тот момент совладельцем, просто вкладывался и получал процент от выручки, как предполагала Дона. Это заведение под названием «Асмодей», как демон похоти в иудейской мифологии. Зайдя на сайт клуба, девушка тщательно изучила информацию, но увы, ничего особо полезного не нашла, кроме того, что в эту среду у них намечалась тематическая вечеринка, посвященная маскараду. Дресс-код несколько откровенный, мягко говоря, но обязательный элемент — маска для лица, похожая на те, что носили в восемнадцатом веке. Это хорошая возможность обыскать клуб, пока люди будут веселиться и прикрывать Ким от лишнего внимания. Победно улыбнувшись самой себе, девушка откинулась на спинку стула. Этого мало, но хоть что-то для начала.  Вдруг телефон зазвонил и, не замечая имя, загоревшееся на экране, подняла трубку. Может, это наконец был… — Алло? — Привет, Дона, — такой мягкий тембр. Чимин, — не отвлекаю? — А, нет, всё нормально, — подавило одновременно удивление и малую крупицу разочарования, — что-то случилось? — Нет, просто, — он замолчал на минуту, будто думал, что сказать, — ты не хочешь увидеться на выходных? — Увидеться? — Ну да, — он замялся, будто предлагал ей что-то более запрещённое, нежели обычную прогулку, — хотел рассказать то, что нарыл, как ты просила, а ещё узнать, как твои дела. Звучало искренне, что уголки её губ тронула улыбка: — Я не против, Чимин, — и это правда. — Отлично, тогда предположительно в субботу. Место и время отправлю ближе к выходным, окей? — он сказал с интонацией облегчения, будто обрадовался её ответу. — Ага, — так и попрощались в ожидании скорой встречи, а пока Дона планировала заняться работой. Даже без своего недо-напарника. Вечер предвещал быть интересным, пока утром Дона готовилась к миссии с сольным артистом в её лице. Яркий макияж, короткое облегающее платье, располагающее к тому, чтобы слиться с толпой, распущенные волосы и каблуки. Обязательно средства самообороны, спрятанные под одеждой и в сумочке. И главная деталь — искусная маска, скрывающая лицо, предоставляя возможность остальным лишь думать о том, кто прячется за ней. В общем, образ соблазняющей тусовщицы. Такси подъехало прямо ко входу, и Дона поспешно вышла, оглядывая яркие огни снаружи здания. Полно охраны и толпы из желающих попасть внутрь людей. Пришлось постоять в очереди, но, вскоре, девушка зашла внутрь, рассматривая интерьер и оценивая обстановку. Худшие ожидания не оправдались, ведь клуб выглядел не как дешёвый бордель для озабоченных, а наоборот — притягательно и роскошно. Отполированный мраморный пол отражал мигающие огни прожекторов, создавая иллюзию бесконечного пространства. Мягкие кожаные диваны, массивные хрустальные люстры, барная стойка из тёмного дерева, за которой мелькали десятки разноцветных бутылок. Это было место, где богатство и влияние встречались с желанием забыться, где тайные сделки могли заключаться так же легко, как и новые знакомства. Дона медленно двинулась вглубь зала, позволяя музыке окутать себя, а толпе — принять. Её глаза не задерживались надолго на одном месте, но ничто не ускользало от внимания. Расстановка камер видеонаблюдения как обычных, так и скрытых, расположение запасных выходов, потенциальные точки обзора для снайперов, если бы они были. Она отмечала, сколько охранников на этаже, их экипировку и расположение. Всё это было составляющей воображаемой карты местности. Дона позволила себе лёгкую улыбку, которая изогнула уголки губ под маской. Идеально. Она подошла к бару, прислонившись к стойке так, чтобы её силуэт выгодно выделялся на фоне света, но не слишком привлекал внимание. — Чего желаете, мисс? — бармен, мускулистый мужчина с татуировками, улыбнулся ей. — Что-нибудь, что поможет не думать о заботах, но без энтузиазма, — бархатный голосок раздался из под маски. — Как скажете, — улыбнулась парень в ответ. Дона успела ещё раз обвести всё взглядом, как перед ней ставят интересный коктейль. Бармен вкладывает трубочку и склоняется ближе: — Обязательно посмотрите выступление наших танцоров, вам точно понравится, — он подмигнул и кивнул на сцену. И как по щелчку пальца свет везде потух, предоставляя место темноте. Девушка взяла напиток в руки и двинулась ближе к сцене, наблюдая как ту, один за другим, освещают прожекторы. Вдруг вновь полная темнота, и начало невероятно пленительной мелодии, заставляющей тело расслабиться. На сцене появляются мужские фигуры в красивых костюмах, с облегающими офисными рубашками, но все их лица тоже были скрыты масками, как и у гостей. Девушки жадно вздыхали при виде шикарных фигур, даже парни не сводили глаз с представленного зрелища. Прожекторы загорелись красным, полностью сбивая заслоны морали и разума. Мужские силуэты на сцене двигались синхронно. Чего греха таить, их тела под рубашками были идеально сложены, каждое движение выверено и наполнено энергией. Маски на лицах создавали загадочность, приглашая зрителей дофантазировать образы. Дона чувствовала, как толпа вокруг неё подалась вперёд, почти физически ощущая этот нарастающий пульс коллективного возбуждения. Она сделала глоток, пока глаза скользили по мощным движениям танцоров. Сквозь нарастающие басы и едва слышные вздохи толпы, Дона уловила смену в охране. Некоторые из них, также увлечённые представлением, чуть ослабили внимание, их взгляды тоже были прикованы к сцене. Другие, более опытные, сохраняли бдительность, но даже их фокус сместился. Это были микросекунды, но для Доны вполне достаточно. Она медленно отставила свой бокал на ближайшем столике и, сливаясь с движущейся толпой, которая толкалась ближе к сцене, начала своё движение. Её походка, ещё минуту назад соблазнительная, теперь стала абсолютно бесшумной и целеустремлённой. Маска скрывала не только лицо, но и напряжение в глазах. Девушка скрылась в коридоре, ведущем в служебные помещения. Сначала удостоверившись, что там никого нет, Дона прошла вперёд. Какого чёрта здесь никого нет из охраны? Удобно, но странно. Вызывает опасения. Она шла по коридору вперёд, пока дверь напротив не открылась. Из неё показался мужчина в маске. Ещё танцор? Почему вышел только во время выступления? Тот резко остановился, ловя женский взгляд на себе. Она видела, как он прищурился, а после… будто расслабился. Мужчина медленно приближался к ней, останавливаясь в метре. Чужой взгляд так и скользил по её фигуре, пока вновь не остановился на глазах. А девушка в ответ наблюдала за скрывающимися под белоснежной рубашкой широкими плечами, безумно симпатичной талии и крепким бёдрам, обтянутым тканью брюк. Рукава были закатаны, открывая вид на красивые и мощные руки. Мозг начал рисовать красивые картинки, однако Дона мысленно дала себе пощёчину, напоминая о цели. Мужская рука тянется к лицу и касается собственной маски, когда она слышит низкий голос: — Привет, куколка, — приторно сладко звучит до безумия знакомый тембр. Пальцы приподнимают маску и на неё смотрят тёмные карие глаза, такие знакомые…  Ким Тэхён собственной персоной. — Чего?! — Дона застывает на месте, округляя глаза до невозможности, и не может нормально выговорить и словечка. Она так и рассматривает его несколько раз подряд, не веря, что видит именно Кима перед собой. Неужели это правда её  Тэхён? Воспоминания ссоры вспыхнули в голове, мигая красным огнём. Из оцепенения она вышла благодаря чужому топоту и переговорам, и, не успевая обернуться, чувствует, как мужская рука тянет её за собой. За доли секунды они попадают в тёмную кладовку, где скрываются от взора реальных танцоров. Секунды слышно лишь тихие вдохи и выдохи, пока группа парней за дверью не проходит мимо. Потом в полной темноте Дона чувствует глубокий выдох Тэхёна, который выпускает её руку из своей. На время дезориентируясь, девушка подаётся вперёд и касается его корпуса, чтобы понимать, где он. Потом до неё доходит курьёз сложившейся ситуации, и она напряжённо шепчет: — Что ты здесь забыл, а?! — Наверное, то же, что и ты, Дона, — в его голосе слышно озорство, но он всё же меняет настрой, вспоминая всё, что произошло между ними. Как бы то не было, но ощущать себя чужими друг для друга они не смогут, остаётся только играть эти роли. — Зачем тебе это? — бывший старшина имеет цель. Интересно только, какую? — Считай, как хочешь, Дона. Я здесь не просто так, — молчит. Теперь рядом с ней он молчит. — Взял это дело, чтобы идти против нас? Против меня? Или это попытка уберечь, — размышление вслух, которое явно не понравилось Киму. Он дотронулся до её плеч, но сам отстранился. — Неважно. Теперь мы по разные стороны баррикад, — он приоткрывает дверь, разведывая обстановку за ней, и вскоре тихо спешит выйти. Но, перед тем, как уйти, быстро разворачивается. И взгляд его такой тёплый, что сердце девушки колит. — Будь осторожна, Дона, — говорит тихо, но она всё слышит, — у меня больше нет права так открыто защищать тебя. И его фигура скрылась в коридоре, но не в памяти и сердце… Девушка медленно вышла из служебного помещения, возвращаясь в бурлящий от людей главный зал. Музыка снова обрушилась на неё, но теперь казалась не пьянящей, а оглушающей. Весь запал резко исчез, растворившись в воздухе вместе с фигурой Тэхёна. Сердце предательски ныло, отбивая какой-то рваный, неприятный ритм. Она чувствовала себя опустошённой. Встретить его здесь было так неожиданно. Больше она не могла сосредоточиться на миссии, — перед глазами стояли тёмные глаза и эта чертова полуулыбка. Дона вернулась к бару, ощущая себя марионеткой на ниточках. Присела на высокий стул, стараясь выглядеть так, будто ничего не произошло, но её движения были замедленными, а взгляд — потерянным. — Повторите, пожалуйста, — голос прозвучал сухо. Бармен без лишних слов приготовил новый коктейль. Девушка взяла его в руки, чувствуя холод стекла, но не ощущая вкуса напитка. Её рука скользнула в сумочку, нащупывая мобильный, — нужно было отвлечься. Открыла мессенджер, прокручивая список контактов, пока не нашла чат с Чонгуком, от которого до сих пор не было ответа. Взгляд упал на статус под её последним сообщением.  "Прочитано" Горькая усмешка коснулась губ. Она выключает телефон, швыряя его на барную стойку с таким стуком, что бармен едва заметно вздрагивает. — Вот козёл обиженный, читает и игнорит, — прошипела она, не обращаясь ни к кому конкретно, но в её голосе звучали одновременно и раздражение, и какая-то отчаянная безнадежность. Сегодняшний вечер определённо идёт не по плану. — Чего сразу козёл обиженный? Я, может, не в состоянии ответить… — девушка медленно поворачивает голову вправо, замечая Чонгука, навалившегося на барную стойку. Рядом с ним десятки пустых шотов.  Из всех возможных вариантов развития событий, она меньше всего ожидала увидеть здесь Чона, и уж тем более в таком состоянии. Его волосы были растрёпаны, а простая чёрная футболка слегка помята. Глаза, обычно острые и внимательные, сейчас казались чуть затуманенными, но всё ещё цепкими. — Чонгук? — вырвалось у Доны, — что ты здесь делаешь? Чонгук слегка покачнулся, его улыбка стала кривой и какой-то слишком уж отчаянной: — Приветик, напарница, — он протянул слова так, словно пробовал их на вкус, — а ты меня не ждала, да? — он попытался подмигнуть, но вышло скорее похожим на судорогу, что Дона чуть вслух истерически не хохотнула. — Не смог ответить. Видишь, был занят. Поднимал настроение, так сказать, — он махнул рукой на ряд пустых стопок, и его пальцы задели одну из них, которая с жалобным звоном покатилась по стойке. Бармен, молча, убрал её. — Поднимал настроение? — Дона ощутила, как в ней закипает злость, вытесняя прежнюю меланхолию. Ей совершенно не нужны были здесь ни Тэхён, ни, тем более, пьяный Чонгук, который с лёгкостью собрался сорвать операцию, — что это за цирк? Чонгук отмахнулся, словно от назойливой мухи: — Ты что, на задании? А-а-ащщ, ты так красиво выглядишь, что я и забыл. Но я… я то не на задании, Дона. Я… — он запнулся, и в его глазах промелькнула секундная ясность, а затем вновь пелена. Девушке было тяжело слушать его пьяный бред, — просто… решил развеяться. А ты… как всегда, в самое пекло, — он протянул руку и попытался коснуться её маски, но Дона перехватила мужское запястье. Кожа была горячей, и сквозь алкогольное дурманящее амбре Дона уловила запах его одеколона. — Отвечай, как ты здесь оказался? И почему так нажрался? — её голос понизился до опасного шёпота. Чонгук убрал руку, в его взгляде читалась смесь обиды и вызова. — Это моё дело, сержант. Ким стиснула зубы, мысленно давая себе пощёчину за то, что вообще посмотрела на него. Вот сейчас ей точно не показалось, потому что боковым зрением она увидела Кан До Хука, и что самое страшное — Ким Тэхёна, словно тень, следующую за директором. Дела плохи, надо срочно что-то придумать. — Прекрати это сейчас же, Чонгук, — процедила Дона. Потом она шумно вздохнула и ударила по столу, в который раз пугая бармена, — не смей никуда уходить, пьянчуга. Я сейчас вернусь.