Часть 2

Шэнь Цинцю кидает в Лю Цингэ бутылку, но промахивается. Она разбивается о стену, осыпая пол осколками. Стальная норка подпрыгивает на Ци Цинци, водит носом и срывается с места. Все они молчат и смотрят, как норка катается по осколкам. Лю Цингэ считает про себя. Общие наблюдения могут увеличить норму неловкого молчания, но не слишком надолго. На двадцати Юэ Цинъюань откашливается и вежливо предлагает не задерживаться и не мешать свиданию. — Да, вам пора, — Шэнь Цинцю пытается одновременно посмотреть и на него, и на Ци Цинци. Учитывая, насколько они далеко друг от друга, весь злобный взгляд достаётся Лю Цингэ. — Свиданию шиди Лю и шимэй Ци, — терпеливо поясняет Юэ Цинъюань. Великий человек. Лю Цингэ сейчас молчит только потому что не может найти слов. А драка разрушит его собственный дом. Иначе Шэнь Цинцю бы не поздоровилось! — Но он пригласил меня, — Шэнь Цинцю делает вид, что обижен. Или не делает, Ци Цинци и правда не приглашали. — Наверняка шисюн Шэнь просто запутал моего милого Цингэ, — тянет в ответ Ци Цинци, вживаясь в роль. Они начинают переругиваться. В спальне Лю Цингэ. Не обращая на Лю Цингэ внимания. Даже Юэ Цинъюань пытается присоединиться (или остановить, не понятно, потому что ему ни разу не дали договорить). Стальная норка доедает осколки с такой скоростью, будто боится, что их отнимут. Глупая. Лю Цингэ дёргает рукой в её сторону, но не подходит. Он тоже будет выглядеть глупо. Поэтому Лю Цингэ молча уходит на тренировочное поле и достаёт Чэнлуань. Он надеется, что они не начнут кричать. Он находит манекен поцелее, убирает Чэнлуань и начинает бить кулаками. Это отвлечёт лучше. Ещё лучше отвлечёт избить что-нибудь сильное. Решено, Лю Цингэ отправляется на ночную охоту. Прямо сейчас. Стальная норка присмотрит за его домом. (Это четвёртая причина покидать Цанцюн. Постоянные споры Пиковых Лордом и Леди вызывают столь же постоянную головную боль. Как Юэ Цинъюань их выдерживает? И почему постоянно собирает вместе?) Лю Цингэ возвращается через три дня. Он немного избит, но счастлив. Медведи-яо всегда хорошие противники. А этот был размером с Лю Цингэ и очень силён. Пришлось попотеть, прежде, чем Лю Цингэ удалось победить. Ци Цинци ждёт его на том же месте, где он её оставил. Она кормит стальную норку черепками от горшка и смотрит на Лю Цингэ, как на предателя. Но это она себя раскрыла. — Мой план с ревностью не совсем плох, — говорит она, когда Лю Цингэ приводит себя в порядок после путешествия. Они сидят на кушетке, Ци Цинци перевязывает ему руку и, кажется, больше не злится. — Но? — Но чжанмэнь-шисюн слишком хороший, мы должны заставить Шэнь Цинцю ревновать. Возможно, Ци Цинци права. Му Цинфан не подходит, у него с Шэнь Цинцю хорошие отношения. (Он ни разу не пытался его убить, покалечить или оскорбить. Всегда только уходил. Грубо, но в тысячу раз лучше, чем с любым из остальных.) И он уже соблазняет самого Шэнь Цинцю. — И мы должны выбрать того, кого Шэнь Цинцю ненавидит больше всех, — добавляет Ци Цинци. — Но ты так глупо растратил лучший вариант, сказав, что мы встречаемся. — Думаешь, это ты? — Ну не ты же. На самом деле только один человек бесит Шэнь Цинцю постоянно. Шан Цинхуа. Иногда Лю Цингэ кажется, что у Шан Цинхуа не всё в порядке с головой даже больше, чем у него самого. В один момент он может быть злее Шэнь Цинцю и требовать невозможного (сдать отчёт вовремя). В другой — не мешать, он только погрузился в процесс (Хотя Лю Цингэ принёс тот самый отчёт, который с него требовали вот прямо сейчас буквально. Сам Шан Цинхуа и требовал). А в третий раз просто возьмёт тебя под руку и будет водить по Аньдину, рассказывая или расспрашивая о редких зверях в мельчайших подробностях (Ещё вчера он даже мог не знать, на кого именно уходил охотиться Лю Цингэ). Он мог, заработавшись, просто пройти весь Цанцюн, уткнувшись в бумаги и не замечая ничего вокруг (и ныть всю дорогу обратно, забыв про меч). Он мог заставить тебя пройти весь Цанцюн, чтобы принести клочок бумаги, который унесло ветром. Он мог пройти весь Цанцюн просто потому что на пик артефактов привезли что-то невероятное (Кому интересен пик артефактов?). Лю Цингэ больше всего нравился жуткий вариант, он никогда не разводил сопли и всегда говорил только по делу. А ещё жуткий вариант был достаточно похож на Шэнь Цинцю, чтобы заинтересовать Юэ Цинъюаня. Лю Цингэ осудил бы вкусы главы секты, но… ему нравится жуткий вариант, мы же помним? — Шан Цинхуа, — говорит Лю Цингэ. Ци Цинци понимает его сразу. Необычно. И приятно. — И я привёз шкуру медведя, а Шэнь Цинцю мёрзнет. — Как жаль, что я не сохранила твою записку, — усмехается Ци Цинци. — Потому что есть вероятность, что соблазнение Шэнь Цинцю нужно всё же тебе. — Она в ящике с записками. Ци Цинци возвращается к полному непониманию. Хотя что может быть проще. У Лю Цингэ есть ящик. Он хранит в нём записки. Лорды, Леди, ученики, мастера залов, рабочие, все они часто обмениваются ими, не выбрасывать же. У него даже есть та единственная, в которой Шэнь Цинцю первый и последний раз официально вызвал его на сражение. Он не пришёл, но только потому что на город у Цанцюна напали демоны, и тогда все были заняты. Ещё есть записки с Аньдина, в основном по поводу разрушений. И даже тут Шан Цинхуа различается: от приторной вежливости до сухих цифр, сколько Лю Цингэ должен на этот раз. Маленькие листочки от Минъянь, когда ей становится грустно и одиноко вдали от семьи, а занятия не позволяют отлучиться с Сяньшу. Приглашение от Му Цинфана на осмотр. Только одно, потом он просто начал приходить сам. Рецепт от Лорда Цзуйсяня, его не присылали, Лю Цингэ нашёл на земле и заинтересовался. Чья-то гневная, оставленная на двери и требующая никогда больше не брать еду. Это кто-то ошибся, Лю Цингэ готовит сам из того, что добыл на охоте. Но записка не подписана и он не знал, кому об этом сказать. — Допустим, — прерывает размышления Ци Цинци. — Устроим псевдосвидание шисюна Шана и чжанмэнь-шисюна и заманим туда Шэнь Цинцю. Посмотрим, что будет. Нам даже ничего придумывать не надо, они постоянно обсуждают свои бумаги, просто устроим им уют и непринужденную обстановку. Вино, свечи, вкусный ужин. Интимный полумрак. У тебя есть свечи? — Да, они в… — Ящике со свечами? — Шкафчике со свечами, — поправляет Лю Цингэ. И думает о том, что стоило бы посвятить Юэ Цинъюаня в их план. Он помогает даже не зная (великий и умный человек!), что же он сможет, если будет в курсе. Ци Цинци заканчивает перевязку и завязывает маленький бантик. Теперь Лю Цингэ будет постоянно думать о нём. Они набрасывают ещё пару планов, если этот не удастся (он не удастся, Лю Цингэ уверен). Во-первых, Юэ Цинъюань просидел на Цяньцао всё время, пока Шэнь Цинцю приходил в себя после спасения Лю Цингэ и собственного искажения ци (И был единственный, кто пришёл. А к Лю Цингэ пришла только Минъянь. Они с Шэнь Цинцю настолько одиноки?). Ци Цинци предлагает отправить на Цяньцао теперь самого Юэ Цинъюаня, чтобы посмотреть, что будет. Лю Цингэ уверен, что Юэ Цинъюань просто отправит на Цяньцао их самих, ещё никому не удавалось его победить. Или ранить. Или поцарапать. Или отравить. Во-вторых, Ци Цинци нашла подходящую пыльцу для соблазнения. Её они пока откладывают, рядом с пыльцой правды. Ци Цинци останавливает руку Лю Цингэ, когда он хочет задвинуть ящик. — А остальные? — она берет один из мешочков. — Они подписаны. Мешочков не много, редко удается собрать достаточно пыльцы, чтобы был смысл хранить. В основном там ядовитая, Шэнь Цинцю всегда использует самую смертельную, но плохо целится. А раз уж потом собрал, чтобы другие не наткнулись и не умерли, так не выбрасывать же. — Я выведаю аккуратно у шисюна Шана, есть ли у него дела к чжанмэнь-шисюну, — говорит Ци Цинци на прощание. — И тогда мы начнём. И уходит. А Лю Цингэ прячет шкуру медведя в кладовку. Если не кому не понадобится, то она останется там. Вместе с рогами рогатой жабы, перьями голодных птиц и банкой с соленьями. Банку с соленьями Лю Цингэ, немного подумав, достаёт и идёт на кухню. Ему всегда хочется солёного после ранений. (Одна из причин, почему с Цяньцао пошли слухи о парном совершенствовании в пещерах Линси. И почему произошёл очень неловкий разговор с Му Цинфаном о предохранении и первых признаках беременности. На Цяньцао работают злые люди.) Следующие дни они собирают информацию. Юэ Цинъюань в Хуаньхуа, Шан Цинхуа медленно тонет в бумагах на Аньдине (Хотя его иногда видят на Пике Зверей. Лю Цингэ даже провожает его оттуда по просьбе Пиковой Леди, которую он достал). Шэнь Цинцю увлечённо занимается рисованием с учениками (Это было ошибкой, прийти и посмотреть самому. Шэнь Цинцю заставил его позировать. Он заставил своих учеников жалобно смотреть, пока он не согласится. Одна из учителей чуть не свалилась в яму, когда Лю Цингэ снял верхнюю одежду для картины). Ци Цинци запугивает старшего ученика Цюндина. Лю Цингэ подкупает слуг. Шэнь Цинцю что-то подозревает и просит вернуть стальную норку. Лю Цингэ не отдаёт. Они ждут возвращения Юэ Цинъюаня, он всегда первым делом зовёт Шан Цинхуа, чтобы обсудить итоги переговоров. Пока они ждут, Лю Цингэ получает поздравления с первой любовью. Почему-то большинство считает, что это Шэнь Цинцю. Включая и Шан Цинхуа, который так рад за них, что Лю Цингэ его даже не поправляет. Хотя они с Ци Цинци даже как-то подержались за руки, чтобы поддержать легенду. (Лю Цингэ доходит до пяти и оттёргивает руку. Возможно, поэтому им не все поверили.) До возвращения Юэ Цинъюаня ещё пара дней, а план не особо зависит от их действий, поэтому Лю Цингэ хочет уйти на недолгую миссию, но Ци Цинци грозится перестать помогать, если он опять её бросит. Поэтому Лю Цингэ тренируется. Отправляет на Цяньцао тех учеников, что успели оттуда вернуться (им нужно занять Му Цинфана, чтобы он не пригласил Шэнь Цинцю на свидание в неподходящий момент). Повязка на руке отвлекает. Не сама повязка, а бантик. Зачем Ци Цинци его завязала? Чем ей не угодил узел? Как бы развязать его так, чтобы она потом не возмущалась? Она каждый день проверяет его рану, потому что беспокоится. Или хочет оставить этот бантик навсегда. Когда ученики заканчиваются, Лю Цингэ переходит на манекены. Они заканчиваются ещё быстрее. Теперь идти за новыми на Аньдин. Может быть, он наткнётся на нужного Шан Цинхуа. Так и оказывается. — Шиди Лю, — Шан Цинхуа сидит за столом. (Странный Цинхуа иногда сбивается на «шисюн Лю». Милый Цинхуа называет его «великим Лю».) Бумаги аккуратно сложены, кисть лежит точно по центру керамической подставки. Сам Шан Цинхуа не такой аккуратный: чуть растрёпанный пучок, пятно чернил на щеке, мешки под глазами. Ему бы подраться, чтобы отдохнуть. — Шисюн Шан, — говорит Лю Цингэ от двери. — Нужны припасы для Байчжаня. Интересно, но Шан Цинхуа не меняется, если у него есть непрерывная работа. Во всяком случае, на тех миссиях, что они были вместе, у него всегда была одна личность. И в любом случае именно эта — лишь приятная мелочь, им с Ци Цинци не принципиально (И она не верит Лю Цингэ про разных Шан Цинхуа. И Му Цинфан не верит. Больше Лю Цингэ никому не говорил, он и так для остальных достаточно странный). — Заявку на третью полку сверху, вторая стопка. Займусь, как только освобожусь. — Я не написал. — Я не удивлён. Зайду через шичэнь, посмотрю. Лю Цингэ хмурится. Он уверен, что зайдёт не тот. Он уверен, что всё поменяется, едва отвернуться. (Один раз так и было. Он вышел из кабинета, чтобы подождать на улице, а дождался уже другого.) — Сейчас, — говорит Лю Цингэ. Этот Шан Цинхуа сделает быстрее. Они смотрят друг на друга. Шан Цинхуа пытается заставить уйти взглядом. Лю Цингэ пытается сдержаться и не вытереть чернила. Шан Цинхуа сдаётся. (Это не удивительно, Лю Цингэ пересмотрел глядящего змея, который набрасывается, едва перестаёшь смотреть ему в глаза.) — И почему всегда я, — вздыхает Шан Цинхуа и встаёт из-за стола. Берёт пару чистых листов и идёт к двери. Лю Цингэ наконец-то стирает чернила. Шан Цинхуа замирает под его рукой, и Лю Цингэ начинает сомневаться, что угадал. Потому что растерянность в его взгляде совсем как у Милого Цинхуа. Хотя манекены Лю Цингэ получает даже быстрее, чем обычно. И с дополнительными мечами. Зачем им мечи? У Лю Цингэ есть свой. У всех его учеников есть свои. Но он посылает потом приглашение на спарринг в благодарность. Его относит стальная норка за новую вазу которую Лю Цингэ разрешает сгрызть. Лучший подарок в мире, надо поблагодарить Шэнь Цинцю. Самая сложная часть плана — заманить Шэнь Цинцю. Если бы тот не был правой рукой Юэ Цинъюаня, он бы посещал Цюндин только на собраниях (ужасный выбор), в основном он просто ждёт на Цинцзине очередного подарка. (Или у них с Юэ Цинъюанем план избавиться от Лю Цингэ. Юэ Цинъюань поставляет оружие, Шэнь Цинцю использует. И кто потом поверит, что Лю Цингэ умер от кинутого веера? И это объясняет спасение в пещерах Линси. Кто потом поверит, что Шэнь Цинцю спас его, чтобы потом убить?) Поэтому Ци Цинци решает просто позвать его к нужному моменту, якобы по делам. Она и старшего ученика достаточно запугала для этого. Потом просто свалят на него, что он перепутал. (Не стоило говорить при нём об этом, теперь он боится их ещё сильнее.) Юэ Цинъюань возвращается и пока всё идёт по плану. Купленный слуга сообщает Лю Цингэ о возвращении, Ци Цинци завершает последние штрихи. Им даже везёт со временем, сейчас ранний вечер, что обеспечит тот самый полумрак, который они так хотели. Они тайком пробираются на Цюндин и прячутся под окнами кабинета. Ци Цинци достаёт талисманы незаметности, которые они взяли на Пике Талисманов. Она активирует их, но ничего не меняется. Они не светятся в темноте, это уже плюс. В кабинете уютный полумрак, Лю Цингэ был прав. — Пришлось украсть свечи, — шепчет ему Ци Цинци. — Было слишком много. Я положила их в твой шкаф для свечей. Юэ Цинъюань зажигает светильник на потолке с помощью ци и портит им всё с самого начала. Они продолжают сидеть в кустах (талисманы работают, Ци Цинци зацепилась за ветку, выругалась, а Юэ Цинъюань даже не повернулся в их сторону) и высматривают Шан Цинхуа. Тот не заставляет себя ждать, быстро пробираясь по дорожкам Цюндина. Судя по походке, им опять повезло, это Жуткий Цинхуа. Или не повезло, на самом деле он может слишком быстро всё объяснить и испортить план. Или повезло, им вовсе не нужно, чтобы Шэнь Цинцю в самом деле подумал, что Юэ Цинъюань встречается. Им нужна небольшая ревность, как намёк, что пора бы Шэнь Цинцю начать действовать. Ци Цинци скучает, Лю Цингэ ждёт момента и пытается развязать бантик через рукав. Слуга приносит вино и закуски, чтобы создать атмосферу. Со своего места Лю Цингэ очень хорошо видит, как Шан Цинхуа начинает подозревать. Время идти за Шэнь Цинцю, и Ци Цинци покидает засаду, чтобы дать сигнал ученику. Следующий раз Лю Цингэ будет заниматься планированием. Никакого понятия о точности. Или не будет, он пока не решил. Шэнь Цинцю ни о чём не подозревает, даже несёт бумаги, тихо переговариваясь со старшим учеником. Ученика Ци Цинци похищает, едва Шэнь Цинцю отвлекается. — Потом ты скажешь мне спасибо, — говорит она уже в кустах, когда ученик смотрит на них с безграничным ужасом. — Сиди тихо. Шэнь Цинцю удивлённо крутит головой, когда замечает пропажу. Пожимает плечами и идёт дальше. Теперь ученик смотрит с обидой. Он плохо знает Шэнь Цинцю? Потому что ему ещё повезло, что пропажу хотя бы заметили. (Однажды на миссии они заметили пропажу Шан Цинхуа только тогда, когда он вернулся. Обычно Лю Цингэ более внимателен, но был занят, пытаясь не умереть от копыт козы-с-тигриной-головой. И от рук Шэнь Цинцю, которому показалось, что Лю Цингэ был недостаточно вежлив, когда бросился в битву, задев его по дороге и не упав на колени, рассыпаясь в извинениях. Потом это стало их тактикой в борьбе с демонами. Шэнь Цинцю делал вид, что хочет объединиться с демоном и предавал в самый подходящий момент. Или не предавал, когда один раз Лю Цингэ начал проигрывать, а Шэнь Цинцю выбрал сторону победителя.) Они ждут, когда Шэнь Цинцю войдёт в кабинет. В кабинете ни о чём не подозревают и пьют вино. Шан Цинхуа пьёт, Юэ Цинъюань опять воздерживается (да, впрошлый раз Шэнь Цинцю и не предлагал, но это всё равно закономерность, которую следует учесть). Будет сложно, если Ци Цинци захочет использовать ту бутылку. Лю Цингэ считает про себя (со скоростью Шэнь Цинцю он вот-вот должен дойти) и посылает заряд ци в светильник. Тот пару раз мигает и зловеще гаснет. Шан Цинхуа бросает взгляд вверх и расслабляется, потирая глаза. И тут же подскакивает, когда Шэнь Цинцю распахивает дверь и заходит, как к себе домой (Или как к Лю Цингэ домой, когда хочет высказать возмущение чем угодно. А это даже не Лю Цингэ тогда дверь сломал и не надо было вышибать ему в отместку). Замирает. Ци Цинци и Лю Цингэ приникают к окну. — Все в этой секте решили приглашать меня на свои свидание? — Это не свидание, — мягко говорит Юэ Цинъюань. — Это не свидание, — подтверждает Шан Цинхуа. — Да? Вино, свечи, уютный полумрак, — Шэнь Цинцю мрачно усмехается. — Не припомню, чтобы так было принято обсуждать дела. — Это не свидание, — стонет Шан Цинхуа. — Я не встречаюсь с чжанмэнь-шисюном, мы с шиди Лю начали обмениваться подарками ухаживания. Одновременное «Что?» раздаётся сразу с трёх сторон. Растерянное от Юэ Цинъюаня. Безэмоциональное и плоское от Шэнь Цинцю. Возмущённое от Лю Цингэ. Он встаёт из кустов и заглядывает в окно. Ци Цинци тихо переползает за угол и бросает его. Предательство. Опять. И ученика она тащит за собой. Двойное предательство. — Нет? — Шан Цинхуа тоже переходит в лагерь растерянных. — Шиди Лю встречается с шимэй Ци, — объясняет Юэ Цинъюань. — И ты знаешь об этом, — добавляет Лю Цингэ. — Ты сам поздравил нас с Шэнь Цинцю. Теперь и Шэнь Цинцю присоединяется к растерянным взглядам. А Лю Цингэ только убеждается в том, что у Шан Цинхуа расщепление личности. Скорее всего из-за того искажения ци в юношестве. Тогда всё и началось. И почему только Му Цинфан это пропустил? Не достоин он Шэнь Цинцю после такого. Потому что искажения ци — это у Шэнь Цинцю хроническое. Вот и сейчас очень похоже, что начинается. — Давайте успокоимся, — пробует успокоить Юэ Цинъюань. У Лю Цингэ появляется надежда. Сейчас он как глава секты всё приведёт в порядок. — Шиди Шэнь, что ты тут делаешь? — Ты меня позвал! — тут же вскидывается Шэнь Цинцю. — Зачем вы это делаете? Вам доставляет какое-то извращённое удовольствие звать меня на свои свидания? Он опять за своё. Они же только что объяснили, что это не свидание. — Но я не звал тебя, должно быть, это какая-то ошибка. Хотя я всегда рад тебя видеть, шиди Шэнь, — поспешно добавляет Юэ Цинъюань, когда Шэнь Цинцю пытается убить взглядом. — Шиди Лю? И вот опять, от него требуют быстрого ответа, когда он не готов. И Ци Цинци сбежала, оставив его на растерзание. Лю Цингэ вздыхает: — Слежу за шисюном Шаном. Он принял мой подарок ухаживания, а потом побежал изменять с чжанмэнь-шисюном. — Какой подарок? — любопытствует Юэ Цинъюань. Если он хочет узнать, какой подарок точно примут, то тут две проблемы. Во-первых, Шэнь Цинцю не примет ничего, судя по всем прошлым годам. Во-вторых, Лю Цингэ вообще без понятия, о чём говорил Шан Цинхуа. Он не посылал никаких подарков, только приглашение. Кто в здравом уме приглашение на спарринг посчитает хорошим подарком, кроме самого Лю Цингэ? Хотя, у Шан Цинхуа не всё в порядке с головой. — Стальную норку? — предполагает Лю Цингэ вместо этого. Потом просто скажет, что она сама вернулась. Она всегда возвращается. — Мою стальную норку? — Шэнь Цинцю возмущён больше, чем когда увидел свидание. — Так тебе понравилось, когда я тебе её подарил? — на лице Юэ Цинъюань расцветает улыбка. — Она расцарапала мне лицо! Лю Цингэ неловко наблюдает за их переругиванием. Они заходят дальше пяти фраз, и он начинает считать это победой. Может быть, они даже забудутся, поцелуются и предадутся страсти на полу. Потом Лю Цингэ понимает, что никто не предастся страсти на полу, когда в комнате есть третий лишний. (И потому что пол неудобный, но кто он такой, чтобы указывать, кому и как предаваться страсти.) Поэтому Лю Цингэ залезает в окно, хватает Шэнь Цинцю за запястье (Какое тонкое. Его вообще кормят на Цинцзине?) и уводит за собой. На полпути к радужному мосту Лю Цингэ понимает, что увёл не того. (Это привычка, никто не может его винить! В двух миссиях из десяти Шэнь Цинцю останавливает толпу от кровавого убийства Лю Цингэ после поломанных… всего. В остальных восьми — Лю Цингэ уводит Шэнь Цинцю от жаждущей его крови толпы после очень длинных, красочных и точных оскорблений. На самом деле не удивительно, что так мало людей пришло их проведать на Цяньцао.) Ци Цинци будет в ярости, не так ли?