Часть 3

Теперь по Цанцюну ходит три вида слухов. Лю Цингэ встречается с Ци Цинци, их любовь вспыхнула, когда Ци Цинци пришла обсудить Лю Минъянь и они планируют пожениться на краю обрыва, под цветочной аркой на закате, чтобы лучи заходящего солнца освещали их фигуры дополнительным красным. Лю Цингэ встречается с Шэнь Цинцю, их любовь вспыхнула, когда Шэнь Цинцю спас его в пещерах Линси и они планируют пожениться на краю обрыва на закате, чтобы лучи заходящего солнца освещали их фигуры дополнительным красным и не видно было крови, когда Шэнь Цинцю пырнёт своего мужа ножом. Лю Цингэ встречается с Шан Цинхуа, это будет брак по расчёту и они просто сделают три поклона в зале собраний. Всё это сообщает Ци Цинци на очередном обсуждении их планов. — Почему такая скромная свадьба с Шан Цинхуа? — удивляется Лю Цингэ. Не то, чтобы он планировал хоть одну из них (И зачем пырять ножом рядом с обрывом? Можно же просто с этого обрыва сбросить, гораздо больше в духе Шэнь Цинцю), но обидно за Лорда Аньдина. — Он очень экономный, — пожимает плечами Ци Цинци. — Я знаю, что мы должны делать. — Я бы оплатил сам. Опять же, Лю Цингэ не собирается жениться. Но он богат, почему все вдруг решили, что он не найдёт денег на свадьбу и придётся брать у Шан Цинхуа? (К тому же, Милый Цинхуа мог бы и оплатить. Он не особо хорошо распоряжается деньгами.) — Наш план, — возвращает к теме Ци Цинци. — Есть миссия для двух лордов. Чжанмэнь-шисюн подумывает отдать её нам с тобой, но я хочу, чтобы он и Шэнь Цинцю на неё пошли. — Но я тоже хочу. Миссия для которой нужны аж два лорда по определению сложна и интересна. И это не переговоры, иначе про Лю Цингэ даже не подумали бы. — Наш план, — повторяет Ци Цинци и дёргает за волосы. Они опять у Лю Цингэ в спальне, он сидит на полу у кровати. Ци Цинци на ней, расчесывает ему волосы. Это медитативно и приятно. И напоминает о доме, когда мама делала так же. (А ещё это из-за того, что в его волосах спала стальная норка и сам он получившееся гнездо расчесать не смог.) Точно, их план. Который план Лю Цингэ, но кто он такой, чтобы возмущаться, когда ему помогают просто так, потому что Ци Цинци хороший друг. И будут ещё миссии. — Там надо сражаться? Ци Цинци угукает и начинает делать что-то странное у него на голове. Только бы не косичку, Лю Цингэ не любит косички. — Будет подозрительно, если я откажусь. — Возьми другую миссию, пока не получил эту? — Не поможет. Он уже как-то брал три миссии сразу и отлично справился. (И не потому что с ним был Шэнь Цинцю, а в одной из миссий надо было изгнать злого духа оскорблениями. Этой миссии изначально не было, дух появился, когда Лю Цингэ случайно памятник снёс во время драки.) Будет подозрительно. И уйти заранее не получится, Ци Цинци обидится, что он её бросил. Хотя сейчас как раз его очередь сбегать. — Пырнуть тебя ножом? — Заодно избавимся от Му Цинфана, — соглашается Лю Цингэ. Они обсуждают детали (никаких ножей, но лёгкое недомогание, Юэ Цинъюань выберет Шэнь Цинцю следующим, Ци Цинци откажется с ним работать и тогда кто-нибудь предложит ему пойти самому) и Ци Цинци уходит на Сяньшу. Лю Цингэ бросается к зеркалу. Он так и знал, она заплела косички и сделала маленькие бантики на конце каждой. Следующий шичэнь Лю Цингэ расплетает их с особой тщательностью. Они настолько мелкие, что в результате вместо косичек он покрыт кудрями. В следующий раз Лю Цингэ просто отрежет и плевать, что это покроет его позором на всю жизнь. Лю Цингэ думает над тем, что не вызовет подозрений у Юэ Цинъюаня. Потому что до этого никакое лёгкое недомогание не могло удержать его не то что на Цяньцао, но даже в секте. А потом его озаряет. Минъянь периодически жалуется на боли в животе, от которых не помогает ни одно зелье Му Цинфана. Это должно сработать. На следующий день Юэ Цинъюань устраивает целое собрание по поводу новой миссии. Он смотрит на Лю Цингэ и Ци Цинци, немного волнуясь. — У вас же всё хорошо? — спрашивает Юэ Цинъюань осторожно. — Общая миссия не будет смущать? — Вовсе нет, — Ци Цинци прижимается к Лю Цингэ, обхватывая за талию. Как ей повезло, что их места рядом. Сейчас даже ближе, чем Лю Цингэ было бы удобно. Она специально придвинула стул. — Мы собираемся пожениться на обрыве, — добавляет Лю Цингэ. Пусть порадуется тот, кто пустил этот слух. — Вот как… — Юэ Цинъюань убирает пару листов бумаги вниз стопки. — Как вы знаете, шиди Му давно хочет заполучить малинового гаргантоля. Му Цинфан кивает в ответ на слова Юэ Цинъюаня. Так вот, что это за миссия. Малиновый гаргантоль очень ценный и редкий зверь. Появляется раз в сто лет в один и тот же день, объедает листья с малиновых деревьев и снова уходит в спячку в неизвестность. И только в этот день его можно увидеть и поймать. Во время их ученичества (и позже) Му Цинфан постоянно о нем говорил. (А это причина не приходить на Цяньцао. Помимо горьких зелий и того, что они там все злые.) Лю Цингэ хотел бы поймать гаргантоля. Но план важнее. И он бессмертный заклинатель, он доживёт до следующего раза. — Я не могу пойти, — с сожалением говорит Лю Цингэ. — Неужели? — удивляется Му Цинфан. — Это почему же? — Ежемесячное недомогание, — отвечает Лю Цингэ. — В этот раз особенно сильные боли. И удостаивается нечитаемых взглядов. Он правда не может понять, что они значат. Хотя и пытается расшифровать. Юэ Цинъюань, например, начинает улыбаться и замирает на полпути. Улыбка получается немного кривой и жуткой. Шэнь Цинцю медленно опускает веер на стол, смеривая Лю Цингэ взглядом. Поднимает веер. Опускает. Му Цинфан хмурится. Лорд Пика талисманов распахивает глаза и резко вдыхает воздух. Шан Цинхуа (в этот раз на собрании Странный Цинхуа) бормочет что-то странное (Лю Цингэ показалось или это «такого я точно не писал»?). Лорд Цзуйсяня ухмыляется. Остальных Лю Цингэ не видит, они сидят по ту же сторону стола (Разве что Лорд Кусина отодвигается вместе со стулом). Но Ци Цинци больно щиплет его за бок и Лю Цингэ ойкает. — Не может быть, — резко говорит Му Цинфан. — Я… На самом деле я никогда не осматривал тебя настолько тщательно, не так ли? (И хорошо, что он что-то сказал. Молчание затягивалось слишком долго, Лю Цингэ досчитал до двенадцати.) — Зелья всё равно не помогают, — пожимает плечами Лю Цингэ. Му Цинфан согласно кивает. Юэ Цинъюань откашливается, привлекая внимание. — Раз шиди, — он немного спотыкается на «шиди», — Лю не сможет пойти, как насчёт тебя, шиди Шэнь? — Да, конечно, почему нет, — рассеянно отвечает Шэнь Цинцю. И снова все замолкают. Даже Ци Цинци, которая сейчас должна возмутиться и переложить миссию на Юэ Цинъюаня. Шэнь Цинцю продолжает смотреть на Лю Цингэ и делать эти странные движения веером. Лю Цингэ немного укачивает. Вот надо было соглашаться на нож. Он дёргается в объятиях Ци Цинци и она спохватывается. — Я не собираюсь идти с Шэнь Цинцю, — гордо заявляет она. — Он развратник и подлец. — Да, конечно, почему нет, — повторяет Шэнь Цинцю. Потом спохватывается. — Можно подумать, я хочу идти с шимэй Ци. — Но малиновый гаргантоль — сильный зверь, — сомневается Юэ Цинъюань. — Вот ты и иди, — говорит Шэнь Цинцю. — Почему бы вам не пойти? — одновременно предлагает Ци Цинци. — Отличная идея, — Юэ Цинъюань улыбается. — Шимэй Ци, мы идём вместе. Лю Цингэ и Ци Цинци переглядываются. О таком повороте они не подумали. К Лю Цингэ они возвращаются в мрачном молчании. Он даже не считает, тут нечего сказать. Ци Цинци заваривает чай, вздыхает, увидев свои ленточки с косичек (Они не нужны Лю Цингэ, но не выбрасывать же? Но у него нет места для маленьких ленточек, только для больших), и садится за стол. — Мы провалили план, даже не начав, — говорит она Лю Цингэ. — Но! У меня будет время с чжанмэнь-шисюном наедине и я смогу выяснить подробности. — Какие? — Какие-нибудь. Сейчас мне надо подготовиться к миссии. А у тебя проблемы. — У меня нет проблем, — Лю Цингэ отгоняет от чашки стальную норку. — Ты говорил, что занимался парным совершенствованием. Это кто-то из Цанцюна? — Нет. Чжаохуа и суккуба. А что? — Тогда нет проблем, — улыбается Ци Цинци. — Никто не раскроет твой… Твою… То, что ты соврал на собрании. И она уходит ничего не объяснив. Лю Цингэ хочет в отместку скормить норке её чашку. Но это его чашка. Вечером Ци Цинци и Юэ Цинъюань уходят на миссию. Перед ней Ци Цинци забегает к Лю Цингэ и просит пыльцу. — Какую? — Ядовитую, — усмехается Ци Цинци. Лю Цингэ идёт за пыльцой, не расслышав последующее: «Конечно пыльцу правды, какую же ещё?» Не принципиально, в каком виде доставить малинового гаргантоля, можно и дохлым. После их ухода к Лю Цингэ начинается паломничество. Первой приходит ученица Цяньцао. Она приносит травяной чай, грелку и мягкое одеяло. Говорит пить больше жидкости. Не перенапрягаться, но заняться лёгкой зарядкой. Если не поможет, позвать её. Вздыхает, что Ци Цинци пришлось уйти, ведь Лю Цингэ сейчас так нужна поддержка. И обязательно обратиться к шицзе Пэй за помощью. Лю Цингэ только кивает. Надо было выбрать нож. Посоветовать Юэ Цинъюаню подарить Шэнь Цинцю нож, а там он бы уже сам справился. Кстати, надо посоветовать, ножи Шэнь Цинцю всегда забирает обратно после попыток убийства. Вторым приходит Лорд Пика Талисманов. И, кажется, пытается отбить Лю Цингэ у Ци Цинци (Или у Шэнь Цинцю. Или у Шан Цинхуа. В зависимости от того, каким слухам он верит). Потому что Лорд Пика Талисманов (Ван Цинчжи, его зовут Ван Цинчжи) смотрит на Лю Цингэ так, будто он подарил ему дерево, не разрушил дом и привёл выводок учеников. — Я так восхищаюсь твоей храбростью, шисюн Лю! Шисюн Лю, верно? — Да, — Лю Цингэ подаёт чай, оставшийся от Ци Цинци. Почему все так хотят изменить его старшинство? Юэ Цинъюань тоже сегодня засомневался, хотя он самый старший по положению. Для Ван Цинчжи Лю Цингэ — шисюн, для Шан Цинхуа — шиди. Не надо его путать. Ван Цинчжи заваривает свой чай. Он даже принёс с собой, видимо, наслышан о недавней неудаче с Ци Цинци. Тем лучше. Они немного болтают о ночных охотах, Лю Цингэ достаётся пара амулетов. В конце Ван Цинчжи загадочно говорит, что почти нашёл решение для их «ситуации». Он тоже в курсе про план? Шэнь Цинцю приходит с цветами. Точно ленивый господин, теперь даже не удосуживается добыть ядовитую пыльцу и приносит прямо в бутонах. Но Ци Цинци забрала одну, и у Лю Цингэ освободилось место, поэтому он принимает убийственный подарок. Шэнь Цинцю нервничает и опять мельтешит веером. Потом говорит: — Я приношу извинения за то, что оставил тебя тогда с малознакомым мужчиной для парного совершенствования. — Но не за убийства? — Попытки. И за них тоже. Тебе надо лежать и отдыхать сейчас. Лю Цингэ вздыхает. Нож, в следующий раз он выберет нож. Теперь даже Шэнь Цинцю считает его слабаком из-за того, что он отказался от миссии из-за обычной боли. (Новая причина покинуть Цанцюн — он докажет, что не какой-то слабак и вернётся с тысячью побед.) Когда Шэнь Цинцю уйдёт (Он же уйдет?), Лю Цингэ запрёт дверь и больше никого не пустит. Шэнь Цинцю уходит, пообещав спросить у девочек что-нибудь действенное. У кого? Лю Цингэ скучно. Он не может пойти тренироваться, чтобы его не раскрыли. Он не может обсудить новый план, потому что Ци Цинци ушла. Он нашёл место для маленьких ленточек. Немного подумав, Лю Цингэ решает помедитировать. А, если надоест, то потренироваться можно и внутри, никто не увидит. То, что он забыл запереть дверь, Лю Цингэ понимает, когда кто-то трогает его за плечо. Он вздрагивает, стальная норка резко слетает с его головы и заползает под шкаф (Может быть ей тогда понравился Шэнь Цинцю, просто не смогла долезть). Все четыре глаза злобно блестят из темноты. Перед Лю Цингэ стоит Шан Цинхуа. Так сразу и не понять какой. — Шиди Лю. Мне опять повезло. — Ты не постучал, — хмурится Лю Цингэ. — Ты не услышал. Это Жуткий Цинхуа. Странный Цинхуа испугался бы норки. Милый Цинхуа побежал бы её ловить. В руках у Жуткого Цинхуа свиток. Подарок ухаживания? Но он так и не пришёл на спарринг. — Почему ты не сказал, что тебе нужны специальные материалы? Цанцюн обеспечивает всей медицинской помощью, — Шан Цинхуа пытается выглядеть жутко. Но на щеках у него лёгкий румянец. Могут ли несколько Шан Цинхуа быть одновременно? — Зелья не помогают, — отвечает Лю Цингэ. И зелья бы дали на Цяньцао. — Материалы, — повторяет Шан Цинхуа. — Мы обеспечиваем Сяньшу всем необходимым. И других. Шан Цинхуа мнётся, постукивая пальцами по свитку. Интересно, что за материалы? Почему такой акцент на Сяньшу? Ему, наконец, протягивают свиток, Лю Цингэ с любопытством читает. Хлопок, бумага, бинты. А, так это для ранений. Он всё ещё не знает, причём тут Сяньшу (Там так опасно? Нужно ли проверить Минъянь?), но на Байчжане это очень нужные вещи. — Да, постоянно нужно остановить кровь, — соглашается Лю Цингэ. Шан Цинхуа краснеет ещё сильнее. Ну, аньдинцы не так часто сражаются, это стыдно. Лю Цингэ подписывает смету и предлагает чай. Он рад, что хоть раз Шан Цинхуа пришёл сам и не надо выбивать материалы. Шан Цинхуа сбегает. Или всё-таки Странный. Ночью к нему вваливаются Ци Цинци и Юэ Цинъюань. И как тут отдыхать под мягким одеялом? И они должны были вернуться только через два дня. — Что за пыльцу ты мне дал? — Ци Цинци гневно тыкает в него пальцем. — Как ты и хотела. Ядовитую. Рядом с ней Юэ Цинъюань. Он мелко дрожит, со лба стекает пот. Взгляд расфокусированный, хотя он и очень старается посмотреть на Лю Цингэ. Ци Цинци отправила его? — Ты отравила его? — теперь пальцем тычет Лю Цингэ. — Зачем? — А зачем ты дал ядовитую пыльцу? — Ты попросила ядовитую. — Это был сарказм! Юэ Цинъюаня тошнит на пол. Лю Цингэ бросается к полке с противоядиями. Он помнит, что дал Ци Цинци. И у него есть противоядия от всего, что использовал Шэнь Цинцю. — Тебе нельзя перетруждаться, шиди Лю, — хрипит Юэ Цинъюань. — Я просто полежу и пройдёт. Его снова тошнит. Ци Цинци будет это убирать, она попросила яд. Лю Цингэ быстро находит нужный флакон и поит Юэ Цинъюаня. Сам он не может, руки трясутся. Потом они ведут его в спальню Лю Цингэ. (Он больше отдыхал до того, как сказал, что болен. Интересный опыт.) Юэ Цинъюань перестаёт трястись и начинает сопротивляться. Лю Цингэ толкает его на кровать. Юэ Цинъюань пытается встать. — Я не могу так предать шиди Шэня, — бормочет Юэ Цинъюань. — А ты прав, — удивляется Ци Цинци. — У них чувства! — Ты мне не верила? — Лю Цингэ опять толкает Юэ Цинъюаня на кровать. — Ты говорил, что есть три Шан Цинхуа и что на Кусине ходят голыми. — Так и есть. Ци Цинци только фыркает. Лю Цингэ использует последний козырь и выхватывает из-под кровати стальную норку. Кладёт на грудь Юэ Цинъюаня. Тот замирает. Гладит норку по спине. — Я в твоей кровати. Теперь мне придётся на тебе жениться, — говорит Юэ Цинъюань и засыпает. Интересно, эта свадьба тоже будет на обрыве? Потому что есть небольшое желание с него спрыгнуть.