Часть 6

Лю Цингэ возвращается позже, чем через месяц. Он наверстывает, выполняя не только задания Юэ Цинъюаня, но и находя мелкие миссии между ними. Шан Юань просится домой через три недели, все Шаны — слабаки. (И он ничего не знает про семью Юэ Цинъюаня или Шэнь Цинцю. Да, Лю Цингэ помнит, что хотел устроить их брак.) Зато Лю Цингэ совсем забыл про нож, и намерен зайти в лавку в городе и просто купить покрасивее. Он даже видит нужную лавку. А потом он видит Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю крадётся, он прячет лицо под капюшоном. Но Лю Цингэ различает Шан Цинхуа, узнать Шэнь Цинцю, с которым у него больше всего взаимодействия — раз плюнуть. Интересно, куда он? Лю Цингэ решает проследить. Если у них с Юэ Цинъюанем тайное свидание ночью, чтобы лучи солнца не освещали его, то он не будет мешать. Хотя это сценарий его свидания с Юэ Цинъюанем. Но если Шэнь Цинцю встречается с кем-то другим, Лю Цингэ должен знать. Шэнь Цинцю идёт в бордель. Это Радушный Красный Павильон, самый известный бордель в городе у Цанцюна. Каждый побывал в нём хоть раз. Даже Лю Цингэ там был, хоть и пришёл тогда на битву с Шэнь Цинцю. Был изгнан Юэ Цинъюанем. (Воспоминания об этом вселяют надежду. Если Юэ Цинъюань встречается там с Шэнь Цинцю, возможно, их план не нужен. Бордель — хорошее место для тайных встреч.) Лю Цингэ только посмотрит и сразу уйдёт. Радушный Красный Павильон встречает его красным и радушием. Приглушённый свет. Запах благовоний. Приятная музыка. Красивые девушки. Если Лю Цингэ будет устраивать заговор для отдыха Шан Цинхуа, то надо его сюда пригласить. Шэнь Цинцю нигде не видно, но к Лю Цингэ тут же подходит одна из девушек и (Радушно!) говорит: — Господин желает отдохнуть? — А где Шэнь Цинцю? Лю Цингэ оглядывается. Он же только что вошёл, когда успел исчезнуть? Девушка немного хмурится, присматривается к Лю Цингэ. Делает, как ей кажется, незаметный знак рукой. Другая девушка прекращает играть на пипе и исчезает за занавеской. Лю Цингэ ведут к красному дивану, не отвечая на вопрос. Предлагают вино и фрукты. — Где Шэнь Цинцю? — повторяет Лю Цингэ. — Господин, эта скромная не понимает, о чём идёт речь. У нас нет такой работницы. Эту зовут Хань Лан. Господин желает послушать музыку? Лю Цингэ не успевает ответить. Из-за занавески выглядывает Шэнь Цинцю, закатывает глаза и зовёт их обоих за собой. Хань Лан даже не пытается делать вид, что смущена тем, что попалась на лжи. Его ведут в одну из комнат, не ту, в которой он уже был. Там тихо и немного по домашнему. Верхняя мантия Шэнь Цинцю висит на ширме. На кровати гуцинь со вмятиной, это им Лю Цингэ получил в живот. На стене картина с бамбуковым лесом. На другой — раскрытый веер. Это комната Шэнь Цинцю? Он же не работает тут? Хань Лан сказала, что нет, но мало ли. — Это шиди Лю, — говорит Шэнь Цинцю девушкам. — Я про него говорил. Шиди Лю, это Ся Тянь и Хань Лан. Лю Цингэ стоит в дверях. Он немного растерян. Шэнь Цинцю рассказывает о нём в борделе? Зачем он рассказывает о нём незнакомым людям? Они вместе составляют планы против него? — Я помню его, — говорит Ся Тянь. — Он ворвался тогда. Лю Цингэ тоже вспоминает. Хотя и почти не видел её лица, она выбежала за дверь так быстро. И у девушки просто отличная память, это же было ещё, когда они учениками были. Тут всё слишком странно и подозрительно. — Ты же не работаешь здесь? — на всякий случай уточняет Лю Цингэ у Шэнь Цинцю. Судя по ответному взгляду, нет, не работает. — Господин Шэнь приходит в гости, — говорит Хань Лан. — Он друг госпожи Сы. — Сы Вэйба, хозяйка Павильона, — поясняет Шэнь Цинцю. — Хань Лан, пусть она принесёт ту настойку. Хань Лан выбегает. Видимо за госпожой Сы. И настойкой. Но Лю Цингэ не пьёт. Или это опять для Шэнь Цинцю? Лю Цингэ усаживают на кушетку, опять предлагают фрукты. Он смотрит на тарелку, там редкие виды. А он не взял денег. А Шэнь Цинцю никогда не платит за него. Лю Цингэ отказывается. Стоит очередное неловкое молчание. Лю Цингэ считает про себя. К счастью, хозяйка приходит раньше, чем кто-нибудь скажет какую-нибудь глупость. Это пожилая женщина. С суровым взглядом и тонкой улыбкой. Она ласково называет Шэнь Цинцю «а-Цзю». Лю Цингэ хмурится, задумываясь. На самом деле никто не может точно сказать, что Шэнь Цинцю из богатой или знатной семьи. Они просто решили так из-за его манер и знаний. (Манеры у него ужасны, но он показывает свою истинную сущность только перед Лю Цингэ. Тут ему тоже не верят, как и с тремя Шан Цинхуа. С Шан Цинхуа Лю Цингэ абсолютно прав, не так ли?) Что, если Шэнь Цинцю — сын этой женщины? Они похожи в повадках. Они немного похожи внешне. Он ходит к ней в гости. Это многое бы объяснило. Лю Цингэ пока не знает, поможет ли это знание их плану со сватовством или помешает. Нужно обсудить с Ци Цинци. — Так это тот самый Лю Цингэ, а-Цзю? — она даже усмехается как Шэнь Цинцю. — Ты мог бы выбрать лучше. — Я лучший, — возражает Лю Цингэ. — Меня не так-то легко убить. Или он рассказал ей про их заговор насчёт Шан Цинхуа. Но тут у Шэнь Цинцю нет выбора, больше никто не верит. (И нужен ли теперь заговор против заговора Шан Цинхуа? Он обещал не говорить, что их трое.) Госпожа Сы начинает допрос. Она называет это беседой с другом а-Цзю. Лю Цингэ и не знал, что они друзья, Шэнь Цинцю не сказал ему. Лю Цингэ рассказывает о себе. О Цанцюне. О Юэ Цинъюане, она должна знать о нём, чтобы не было сюрприза, когда придут свататься. Если Ци Цинци права и у него нет родителей, то это должны сделать они? Юэ Цинъюань глава секты, кто может заменить его родителей? Его учитель давно вознёсся. Остаются только другие лорды и леди. — Юэ Цинъюань? — госпожа Сы смотрит на Шэнь Цинцю, прося пояснений. — Глава Цанцюна, — немного резко отвечает Шэнь Цинцю. — Почему мы говорим о нём? — Он тоже вламывался сюда, — отвечает Лю Цингэ первое, что приходит в голову. Пока не время раскрывать план. Сначала он поговорит с Ци Цинци. — За Шэнь Цинцю. — Понятно, — тянет госпожа Сы. А вот Лю Цингэ не понятно. У него вообще чувство, что каждый сейчас говорит о своём. Больше о Юэ Цинъюане они не говорят. Лю Цингэ вручают настойку. Это от болей, про которые он соврал. (Так вот, что за девочки.) Но он берёт и не только, чтобы Шэнь Цинцю не заподозрил и не убил его. Это может помочь Минъянь. Хотя всё сложнее врать Шэнь Цинцю. Он, оказывается, считает Лю Цингэ своим другом. Он привёл его к себе домой и познакомил с мамой. Он перестал подло нападать. У них общий заговор. Он дважды спас ему жизнь. Лю Цингэ всегда считал себя честным и благородным человеком, так нельзя. — Шэнь Цинцю… — начинает он. — Тебе пора. — Но… — Ты только вернулся. А я планировал отдохнуть, тебе тоже не помешает. — Я не девушка, — говорит Лю Цингэ, пока его не прогнали. Чтобы не стало хуже потом. — Я понимаю, — Шэнь Цинцю не выглядит злым. — Я подозреваю, что шиди Ван такой же. Он не понимает. Но Лю Цингэ признался, остальное — проблема Шэнь Цинцю. *** На Цюндине Невероятно Грустный Вечер. Юэ Цинъюань смотрит на Цинцзин, к нему периодически подбегают мастера залов за подписью. Можно просто подсунуть свой отчёт вместе с ними, никто и не заметит. Но Лю Цингэ ещё не написал отчёт. — Чжанмэнь-шисюн, — зовёт Лю Цингэ. — Шиди Лю. Не ожидал тебя так поздно, — Юэ Цинъюань не отвлекается от Цинцзина. Интересно, сколько не тех бумаг он сейчас подписал? — Задержался в Радушном Красном Павильоне. — А меня не пускают туда. До сих пор. Хотя разгромили там всё вы с шиди Шэнем. — Шэнь Цинцю и Цзи Цзюэ, — уточняет Лю Цингэ. Он сам там даже дверь не выбил, нечего обвинять. (Может и выбил, Лю Цингэ не помнит, столько лет прошло. Тем больше уважения к Ся Тянь.) — А шиди Цзи пускают? — Не знаю. Они ещё недолго смотрят на Цинцзин. Шэнь Цинцю нет там, зря они. Интересно, как Юэ Цинъюаня не пускают, если не знают, кто он. Или по внешнему виду знают? Из рукава Юэ Цинъюаня выглядывает стальная норка и смотрит жалобным взглядом. Всеми четырьмя глазами. Лю Цингэ как знал, что нельзя доверять её Ци Цинци. Он протягивает руку и норка перебегает ему на плечо. — Подожди, — Юэ Цинъюань резко поворачивается. — Почему ты был в борделе? — Почему бывают в борделе? — в ответ спрашивает Лю Цингэ. Он не может рассказать о Шэнь Цинцю. Тогда Невероятно Грустный Вечер превратится в Невероятно Грустную Ночь, а потом и утро. Или Юэ Цинъюань сейчас грустит как раз из-за этого? Хуже не будет. — Но как же шимэй Ци? — Юэ Цинъюань подписывает очередную бумагу. А где он чернила прячет? — Она не против. Она даже обрадуется, когда узнает, что Лю Цингэ нашёл мать Шэнь Цинцю. — А нож? — Не успел из-за борделя, — признаётся Лю Цингэ. Когда он вышел, та лавка уже закрылась. — Вот как… И он продолжает смотреть. Лю Цингэ считает, что его отпустили. Да и норка начала жевать воротник. *** На следующее утро Ци Цинци приносит новый слух: Лю Цингэ — ленивый молодой господин, который только и делает, что ходит по борделям и не занимается развитием золотого ядра. И изменяет Ци Цинци. Или Шэнь Цинцю. Или Шан Цинхуа. Или Юэ Цинъюаню. Зависит от того, какого слуха говорящий придерживался до этого. Лю Цингэ в недоумении. Ци Цинци заинтригована и предупреждает, что его могут вызвать на бой всем Сяньшу. За её честь. — Ты не остановила их? — За мою честь так редко дерутся. — И Минъянь не остановила их? — Она их возглавляет. Я ничего не нашла о родственниках чжанмэнь-шисюна или Шэнь Цинцю. — Я нашёл его мать. — Да как?! Лю Цингэ рассказывает ей про Радушный Красный Павильон и госпожу Сы. Ци Цинци заинтригована ещё больше. И расстроена тем, что поверила в слухи в развратное поведение Шэнь Цинцю. Они все поверили, успокаивает её Лю Цингэ. Цзи Цзюэ был очень убедителен. Вместе они составляют письмо для госпожи Сы, с просьбой о сватовстве. — Шисюн Вэй следующий по старшинству, — говорит Ци Цинци. — Он должен отнести. — Мы посвятим его в план? — Пусть просто отнесёт. Лю Цингэ это кажется немного легкомысленно, но кто он такой, чтобы спорить с женщиной по поводу свадьбы. И, кстати о письме, Шан Цинхуа должен был написать одно. Время сдавать отчёт. Ну, время писать отчёт, чтобы его сдать. (Он написал один ночью, но стальная норка перешла на бумагу. Это глупое оправдание, проще сделать новый.) *** Шан Цинхуа уже ждут его. Все трое. (Пора перестать их так называть, Цинхуа только один.) Первым Лю Цингэ встречает Шан Фэйцзи и говорит, что остальные в доме. И жалуется, что Шан Цинхуа сбросил на него всю работу. Значит, план отдохнуть в борделе может подождать. — Воды? — предлагает Шан Цинхуа, едва Лю Цингэ заходит. — Хватит флиртовать, — говорит Шан Юань. — Кто-то украл мой Клубок Ниток. Лю Цингэ не знает, кто. Это может быть Леди Пика Зверей. Или его норка съела. Или у кого-то нитки закончились. Лю Цингэ соглашается на воду, чтобы не отвечать. — Вы написали письмо? — спрашивает он, когда не умирает от воды Шан Цинхуа. Лю Цингэ не пьёт всю чашку на всякий случай. Остальные Цинхуа говорили, что у этого склонность к предательству. — Они даже отправили, — гордо говорит Шан Юань. — Что сказал шисюн Шэнь? — Почему он должен что-то мне сказать? — Потому что письмо от тебя? — осторожно спрашивает Шан Цинхуа. — Нет же, я просил написать от чжанмэнь-шисюна. Зачем мне просить написать вас письмо, которое я бы и сам мог? Шан Цинхуа вырывает и выпивает его воду. Залпом, как крепкое вино. Закашливается. Лю Цингэ бьёт его по спине, пытаясь помочь и опрокидывает на пол. Шан Юань смотрит не моргая. — Что тут происходит? — от двери говорит Шан Фэйцзи. — Шиди Лю и Цинхуа разделили непрямой поцелуй, — отмирает Шан Юань. — Второй, — хрипит Шан Цинхуа. И даже поднимает два пальца вверх. — Вы отправили не то письмо, — объясняет Лю Цингэ. — О, вы узнали, да? — Шан Фэйцзи неловко смеётся. — Но оно всё равно было для шиди Лю, лежит где-нибудь у него сейчас. Теперь Лю Цингэ мучает вопрос, зачем бы ему просить написать самому себе письмо от Шэнь Цинцю. Но уже боязно спрашивать, тем более, что никакого письма в его доме не было. Он проверяет почту, когда возвращается с миссий. В его ящике с записками даже есть пополнение. Он помогает Шан Цинхуа подняться. Тот покашливает и смотрит на Шан Фэйцзи. — Ты отправил не тот конверт? — Тот я тоже отправил, — возмущается Шан Фэйцзи. — Тот тоже был не тот. Ладно он, — Шан Юань обращается к Шан Цинхуа, но машет в сторону Фэйцзи. — Ты не должен быть умным? — Он собирался вступить в сговор с дядей Мобэя, где он умный? — Я даже с Мобэем ничего не собирался, — огрызается Шан Цинхуа. — Это ты умолял сохранить ему жизнь. Они опять начинают спорить. Они хуже, чем Шэнь Цинцю. Мелькает мысль сбежать, но надо узнать, что они там понаписали. И почему никто ничего не получил. Они приглашают Лю Цингэ на чай с печеньками, не прекращая ругаться. Наливают чай, пока Шан Юань выговаривает им всё, что думает (Он вернулся, когда письма уже были отправлены. Он где-то загулял ещё на неделю). Пьют чай, пока Шан Фэйцзи пытается доказать, что Лю Цингэ сам виноват. Лю Цингэ грызёт печенье. Кажется, это те же самые, что были месяц назад. — Конечно те же, не выбрасывать же, — усмехается Шан Цинхуа на его предположение. Лю Цингэ замирает с печеньем во рту. — Жмот, — кривится Шан Юань. — Ещё какой, — поддакивает Шан Фэйцзи. Он достал пакет с семечками и игнорирует и чай, и печеньки. — Великий Лю? — Шан Юань машет рукой перед лицом Лю Цингэ. И, не дождавшись реакции начинает ворчать. — Вы сломали мне шиди Лю. С кем я теперь буду искать Клубок Ниток? Лю Цингэ наконец откусывает печеньку (У него подозрение, что ей больше, чем месяц. Намного больше.) и спрашивает: — А кому вы отправили письма? — Фэйцзи отправил, — тут же отвечает Шан Цинхуа. — Я их писал, он отправлял. — И вы не дождались, чтобы я их проверил! — Кому Фэйцзи отправил письма? — прерывает Лю Цингэ новую перепалку. Они хуже, чем Минъянь. А он не может уйти. — Попросил положить вам на кровати, — отвечает Шан Фэйцзи. — Кого попросил? — а это они спрашивают все вместе. Как оказалось, Шан Фэйцзи попросил своего демона. Потому что только он может проникнуть в любой уголок секты и не попасться. Теперь Лю Цингэ мучает ещё и то, что кто-то может проникнуть в его дом. Что, если он копался в вещах? Что, если он переложил что-нибудь? Что, если он подложил маленькие ленточки? Услышав о демоне, Шан Юань кидает в Шан Фэйцзи печеньку. Шан Цинхуа же просил не выбрасывать. Но факт в том, что демон Фэйцзи не был раньше на других пиках. А пойти с ним Шан Фэйцзи испугался. И одно письмо точно не дошло до адресата, Лю Цингэ ничего не нашёл у себя. Ни на кровати, ни в куче остальных писем. — Ты хотя бы пик правильно ему показал? — спрашивает Шан Юань. — Конечно! Тем более, это Байчжань, кто его не узнает? А потом они начинают спорит о том, кто может не узнать Байчжань. Шан Юань перечисляет с примерами. В его примерах сам Шан Фэйцзи, когда они только начали жить в секте. Они хуже, чем та кучка демонов, дравшаяся из-за повозки, на которую напали одновременно и не могли потом решить, кому достанется. Их Лю Цингэ хотя бы победил. Он начинает понимать прелесть Радушного Красного Павильона. — Это Цанцюн, горная гряда. Пронумерованная! — Шан Фэйцзи обижен недоверием. — Что я мог такого сказать, чтобы Мобэй не нашёл Цинцзин или Байчжань? — Не сомневаюсь в тебе, ведь правильно формулировать мысли — твой конёк, — Шан Юань явно издевается. Что-то внутрисемейное, Лю Цингэ не понимает. — И как точно ты показал своему демону, куда идти? — устало говорит Шан Цинхуа. — Второй пик, там, где все в зелёном. Что может быть проще? Шан Фэйцзи прав, проще быть не может. За исключением того, что это циновый. И Пик Врачевателей Цяньцао или Пик Зверей Дунъюань намного ближе к зелёному. Но там, где можно ошибиться в цвете (они постоянно ошибаются) сложно не посчитать до двух. Даже, если вдруг на всех напала Оса Глупых Решений, и они начали считать не с начала, а с Аньдина. Цинцзин второй от Аньдина, пусть и в обратном направлении. В отличие от Цяньцао, который посередине. Или Дунъюаня, который предпоследний. В обратном порядке… Предпоследний… — Предпоследний, это же второй с конца? — задумчиво говорит Лю Цингэ. Он говорит сам себе, не обращаясь к братьям (или кто они там) Шан. Но они тут же останавливают свой спор. — А это бы объяснило, почему нет разговоров, — замечает Шан Цинхуа. — Леди Дунъюаня отсутствует уже месяц и не могла найти письмо. И это облегчение. Леди Дунъюаня, Мо Циншоу, замкнутая и нелюдимая. Даже получи она письмо с признанием от Лю Цингэ, она не будет никому рассказывать, что он пишет любовные письма Шэнь Цинцю. А это помешало бы плану. — Мы же говорим о письме для Шэнь Цинцю? — уточняет он. — Ну, — Шан Цинхуа выглядит неудобным. — На самом деле я просто переписал одно из стихотворений. И не называл адресата по имени. — Самый умный из нас, моя задница, — бормочет Шан Фэйцзи. — Это был путь отступления. Если бы шисюн Шэнь был против, шиди Лю просто мог сказать, что ошибся адресатом. — Как и вышло. — Шимэй Мо ещё не вернулась, — говорит Шан Юань (Он был с ней, когда загулял?). — Мы можем просто забрать письмо. А потом они спорят о том, кто пойдёт на дело. Нет, Шан Фэйцзи не заставит Мобэя исправлять ошибку, это он неправильно объяснил. (И его демон сейчас занят битвой. Лю Цингэ тоже хочет.) Нет, сам он тоже не пойдёт, Шан Цинхуа первый напортачил с письмами. Нет, Шан Цинхуа даже не собирается думать об этом, он всё сделал так, как сказал Лю Цингэ, это ему надо было уточнить. (Лю Цингэ не помнит, что точно тогда сказал, его трижды вырубили за вечер, ему можно.) Нет, Шан Юань должен остаться на хорошем счету у Леди Пика Зверей, он планирует там часто бывать. Что не получится, если его застукают обкрадывающим её дом. (Просто предложи ей встречаться, говорит Лю Цингэ свою теперь стандартную версию.) И нет, Лю Цингэ не пойдёт туда один, это они виноваты. То, что Шан Юаня не было в секте, не оправдание. За всем этим Лю Цингэ думает о том, что их с Ци Цинци письмо надо бы доставить одному из них, чтобы и тут не вышло недоразумений. И забывает, отвлекаясь на очередной спор. Они хуже, чем Старый Хозяин Хуаньхуа, а все в этом мире признают, что он хуже всех. (Только Шэнь Цинцю так говорит, остальные глубоко уважают старого лидера секты за мудрость и честность.) В конце они решают подбросить монетку. — Но там две стороны, — пытается понять их логику Лю Цингэ. — И моё — ребро, — отрезает Шан Юань. — Меня даже не было в Цанцюне! — Я предам вас всех, если мы попадёмся, — предупреждает Шан Цинхуа. — А я сбегу. Монета встаёт на ребро, и никто не замечает небольшой помощи Лю Цингэ ей в этом. Но Шан Юань чаще всех из Шанов бывает на Дунъюане. Он быстро ориентируется, та пыльца в доказательство. И он не будет ныть всю дорогу. *** Шан Юань ноет всю дорогу. Лю Цингэ даже останавливается, чтобы покрутить его и рассмотреть со всех сторон. Они могли подсунуть ему не того. (И тогда могли бы подсунуть Цинхуа, он его любимчик даже сейчас. Лю Цингэ сам не знает почему, он даже не такой и жуткий теперь. Может, поэтому, Шэнь Цинцю тоже стал намного приятнее в последнее время.) Шан Юань терпит проверку, лишь ворча себе что-то под нос. Лю Цингэ же послышалось «съешь это Цинхуа, меня ощупали первым»? Потом они крадутся на Дунъюань. Ночью, чтобы лучи солнца не освещали их. Шан Юань хорош в том, чтобы красться, сказывается его постоянное присутствие на миссиях. Ему даже опять выделили меч. Он пару раз зацепился им за кусты, но в остальном хорош. Они быстро находят дом шимэй Мо и влезают через окно. Там пусто. Никаких защитных талисманов, шелковый воющий волк не нападает из темноты. Даже дверь была не заперта, проверяет Лю Цингэ. Не похоже, что хозяин ушёл на месяц. (Но он судит по себе и Шэнь Цинцю, неизвестно, кто из них больше параноик.) Шан Фэйцзи сказал, что письмо должно быть в спальне, на кровати. Потому что так романтичнее. Кто такой Лю Цингэ, чтобы спорить о романтике с единственным, кто встречается, пусть и с демоном. Так что они идут в спальню. Не особо скрываясь и тихо переговариваясь. Шан Юань не против и на следующую миссию пойти вместе. Лю Цингэ открывает дверь, и они заходят. — Что вы тут делаете? — шимэй Мо смотрит на них с кровати. В её руках лист бумаги, рядом — красный конверт. Ну, неудивительно, что они так легко вошли. Лю Цингэ смотрит на Шан Юаня, он взял его ради быстрой реакции. Шан Юань хватает Лю Цингэ за ворот, притягивает к себе и целует в губы. — Пришёл похвастаться, — говорит он, когда они разрывают поцелуй. — И сказать, что тебе не забрать у меня шиди Лю, что бы там ни было написано. Он принадлежит только мне. Мо Циншоу кидает взгляд на письмо, на Лю Цингэ и говорит: — Завтра в полдень. Никто не может заставлять своего шиди встречаться, если он не хочет. — Завтра в полдень что? — Завтра в полдень мы сражаемся. О, Лю Цингэ тоже ждёт сражение за его честь. Ци Цинци права, это приятно.