Часть 8

Когда главой Цанцюна был учитель Юэ Цинъюаня, то следующее поколение Лордов и Леди часто собирали для разбора миссий на Цюндине. Глава усаживался в своё кресло, расставлял учеников по кругу и требовал рассказать, что они вынесли из этой ситуации. Лю Цингэ отмалчивался, но обдумывал про себя. Сегодня он определенно вынес несколько уроков. Во-первых, Шэнь Цинцю может прикончить тебя веером. Что он и сделал с демоном, напавшим на госпожу Сы. Вэй Цинвэй, конечно, загородил её собой, чем удостоился взгляда признательности от Шэнь Цинцю. Во-вторых, у Юэ Цинъюаня очень непримечательная внешность. И сильный удар. Кто бы подумал, что он так хорошо дерётся кулаками. В-третьих, не только у Шан Цинхуа склонность к предательствам. Они оба сбежали, как только началось самое интересное. Борода осталась сиротливо лежать на столе. В-четвёртых, Минъянь великолепна, Ци Цинци хорошо её обучила. Тот демон даже пискнуть не успел. В-пятых, если три демона нападают на толпу заклинателей, то кому-то не достаётся противника. Лю Цингэ очень обижен на остальных, могли бы и оставить ему одного. В-шестых, те две девушки и правда были из Радушного Красного Павильона, они частые гости в этой чайной. Они очень яростно болели за Шэнь Цинцю, не то что ученики с Аньдина и Дунъюаня сегодня днём. И последнее, ученики Цяньцао утащили трупы. Шэнь Цинцю прав, они там ставят опыты на всех. Уменее всех поступили Шан Цинхуа и Шан Юань, понимает Лю Цингэ, когда хозяин чайной требует возмещения ущерба. Эта чайная его единственный источник доходов. Ему и так не повезло находиться рядом с борделем, который уводит всех клиентов, так они ещё и два стола сломали. И разбили дорогой чайник. Остатки чайника выкупает Лю Цингэ, порадует стальную норку вкусняшкой. С остальным пусть разбирается Юэ Цинъюань. Он их глава и отвечает за действия своих Лордов. Он следил на ними без разрешения. И он сломал один из столов. (Второй — дело рук Минъянь, но никто не узнает её без вуали и не свяжет с Лю Цингэ. Шэнь Цинцю подозревает, но молчит.) Сам Шэнь Цинцю предательски бросает их под видом заботы о подругах и маме. Лю Цингэ перехватывает Вэй Цинвэя, пока его тоже не увели. — Ты уже отдал письмо? — Нет, забавная история тут вышла, — Вэй Цинвэй посмеивается. — Сейчас отдать? — Не отдавай пока, — шепчет Лю Цингэ. И чувствует, что каждый тут их подслушивает. — Потом объясню. А потом Вэй Цинвэй уходит вместе с госпожой Сы. Он тоже потом объяснит? — Я увольняюсь! — громко кричит Минъянь. Это она зря, по голосу её могут узнать. — Вы обещали мне спокойствие и безопасность, а у вас тут демоны! — Ты угрожала мне, чтобы я тебя взял, — возмущён хозяин. — Ученица Лю? — оборачивается к ней Юэ Цинъюань. — Шиди Лю, это твоя сестра? — Впервые вижу эту девушку, — отвечает Лю Цингэ. — Что?! — Минъянь опять кричит. — Ты обещал взять на себя ответственность и признать моего ребёнка, Лю Цингэ! — Ха, я девушка на самом деле, — Лю Цингэ усмехается и складывает руки на груди. — Сразу видно, что ты не видела меня голым. Он без понятия, что творит Минъянь. Но спорить с ней, это как спорить с Шэнь Цинцю. Невозможно удержаться. Хорошо, что все с Цяньцао ушли, а то опять пойдут слухи. — То есть господа не возместят ущерб? Юэ Цинъюань лезет за кошельком. Лю Цингэ ждёт, когда они с хозяином отойдут обсудить подробности и сбегает вместе с Минъянь. Что бы не происходило, сестру он не бросит. Он даёт ей вуаль по дороге. Он всегда носит запасную с собой. — Почему вы все там были? — спрашивает Лю Цингэ, пока они возвращаются в секту. Он может придумать причину только для Юэ Цинъюаня. — Я следила за тем, чтобы шибо Шэнь не причинил тебе вреда. Но он оказался очень галантным. — Так бесит, — признаётся Лю Цингэ. — Он перестал нападать исподтишка. — Тебя бесило, когда он так делал. — Теперь я скучаю. — Ты странный, брат. А Лю Цингэ никогда и не говорил, что он последователен в своих желаниях. Например, ему не понравились эти маленькие пирожки, которые можно было съесть не откусывая. Но он не попробовал персиковый, потому что ввалились демоны. И это тоже бесит. — Вот, — Минъянь достаёт из рукава горсть пирожков. (Пирожки не должны помещаться в горсти. Кто этот безумный повар?) — Ты ведь не успел попробовать все. Лю Цингэ в благодарность приглашает Минъянь на миссию. У него нет миссии, но ради сестры он найдёт. Она соглашается. Говорит, что вернуться после пары дней внезапного отсутствия будет намного интереснее. О чём она? *** Когда Лю Цингэ возвращается в Цанцюн, его поздравляют со свадьбой. Никто не говорит, с кем у него была свадьба. Но Ци Цинци уже ждёт его на Байчжане с довольным видом, значит что-то необычное. — Ты обесчестил молодую деву во время свиданий с шисюном Шэнем, — говорит она вместо приветствия. — Или она тебя, в зависимости от того, кто чему верит. — Это чжанмэнь-шисюн разносит слухи? — Я слышала на Цяньцао. Почему чжанмэнь-шисюн? — Он единственный, кто присутствовал, когда мы с Минъянь это придумали, — объясняет Лю Цингэ. — Нам пора объединиться. — С Лю Минъянь? — И с Шан Цинхуа. Они тоже мне помогают. — Он. Шан Цинхуа — один человек. — Ты удивишься. В конце концов, нет ничего страшного в том что узнают о всех Шанах. Если не говорить о демоне. Может быть пригласить и Юэ Цинъюаня. (И сказать ему не разносить слухи.) Они с Ци Цинци договариваются собраться вечером. Лю Цингэ проверяет норку и клубок. Кормит осколками чайника. Норку и клубок. Хотя Бродячий Клубок Ниток должен питаться мясом. Но тем лучше, значит не съедят друг друга. Он тренируется, гоняет учеников, отправляет записки Шанам и Юэ Цинъюаню. И решает зайти к Шэнь Цинцю, надо узнать, что на самом произошло, пока его не было. В ярости Шэнь Цинцю сыпет правдой направо и налево. Шэнь Цинцю ведёт урок на свежем воздухе. Вокруг него собрались малыши, которым он вещает о правильном поиске и сборе цветов Розы с шипами на лепестках. — Без примера не научишь, — говорит Лю Цингэ. Он удостаивается зловещего взгляда от Шэнь Цинцю. Потом зловещей улыбки. А потом зловещего взмаха рукой, после которого на него нападает вся малышня, бросая кисти и бумагу. Один бросает кисть в Лю Цингэ. Их всего четверо, но они очень упорны. Вот бы таких на Байчжань. — Чем ты их подкупил? — спрашивает Лю Цингэ, пытаясь сбросить ученицу со спины. Аккуратно, чтобы не поранить ненароком. Они такие маленькие. — Это задание на оценку. Оценить противника, выбрать лучшую стратегию и победить. — Они не оценивали, — Лю Цингэ хватает самого маленького ученика и зажимает подмышкой. Получает ногой в лопатку. — И не побеждают. — Есть тайное задание. Время, — громко говорит Шэнь Цинцю ученикам. Те бросаются врассыпную. Даже зажатому удаётся выбраться. Ученики выстраиваются ровным рядом перед Шэнь Цинцю. Единственная девочка протягивает кошелёк Лю Цингэ. Надо же, у него был с собой кошелёк. — Отвратительно, — морщится Шэнь Цинцю. — Будь это демон, вас всех бы уже убили. Всем, кроме ученицы Сун — десять кругов. Ученица Сун — восемь. Доклад по уроку на трёх листах к вечеру. Свободны. Ученики побежали в сторону построек. Они бегают не по тренировочному полю? И кошель не вернули. — Ты говорил, что не будешь брать учеников ближайшие десять лет, — удивляется Лю Цингэ. Это явно недавний набор. — Нин Инъин очень хотела шиди или шимэй, — вздыхает Шэнь Цинцю. — Я разрешил привести одного. — Их четверо. — Я умею считать, шиди Лю. У Нин Инъин теперь дополнительные уроки счёта. Что ты хотел? — Узнать, как дела после нападения у твоих подруг. — Спустя неделю?! Тебе невероятно повезло, что ты девушка. — Я не девушка. — Я знаю! — Шэнь Цинцю явно не может выбрать между злостью и… злостью поменьше. Той, которая у него появилась, когда Лю Цингэ случайно стал девушкой для всех. — Но у тебя был женский опыт, а это многого стоит. Даже в богатых семьях жизнь девушки трудна. Как они пришли к этому разговору? Лю Цингэ же просто спросил, как дела! Но Шэнь Цинцю прав, родись он девушкой у других родителей, сейчас сидел бы дома с пятым ребёнком. Никаких сражений. Ничего интересного. Они обсуждают тяжёлую судьбу женщин почти шичэнь. Шэнь Цинцю только трижды выходит из себя. (Потому что у него только три новых подарка от Юэ Цинъюаня. Ни один из них не нож, так что Лю Цингэ пора искать новый сундук. Интересно, можно ли передарить эту нить жемчуга Минъянь? Ей бы понравилось. Стальную норку они передарили трижды, почему бы и нет. И что за нить тут использовалась? Не порвалась даже, когда Шэнь Цинцю пытался ей задушить.) Лю Цингэ невероятно рад, что Шэнь Цинцю постепенно возвращается к нормальному поведению. Он будет скучать, когда его перестанут пытаться убить подарками Юэ Цинъюаня. Хотя, как у них с Ци Цинци удаются их планы, до этого ещё долго. Может, хоть общий сбор поможет. Лю Цингэ подавляет желание пригласить на него и Шэнь Цинцю, чтобы спросить из первых рук, что поможет его завоевать. Ну, кроме того, чтобы притвориться девушкой, второй раз не сработает. Маленькие ученики давно закончили круги и понурые и уставшие ушли писать доклады. Шэнь Цинцю угощает чаем. Второй чайник заваривает Лю Цингэ, чтобы было честно, и получает этим чаем в лицо. — Это… — Шэнь Цинцю кривится так, будто попробовал что-то мерзкое. — Это что? — Чай. — Вторая попытка. Они всё же ссорятся на прощание. Даже долг жизни и нежное отношение к женщинам не могут их остановить. Лю забирает свой чай с собой. Не выбрасывать же. *** Лю Цингэ и Ци Цинци пьют чай в ожидании. Рядом — бутылка вина. Для кого-то. Лю Цингэ не пьёт, Ци Цинци тоже подозрительно не прикасается. Наверное, для остальных. Первыми приходят Шан Цинхуа. Все трое. Лю Цингэ провожает их в гостиную и ждёт реакции. И она не заставляет себя ждать. Ци Цинци давится чаем, выплевывая его на стол. (Лю Цингэ не подгадывал с моментом, просто повезло. Зато теперь она не будет считать его странным.) Шан Фэйцзи резко разворачивается и впечатывается в Лю Цингэ, пытаясь сбежать. Шан Цинхуа подходит к столу и залпом выпивает чай Лю Цингэ. Без последствий, привык за последнее время. Шан Юань пытается держать лицо. Получается так же, как у Шан Фэйцзи сбежать. (Он до сих пор лицов в груди Лю Цингэ. Он там его щупает?!) — Их трое, — едва придя в себя, говорит Ци Цинци. — Да. — Ты знал об этом и молчал? И вот теперь она возмущена. Когда Лю Цингэ не раз говорил об этом, но она не верила. Только Шэнь Цинцю и верил. Лю Цингэ и сейчас промолчит. Потому что он не знает, что сказать. И потому что Шан Фэйцзи дощупал его груди и начинает спускаться ниже. Лю Цингэ отпрыгивает. Врезается во что-то мягкое и тёплое. У него не было ничего мягкого и тёплого в гостиной. (А если бы и было, то в спальне. Там место для мягких и тёплых вещей.) — Эм, шиди Лю, — Шан Цинхуа смотрит ему за спину. Со страхом. Если там сейчас мохнатый огнеплюй, было бы здорово. Лю Цингэ заводит руку за спину и щупает. Мохнатый огнеплюй ойкает. — Чжанмэнь-шисюн, — приветствует Лю Цингэ. Не оборачиваясь. Щупать тоже стоило бы перестать, но ему ткань понравилась. Такая мягкая и приятная. — Шиди Лю, — отвечает Юэ Цинъюань сдавленным голосом. — Шимэй Ци, шиди Шан. Вас тоже пригласили? Шиди Лю, ты не мог бы прекратить? Конечно мог бы, хотя и не хотел. Лю Цингэ с сожалением выпускает ткань и поворачивается. Юэ Цинъюань теперь не только тёплый, но и красный. И в глаза старается не смотреть. Правильно, такую ткань себе урвал и не делится. Пусть ему будет стыдно. — Было открыто, — продолжает Юэ Цинъюань. — Не знал, что будет так много гостей. Почему шиди Шана трое? Юэ Цинъюань оглядывает каждого, чуть задерживаясь на Шан Фэйцзи. Подходит и тоже щупает. Каждого. Шан Фэйцзи пытается увернуться. Шан Юань хихикает от щекотки. Шан Цинхуа просто садится за стол и смотрит на чашку. Он уже выпил весь чай, предатель. — Настоящие. Конечно настоящие, у Лю Цингэ до сих пор шишка от их настоящести. Не проходит, как не залечивай. — Поговорим о прибавке, чжанмэнь-шисюн, — Шан Цинхуа улыбается своей лучшей жуткой улыбкой. — Я работаю за троих. Это трое работают за одного, но Лю Цингэ промолчит. Кто он такой, чтобы говорить о работе за Шан Цинхуа. Юэ Цинъюань улыбается в ответ. И не отвечает словами. И не спрашивает, хотя ему интересно, по глазам видно. Опять никто ничего не говорит, а Лю Цингэ их собрал для разговоров. Это он должен начать? — Воды? — не выдерживает Шан Цинхуа. — Давай, — соглашается Лю Цингэ. Определенно любимый Шан. Они рассаживаются за столом, толкаясь локтями. Шан Юань хочет сесть рядом с Лю Цингэ, но Шан Цинхуа выуживает из-под стола Клубок Ниток и кидает за дверь. Шан Юань бросается следом. Шан Фэйцзи закрывает за ним дверь. На засов. Какая тонкая месть, Лю Цингэ не сделал бы лучше. Сам Шан Фэйцзи садится с другой стороны. Напротив — Ци Цинци и Юэ Цинъюань. Они шепчутся. — Почему их трое? — шепчет Юэ Цинъюань слишком громко. — Почему вы спрашиваете меня? — так же отвечает Ци Цинци. — Искажение ци, — обрубает обсуждение Лю Цингэ. — Я собрал вас не для этого. А для соблазнения. — Для соблазнения Шэнь Цинцю, — прерывает всеобщее смущение Ци Цинци. Это не очень помогает, Лю Цингэ удостаивается хмурого взгляда от всех сразу. — Мы поможем чжанмэнь-шисюну соблазнить Шэнь Цинцю, — быстро говорит Лю Цингэ. Потому что ему неуютно. От взглядов. И от того, что где-то там Шан Юань сейчас ворует его Клубок Ниток. Возможно, и стальную норку. Как бы узнать потихоньку, чтобы никто не заметил? — Подождите, что? Но разве шиди Лю не встречается с шиди Шэнем? — Юэ Цинъюань смотрит на Лю Цингэ. — Вы были на свидании. Они все там были. Половина из присутствующих. Забрали его врагов. Лю Цингэ пока не простил их. Так он и говорит. И добавляет, что на самом деле ни с кем не встречается. Пора уже им знать, они же заговорщики. — Не думаю, что это возможно, — продолжает Юэ Цинъюань. Он что, начинает Невероятно Грустный вечер прямо сейчас? Ну почему именно в доме Лю Цингэ? Уже второй раз. — Шиди Шэнь не хочет даже говорить со мной. — И поэтому я приготовила для вас вино! Ци Цинци слишком довольна, чем вызывает подозрения не только у Лю Цингэ. Вот и Юэ Цинъюань не торопится взять бутылку. Помнит, как Ци Цинци его отравила. Или он тоже не пьёт и весь план насмарку. В чём бы он ни заключался. — А для нас вы не особо постарались, — Шан Фэйцзи обводит рукой стол, задевая грудь Лю Цингэ. Он почти уверен, что специально. Шан Фэйцзи прав, кроме чая и бутылки вина они ничего не приготовили. Шан Цинхуа так вообще цедит воду. Возможно, у него обезвоживание от пыльных бумаг. — Есть сок, — шепчет ему Лю Цингэ. Потому что тоже хочет пошептать. — Он из агрессивной клубники. И ему уже несколько месяцев, но не выбрасывать же. Возможно, он тоже уже вино. — Она же ядовитая. — Противоядие у меня тоже есть. — Подарок от Шэнь Цинцю? — присоединяется к ним Ци Цинци. Тоже шепотом. — Шисюн Шэнь дарит тебе подарки? Почему никто не сказал, что надо дарить подарки? Надо же, а от одной Ци Цинци гораздо больше толку. Какими бы провальными не были её планы, они до них хотя бы доходили. А теперь они разговаривают о чём угодно, кроме того, что нужно. А где-то там Шан Юань роется в его вещах. Лю Цингэ отсюда слышит, как что-то грохнуло и раздался крик. Если он что-нибудь разбил, то Лю Цингэ потребует компенсацию. Потому что они требуют, чем он хуже. Крик приближается, теперь было слышно, что кричали двое. Лю Цингэ узнал голос Шан Юаня. И Шэнь Цинцю. — Тебе нельзя туда! — Отойди, шиди Шан, я знаю, что вы что-то замышляете! Дверь с треском распахивается, засов отлетает к стене и сшибает картину. На пороге — Шэнь Цинцю. Сзади него Шан Юань вцепился и пытается удержать, обняв за талию. Возможно, тоже ощупывает, сегодня день такой. Юэ Цинъюань не запер входную дверь, да? — Вы!.. Вы!.. Ты! — Шэнь Цинцю направляется к Лю Цингэ, не обращая внимания на Шан Юаня. — Вы замышляете! — Нет, — сдавленно пищит Шан Фэйцзи. — Тогда что вы делаете? — Мы? У нас оргия! — торжественно говорит Шан Фэйцзи. Лучше бы пищал. — Мы обсуждаем план убийства, — одновременно с ним говорит Шан Цинхуа. Шан Юань начинает притворно рыдать прямо в Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань молчит. Ци Цинци предлагает вина. Шэнь Цинцю подходит к столу, вырывает у неё бутылку и выпивает половину залпом. С горечью во взгляде смотрит на Лю Цингэ. — Ты… — он хмурится и часто моргает. — Ты… Я доверял тебе, Лю Цингэ, — Шэнь Цинцю резко замолкает. — Что это за вино? — С Цзуйсяня. Оно так быстро опьяняет? Он, конечно, выпил много и сразу, но Лю Цингэ в первый раз видит такой быстрый эффект. — Ой, нет, это пыльца правды, — машет рукой Ци Цинци. — Что? Это крайний случай. Шэнь Цинцю стряхивает с себя Шан Юаня, ставит бутылку обратно и разворачивается к двери. — Я очень зол и разочарован, — тихо говорит он. — Я собираюсь уйти и страдать в одиночестве. И, не смотря на всё это, я хочу, чтобы хоть ты догнал меня и объяснил, почему так поступил со мной. Почему вы все так поступаете со мной. Рука Шэнь Цинцю взметается, он зажимает себе рот. И убегает. Лю Цингэ бросается следом.