Часть 10

Их утро начинается с паникующего Шэнь Цинцю, который бегает по хижине и сгребает всё ценное в сумки. — Что ты делаешь? — А на что это похоже? Шэнь Цинцю огрызается. Шэнь Цинцю говорит, что убьёт Лю Цингэ. Всё вернулось к норме. На самом деле их утро начинается раньше, когда они просыпаются в одной кровати. Это уже не необычный опыт, но Лю Цингэ чувствует себя неудобно. Но Шэнь Цинцю сам его позвал. Чтобы, как было сказано, он не мешал спать, слишком громко шевелясь. Лю Цингэ просто решил тогда медитировать и искал удобную позу на полу. После этого был затащен в кровать в качестве подушки. Лю Цингэ просыпается от лёгкого вскрика и удара по груди. Ни одна совместная ночёвка не закончилась пока без травм. Шэнь Цинцю хотя бы не сбросил с постели. — Мне надо переспать с Шан Цинхуа, — решает Лю Цингэ. Потому что, он должен проверить. Если это всегда так, то непонятен смысл общих кроватей. — Только не приглашай меня, как ты любишь, — ворчит Шэнь Цинцю. Потом до него доходит. — Тебе надо сделать что? — Поспать с Шан Цинхуа, — послушно повторяет Лю Цингэ. — Ты сказал другое! А вот после этого Шэнь Цинцю вскакивает и начинает собираться. Лю Цингэ садится и потягивается, он не шевелился всю ночь, не желая нарушать сон шисюна. Он не высыпается. Теперь понятно, почему. Это как на охоте, когда нервы напряжены до предела и реагируешь на малейший шум. Только у Шэнь Цинцю — вечная охота. — Куда ты собираешься? — перефразирует Лю Цингэ. — Как можно дальше отсюда. Едва пойдут слухи, вы сами меня прогоните. — Я никому не скажу. Это не их дело. — Не их дело, что брат по секте — убийца? — Я бы и сам убил У Яньцзы, — Лю Цингэ подходит и осторожно забирает из рук Шэнь Цинцю лист бумаги. — Это же был приказ по всем сектам. — Я не о нём, — Шэнь Цинцю вырывает лист обратно. Лю Цингэ снова забирает. — Ты сказал, что Цю Цзяньло заслужил. — И ты поверил?! — Ты не мог врать! Шэнь Цинцю со злостью дёргает за бумагу и отрывает половину. Но ничего не говорит. Потому что, ну что тут скажешь. Лю Цингэ рассматривает пустой лист и кладёт к осколкам чашки. Не выбрасывать же. — И тебе всё равно? Что я не тот, кем пытаюсь казаться для всех? — Мне не всё равно. Но ты уже отомстил, и я не знаю, чем ещё помочь. — О. Шэнь Цинцю замирает со злосчастным листом и смотрит на него так, будто там написаны все тайны мироздания. Но Лю Цингэ видно, что эта половина так же пуста, как и его. Может быть, там особые чернила, которые проявляются после обработки. Или видны только Шэнь Цинцю. — Ты обещал мне пыльцу, — напоминает Лю Цингэ. — Да. Пока Шэнь Цинцю ищет свою пыльцу правды, Лю Цингэ просто стоит и ждёт. Ему нужно вернуться домой и проверить, что натворили остальные. Сказать Ци Цинци, что их план немного провалился (как и все планы Ци Цинци). Придумать новый. Посвятить в него Шэнь Цинцю. Или придумать новый план с ним, раз позвать Юэ Цинъюаня оказалось не такой хорошей идеей. И пригласить Шан Цинхуа поспать вместе, уж очень хочется проверить. Может быть и Ци Цинци. Шэнь Цинцю находит пыльцу и протягивает Лю Цингэ глиняную чашу, закрытую куском ткани. Точно, и спросить у Юэ Цинъюаня, где он закупается. Если дать ему этой пыльцы, то он точно скажет, откуда такая мягкая ткань. И почему Шэнь Цинцю злится. — Есть проблема, — Лю Цингэ разматывает бечёвку и приоткрывает ткань. Там цветы целиком, засушенные бутоны ярко-зеленого цвета. — На Юэ Цинъюаня не подействовал ни один яд из нашей коллекции, почему ты думаешь, что пыльца сработает? — Потом расскажешь, зачем пытался отравить лидера секты. Но ты должен уйти, никого не хочу видеть сейчас. — Как вчера или на самом деле? — Как вчера. На самом деле. Я не знаю, мне нужно подумать обо всём. Шэнь Цинцю стоит такой растерянный и немного злой. Хотя скорее сердитый. Если подумать, никто никогда, Лю Цингэ уж точно, не видел, чтобы Шэнь Цинцю делал что-то злое. Даже нападение на Межпиковом Турнире лучше будет назвать отчаянным. Не злым. — Не уходи из Цанцюна, — просит Лю Цингэ на прощание. — Ничего не могу обещать, — Шэнь Цинцю слабо улыбается. Но Лю Цингэ понимает, что это обещание. *** Когда Лю Цингэ возвращается в свой дом, его ждёт Ци Цинци с ворохом новых слухов. Прошла только одна ночь! Он даже секту не покидал, когда успели? — Это Цанцюн, — Ци Цинци пожимает плечами, наблюдая как он кормит Стальную Норку и Клубок Ниток. — И один из них пустила я, когда ходила на Сяньшу за одеждой для сна. Оказалось, что она ночевала у него. Это первый слух — Ци Цинци добилась своего и провела ночь страсти с Лю Цингэ. Второй, что Шан Цинхуа провёл ночь страсти с Юэ Цинъюанем на Байчжане, пока Лю Цингэ наблюдал. Потому что, видимо, борделей было недостаточно. Дополнительный слух — Лю Цингэ ходит в бордели, чтобы наблюдать, грязный извращенец. Ещё дополнительно — Юэ Цинъюаню не хватило одного Шан Цинхуа и он его размножил. От этого слуха пошло, что Шан Цинхуа теперь ждёт ребенка от Юэ Цинъюаня, потому что кто-то услышал неправильно. — Прошла одна ночь, — снова удивляется Лю Цингэ. — Ночь страсти, — тянет Ци Цинци и продолжает. Третий слух прост и логичен. Шэнь Цинцю застал ночь страсти Лю Цингэ и половины секты и в порыве ревности убил Лю Цингэ. Теперь он хочет сбежать, а Юэ Цинъюань его покрывает. — Я жив, — Лю Цингэ осматривает себя со всех сторон. Ци Цинци тоже, невзначай ощупывая (не прошло) и активируя амулет для нежити. — Жив, — подтверждает она. — Ещё ты пьяным орал на весь Байчжань признание в любви Юэ Цинъюаню. Вот это я не знаю, откуда пошло. Да и не орал никто. — Не орал, — задумчиво подтверждает Лю Цингэ. Они с Шэнь Цинцю тихо разговаривали. И признание было на Цинцзине. — Шэнь Цинцю признался в любви. — И вы провели ночь? — К Юэ Цинъюаню. — Так у нас получилось! — Нет, Шэнь Цинцю обижен. Мы подсыпали пыльцу не тому! — озаряет Лю Цингэ. — Ты сам запретил мне травить чжанмэнь-шисюна. Тут она права, Лю Цингэ запретил. Потому что, если они убьют Юэ Цинъюаня, то точно не смогут осуществить свой план. А ещё их казнят. Да и не подействует. — Какой Шан Цинхуа родит чжанмэнь-шисюну ребенка? — Говорят обо всех. Но я могу пустить слух о конкретном, если нужно. — Не о жутком Цинхуа, — попросил Лю Цингэ. — Мне с ним ещё спать. — О, — задумчиво ответила Ци Цинци. А Лю Цингэ понял, что они упустили самый действенный план. Нужно пустить слух. Тогда Юэ Цинъюань не выдержит всеобщего осуждения и сам признаётся Шэнь Цинцю, в чём он там его обидел. Надо только рассказать Ци Цинци, что происходит, без особых подробностей. Не может же он так предать доверие Шэнь Цинцю. Ци Цинци уточняет, какой слух она должна пустить, и Лю Цингэ теперь невероятно жалеет, что не спросил подробностей и для себя. Из оговорок Шэнь Цинцю ясно только то, что Юэ Цинъюань его бросил. В секте он его точно не бросал, в секте были Невероятно Грустные Вечера, значит до этого. А до этого был У Яньцзы, которого Шэнь Цинцю убил. Ради Юэ Цинъюаня, он сам сказал. Был ли Юэ Цинъюань учеником демонического заклинателя, а они подумали на Шэнь Цинцю? И опять ошиблись, как и со всем, что про него думали. Или раньше Шэнь Цинцю вместе с матерью работал в борделе, а Юэ Цинъюань, ходивший туда с У Яньцзы, обещал выкупить и не сделал. А Цю Цзяньло успел раньше и так Шэнь Цинцю попал к нему. Теперь не спросить, Шэнь Цинцю снова соврёт. А его мать будет покрывать, если это правда. А впускать в заговор ещё и Вэй Цинвэя — проще всем рассказать. С этого можно начать. Не с Вэй Цинвэя, с У Яньцзы. Лю Цингэ предлагает этот вариант Ци Цинци. — Про Вэй Цинвэя тоже есть слух, — только и отвечает она, пытаясь переварить Юэ — демонического заклинателя. — Но я не уточняла, что-то про усыновление. — Шэнь Цинцю? — Почему его? — Он встречается с его мамой. Но Вэй Цинвэй никогда никому не интересен, и они обсуждают свой план дальше. Ци Цинци говорит, что одного слуха мало. Должны же они отомстить за Лю Цингэ. (Лю Цингэ не очень понимает, при чём тут месть, но соглашается.) Их слухов будет три, решает Ци Цинци. Три — счастливое число. Первый, как и предложил Лю Цингэ, про выкуп из борделя. Ци Цинци довольно потирает руки. Сюда хорошо вписываются многочисленные подарки, в борделях принято дарить вещи девушкам. — Мы же не опозорим этим Шэнь Цинцю перед всеми? — сомневается Лю Цингэ. — Пусть только попробуют что-то сказать, — с апломбом говорит Ци Цинци, позабыв, что говорить про бордели и Шэнь Цинцю начала одной из первых. Но Лю Цингэ уговаривает её позвать в заговор Шэнь Цинцю. Потому что Лю Цингэ испортил их заговор против Шан Цинхуа, а если пригласить в новый, будет не так обидно. Второй слух предлагает Ци Цинци. Юэ Цинъюань и Шэнь Цинцю — возлюбленные детства, но Юэ Цинъюань сбежал со свадьбы, чтобы стать заклинателем. Но чувства не угасли и теперь он хочет снова жениться, а Шэнь Цинцю не может простить предательства. Лю Цингэ нравится этот вариант. Третий слух должен пустить кто-то другой, чтобы не было подозрительно. Ци Цинци предлагает Му Цинфана. С Цяньцао всегда приходят самые интересные слухи, про ребенка Юэ Цинъюаня и Шан Цинхуа был оттуда. (Одна ночь! Прошла всего одна ночь!) — Юэ Цинъюань бросил Шэнь Цинцю с ребёнком? — на этой волне предлагает Лю Цингэ. — Нет, уже не поверят, ты испортил это, признавшись, что девушка, — возражает Ци Цинци. — Юэ Цинъюань использовал Шэнь Цинцю для парного совершенствования? — Не думаю, что это было возможно до Цанцюна. А тут они уже были в ссоре. Они обсуждают ещё немного, но ничего не идёт в голову. Ци Цинци обещает подумать и уходит. Лю Цингэ тоже пора уходить, он давно не был на миссии. Миссию даёт Шан Цинхуа. Он немного уставший и хочет пойти с ним. Потому что, видимо, Юэ Цинъюань. Что именно «Юэ Цинъюань», никто не говорит, но не умер, это точно. Если бы Шан Цинхуа случайно убил главу, паника стояла бы от подножия до вершин. Всех двенадцати. Лю Цингэ не берёт его с собой. Придётся ночевать вместе, а он хочет провести ночь с Шан Цинхуа в Цанцюне. Для чистоты эксперимента. Миссия затягивается. Сначала Лю Цингэ получает ранение и приходится отлежаться, потом лекарь просит достать пару лечебных кореньев, которые охраняет какой-то монстр. Потом какой-то монстр оказывается пьющими ци лианами и Лю Цингэ возвращается в Цанцюн на попутной повозке. Потому что ци восстановится только через неделю. Как раз к возвращению, и Лю Цингэ заканчивает подниматься по Лестнице Тысячи Ступеней, когда чувствует возвращение духовной энергии. Очень обидно. И он очень устал, поэтому направляется прямиком на Байчжань, чтобы помедитировать в тишине и одиночестве. В доме уже ждут Ци Цинци и Шэнь Цинцю. Отдохнуть не получается. — Шан Юаня видели выходящим из твоего дома. На поздних сроках беременности, — Ци Цинци даже не удосуживается дождаться, пока Лю Цингэ войдёт в дом. Или поздороваться. — Я просто всё это время удивлялся, как вы ещё живы, — добавляет Шэнь Цинцю. — Но меня позвали в заговор, и я возьму от этого всё, что смогу. Лю Цингэ их не слушает, он бросается внутрь и осматривает комнаты. Так и есть, Бродячий Клубок Ниток пропал. Стальная Норка одиноко лежит в углу и даже не притронулась к порванному халату. Шан Юань средь бела дня вынес Клубок Ниток под ханьфу и никто его не остановил. — У вас было одно задание, не дать Шан Юаню забрать мою живность. — У нас было не одно задание, — возражает Ци Цинци. — И они точно были про другое, — добавляет Шэнь Цинцю. Когда они так спелись? — Что вы узнали? — спрашивает Лю Цингэ, имея в виду Юэ Цинъюаня и его предательство Шэнь Цинцю. С Шан Юанем он разберётся потом. И получает ворох абсолютно не связанных с этим слухов. Собственно, Шан ждёт ребёнка. Поскольку они идентичны, никто не может теперь точно сказать какой именно: Шан Цинхуа от Юэ Цинъюаня, Шан Юань от Лю Цингэ или Шан Фэйцзи от ледяного демона. — Тебе поверили, — радуется Лю Цингэ упоминанию демона. — Единственное светлое пятно за последнее время, — мрачно отвечает Шэнь Цинцю и резко отворачивается, когда Лю Цингэ начинает переодеваться. Ну а что, они не уходят, а он больше месяца был на миссии. И сам он тоже отвернулся, чтобы не смущать. Взгляд Ци Цинци Лю Цингэ чувствует затылком. Ещё теперь говорят, что Лю Цингэ собирается переспать с каждым лордом и леди Цанцюна, чтобы выбрать себе любовника. Следующий — Шан Цинхуа, который полностью согласен. Лорд Цзуйсяня готовится к своей очереди. — Почему? — Потому что ты вполне ничего, — задумчиво тянет Ци Цинци. — Потому что, видимо, никто в Цанцюне не хочет заняться работой, — бурчит Шэнь Цинцю. Хотя это они не занимаются работой. Лю Цингэ только что с миссии, а Шан Цинхуа работает постоянно. Но кто он такой, чтобы судить о работе других. И Шэнь Цинцю имеет право возмущаться, он всегда чем-то занят перед их встречами на Цинцзине. Теперь они будут встречаться на Байчжане? Об этом Лю Цингэ не подумал, когда приглашал в заговор. Но уже поздно менять, если прогнать Шэнь Цинцю из заговора, то это испортит отношения. А он так рад, что его позвали, кто бы решился расстроить и вот так бросить. Что возвращает их к Юэ Цинъюаню. — А Юэ Цинъюань? — спрашивает Лю Цингэ. Они же сделали то, что должны были? — Отрицает отцовство, — с готовностью отвечает Ци Цинци. — А заговор? — пробует он по-другому. — По поводу этого… Лю Цингэ поворачивается, когда они замолкают. Ци Цинци смущена. Шэнь Цинцю прячет лицо за веером полностью. Ладно, планы Ци Цинци никогда не срабатывают, но Шэнь Цинцю считается самым умным в Цанцюне. Даже те, кто его не любят, признают его интеллект. За это и не любят, Шэнь Цинцю часто указывает на их ошибки. — План провалился? — Нет, почему же! — в голосе Ци Цинци слишком много наигранной радости. — План сработал просто превосходно! — Да, великолепный был план, — тут даже Лю Цингэ чувствует сарказм. — Надёжный, как духовный меч. — Никто не поверил, да? Они перемещаются на кухню, где Ци Цинци заваривает чай. Она так легко ориентируется теперь в его доме, что немного страшно. И почему не заметила пропажу Клубка Ниток тогда? Лю Цингэ доверил ей их! А теперь норка скучает. И Шан Юань тоже хорош, если уж похищаешь, то бери обоих, нельзя разлучать. — Ну почему же, поверили. Ци Цинци ставит на стол поднос с чайником и чашками и берёт из шкафа печенье. Скептически вертит в руках, но тоже подаёт. Судя по виду, это печенье Шан Цинхуа, они не выбросили, как мило. Лю Цингэ понимает, что голодный, но кроме печенья ничего нет. Надо пригласить Шэнь Цинцю на свидание, даже крошечные пирожки сейчас были бы кстати. — Тогда в чём проблема, если поверили? — Кроме того, что теперь все считают меня брошенкой? Шисюн Юэ всё равно ничего не объяснил и как всегда отмалчивается. Кто из вас придумывает планы? Они с Ци Цинци показывают друг на друга. Хотя не Шэнь Цинцю осуждать, его план состоял в том, чтобы ничего не делать и хранить пыльцу правды. Теперь её хранит Лю Цингэ. — Ты же не злишься? — уточняет Лю Цингэ у Шэнь Цинцю. В конце концов, их слухи немного задевают и его. — Немного, — после непродолжительного молчания говорит Шэнь Цинцю. — Но слух про то, что чжанмэнь-шисюн заразился интимной болезнью и сбежал, решив не портить мне жизнь — немного перебор. — У нас был человеческий котёл, это на Цяньцао всё опошлили, — возмущается Ци Цинци. Что? — Что? — Чжанмэнь-шисюн повёл Шанов на осмотр, когда узнал, что они результат искажения ци. К тому времени уже ходил слух о том, что они любовники. Как-то само собой вышло. И что мы будем делать теперь? — задаёт главный вопрос Ци Цинци. Ну, у Лю Цингэ есть пара вариантов. Спросить у Юэ Цинъюаня, где он закупается. Пригласить Шэнь Цинцю на свидание. Сон с Шан Цинхуа. Забрать Клубок Ниток у Шан Юаня. (А с заговором они застряли. Потому что Шэнь Цинцю и Юэ Цинъюань любят друг друга, но ни один не верит в это. Кто-то должен признаться. Теперь, когда оба знают о заговоре, без этого дальше не продвинуться. Никто из них не признается.) — Давайте пирожки сделаем, — предлагает Лю Цингэ почему-то. — Я знал, что тебе понравится, — Шэнь Цинцю слишком радуется, как по мнению Лю Цингэ. — Что за пирожки? Да, Ци Цинци не было на том свидании, а Минъянь он сразу забрал на миссию. Но неужели она не рассказала? — Жуткие маленькие пирожки, — объясняет Лю Цингэ под прищуренным взглядом Шэнь Цинцю. Ну да, ему-то они нравятся. — Которые мы перевяжем маленькими ленточками. — Тебе не обязательно становиться нормальным ради нас, — пожимает плечами Шэнь Цинцю. — В каком месте это нормально?! А вот Ци Цинци не поняла. А ведь они с ней больше всего общаются. Поэтому и планы ужасны, она просто не разбирается в людях. Но у них сорвались все, которые были, а в новых пока нет смысла. Так что, почему бы и не пирожки? Ответ на этот вопрос Лю Цингэ получает спустя несколько фэней, когда каждый признается, что не умеет готовить. А так же, что у них нет даже муки, только старое печенье. — Если у Шан Цинхуа есть печенье, то должна быть мука, — говорит Шэнь Цинцю. Это кажется логичным только на первый взгляд. — Мы должны спросить. — Почему не на Цзуйсяне? — удивляется Лю Цингэ. — Там точно есть. — Потому что после веток шиди Ли точно решит, что он следующий на соблазнение, — отвечает Ци Цинци. Так Лю Цингэ узнаёт, что они послали на Цзуйсянь ветки. Они тут пили без него или что? Оказалось, что те ветки, которые прислали на Байчжань в качестве оплаты, начали гнить и голосованием было решено отправить их тому, кого Шэнь Цинцю не любит. Но оказалось, что тогда достанется не всем, даже есть поломать, а они помнили, что Лю Цингэ за справедливость и честность. А тут ещё и Шан Цинхуа эти ветки заметил и сказал, что на Аньдине пригодится. Шэнь Цинцю как раз услышал первую волну слухов о беременности от Юэ Цинъюаня, а Ци Цинци просто не нравился Шан Цинхуа. (Она отдала свой голос за Шан Юаня. Наивная, он оказался самым подлым из них.) И в пику Шанам они отослали ветки лорду Цзуйсяня. Почему они вообще решили, что могут распоряжаться имуществом Байчжаня, никто ответить не смог. А теперь лорд Цзуйсяня ждёт своей очереди, потому что, видимо, все считают, что Лю Цингэ дарит самые ужасные и непонятные подарки ухаживания. И это они говорят сейчас, а не когда Лю Цингэ просил поделиться слухами. — И мы украдём Клубок Ниток, когда один будет отвлекать мукой, — использует главный аргумент Шэнь Цинцю. — Вернём. Это мой Клубок Ниток. — А разве не шимэй Мо? — спрашивает Ци Цинци и чуть не получает вцепившуюся в лицо норку. Или они тут случайно пыльцу какую распылили? Или печенье было отправлено? И теперь безумные идеи просто сыпятся. Но забрать Клубок Ниток надо, а совместная кража — героическое спасение — может считаться свиданием. Тогда же можно будет спросить Шан Цинхуа, не хочет ли он провести вместе ночь. И обменять пирожки на имя торговца тканью у Юэ Цинъюаня. Идеально.