Глава 3: Заветное желание

*** ***

      Коридор вывел Драко на ярмарку, но площадь изменилась до неузнаваемости. Вместо рождественских подарков на прилавках теперь лежали странные предметы, от которых веяло чем-то древним и тревожным. В воздухе витала тишина, которая давила сильнее, чем шум. Продавцы стояли неподвижно за своими прилавками, их лица были скрыты капюшонами, и все они были идентичными, будто они вовсе не люди, а марионетки.       Грейнджер нигде не было видно. Лишь свечение звезды в его руке доказывало, что он ещё в испытании, а не в каком-то кошмаре.       В голове промелькнула мысль:       Надеюсь, Грейнджер справится с испытанием.       За ней тут же пришла вторая, более раздражённая:       Конечно, справится.       Он шумно выдохнул, сжимая пальцы в кулак, и шагнул к ближайшему прилавку. На первый взгляд там не было ничего особенного, но стоило глазам чуть задержаться, как предметы начали притягивать, вызывая странное, неуютное чувство.       Тонкие волшебные палочки с изящными гравировками лежали рядом с тяжёлыми металлическими цепями, похожими на те, которыми заковывают заключённых. Неподалёку виднелись амулеты, каждый из которых источал едва ощутимый холод.       Драко уже собирался отвернуться, но взгляд зацепился за мерцающий свет, отражённый в полированной поверхности. Его охватило оцепенение. На прилавке лежали фамильные реликвии — десятки, может, сотни. Перстни, кулоны, броши и часы. Каждая из реликвий был уникальна, и Драко сразу узнал несколько.       Его дыхание замедлилось. Один из перстней, старый и вычурный, принадлежал роду, чьё имя он видел в книгах, когда был ребёнком. Герб угасшего чистокровного рода был выгравирован с такой чёткостью, словно его только что нанесли.       Драко нахмурился, оглядывая лавку. — Почему они здесь? — Потому что их владельцы уже сделали свой выбор, — раздался голос продавца, тихий, но с неестественным эхом.       Драко вздрогнул, осознав, что не заметил, как фигура продавца шевельнулась. Теперь она стояла ближе, а капюшон слегка приподнялся, обнажая не лицо, а пустую тень. — Выбор? — переспросил он, стараясь не показать удивления.       Продавец кивнул, протянув излишне худую руку к одному из колец. — Они пожертвовали тем, что было важным. Чтобы получить то, чего жаждали.       Его слова были простыми, но такими тяжелыми. Драко нахмурился ещё сильнее, сжимая звезду в руке. — Что я должен отдать? — спросил он холодно.       Продавец указал на его руку. На пальце поблёскивал перстень Малфоев. Тот самый, что он носил с юности. — Этот.       Драко замер. В нем бурлило сомнение, словно ядовитое зелье. Взгляд его опустился на фамильный перстень Малфоев, который поблескивал и переливался в свете рождественских гирлянд. Сколько наследников рода Малфоев носило его? Ему и не сосчитать. Но какой в нем смысл? Обычная побрякушка, которой когда-то кто-то, возможно, ополоумевший старик, придал особое значение.       Сжав кулаки, он выдохнул и вновь взглянул на фамильные реликвии, разложенные на прилавке. Это ведь не просто украшения. Каждый перстень был носителем истории, амбиций, силы. Каждый предмет — символ того, чем когда-то гордились их владельцы.       Его взгляд взгляд вновь вернулся к знакомому гербу на кольце. Гладкая поверхность его словно насмехалась над ним, напоминая о бремени собственной фамилии. — Что-то приглянулось?       Голос Грейнджер заставил Малфоя вздрогнуть. Он обернулся, чуть поскрипывая зубами от напряжения. Как она смогла подойти к нему так близко, что он не заметил её?       Её взгляд внимательно скользили по прилавку, будто она искала что-то конкретное. Затем она подняла глаза на него и хлопнула ресницами — неожиданно и как-то нелепо, совершенно не соответствуя ей.       Драко застыл, поймав себя на мысли, что его раздражение сменилось лёгкой растерянностью.       Карие…       Глаза Гермионы Грейнджер карие.       Как он раньше этого не замечал? Нет, конечно, замечал. Но сейчас, в этом странном свете звезды, они казались глубже, чем обычно, словно манили посмотреть ближе, и он даже немного наклонился… — Малфой, ты что, заснул? — её голос, с привычной ноткой сарказма, вырвал его из мыслей.       Он резко выпрямился, как оловянный солдатик, и поморщился, стараясь спрятать смущение за привычной холодной маской. — Просто наслаждаюсь зрелищем, как ты умудряешься ломать обстановку своим… новым стилем общения, — буркнул он, указав на её неестественный жест. — О, извини, — отозвалась она, наигранно хлопнув ресницами ещё раз. — Это, видимо, от скуки.       Он закатил глаза, но уголок его губ дрогнул, выдавая с трудом сдерживаемую улыбку. — Лучше займись своим испытанием, Грейнджер. Что там у тебя? Наверное, что-то вроде: Откажись от своей величайшей идеи ради счастливой семейной жизни.       Гермиона напряглась, и он мгновенно понял, что угадал. — Это не твоё дело, — резко ответила она, отводя взгляд. — Как скажете, госпожа глава отдела магического образования Грейнджер, — тихо сказал он, снова возвращая внимание к кольцу.       Только теперь его мысли были далеко не о фамильных реликвиях.       Не снимая кольца с пальца, Драко привычно покрутил его — жест, который он совершал бессознательно всякий раз, когда чувствовал напряжение или нервозность. Металл казался холодным и тяжёлым, как груз прошлого, от которого он не мог избавиться. — Ты хочешь отдать его? — Гермиона снова заговорила, её голос был мягче, чем обычно, с легкими нотками… волнения?       Он бросил на неё короткий взгляд, словно удивлённый её вопросом. — Это кольцо моего отца, его отца, отца его отца, — ответил он тихо, почти неохотно. — Я получил его, когда был совсем маленьким. Так гордился им.       Гермиона молчала, но в её глазах читалось понимание. — Оно что-то значит для тебя?       Он пожал плечами, стараясь казаться безразличным, но его пальцы всё ещё крутили кольцо. — Это… напоминание, — наконец сказал он. — О том, кем я был. Что я потерял.       Она нахмурилась, но её взгляд смягчился. — Иногда, чтобы двигаться вперёд, нужно оставить что-то позади. — Снова лекция? — усмехнулся он, но его тон был лишён язвительности. — Не лекция. Совет, — ответила она, пожав плечами.       Драко вздохнул. Гермиона была права, но сделать этот шаг оказалось труднее, чем он ожидал. По ощущениям прошло несколько минут, прежде чем он принял окончательное решение. Это были долгие, мучительные мгновения внутренней борьбы. Кольцо было тяжелым, словно воплощение прошлого, к которому он так отчаянно цеплялся.       Драко поднял взгляд на продавца. Тот не торопил, просто ждал. Он посмотрел на Гермиону. Она молчала, но её пристальный взгляд прожигал его насквозь. В её глазах не было осуждения, только неприкрытый интерес — к тому, какой выбор он сделает.       Ещё один глубокий вдох. Ещё одно движение пальцем, крутя кольцо.       Что оно для меня значит?       Это его прошлое. Его семья. Его мать, которая хотела лучшего будущего для него. Но теперь оно стало чем-то другим, якорем, который не давал ему двигаться вперёд. — Хорошо, — наконец произнёс он, снимая перстень.       Его голос звучал спокойно, но в груди всё сжималось. Он протянул кольцо продавцу, стараясь не дать руке дрогнуть. — Забирайте.       Кольцо скользнуло в ладонь к лавочнику, и на мгновение Драко показалось, что мир тряхнуло. Едва уловимое, но ощутимое движение, как будто воздух вокруг стал плотнее. Продавец лишь слегка кивнул и спрятал кольцо в чёрный ящик, который тут же растворился, словно его никогда и не было.       В груди кольнуло. Это ощущение было коротким, но острым, как детское, обидное воспоминание, которое иногда всплывало в памяти.       Драко медленно выдохнул, но воздух казался недостаточно свежим, чтобы очистить разум. Он посмотрел на Гермиону, ожидая её комментария, но она не сказала ни слова. Лишь кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Теперь твоя очередь, Грейнджер, — сказал он, стараясь скрыть лёгкую дрожь в голосе. — Посмотрим, насколько ты готова пожертвовать ради своих великих идей.       Её карие глаза сузились, а взгляд стал напряжённым. Она сделала шаг к другому прилавку, где среди множества вещей выделялось что-то, что заставило её остановиться.       Перед ней лежала толстая книга, похожая на маггловский альбом или личный дневник. На обложке было написано золотыми буквами: Идея Академии Совместного Обучения. — Похоже, твои амбиции имеют вполне материальный вид, — пробормотал Драко, наблюдая, как Гермиона протягивает к книге руку, но останавливается на полпути. — Собираешься бороться за них до конца?       Она бросила на него взгляд вскользь, затем снова посмотрела на книгу. Казалось, время для неё замедлилось, а её лицо стало маской противоречий: сомнения, решимости, страха.       Спрятав руку в карман, Гермиона прокашлялась, пытаясь вернуть себе уверенность. Её идея безусловно была её детищем, плодом многих лет упорного труда и надежд, но какой ценой она была готова за неё побороться?       Взгляд снова упал на книгу. Её кожаная обложка, мягко поблескивающая в свете ярмарочных огней, словно дышала собственным жизненным теплом. Каждая линия тиснения на корешке, каждая изящная завитушка на переплёте казались живыми. Книга манила её, словно нашёптывая:       Ты так близка. Возьми меня. Это всё, что тебе нужно.       Пальцы Гермионы слегка дрогнули, прежде чем снова потянулись вперёд. Книга выглядела настолько реальной, настолько осязаемой, что, казалось, её прикосновение станет ключом к исполнению всего задуманного. Образы промелькнули перед её глазами: улыбки детей, маглы и волшебники, живущие, учащиеся и работающие вместе, общий мир, который она так мечтала построить.       Но в те же мгновения появились и тени: разочарование, потери, те, кто ушёл, пока она гналась за своей целью. Гермиона почувствовала, как в горле застрял ком, а голос книги сменился чем-то другим:       Чего ты готова лишиться ради мечты?       Словно угадав её мысли, рядом раздался голос Драко: — Амбиции такие же тяжёлые, как цепи, не так ли? — его слова, резкие и холодные, вырвали её из раздумий.       Она подняла на него взгляд, встречаясь с его серыми глазами. — Это не просто амбиция, Малфой, — сказала она, чуть подрагивающим голосом. — Это… это всё, ради чего я работала.       Драко усмехнулся, но в этом не было язвительности и злорадства, какое обычно было присуще ему, скорее наоборот — горечь. — И ты уверена, что это всё ещё стоит того?       Она замерла. Его слова ударили сильнее, чем она ожидала. Гермиона снова взглянула на книгу, а затем глубоко вздохнула. — Иногда… я думаю, что нет, — призналась она тихо, сама удивившись собственной честности.       Драко поднял бровь, но промолчал. Гермиона закрыла глаза, позволив себе услышать собственное сердце, заглушая шёпот книги. Когда она открыла их снова, то встретилась с сосредоточенным взглядом серых глаз. — Не думала, что это так тяжело, — выдохнула она.       Гермиона колебалась, глядя на книгу. Её пальцы дрожали, но она не могла решиться. В памяти, словно вихрь, проносились события последних месяцев: напряжённые переговоры, разгорячённые споры, разочарованные лица.       Перед её глазами возник министр магии, его голос, полный раздражения, эхом отразился в её голове: — Это абсурд, Грейнджер. Вы хотите нарушить статут о секретности ради какой-то утопии? Маглы и маги не могут жить вместе, это всегда приводило к катастрофам.       Она видела себя, стоящую в центре большого зала Министерства, одна против десятка скептиков. Её голос звучал твёрдо, но сердце сжималось от неуверенности: — Это не утопия. Это наш шанс. Мы можем построить мир, где маги и маглы учатся вместе, где мы понимаем друг друга, а не прячемся в страхе.       Но за каждым её словом следовал упрёк. — А если это не сработает? Вы поставите под угрозу нашу тайну ради своей глупой мечты.       Гермиона закрыла глаза, стараясь отогнать воспоминания, но их поток не прекращался. — Это не мечта! Это возможность исправить ошибки прошлого, построить будущее для наших детей!       Тогда министр только усмехнулся: — Будущее? А у вас его есть с кем строить, мисс Грейнджер?       Эти слова больно ударили, и теперь они вернулись, будто напоминая ей о том, что она выбрала. Выбрала идею, а не семью. Работу, а не личное счастье.       Гермиона вновь взглянула на книгу.       Ты можешь всё изменить. Ты можешь сделать выбор.       Её пальцы на мгновение коснулись обложки, и в памяти всплыли лица друзей: Гарри, Джинни, Рон, улыбающиеся дети в её мечтах о будущем. Но за этим мелькали и другие образы: её пустая квартира, одиночество, которое становилось всё привычнее. — Думаешь, я должна отказаться? — спросила Гермиона, не скрывая сомнения.       Малфой склонил голову. — Это не моё решение. Но, может, иногда лучше спросить себя, чего ты хочешь для себя, а не для всего мира.       Эти слова ударили неожиданно сильно. Гермиона отступила на шаг, отводя взгляд. Она всегда думала о других, об их будущем, о том, как улучшить их жизнь. Но её собственные желания? Она даже не помнила, когда в последний раз задумывалась об этом.       Сжав руки в кулаки, она вновь повернулась к книге. Всё словно замерло, даже пушистые снежинки падали медленнее. Мир взял паузу.       Книга манила её, шептала об успехе. Она видела, как открывает её, читает, а потом одерживает победу. В её голове всплывали образы: министр, извиняющийся перед ней, школьные здания, наполненные смехом маглов и волшебников, дети, свободные от страха и предвзятости.       Но в то же время, как тени, всплывали другие образы: пустой дом, вечер за вечером, проведённый в одиночестве, рукопожатия вместо тёплых объятий, бесконечные отчёты вместо сказок на ночь.       Её губы сжались в тонкую линию. Это её шанс. Эта книга могла бы стать ключом к её мечте, к тому, ради чего она работала все эти годы. Но что она отдаёт взамен? —Все остальные желания, — прошептал голос лавочника, бесстрастный и почти равнодушный, словно это было самым обычным делом. — Все? — переспросила она, даже не заметив, что говорит вслух. — Все, — подтвердил он с легкой улыбкой.       Гермиона опустила взгляд на книгу, чувствуя, как напряжение сжимает её грудь. Она хотела этого, хотела победить этих упрямых стариков из министерства, доказать всем, что она была права. Но лишиться остального?       Её мысли перебил тихий голос Драко позади: — Ты всё ещё сомневаешься? — Разве ты не понимаешь, что это значит? — с вызовом произнесла она.       Драко чуть качнул головой. — Я понимаю, что ты опять пытаешься спасти мир. Но кто спасёт тебя?       Эти слова задели её сильнее, чем она хотела признать. Гермиона отвернулась и вновь посмотрела на книгу.       Ты можешь всё изменить.       Она подняла руку, пальцы почти коснулись обложки. Но в последний момент Гермиона отступила на шаг, словно её оттолкнул невидимый барьер. — Нет, — сказала она наконец, её голос был твёрдым, но тихим. — Моя мечта ничего не стоит, если я откажусь от всего остального.       Она повернулась к лавочнику, её взгляд был полон решимости. — Найдите кого-то другого.       Книга потускнела, а лавочник сдержанно кивнул. — Вы сделали выбор, — произнёс он, и книга исчезла, будто её никогда и не было.       Гермиона перевела дыхание, ощущая, как напряжение в её груди немного ослабло. Она подняла взгляд на Драко, который смотрел на неё с удивлением, смешанным с чем-то, что напоминало уважение. — Ну, что теперь? — спросила она, стараясь вернуть обычный тон.       Драко пожал плечами и усмехнулся: — Надеюсь, ты не пожалеешь. А теперь, Грейнджер, думаю, пора найти выход.