2 глава

      Пробивающиеся через потрёпанные шторы солнечные лучики падали на лицо мужчины. Слегка хмурясь, он перевернулся на бок, прячась от солнца, и на секунду приоткрыл взгляд.       Не увидев свою дочь рядом с ним, он резко распахнул глаза и начал тревожно оглядываться, потирая сонное лицо. — Елена, — тихо сказал он, продолжая стараться протереть глаза. — Елена, — повторил мужчина чуть громче, откидывая одеяло.       Стараясь как можно быстрее встать, он схватил свою ногу и перекинул её вниз, наконец-то усевшись на кровати, хоть и испытывая боль от резких движений.       Вдруг дверь в комнату медленно отворилась, когда он уже хотел подниматься с постели. — А, папочка, ты проснулся, — улыбнулась маленькая девочка, чья ночная рубашка почти прикрывала её лодыжки. — Я приготовила тебе завтрак, — она слегка покручивалась, скрепив руки за спиной. — Завтрак, — устало и одновременно облегчённо вздохнул он, потрепав свои и без того растрёпанные волосы. — И что ты приготовила, милая? — он мягко улыбнулся ей. — Я... Нарезала оставшийся хлеб, — она начала перечислять, загибая пальцы. — Потому что ты говорил, что он скоро испортится. Потом... Намазала кусочки мал... малг... — девочка старалась выговорить слово. — Марга... рином... И немного варенья из моро... шки? — Елена задумалась, посмотрев на отца. — Я правильно сказала, папочка? — Да, милая, ты молодец, — он с искренностью улыбнулся, слегка расставив руки, как бы намекая ей подойти. — А ещё я налила воды в ту кастрюльку и поставила на плиту. Но я её не зажигала, честное слово, — подходя к нему, она коснулась его больной ноги маленькими ручками. — Ты же запретил... — Моя малышка уже такая взрослая, — мужчина наклонился и, обхватив её за талию, поднял, посадив на колено. — Но всё же оставь готовку мне, ты ещё маленькая. — Это не так. Я уже большая. Весной мне уже будет шесть, и я пойду в школу, — она наклонилась, хватаясь за его ночную рубашку. — Точно, школа... — на миг задумался мужчина. — До этого ещё далеко, не будем задумываться об этом сейчас, — он нежно наклонил её голову ладонями и коснулся губами её лба. — Пойдём завтракать, дорогая.       Девочка махнула головой и спрыгнула на пол, выбегая из комнаты на лестницу.       Через мгновение послышался громкий скрип, раздающийся на лестнице, когда Елена быстро спускалась.       Потянувшись и вновь проведя ладонью по волосам и лицу, мужчина медленно вставал с кровати, хмурясь.        Хромая, мужчина подошёл к двери и взял свою трость, продолжая путь. Через какое-то время, медленно спустившись, он наконец-то зашёл на кухню, осматривая её на наличие беспорядка.        На удивление, он увидел только дочь, терпеливо ожидающую его за столом, и лежащие на блюдце перед ней оставшиеся ломтики хлеба с маргарином и вареньем.        Быстро сварив яйца в поставленной Еленой кастрюле с водой, мужчина уже сидел напротив дочери и чистил их. — А я не могу пойти с тобой на работу, папочка? — жуя бутерброд, пробормотала она. — К чему вдруг такой вопрос? Тебе не нравится быть у тётушки Кавендиш? — он посмотрел на неё, пытаясь понять её внезапное высказывание. — Ты так много работаешь... Я почти всегда остаюсь у тётушки, — опустив голову, тихо ответила Елена. — И я хочу, чтобы папочка хорошо кушал. — Поэтому ты решила сегодня сделать нам завтрак? — ласково взглянул на неё отец.  — Я должна стать самостоятельной, — решительно ответила девочка, приподняв взгляд. — Милая, что-то произошло? — слегка нахмурившись её слишком взрослым словам, он явно задумался.       Девочка вновь опустила взгляд, откусив еще немного от своего бутерброда, и промолчала. — Елена, что случилось? — уже со строгостью в голосе спросил мужчина. — Ребята во дворе говорят, что такие, как мы, всегда рано умирают и... У папы и так ножка болит, поэтому я в любой момент могу стать сиротой... — её голос дрожал. — Не хочу, чтобы папа уходил, не хочу в приют, — начала хныкать Елена, вытирая выступившие слёзы своими маленькими ручками. — Дорогая, подойди сюда, — ласково подозвал её отец.       Девочка нетерпеливо спрыгнула со стула и подбежала к нему.  — Леночка, доченька, послушай меня внимательно, — подняв её на руки и  посадив на колени, нежно начал говорить он, вытирая слёзы с её щек. — Все, что говорят те невоспитанные дети — просто глупости. Я никуда не уйду и останусь с тобой до самого конца, ты меня слышишь? — нежно взяв её щеки в ладони, мужчина приподнял голову девочки, чтобы она взглянула на него. — Все взрослые дела оставь на меня, а тебе остаётся самое главное — быть моей замечательной малышкой. У нас есть наш прекрасный дом, еда, хоть и не всегда хорошая. Сейчас я, правда, стал больше работать. Но я обещаю, что Рождество мы отпразднуем вместе, и следующий год будет намного лучше, чем предыдущий, так что не думай о глупостях, — он наклонился и нежно поцеловал свою дочь в лоб. — И, если мы отправим Санте письмо, думаю, он будет рад принести моей малышке красивое тёплое платье. Так что всё будет хорошо.  — Всё будет хорошо, — повторила девочка, прижавшись к своему отцу. — О, посмотри, как уже поздно, — гладя Елену по голове, он взглянул на часы, висевшие рядом с окном. — Всё, хватит плакать, малыш, пойдём скорее собираться, — опустив дочь на пол, он мягко похлопал её по спине.       Девочка быстро пошла собираться и через некоторое время уже переоделась в хоть и потрёпанное, но тёплое платье. Сидя за столом и доедая бутерброд, Елена ждала, пока отец тоже соберётся. — Милая, что хочешь сегодня? — хромая, он подошёл к ней с гребнем. — Косичку, — воодушевлённо заявила она.       Тихо хихикнув, мужчина начал медленно расчёсывать светлые волнистые волосы дочери. Через несколько минут Елена была уже с аккуратной тугой косой.       Одевшись в верхнюю одежду, отец обернул Елену в мягкую тёплую шаль, связанную им самим, и они вышли на улицу.       Сегодняшнее заснеженное утро освещало яркое солнце, заставляя блестеть скрипучий снег. Ночная метель принесла в провинциальный портовый городок Реджио-септен ещё больше рыбы и сугробов.        Проходя по здешнему рынку, на прилавках можно было увидеть разнообразные морепродукты, дорогие овощи, алкоголь и ненужные безделушки, которые достали вместе с рыбой.        Опираясь на трость, мужчина аккуратно шагал с дочерью за руку к небольшому обветшалому пабу. Место не было особо популярным, но продолжало держаться на плаву, хоть в последнее время и выходило в минус.        Хоть здание и выглядело неопрятно, хозяйка этого места очень потратилась на обустройство внутри своего паба. Почти вся мебель состояла из дубовых брёвен, которые привозил ей сын со своей работы.       Мягкий тёплый свет обеспечивали масляные лампы, расставленные повсюду.       Приготовлением алкоголя хозяйка занималась сама, и получался он отменным, отчего все посетители готовы были приходить только лишь вдохнуть запах её напитков.       Часто здешние постояльцы ласково называли хозяйку тётушка Адела.  — Ах! Майкл, Елена, доброе утро, мои дорогие, — радостно улыбнулась женщина, демонстрируя все свои мимические морщинки. — Доброе, тётушка, — мягко ответил ей мужчина, тоже улыбнувшись. — Много вчера посетителей было? — поинтересовался он, снимая с дочери верхнюю одежду. — Знаешь, дорогой, на удивление вчера было достаточно много людей. Почти всю бочку эля продала, — слегка стукнув по рядом стоящему бочонку, ответила женщина, после завязывая свои кудрявые пшеничные волосы в пучок, — Чем мы сегодня с тобой займёмся, крошка? — обратившись уже к девочке, женщина подошла к ней, нагнулась и взяла её на руки, прижимая к себе. — Надо написать письмо Санте, — воскликнула Елена, подняв руки. — Ох, какая замечательная идея, моя хорошая, — поставив её обратно на пол, расплылась в улыбке Адела. — Твоему папе, похоже, уже надо идти. Отнеси-ка свою красивую одежду в гардероб, милая. И попрощайся с папой.       Девочка выхватила у отца своё пальто и вязаную шаль и скрылась в глубине паба. — Сегодня, наверно, тоже поздно вернусь, — тихо заявил Майкл, поправляя свой шарф. — Спасибо, что сидите с Еленой. — Та, ну тебя, дорогой. Мне детишки в радость, — женщина подошла и, положив руки на его плечи, мягко сжала их. — Только... Не перенапрягайся, хорошо? Ты ещё молод, тебе надо здоровье беречь, — обеспокоено сказала Адела, слегка проводя тыльной стороной ладони по его всё ещё холодной щеке. — Благодарю за беспокойство, тётушка, всё будет хорошо, — трепетно улыбнувшись, ответил мужчина. — Ох, Боже, совсем забыла, — хлопнув себя по голове, воскликнула она и потянулась в карман фартука. — Мальчишки ж мои из командировки возвращаются, — протягивая с радостной улыбкой письмо, она пристально смотрела на собеседника. — Тебе. От Генри. — Ох, вот оно как, — тихо усмехнулся Майкл, беря конверт. — Обязательно прочту, — слегка сжав его, мужчина опёрся на трость. — Папочка! — воскликнула Елена, быстро направляясь к отцу. — Пока, удачи на работе, — попрощалась девочка, прижавшись к его ноге. — До встречи, моя милая Леночка, — он, слегка кривясь, присел и, погладив дочь по волосам, поцеловал её в лоб.       Одно из немногих ателье стояло вдали от города, но желание получить качественное изделие там было выше, чем добраться до ближайшего здания и обеспечить себя скверным обслуживанием.       Это место было лучшим не только из-за хозяина, но и из-за искусных работников: болтливых подлиз, обслуживающих клиентов, изворотливых поставщиков и, конечно же, старательных ткачей.        Майкл входил в тот состав людей, которым давали важные задания в пошиве одежды для здешних дворянств.        Придя на место и переодевшись, мужчина неспешно переместился в мастерскую, которая была наполнена платьями из дорогих тканей.        В данный момент он заканчивал дымковое платье розоватого цвета для дочери маркиза, которая совсем скоро должна была дебютировать в высшем свете. Короткие пышные рукава и силуэт корсета был наполнен тонкой вышивкой цветов, вытканных из шёлковых нитей.        И вошедшие совсем недавно в моду рюши собирались украсить края рукавов и декольте платья.       Закатав рукава сероватой рубашки, Майкл осмотрел своё изделие ещё раз и принялся пришивать окончательные элементы. Поглощённый работой, он часто ненароком забывал о всех своих проблемах и думал лишь о том, как подобное платье могло бы прекрасно подойти его дочери, будь она старше.        Закончив одно, он сразу же принимался за другое. Например, сегодня ему ещё надо было закончить пару корсетов для жены маркиза, которые по заказу женщины были довольно вульгарны для её возраста.        Кроме этого, Майклу ещё предстояло окончить пару вышивок на подушках, которые он отложил из-за срочного заказа дворян.       Его кропотливая и искусная работа занимала много времени и сил, но мужчина знал, что все его труды окупятся. — Майкл, — вдруг в мастерскую ворвался хозяин ателье. — Ты закончил? — тревожно спросил он, запыхавшись. — Почти, сэр, — тихо ответил работник, придерживая кружева во время пришивания их к чашам корсета. — А платье? Платье готово? — быстро подошёл к нему мужчина, схватив его за плечи. — Конечно, манекен рядом со столом, — спокойно ответил Майкл. — Что-то случилось? — заинтересованно спросил он, продолжив работу, когда хозяин отошёл. — Корабль прибыл, а чёртовых тканей нет! Мы в заднице! Если жена маркиза не отвалит нам кругленькую сумму, мы не сможем купить ткани, не сможем купить ткани — потеряем клиентов, потеряем клиентов — мы в заднице! — закричал мужчина, схватившись за свои жидкие каштановые волосики. — Что?... — испуганно переспросил Майкл, отвлёкшись от работы. — Но ведь вы же купили ткани на огромную сумму, почему же их нет?...  — Не будь тупицей. Тканей нет, потому что эти чёртовы морские крысы ограбили все торговые корабли. Почти ничего не осталось! — взвыл хозяин, схватившись за манекен. — Придётся закупать их в чёртовом Портусе... втридорога...       Услышав это, мужчина испуганно вздрогнул, предположив, что его положение может пошатнуться, а его планы начнут разрушаться. — Сэр, — медленно повернувшись к хозяину, тихо сказал Майкл. — Вы же... Выплатите мне жалованье? — аккуратно спросил он. — Конечно, — воскликнул мужчина. — Я что, тиран какой-то? — вздохнул он. — Твои законные десять серебряников я тебе выплачу, не волнуйся. — Но я работал без выходных, сэр. Вы обещали мне тридцать... — начал бормотать Майкл. — Я... Выполнил намного больше, чем должен был... — Ты что, не слышал меня? Почти все деньги уйдут на покупку тканей, лишние траты сейчас невозможны. — Но, сэр... — Тихо, — цыкнул на него хозяин и резко подошел к нему. — Ты хоть осознаешь, как много я тебе плачу? В этом богом забытом месте никто не будет платить тебе так много, как я. Думаю, ты хоть раз видел тех оборванцев, снующих рядом с портом. Запрыгивают в ледяную воду, чтобы достать хоть что-то стоящее. Еду, уголь, всякие ржавые железяки и некоторые там же умирают от обморожения. Хочешь в один день увидеть там и свою дочь?       Брови Майкла дрогнули и нахмурились при упоминании его дочери.        Хозяин ателье знал, как он дорожит своим ребенком, поэтому часто задевал его отцовские чувства, чтобы манипулировать. Осознание того, что пусть даже он получит гроши за свой непосильный труд, Елена всё же не останется без еды и тепла. — Я понял, сэр, — смиренно опустил голову Майкл, возвращаясь к своей работе. — Благодарю вас за вашу доброту. — То-то же, — усмехнулся мужчина. —Платье прекрасное, молодец. Жена маркиза будет довольна такому приобретению для своей падчерицы, — крепко хлопнув напоследок его по плечу, хозяин направился к выходу. — Могу я... Взять оставшиеся ткани и нити?.. Пожалуйста, — вдруг сказал Майкл, слегка повернувшись. — Ладно, — цыкнул собеседник, закатывая глаза. — Надеюсь, ты помнишь, что тебе нельзя притрагиваться к изысканным тканям для собственного использования. — Конечно, сэр. Благодарю вас, — слегка склонил голову мужчина, наблюдая за уходом хозяина.       Солнце находилось уже высоко в небе, создавая необычную для этого места атмосферу тепла. Скоро было время обеда, и в пабе понемногу собирались уставшие рабочие.       Тётушка Адела бегала по залу, то подливая кому-то выпивку, то подгоняя зазевавшихся подростков, которых она наняла как официантов.       В это время Елена сидела за стойкой, размахивая ногами, когда старательно что-то писала на жёлтом листе бумаги. — Адела, — позвала её девочка, обернувшись. — Что такое, милая? — услышав детский голос, женщина мягко улыбнулась и подошла к ней. — Посмотри, я правильно написала? — передала ей своё письмо Елена. — Давай-ка посмотрим, — улыбка постепенно начала сползать с лица Аделы, по мере того, как глаза опускались всё ниже.  «Дорогой Санта, мне не нужна та красивая книга в магазине "Буквеница" или новое платье. Я желаю, чтобы папочка побольше отдыхал, не хочу, чтобы ему было больно. А мамочка... Пусть мамочка вернётся в это Рождество. Санта, я вела себя очень хорошо. Поэтому, пусть даже на минутку, мамочка вернётся домой. Я знаю, мамочка меня ненавидит, но зато я её очень люблю. И я думаю, папочка тоже. Пожалуйста, пусть это Рождество мы встретим все вместе.

С любовью, Елена».

      Крепко сжав края бумаги, хозяйка паба медленно перевела взгляд на девочку, которая продолжала размахивать ногами в ожидании.        Присев на корточки, Адела печально посмотрела на Елену и ласково провела по её лбу, убирая кудрявую прядь. — Крошка, почему ты думаешь, что мама тебя ненавидит? — наконец спросила женщина. — Папочка говорил, что мамочка ушла от нас, когда я была маленькой. А приходившие сюда тёти говорили, что младенцы могут быть очень некрасивыми. Я думаю, когда я родилась, мамочке не понравилось, как я выглядела, поэтому она ушла. Но сейчас я выгляжу по-другому, поэтому её больше не напугает моё лицо. — Елена, милая, я думаю, твоя мама никогда не ненавидела тебя, — коснувшись её рук, тихо сказала тётушка. — Она точно очень любила тебя. — Тогда почему она бросила меня и папочку, разве, когда любят — бросают? — перебила её девочка. — Знаешь, малышка, взрослые часто поступают очень глупо по разным причинам. Быть взрослыми порой очень тяжело. Поэтому, если твоя мама всё-таки вернётся, то не злись на неё сильно, ладно? — женщина вновь провела ладонью по её волосам. — Я думаю, что решение уйти ей далось так же тяжело.  — Я не злюсь на мамочку. Я ведь её не помню. — Я поняла, — тихо усмехнулась Адела. — Тогда давай перепишем письмо. Я помогу тебе, малышка.       В это время в ателье Майкл неспешно вышел в зал, стуча по начищенной плитке тростью. — Добрый день, мадам и юная маркиза, — слегка поклонился он, осматривая двух присутствующих там дам, что были красиво разодеты.       Статная женщина со слегка вздёрнутой головой, одетая в плотные дорогие ткани, была женой маркиза. Выбранные тёмные цвета и материал для её платьев говорили о уже не молодом возрасте дамы. — Ах! — воскликнула рядом стоящая с дамой девушка, сложив ладони, и радостно улыбнулась. — Посмотрите, матушка, как оно прекрасно, — скинув с себя пальто и всунув его ближайшему работнику, она подбежала к платью, что находилось перед их взором на манекене.        Трогая голубыми перчатками искусно вышитые элементы, падчерица маркизы блестящими от восторга глазами рассматривала изделие.       Только по её одежде можно было понять, что девушка ещё очень молода, ведь в такие светлые оттенки часто одевали детей и не перешедших порог двадцати пяти лет девушек. — И вправду прекрасное, — хмыкнула женщина, тоже отдавая свою снятую верхнюю одежду. — Как всегда, искусная работа, Майкл, — с ноткой безразличия обратилась дама к мужчине. — Благодарю вас. Ваши... Одежды тоже готовы, — запнулся Майкл и указал ладонью на вход в отдельную комнату. — Желаете взглянуть? — Конечно, я хочу, — закатив глаза, жена маркиза сняла перчатки. — Пойдём со мной, — женщина прошла вперёд, хлопнув мужчину по плечу. — Синтия, выбери себе что-нибудь, пока мы здесь, — махнула рукой дама. — Хорошо, матушка, — сразу начав оглядываться, падчерица тоже сняла перчатки.       Стук каблуков смешался со звуком трости Майкла, пока они шли к комнате с корсетами для жены маркиза. Когда мужчина отворил ей дверь, женщина тут же воскликнула и приложила ладонь к груди. — Как великолепно, так прекрасно, — она тут же подошла и начала касаться откровенных изделий. — Каждый раз удивляюсь твоей филигранной работе, Майкл.  — Рад, что вам нравится, мадам, — улыбнулся он ради приличия. — Вы... Хотели мне что-то сказать... — Точно! — воскликнула маркиза и, заметив рядом стоящее кресло, подошла и грациозно уселась в него. — На днях мой муж решил пригласить художника, чтобы он запечатлел нашу прекрасную семью, — она тут же перешла на другую тему.       Майкл знал, что эта женщина ужасно любила болтать о том, какая у неё прекрасная жизнь, поэтому он, уже понимая, что это затянется надолго, твёрдо опёрся на трость.       И она никогда не говорила по существу, перед каждым высказыванием следовала история, затрагивающая её самых древних предков. — Уже какое-то время в столице популярна была одна художница, и он, конечно же, заплатив ей большой аванс, пригласил её к нам. Она известна своими интересными работами. Как же там он её назвал... — вдруг задумалась женщина. — Неважно. Важно то, что картина вышла великолепнейшей, словно в нашей галерее теперь висит зеркало. И эта женщина была столь приятна в общении... И довольно красива. Но кольца на её пальце я не увидела. Что ж, — усмехнулась маркиза. — Видимо, подобные хобби не интересуют мужчин. Они любят глазами только нас, а она... Хоть я и сказала, что она красива, но её простая и запачканная в краске одежда выглядела, мягко говоря, ужасно. Да, это рабочая одежда. Но разве женщина не должна всегда выглядеть великолепно? — Так что же вы хотели мне сказать, мадам? — как только она остановилась в своём вопросе, Майкл вмешался в её монолог. — Ах, да, — вздохнула она, посмотрев на него. — Не знаю зачем, но она спрашивала о тебе. — Обо мне? — вдруг насторожился мужчина, сжав трость. — Что... Она спрашивала? — Ничего необычного. Где живёшь, кем работаешь. Думаю, скоро нанесёт тебе визит, — маркиза вдруг начала вставать с кресла. — Как звали эту женщину? — тревожно спросил он её, заметив, что та, похоже, собирается уходить. — Не знаю, — отмахнулась она, подойдя к нему. — Корсеты великолепные, Майкл, — она всучила ему серебряную монету. — Буду надеяться на тебя в будущем.       Закончив разговор, женщина неспешно вышла из комнаты, захлопнув дверь.  Всё это время мужчина провожал её взглядом, а потом посмотрел на свою ладонь, касаясь монеты большим пальцем.  — Что ж... Хоть что-то, — пробормотал он себе под нос.        Сжав руку, Майкл начал гадать, кто же была та таинственная женщина, искавшая его.        Но сегодня он был слишком разочарован столь маленьким жалованьем, и скопившаяся усталость развеяла его мысли о чём-либо.       Когда Майкл уходил с работы, на улицах уже зажгли газовые лампы, а  посиневшее облачное небо предвещало ночную пургу.        Белые хлопья уже начали падать, а ветер усилился.        В наполненный людьми тёплый паб зашёл мужчина, отряхивая свои волосы от снега. — Папочка! — воскликнула девочка, спрыгивая со стула. — Ты сегодня вовремя, — прижимаясь к его ноге, радостно сказала она. — Я наконец-то закончил трудную работу, поэтому буду приходить в то же время, — потрепав её по голове, улыбнулся Майкл. — Иди, одевайся, милая. Пойдём домой.       Наблюдая за дочерью, он неспешно прошёл немного вперед, увидев хозяйку. — Я слышала, что произошло, — печально взглянула на него Адела. — Тот поганец хотя бы выплатил тебе месячное жалованье? — Да... — тяжело вздохнул Майкл и коснулся своих волос. — Я надеялся, что мы сможем починить крышу. Но, похоже, придётся ждать следующего раза... — проводя рукой по своему лицу, бормотал он. — Майкл, дорогой, — мягко взяв его за руку, Адела вложила в ладонь мужчины маленький мешочек. — Здесь немного, но возьми, пожалуйста. — Тётушка, вы что! — услышав тихий звон монет, он тут же попытался вернуть вложенную в его руку вещь. — Даже не думайте, не надо! — Не противься, вам нужны эти деньги, — нахмурилась женщина, пихая мешочек обратно. — Почини наконец-то эту чёртову крышу и купи нормальной еды.       Замешкавшись, мужчина вновь взглянул на мешочек и мягко притянул к себе. — Я верну... — Да замолчи ты уже, — перебила его Адела, нахмурившись. — Ты ничего не должен. К тому же нам ты тоже всегда помогаешь, так что прекращай это. — Хорошо, спасибо, — тихо ответил Майкл, опустив голову.       Адела фыркнула, поставив руки на бока, и осмотрела его впалые щёки и синяки под глазами. — Елену я покормила. Сам-то ел что-нибудь? — смягчившись, спросила она. — Да. Не волнуйтесь, — тихо ответил он.       В этот миг Елена вернулась, подбежав к отцу, одетая в пальто и шаль. — Я готова, — заявила девочка, встав перед мужчиной. — Тогда мы пойдём. Спасибо вам, тётушка, — с благодарностью посмотрев на женщину, Майкл взял дочь за руку. — Пока-пока, тётушка, — помахала Елена, смотря, как хозяйка паба машет ей в ответ.              На улице снег усилился, поэтому людей становилось всё меньше. Медленно шагая, скрипя снегом под ногами, отец с дочерью шли домой.       Вернувшись, Елена почти сразу уснула под двумя одеялами в тёплой постели, в то время как Майкл сидел на кухне.                   Танцующий огонек свечи, стоявшей на столе, освещал письмо в руках мужчины.        Такой мягкой белой бумагой в их городе пользовались только аристократы. Разрезав конверт, он достал оттуда расписанный ровный лист. «Мой дорогой друг».        Начиналось письмо.  «Скоро с отцом мы возвращаемся домой. В этот раз мы плавали в тёплые края. Хоть скоро и Рождество, там жарко, как летом. У нас такого никогда не было. Если быть честным, хотел бы я остаться здесь подольше. Тебе с дочерью тоже здесь понравилось бы».  Читая письмо, Майкл невольно улыбался, представляя гримасы своего друга. «Привезём вам всякой всячины.

С уважением, Генри».

      Звук складывания бумаги перебивали потрескивания в камине. Майкл откинулся на стул и, переведя взгляд на окно, увидел между шторами, как на улице вихрь поднимает снег.       Умиротворённый тишиной и теплом после тяжелого дня его глаза начали слипаться.        Прикрыв на секунду глаза, мужчина задремал, слегка опустив вперёд голову.        Раскрыв глаза, Майкл оказался в светлом помещении, а на нём был мягкий красивый костюм. Неспешно оглядываясь по сторонам, мужчина опёрся на свою клюку, но и в ней он почувствовал изменения. Вместо хлипкой старой палки в его руке была крепкая, удобно сидящая в ладони трость. — Отец, — раздался спокойный женский возглас. — Посмотрите, вам нравится? — аккуратно спустившись с широкой лестницы, молодая девушка прокрутилась перед ним в струящемся платье. — Выглядит... Прелестно, — неловко ответил он. — А кто вы... — не закончив предложение, его вдруг озарило.        Девушка, что была, как ему казалось, незнакомая, являлась его дочерью.        Те же блестящие глаза, волнистые светлые волосы, такая же родинка под губой, как у него. Но это была уже не его малышка, а прекрасная молодая девушка. — Елена, милая, ты у меня такая красивая, — слегка шатаясь, подошёл к ней Майкл, а из его глаз невольно лились слёзы. — Отец, вы чего, — удивлённо сказала она, подходя к нему.  — Моя малышка стала такой прекрасной леди, — расплывшись в улыбке, он нежно взял её за кончики пальцев. — Отец, ну не плачьте, что случилось? — обеспокоено смотрела на него Елена, в ответ сжав его руки. — Матушка тоже расстроится... — Матушка?.. — тихо переспросил Майкл, когда улыбка на его лице замерла и начала спадать вниз. — О ком ты... — Майкл! — вдруг раздался звонкий женский голос позади.       Резко повернувшись, он тут же зажмурился, потому что в лицо прилетело что-то холодное. Похоже, это был снежок.       Мужчина слегка попятился, стряхивая подтаявшие белые частички рукавицами со своих глаз и носа.        Раскрыв, наконец, глаза, Майкл увидел, что перед ним стоял маленький черноволосый мальчик.  — Эрик... — с неким удивлением тихо сказал мужчина.       Только вот голос взрослого мужчины внезапно сменился на тонкий детский.             Осмотрев себя с ног до головы, теперь уже мальчик растерянно пошатнулся, удивившись не только своему внешнему виду, но и здоровой ноге. — Майкл! — воскликнул мальчишка, вновь бросив в него снежок, попав в плечо. — Пойдём, а то отец отругает. — Эрик, что ты здесь... — Майкл обернулся, судорожно ища свою повзрослевшую дочь, но взгляд его уткнулся лишь в заснеженный лес, где кроме него и мальчишки никого не было.  — Ну, Майкл, ты специально? Пойдём, — капризно заявил Эрик. — Д-да, идём, — схватившись за голову, он медленно пошёл к мальчику.       Через мгновение Майкл оказался в роскошном тёплом доме. Таком родном, наполненным счастьем. И музыка. Столь знакомая музыка, которую играл никто кроме...        Скинув с себя одежду, он тут же ринулся в знакомую с детства гостиную, где стояло фортепиано. Оно принадлежало предкам, и сейчас никто в семье почти не учился играть на нём. Но когда приходила она...        Дом наполнялся прекрасной музыкой этого старого инструмента. Только она могла придать смысл этому потёртому фортепиано, только она могла излучать такое тепло, только она...        Заставляла сердце Майкла разгораться чувствами.       Заворожённый её игрой, мальчик медленно подходил к сидевшей к нему спиной столь знакомой фигуре. — Хель... — с трепетом воскликнул он.       Стук в дверь.        Мужчина очнулся ото сна и, подняв голову, уставился на всё ещё горевший камин.  — Какой странный сон, — проморгав, он коснулся своих слегка мокрых от холодного пота волос и тяжело вздохнул.       Снова раздался настойчивый стук. — Кто там так поздно... — выдохнул Майкл и, кривясь от боли в ноге, встал со стула.       Ковыляя с тростью до коридора, в какой-то момент у него появилось тревожное чувство, и он замер напротив двери. Пересилив себя, Майкл резко отворил вход, и в ту же секунду снежный вихрь, который был на улице, ворвался в дом, занося немного снега.       Прищурившись, он увидел женскую фигуру, чья одежда и волосы были покрыты тонкими снежными кристаллами.  — Хельга, — еле слышным голосом пробормотал он, выглядя удивлённым и раздражённым.       Какое-то мгновение Майкл стоял, пялясь на неё, предполагая, что всё ещё спит.        Он больше не слышал ветра, ни чувствовал холода, словно всё его существо замерло в каком-то ожидании. — Так и будешь на меня пялиться? — усмехнулась пришедшая, прищурив глаза. — Позволь мне войти.