6 глава

      Дверь в ветхом доме открылась с тихим скрипом, и Майкл, пошатываясь, медленно вошёл в старое здание.       Из-за плохой погоды дом почти не освещался от окон, а свечи по неизвестной причине не были зажжены.       Как только мужчина снял верхнюю одежду, он сразу почувствовал пробирающий до костей холод, которого не было до его ухода.       Опираясь на трость, он зашёл на кухню и сразу же нахмурился. — Чёрт, опять она потушила камин, — пробормотал себе под нос Майкл. — Говорил же оставлять его растопленным... Неужели сама не чувствует, как здесь холодно...       Взяв дрова в углу кухни и прихватив спички, он растопил камин.        Вдруг он услышал детский плач, доносившийся со второго этажа, который он, скорее всего, не услышал до этого из-за усталости.       Все его мысли были о том, чтобы немного полежать и отдохнуть после тяжёлого трудового дня. — Что ж такое то... — тяжело вздохнув, мужчина неспешно ступал к лестнице, чтобы подняться в спальню.       В доме было темнее, чем обычно, и кроме детского плача и скрипа ступеней больше не было никаких звуков. Перед тем как зайти в комнату, он глубоко вздохнул, готовясь к очередной ссоре. — Хельга, ты ведь слышишь, что она плачет? Я рассказывал тебе, как...       Переступив порог, Майкл вдруг замолчал, когда увидел в спальне только маленький сверточек на кровати.        Во всём доме не было света от свечей, и увиденное насторожило его ещё больше. — Привет, малышка, а где мамочка, м? — присев на кровать, он нежно взял укутанную в пелёнки и одеяло дочь. — Почему такая красивая девочка так громко плачет, м? — он устало поглаживал её по животу и взял за крохотную ручку. — Ручки тёплые, значит... Ты хочешь кушать, да? — продолжая качать её на руке, мягко улыбнулся он ей.       Когда она немного успокоилась, Майкл нежно положил её обратно на кровать и подошёл к комоду. — Куда же мамочка положила нашу бутылочку? И где же сама мамочка? — обессиленно бормотал он, копошась в ящиках.       Вдруг его взгляд зацепился за железную банку, стоявшую над ящиками, в которую он откладывал деньги. Обычно крепко закрытая крышка сползла и слегка покачивалась. Его брови неосознанно дёрнулись, нахмурившись, и он потянулся к самодельной копилке.       Крышка в ту же секунду полетела на пол и ударилась — громкий звон разнёсся по всей комнате, напугав ребенка.       Девочка в эту же секунду громко заплакала, но Майкл не принял это во внимание и, оцепеневший, стоял рядом с комодом.       В своей дрожащей руке он держал пустую железную банку, которую так тщательно наполнял монетами. В его голове была такая же пустота, а тело дрожало непонятно от каких чувств, даже ему самому.       Не взяв трость, мужчина, судорожно шатаясь, подошёл к шкафу и, раскрыв его, опустил руки.       В потёртой, оставшейся от прошлых хозяев мебели находились только пара его брюк, рубашка и чемодан, с которым он приехал сюда с Хельгой.       Он пошатнулся, сделав шаг назад и потеряв равновесие, упал, ударившись плечом о спинку кровати. Его дыхание и сердцебиение участились, и у него было такое чувство, что он вот-вот задохнётся.       В голове крутились разные мысли, пока он пытался взять себя в руки.       "Она ведь не могла так со мной поступить, она не могла нас бросить" — всё впивалось в его разум, словно острая иголка в тонкую ткань.       Майкл всё пытался вспомнить, когда что-то пошло не так, что он упустил, как должен был поступить...       Вдруг плач его дочери прекратился. Это вырвало его из затуманенного состояния и, насколько позволяло его тело, быстро поднялся с пола.       Мужчина сел на кровать и резко наклонился к ребёнку. По его лицу скатывался холодный пот, когда он старался восстановить дыхание. Майкл разглядывал малышку с припухлыми от слёз глазами и губами, которыми она слегка причмокивала. — Прости, милая, сейчас папочка тебя покормит, — еле слышно сказал он, погладив её по лбу одной рукой. — Ты случайно не заболела, дорогая? — бессвязно бормотал он. — А нет... У детей же повышенная температура...       Из глаз мужчины вдруг выступили маленькие капли, тут же скатывающиеся по его щекам. — Ах, что же это... — нервно усмехнулся он. — Твой папочка такой слабый. Может, поэтому мамочка ушла от нас...       Он продолжал тихо смеяться и плакать одновременно, пока не уткнулся лбом в кровать рядом с головой малышки.       Девочка тут же схватилась маленькими пальчиками за чёрные кудри своего отца. Почувствовав это, Майкл усмехнулся в последний раз и, оттолкнувшись, вновь навис над ней. — Пойдём кушать, дорогая, а потом немного отдохнём. Да... Нам надо отдохнуть...       Спустившись на кухню, он слегка разогрел молоко в сотейнике и налил его в стеклянную бутылочку, которая, как оказалось, стояла на столешнице рядом с плитой. Все действия он делал на автомате, когда в это время его голова была пуста.       Спустя время Майкл уже держал дочь на руках и кормил, иногда зевая от усталости.       Когда она доела, мужчина мягко приподнял девочку и, вернувшись в спальню, положил обратно на кровать, укрыв одеялом.       Девочка, причмокивая губами, зевала и прикрывала глаза, пока не уснула.       Нежно смотря на дочь, её отец ласково поглаживал ребёнка по животу, лежа рядом, и спустя время не заметил, как сам уснул.       Майкл проснулся поздно вечером от тихого стука, раздававшегося от окна.       Высокое длинное дерево, растущее рядом с домом, стучало своими ветками по окнам второго этажа каждый раз, когда ветер становился сильнее.       Смотря в потолок, он вдруг снова начал плакать. Слёзы скатывались на тонкую подушку, когда он прикусывал губы, чтобы не закричать от безысходности.       Приподнявшись, он увидел рядом спящую дочь, как всегда выглядящую, словно ангел. Боль в плече от недавнего падения не заставила себя долго ждать, и мужчина коснулся больного места.       Не осознавая собственных действий, он решил оставить ребёнка дома, а самому пойти в единственный паб в городе.       Майкл знал, что точно будет жалеть о своём поступке позже, но сейчас мужчина просто не мог думать адекватно.         Наполненный самыми ужасными мыслями, он быстро поднялся, спустился, оделся и вышел из дома.       Придя в заведение, мужчина, сняв пальто, присел за стойку и начал одним за другим вливать в себя стаканы с известным сидром, изготавливаемым хозяйкой.       Мужчина никогда не был в хороших отношениях с алкоголем, но в данный момент единственное, чего он хотел — это забыться. Майкл из прошлого точно был бы очень разочарован поведением себя нынешнего.       Сын, рожденный в благородной семье, получивший прекрасное образование, прячется в далёком холодном городке, бегает с одной работы на другую и теперь содержит ребенка один.       Оплатив выпивку, Майкл, и без того плохо ходящий, встал и ухватился за столешницу от быстро настигнувшего его опьянения. — Надо домой, Елена могла уже проснуться, — еле слышно бормотал он.       Накинув пальто, мужчина опёрся на трость и вышел из паба.       Солнца не было весь день, лишь мрачный туман и серое небо давили на него своим безразличием.       Холодный ветер обдувал его лицо, напоминая о том, что жизнь продолжается — без него.       Хоть и потемнело, на улице всё равно было светло.       Майкл, пошатываясь, медленно шагал по вытоптанной дорожке, что простиралась между голыми деревьями.       На самом деле он сам толком не понимал, куда идёт, просто шёл по знакомому ему пути.       И вот через некоторое время он добрался до своего старого дома.      Удручающий вид разлагающегося здания, сухих кустов и деревьев невольно заставлял думать о плохих вещах.       Отворив хлипкую калитку, мужчина, пройдя ещё несколько шагов, споткнулся и упал прямо на сухую холодную землю.      Набирающий до этого силу ветер сильно развевал тонкое серое пальто и чёрные волосы.       Наконец-то найдя в себе силы, Майкл перевернулся на спину и уставился на постепенно темнеющее небо. — Точно... Скоро ведь декабрь, — еле слышно сказал он, видя, как на него летят белые ледяные хлопья.       «Не хочу вставать» — подумал мужчина, прикрыв глаза. «Может, лучше просто замёрзнуть на смерть?» — вдруг раздался голос в его голове.       Приподняв руки, Майкл медленно расстегнул и распахнул пальто, после раскинув их в стороны.       Теперь крупные снежинки ложились на его одежду, как будто укрывая одеялом.       Прикрыв глаза, мужчина глубоко вздохнул, чувствуя, как промокает его пальто и как в тело проникает холод.       «А что будет с Еленой?» — тут же раздалось в его голове, и он распахнул веки. «Девочку, наверное, отдадут в приют, если этот дом вообще найдут, и она доживёт до того дня. Какой же я эгоист... Оставлять ребёнка так просто на верную смерть. Я не лучше Хельги». — Ненавижу тебя. Ты сука, — сжав челюсть, он еле слышно пробормотал, словно его голос больше не существовал. — Ненавижу. Ненавижу...       С каждым произнесённым словом его глаза всё больше закрывались, пока он не уснул. А снег продолжал падать, покрывая своим мягким белым существом всё вокруг.       Внезапно Майкл очнулся, и его взгляд устремился в столь знакомый потолок.       Он тяжело дышал, а по его телу скатывался холодный пот.       «Почему я здесь?» — задумался он.        Резко вскочив, мужчина схватился за свои слегка влажные чёрные кудри и оглядел кровать.       Резкая боль, раздавшаяся в голове, заставила его сжаться и нахмуриться. — Елена... — пробормотал он, ища дочь. — Елена, — судорожно повторил Майкл. — Г-где ребёнок?..       Начав тревожно оглядываться, мужчина резко встал с кровати и тут же с грохотом упал. — Чёрт, — выругался он, схватившись за больную ногу.       Дотянувшись до стоящей у стены трости, мужчина медленно поднялся на ноги и устремился к выходу, направляясь вниз.       Когда он оказался на месте, то увидел, что на первом этаже было очень светло из-за лучей, пробивающихся в окна. Словно в этом доме снова расцвела весна. Из кухни доносились приятные ароматы и чьё-то тихое пение колыбельной. — Хель..! — ворвавшись в кухню, Майкл, желая увидеть вновь даму своего сердца, наткнулся на крупного мужчину, который помешивал что-то в кастрюле. — Ах! Сэр, вы проснулись. Дать вам воды? — светловолосый смуглый парень широко улыбнулся, оставив половник на столешнице. — К-кто вы?.. — судорожно отшатнулся мужчина, не ожидавший увидеть в своём доме незнакомца. — Где моя дочь? — вдруг перейдя на повышенные тона, спросил он. — Сэр, успокойтесь, с малышкой всё хорошо, — подняв руки, слегка шагнул в сторону мужчина и взял младенца на руки из стоявшей на стуле корзины с одеялом. — Держите, — протянув ему ребенка, улыбнулся он.       Майкл тут же выхватил малышку из его рук и прижал к себе, разглядывая её.       Всё те же пухленькие щёчки, светлые короткие кудрявые локоны и маленькие ручки.        На мужчину внезапно нахлынули воспоминания недавних событий, и из его глаз медленно потекли слёзы. Глубоко выдохнув, он прижался к маленькому тельцу дочери лицом. — Прости, прости, Леночка, моя малышка. Прости глупого папу, — мужчина прижимал её к себе крепче. — Папочка неисправимый дурак...       Девочка, как и вчера, начала хвататься за его мягкие волосы крохотными пальчиками, плямкая.       Немного успокоившись, Майкл вдруг вспомнил, что в его доме всё ещё находится незнакомец, и настороженно перевёл взгляд на мужчину. — Кто ты? — холодно спросил он. — Я тот, кто помог вам добраться домой, — ярко улыбался тот. — Вы упали в нескольких шагах у своего дома, не слишком, но, как по мне, везение. Могло быть хуже. — Ты что, преследовал меня? — вдруг задумался Майкл, скривившись. — А, эм, не подумайте неправильно, — начал махать руками незнакомец. — Вы вчера выпивали в нашем пабе, и бабушка попросила посмотреть, доберётесь ли вы домой. Очень беспокоилась за вас, да и я тоже, — начал кивать головой мужчина. — Я всего на секунду отвернулся и тут же потерял вас из виду. Но в итоге наткнулся на вас лежащим слегка засыпанным снегом. Как же так? Всего пару шажков, и вы могли бы завалиться в коридоре своего дома.       Майкл внимательно, но также насторожено слушал собеседника, играясь с ладошкой дочери. — Затащил вас в коридор и услышал протяжный рёв на втором этаже, решил сразу отнести вас наверх и посмотреть, что такое, — поставив руки на бока, продолжал незнакомец. — Положил вас на кровать, а там эта красавица вся заплаканная лежит, увидела вас и прекратила, — усмехнулся мужчина. — Что ж вы, папаша, такую красотульку одну-то оставили, м? — Хотелось... Развеяться немного, — отводя взгляд, пробормотал Майкл. — А она спала в это время, не хотел будить, опять бы плакать начала. Не думал, что надолго задержусь. — Почему с женой не оставили? Боялись, не отпустит? — засмеялся незнакомец. — Нет у меня никого, — резко помрачнел мужчина, опустив голову. — Один со вчерашнего дня. — Ой, простите, я не знал, — удивившись, собеседник прикрыл рот. — Она не умерла, просто сбежала, — уточнил Майкл, видя реакцию мужчины. — Да и женаты мы не были. — Как это сбежала? — Взяла накопленные деньги, чемодан и уехала куда подальше, — поправив свободной рукой ребёнка, говорил он. — И остались мы с дочерью одни, — тихо произнёс отец. — На самом деле... Я не сужу её, нам не было легко, да и не будет, наверное, но... Что ж... Я всё-таки думал, что мы вместе... Ну, как пара. И будем жить счастливо все втроём...       Майкл вдруг замолчал, переведя взгляд на заинтересованное и сочувствующее лицо незнакомца. — Что ж... Спасибо вам большое, я доставил много проблем. Дальше я... Справлюсь сам. — Сэр, позвольте вам помочь, отдохните сегодня, а я присмотрю за малышкой, — настаивал мужчина. — Благодарю вас, но... Кстати, я до сих пор не знаю вашего имени. — Я Генри, сэр, — собеседник улыбнулся и протянул руку для приветствия.       Майкл, лишь скептически посмотрев на Генри, крепче сжал дочь в руках. — Майкл, — холодно ответил тот. — Спасибо за предложение, но с ребёнком я и сам справлюсь. — Если вы уверены... Всё же отдохните немного позже. К тому же сегодня выходной, — мягко улыбнулся Генри. — Чем это... — тут принюхиваясь, пробормотал Майкл. — Кошку мне в пятки! Суп! — мужчина тут же обернулся к плите и, схватив полотенце, перенёс кастрюлю на столешницу. — Извините, сэр, — тихо сказал он, видя, как хозяин дома нахмурился и прижал свободную руку к голове. — Не стоило так много пить... — пробурчал отец девочки, сжимая свои волосы. — Да вы немного выпили вчера на самом деле. Всего пару-тройку бутылок, — хмыкнул Генри, мешая пригоревший суп. — Всё равно много. Особенно с непривычки. — Что вы имеете в виду? — Я, может быть, пробовал алкоголь не больше пяти раз за всю жизнь. — Серьёзно? — понизив голос от удивления, резко повернулся к нему гость. — Не думал, что подобные мужчины ещё существуют, — усмехнулся он.       Зацепившись взглядом за дочь, Майкл заметил, что Елена уснула у него на руке, прижавшись к нему. — Надо достать покрывало, а то холодает, — тихо сказал хозяин дома, повернувшись к выходу из кухни. — А! Я принесу, сэр, — воскликнул Генри, поддавшись вперёд. — В шкафу соседней комнаты, спасибо, — безразлично поблагодарил он.       Обернув Елену в колючее, но тёплое покрывало, что принёс гость, Майкл положил её обратно в корзину и сам присел на табуретку.       Устало оперевшись на руку, мужчина увидел, как вдруг перед ним поставили тарелку с супом. — Поешьте, сэр, — сев рядом, Генри улыбнулся, сложив руки перед собой. — Это бабушкин рецепт, отлично помогает от похмелья. — Вы туда что-то подсыпали? — недоверчиво взглянул на тарелку хозяин дома. — Что?! Нет, конечно, сэр, — испуганно пробормотал собеседник. — Давайте тогда я первым попробую.       Вскочив с табуретки, Генри схватил ложку и отчерпнул супа из посуды. — Видите? Всё в порядке, — неловко улыбнулся он, проглотив содержимое ложки.       Майкл, наблюдая за этой картиной, лишь хмыкнул и приступил к трапезе. — Ну как? — заинтересованно спросил мужчина. — Я готовил всё строго по рецепту. — Неплохо, — устало сказал Майкл. — Кстати, — подняв взгляд, начал он, — вы ведь с юга, верно? — Почему вы так решили? — удивлённо поинтересовался Генри. — Кожа и глаза. Карие глаза чаще всего имеют люди с юга. А здесь у всех в основном голубые или серые. — О! Какой вы внимательный! На самом деле это так, но карие глаза у меня от дедушки. Он был пират! — гордо произнёс мужчина. — Замечательно, — хмыкнул собеседник. — А вы, сэр, приехали недавно, да? — Полтора года уже здесь. — Почему решили переехать в эту глушь? Мы вроде одного возраста, разве такие, как мы, не стремятся к большим городам? — Обстоятельства вынудили. — Кстати, у малышки разного цвета глаза, так красиво выглядит. Когда вырастет, станет ещё прекраснее. — В школе точно будут дразнить её за это.       На кухне повисла неловкая тишина, и Майкл как раз закончил трапезу. — Вы ведь хотели умереть, верно? — вдруг спросил Генри. — Ещё б немного, и у вас бы это вышло... Вы были ужасно холодным, когда я принёс вас в дом. — Разве вам не должно быть всё равно? — нахмурился мужчина, выражая своё недовольство. — Это не ваше дело. — Я лишь... Волнуюсь за девочку. Ребёнок не должен страдать из-за своих родителей. — Чего вы от меня хотите? — Что вы имеете в виду? — Послушайте... Генри, — потерев лоб, вздохнул Майкл. — Вы ничего не знаете, не лезьте в мою семью, ладно? Уходите. — Моя мать тоже бросила меня, — вдруг сказал мужчина. — Поэтому, пожалуйста, если вы правда любите свою дочь, то либо возьмите себя в руки, либо не заставляйте девочку страдать и отдайте её в приют или ещё куда...       Генри резко встал и направился к выходу из кухни. — Подумайте над моими словами, Майкл. И будьте здоровы.       Хозяин дома остался один на один со своими грузными мыслями, а такие редкие солнечные лучи пробивались сквозь шторы, освещая мрачную кухню.       Проснувшись от доносившегося снизу мягкого аромата, мужчина осмотрел кровать, но впервые он не чувствовал тревоги и страха, не увидев дочь рядом с собой.       Раздражающие зайчики, пробивающиеся через шторы, то и дело прыгали прямо ему в лицо, и Майкл решил наконец-то встать с кровати.       На удивление, мужчина был наполнен необычным спокойствием во время того, как неспешно одевался.       Крепко держась за перила лестницы, он медленно спускался, стуча тростью и слыша раздающийся на весь дом смех.       Заглянув на кухню, Майкл сразу увидел ужасный беспорядок: везде были белые следы от муки, множество поставленных тарелок и двое замаравшихся в тесте девочек.       Хельга в одном из своих старых платьев оттряхивала руки о бока одежды, оставляя отпечатки, а Елена то и дело обтирала лицо рукавом от муки, постоянно чихая.       Невольно улыбнувшись домашней картине, мужчина опёрся на дверную раму.       Утопия, о которой он даже не мечтал, была на расстоянии вытянутой руки. — Ну и что это за две замарашки? — прервав их веселье, игриво спросил Майкл. — Папочка проснулся, — подняв руки, радостно прокричала девочка. — Мы делаем оладушки! — хлопнула в ладони Елена. — Так много муки на оладьи... — язвительно заметил Майкл, подходя и рассматривая беспорядок на кухне. — Попробуешь? — неловко улыбнулась Хельга, указывая на тарелку с приготовленными лепёшками.       Кулинарные шедевры его дочери и женщины, не умеющей готовить, абсолютно не впечатлили Майкла.      Подгоревшие и полусырые оладьи лежали на широком блюде, ожидая, когда их подадут на завтрак. — Отравить меня решили? — оглядев еду, он приподнял бровь. — С чего это? Нормальные... Оладьи. Просто... Первый блин комом, верно? — усмехнулась Хельга, потирая шею от стыда. — Но мы уже сделали больше десяти... — задумалась Елена, но тут же получила от матери лёгкий хлопок по спине. — Ну и хозяйки... — вздохнул Майкл и взял неплохо выглядящий кусочек. — М-да, ни солёный, ни сладкий, — прожёвывая, спокойно ответил он. — Эй, ну хватит нас принижать, — обиженно взмахнула рукой женщина. — Если б ты хоть раз приготовила что-нибудь съедобное, не было бы и повода, — бросив недоеденный кусок обратно, сказал мужчина. — Так, — глубоко вздохнул он. — Обе мыться. Я сам закончу. — Но мы ещё не закончили, — обиженно надула губы Елена. — Это не обсуждается, — подталкивая дочь к выходу из кухни, заявил Майкл. — И волосы хорошо помой.       Обернувшись, мужчина заметил, как Хельга продолжала стоять на месте, уставившись на него. — Я же сказал, обе. Хельга, ты не знаешь, где у нас ванная? — Н-нет, я просто... Уже пошла, — женщина тут же скрылась из вида, выйдя из кухни, свернув в сторону ванной комнаты.