Часть 4

- Марина Владимировна, вы просто сногшибательно выглядете! - Лазарев вручил ей букет красных роз. Да, не её любимые, ну а хотя, какая разница? Знак внимания есть, и то хорошо. - Спасибо, Костя, - она села к нему в машину. - Как у Вас дела? - невзначай спросил он, отъезжая от её двора. - Нормально, - и этого было вполне достаточно, чтобы удовлетворить его интерес. На телефон пришло сообщение: "Я сегодня свободен, к тебе заеду?" Твою мать, как же он вовремя. Она убрала мобильный в карман пальто. Ей некогда. Потом ответит. - А я вот на днях удалил язву, сам, - про операции слушать вообще не хотелось, эта тема надоела и хотелось отвлечься. - Давай не про работу, - а про что? Ты сама молчишь, как рыба, а паренёк пытается угодить, - ты читал какие-то сценарии Чехова? - Да, а вы? - И я, - улыбнулась, - как тебе вишнёвый сад? Лазарева как будто прорвало, или он просто так хотел её привлечь, что обсуждал литературное произведение взахлёб. Марину все же посещали мысли по поводу ответа Брагину, но она обрывала себя на корню. Тебя развлекают, с тобой общаются, то что тебя это не устраивает уже не важно. Мало ли что кого может не устраивать. В театре он снял с неё пальто, отдавая в гардероб. Костя ухаживал за ней по настоящему, не как коллега, а как мужчина. Это и удивляло, и поражало Марину. Боже, хоть один день ты можешь без психоанализа? Он подал ей локоть. Выдох. Она берет его под руку. * - Какой прекрасный спектакль, - Костя открыл переднюю дверь машины для Марины, она села и улыбнулась. Лазарев сел на своё место и Нарочинская ответила. - Да, прекрасная постановка, - между тем она достала из сумки телефон. - Может в ресторан, как на это смотрите? - они отъехали от Большого. Марина сжала телефон, увидев более сотни пропущенных от Олега и одно смс: "Твоему отцу плохо, мы в склифе" - Отвезти меня в склиф, пожалуйста, - Лазарев понял, что что-то стряслось и она об этом узнала. Возможно её дневной тяжёлый скончался или подобное, а медсестра передала информацию. Но дело в том, что в прошлые подобные разы она не рвалась туда, только если смена. Машина подъехала к зданию больницы, и Марина выбежала из неё. Она прям при входе столкнулась с Олегом, который как будто ждал её. - Он в реанимации, приступ снят, - Нарочинская отрывисто выдохнула, теребя пуговицы на пальто, - пошли, - он сам взял её под руку и повел к отцу. Она остановилась очень резко перед дверью палаты, что Брагин слегка врезался в её плечо. Он обошёл её, встав слева. Марина на него и внимание не обращала, уставив свой взгляд на отца, вокруг которого размеренно пищали аппараты. Она прикусила губу, хмуря брови. - Я не могу.. - жалобно прозвучало, что Олег сначала даже не узнал её голос, - Не могу туда зайти, - объяснила она и прикрыла рот дрожащей ладошкой, подавляя истерический вхлип, - понимаешь? - она посмотрела разбитым глазами на него, пытаясь уцепиться хоть за что-то живое. Он растерялся. Он наверное впервые в жизни не знал как помочь человеку. Олег боялся сделать шаг к ней, у неё же не нормальная реакция на всё, а что если она сейчас от его касания убежит и спрячется? - День, два.. - она с силой вздохнула, - и он все равно умрёт, - Марину накрыла истерика. Она сняла с себя пальто и постаралась сделать шаг туда. Туда, где лежит умирающий отец. - Марин, это не так.. - он протянул руку к плечу Нарочинской, она же сделала шаг назад. - Не ври! - Марина резко убрала свою руку, - ты сам это знаешь, - ломкий голос гулом отозвался в пустом коридоре. Олег взял её руку и дёрнул к себе, рывком втягивая в объятья. Она от такой неожиданности уронила сумку и пальто с рук. Брагин настолько сильно прижал Нарочинскую к себе, чтобы все попытки оттолкнуть её были подавленны моментально. Он чувствует как быстро бьётся её сердце, от испуга и стресса, и то с какой силой она руками вцепилась в его спину, в надежде, что ещё немного и она проснётся, как от страшного сна. - Ты можешь зайти к нему утром, а сейчас поспать в ординаторской, - прошептал он ей на ухо, начиная гладить по голове. Марина молчала. Ей невозможно трудно сейчас зайти к нему, но она понимает, что и до утра отец может и не дотянуть. Она подняла на него глаза, немного отходя. - Спасибо, я пойду, - было заметно это резкое, как по щелчку, изменчивое поведение. Она подняла сумку и пальто, и Олег взял её за руку. - Мы пойдём, - исправил он её. Марина убрала его руку. - Не надо лучше, - и ушла. - И правда, лучше не надо, - он перевёл взгляд на её отца. Нарочинская права. * Звенящий и морозящий звук аппаратов заставляет Нарочинская подрываться с дивана и, сломя голову, бежать к палате. Только не это, только не это. Тысячи неразборчивых мыслей сплетались в одно целое. Стах сковывал и перекрывал трахею. Забежав в реанимацию, Марина буквально чуть не врезалась в спину Лазарева, который стоял около двери в палату, пока Брагин и Пастухов заводили сердце. Минута. Девушка даже не видела Костю и его попытки успокоить её. Как тут вообще возможно успокоить, что за бред? Две минуты. Олег отошёл от её отца. Нетнетнет. Пожалуйста, скажите, что все это ложь! Лицо блондинки не олицетворяет целых ничего, лишь как-то безразлично рассматривает стекло. Она ничего не чувствует, просто стало пусто. Уши заложило смертельным звоном апаратов. Лазарев повернулся к ней, пытаясь коснуться плеча. Шаг назад. Из всего размазанного кругозора сейчас, она видела только глаза Олега. Брагин и Пастухов вышли, скукоженно мявшись, говорить стал Петя. - Марин, у него случился инфаркт, мы сделали все, что смогли, - ему действительно её жаль. Нарочинская сейчас не была похожа на саму себя. Даже когда говорил Пастухов, она смотрела на Брагина. Ну пусть хоть он скажет, что папа жив.. - Прими мои соболезнования.. - Лазарев снова предпринимает попытку коснуться Нарочинской, но только теперь Олег делает шаг к блондинке, беря Марину за плечи. -Идите, - говорит он посторонним, и плевать, что вообще они подумают. Пусть оставят их здесь. Удаляющиеся шаги, и Брагин приподнимает её лицо за подбородок, поглаживая скулы. - Ты не виновата, слышишь? - мужчина просто знает что именно нужно говорить Нарочинской сейчас. Сейчас лучше молчать, вместе разделяя эту боль. Её взгляд тусклый и сухой смотрит в карии. Она сама уткнулась ему в шею лбом, как маленькая девочка надеясь, что от этого всего её спрячет принц на белом коне. Только она не девочка, а он не принц.