Часть 11

      Проснувшись на следующий день, Олеся чувствовала себя немного иначе. В голове всё ещё пульсировали мысли о разговоре с Борисом. Его слова, тёплые и искренние, неожиданно оставили след в её душе. Она давно привыкла справляться со всем сама, но вчера поняла, что быть сильной — это не всегда означало игнорировать помощь. Уманова встала с кровати, открыла окно и вдохнула свежий воздух. За окном начинался новый день, и в этот раз ей захотелось прожить его иначе. — Хватит жалеть себя, — сказала она себе. — Всё, что было, осталось в прошлом. Я должна двигаться дальше.       Собравшись на работу, Олеся надела любимую кожаную куртку, поправила волосы и посмотрела на себя в зеркало. — Ты справишься, — сказала она своему отражению.       На работе Тарасов, как обычно, был сосредоточен на своих задачах, но, увидев Олесю, поднял голову. Она выглядела немного живее, чем вчера. Хотя её улыбка была осторожной, в ней читалась решимость. — Доброе утро, Борис, — сказала она, проходя мимо его стола. — Доброе утро, Олесь, — ответил он, с интересом наблюдая за её настроением.       В этот момент он понял: что-то в ней действительно поменялось. Возможно, вчерашний вечер помог ей взглянуть на свои проблемы иначе. Позже, во время обеденного перерыва, Олеся сама подошла к нему. — Борис, ты свободен? — спросила она, немного смущаясь. — Для тебя — всегда, — улыбнулся он. Она кивнула в сторону кафе рядом с офисом: — Давай выпьем кофе? Борис не заставил себя ждать. Когда они сидели за столиком в уютном уголке кафе, Уманова, слегка нервничая, крутила чашку с капучино в руках. — Боря, я хотела сказать спасибо, — начала она. — За что? — спросил он, делая глоток чёрного кофе. — За то, что был рядом. За то, что не спрашивал лишнего и просто поддержал, — ответила она, посмотрев ему прямо в глаза. — Это ничего не стоило, Олесь. Ты заслуживаешь, чтобы рядом был кто-то, кто понимает тебя.       Её взгляд задержался на его лице. Борис был честен, это читалось во всём — в его тоне, в глазах, в том, как он говорил. — Я долго думала, — продолжила она. — О своих отношениях с Артёмом, о том, что было не так. И знаешь, что я поняла? — Что? — Я слишком много ждала от него. А он, возможно, никогда не был готов к тому, что я хочу от жизни.       Борис не перебивал, давая ей возможность высказаться. — Теперь я хочу сосредоточиться на том, что важно. На работе, на проекте, на том, что меня вдохновляет. А люди... они сами должны выбрать, хотят ли они быть рядом со мной. — Хороший выбор, — кивнул Борис. — А проект? Ты всё ещё горишь этой идеей? — Конечно, — ответила Олеся, улыбнувшись. — Гибрид Х — это то, что я действительно хочу сделать. Это не просто техника. Это будущее.       Борис кивнул, довольный её словами. — Тогда давай сделаем это вместе, — сказал он. — И покажем всем, на что мы способны.       Олеся ответила уверенной улыбкой: — Договорились.       Этот день стал началом нового этапа в их отношениях. Борис и Олеся начали работать ещё с большей отдачей, находя общий язык и поддерживая друг друга. Для Тарасова это было не просто партнёрство — он видел в Умановой человека, который вдохновлял его двигаться вперёд. А для Олеси Борис стал той опорой, которую она так долго искала, даже не осознавая этого. Прошлое больше не тяготило её, а впереди была цель, ради которой стоило стараться.       Следующие дни прошли в привычной рабочей рутине. Борис и Олеся с головой погрузились в проект, почти не замечая, как быстро летит время. Они стали чаще общаться: обсуждали детали гибрида, делились идеями и даже спорили, но всегда с уважением друг к другу. Уманова постепенно возвращалась к себе прежней. Её замкнутость сменилась сосредоточенностью, а иногда на её лице снова появлялась улыбка, что не ускользало от взгляда Тарасова. Он не торопил события. Он знал, что ей нужно время, чтобы окончательно справиться с прошлым. Ему хватало того, что она позволяла ему быть рядом.       Однажды, после долгого рабочего дня, они снова задержались в мастерской. Олеся склонилась над чертежами, что-то быстро записывая в блокнот. Борис наблюдал за ней, молча изучая, как её глаза горят от увлечения. — Ты всегда такая, когда работаешь? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Какая? — она подняла на него взгляд. — Полностью отдающаяся делу. Как будто ничего больше не существует. — Наверное, да, — призналась она, отложив карандаш. — Когда мне интересно, я забываю обо всём остальном. — Это здорово. Но иногда нужно делать паузы, — заметил Борис. — Это ты к чему? — спросила она с подозрением. — К тому, что пора перекусить, — ответил он, доставая из сумки коробку с бургерами. Олеся рассмеялась: — Боря, ты просто неисправим. — Зато практичен, — сказал он, протягивая ей коробку.       Она приняла бургер и вдруг заметила, что чувствует себя легче. Рядом с Борисом не нужно было притворяться или держать оборону.       Вечером, уже дома, она вспоминала этот момент. В нём не было ничего особенного, но именно такие простые вещи начали помогать ей собраться с силами. Олеся осознавала, что Борис стал для неё больше, чем просто коллега. Он поддерживал её, не требуя ничего взамен, и это было новым для неё опытом. Она задумалась: почему же раньше она не замечала, какой он на самом деле? Однако мысли об Артёме всё ещё возвращались. Они не причиняли прежней боли, но напоминали о том, как легко можно ошибиться в людях. — Я не хочу снова быть уязвимой, — тихо сказала она себе, глядя в окно. — Но, возможно, не все люди одинаковы.       Для Бориса их работа над проектом стала больше, чем просто делом. Каждый день, проведённый рядом с Олесей, укреплял его желание быть для неё кем-то важным. Но он не спешил. Он понимал, что любое давление только оттолкнёт её. — Главное, быть рядом, — думал он, собираясь домой после ещё одного позднего вечера в мастерской.       Он всё больше убеждался, что их совместная работа над гибридом Х — это не просто проект. Это возможность создать что-то уникальное, а заодно и шанс показать Олесе, что он готов быть с ней на её условиях.       Проект набирал обороты. Костин, узнав о прогрессе, предложил устроить небольшую презентацию для инвесторов. Это означало ещё больше работы и ответственности. — Думаешь, мы готовы? — спросила Олеся у Бориса, когда они обсуждали детали предстоящей встречи. — Мы не просто готовы, — уверенно ответил он. — Мы покажем им, что такое настоящий прорыв.       Она улыбнулась, впервые за долгое время чувствуя уверенность в своих силах. Борис заметил эту улыбку и подумал, что ради неё готов был сделать всё, что угодно. Но пока он предпочитал молчать о своих чувствах, понимая, что всему своё время.

***

      Проект набирал обороты, но напряжение в мастерской стало заметным. Работы было много, сроки поджимали, а ожидания Костина росли. Олеся всё больше времени проводила за чертежами, вникая в детали, а Борис был сосредоточен на организационной части.       Однажды вечером, когда они закончили очередное совещание, Тарасов задумчиво посмотрел на Уманову. Она выглядела уставшей, но всё ещё полной решимости двигаться дальше. — Олесь, — начал он осторожно, — у меня есть идея. — Если это что-то про работу, то я против, — улыбнулась она, облокотившись на стол. — Наоборот. Это про отдых. — Что-то мне подсказывает, что твой "отдых" не такой уж и спокойный, — ответила она с ноткой подозрения.       Борис усмехнулся: — Ты права. Но послушай. Давай устроим гонку. Только на мотоциклах.       Её взгляд сразу стал настороженным. — Боря, ты не гонщик. На мотоцикле ты ездил, может, пару раз в жизни. — Именно поэтому я хочу попробовать. Хочу понять, что ты чувствуешь, когда садишься за руль.       Олеся смотрела на него, обдумывая его слова. — Ты серьёзно? — спросила она. — Абсолютно. Если я собираюсь быть твоим партнёром в работе, я должен понимать тебя, — твёрдо ответил он.       Она на мгновение замялась, но потом улыбнулась. — Хорошо, Тарасов. Посмотрим, что ты стоишь.       Олеся выбрала для Бориса мотоцикл из своей коллекции. Это был надёжный, но достаточно мощный байк, чтобы он мог прочувствовать скорость, но не рисковал потерять контроль. — Вот твой партнёр на сегодня, — сказала она, показывая на матово-чёрный мотоцикл. — Красавец, — с уважением ответил Борис, проводя рукой по гладкому корпусу. — Надеюсь, ты не подведёшь его, — усмехнулась Олеся.       Она объяснила Борису основные моменты управления, а затем сама села на свой мотоцикл, проверяя всё перед стартом. — Готов? — спросила она, глядя на него с лёгкой усмешкой. — Готов, — ответил Борис, надев шлем.       Они выбрали заброшенную дорогу на окраине города — место, где их никто не потревожит. Олеся заняла привычную стартовую позицию, а Борис, хоть и чувствовал лёгкое волнение, старался не показывать этого. — На счёт три, — сказала она. — Давай, — кивнул он. — Раз, два, три!       Мотоциклы рванули с места, и Борис сразу почувствовал, как мощность двигателя заполняет всё его существо. Он привык к автомобилям, где скорость ощущалась иначе. Здесь же он буквально летел по дороге, чувствуя ветер и вибрации под руками. Олеся ушла вперёд, но Тарасов старался не отставать. Он был осторожен, но в какой-то момент решился добавить скорости. Его адреналин зашкаливал, и он понял, почему она так любит это. Уманова оглянулась, чтобы убедиться, что он справляется. Увидев, что Борис держится уверенно, она улыбнулась, на миг ощутив гордость за него.       Когда они достигли условного финиша, она резко затормозила и сняла шлем, ожидая Бориса. Он подъехал через несколько секунд, остановившись рядом. — Ну как? — спросила она, её глаза горели от азарта. — Это... невероятно, — ответил Борис, снимая шлем. Его волосы были растрёпаны, а лицо выражало неподдельное восхищение. — Теперь ты понимаешь, почему я не могу без этого? — спросила Олеся. — Понимаю, — кивнул он. — Мотоцикл — это действительно что-то особенное. Это свобода, это азарт, это вызов. Она рассмеялась: — Добро пожаловать в мой мир, Тарасов.       После гонки они остановились на пустыре, где сидели на капоте машины, наблюдая за звёздами. Борис держал шлем в руках, всё ещё переваривая свои ощущения. — Спасибо, что позволила мне попробовать, — сказал он. — А тебе спасибо, что решился, — ответила Олеся, улыбаясь. — Теперь я понимаю тебя немного больше, — добавил он, посмотрев на неё.       Она кивнула, чувствуя, что его слова не просто вежливость. Борис действительно старался её понять. И в этом было что-то, что тронуло её. Эта гонка стала для них не просто развлечением, а чем-то большим — шагом навстречу друг другу.       Отставив мотоциклы в гараж, Тарасов предложил подвезти Уманову домой. Девушка долго не противилась и сразу приняла его предложение. Борис уверенно вел машину, время от времени поглядывая на Олесю. Она сидела расслабленно, но в её глазах читалось лёгкое беспокойство. Несколько минут они молчали, слушая тихую музыку из динамиков. — Спасибо, что снова подвозишь, — сказала она, нарушая тишину. — Да не за что. Мне даже приятно, — ответил он, бросив на неё короткий взгляд. Она улыбнулась, но её взгляд остался устремлённым в окно. Через несколько секунд она всё же решилась: — Борь, можно спросить что-то личное? — Конечно, — он пожал плечами, немного удивлённый её тоном. — Что-то случилось? — Нет, просто… ты никогда особо не рассказывал о своей личной жизни.       Борис прищурился, пытаясь понять, к чему она клонит. — А что ты хочешь знать? — с лёгкой усмешкой спросил он. — Например, есть ли кто-то, с кем ты сейчас встречаешься?       Вопрос был неожиданным. Борис на мгновение замолчал, а затем ответил: — Нет, никого. — Почему? — продолжала она, теперь глядя на него. — Да так... Не время, наверное. Работа, гонки, проект. Всё это не оставляет места для чего-то серьёзного.       Она кивнула, будто соглашаясь с его словами, но в её взгляде было любопытство. — А раньше? Были серьёзные отношения? — Были, — признался он, не отрывая взгляда от дороги. — Но закончилось всё не очень. Мы просто оказались слишком разными. — Это было давно? — Достаточно. Я тогда только начинал заниматься гонками и бизнесом, и ей это не нравилось. Постоянно говорила, что я слишком много рискую. — И ты выбрал гонки и карьеру, — заметила Олеся. — Да. Это было моей частью, от которой я не хотел отказываться. А она не могла это принять.       Олеся задумалась, глядя перед собой. Её слова прозвучали неожиданно даже для неё самой: — Наверное, она не видела, насколько ты в этом живёшь. Борис усмехнулся: — Возможно.       Её глаза встретились с его. В его словах не было фальши, только искренность. Когда они подъехали к её дому, Олеся ещё несколько секунд сидела в машине, не спеша выходить. — Хочешь зайти на чай? — неожиданно предложила она.       Борис на мгновение замешкался, но затем улыбнулся: — Почему бы и нет.       Этим вечером они ещё долго разговаривали, открывая друг другу что-то новое. Олеся всё больше чувствовала, что рядом с Борисом ей спокойно. А Тарасов, сидя напротив неё за чашкой чая, понимал, что это спокойствие — то, чего ему давно не хватало.       Олеся налила Борису ещё чаю и села напротив, скрестив ноги на диване. Её взгляд был сосредоточен, но не напряжён — скорее, любопытный. — Борь, а расскажи мне... как ты вообще пришёл к этому? Автомобили, свой бизнес, гонки — это всё звучит как что-то из фильма.       Тарасов усмехнулся, покачав головой. — Никакого фильма, Лесь. Всё начиналось банально и даже немного скучно. — Скучно? — Она подняла бровь, не веря его словам. — Да, — кивнул он. — В детстве мой отец, Андрей, был одержим машинами. У нас в гараже всегда стояла пара стареньких «Волг» и «Жигулей». Он постоянно возился с ними, что-то чинил, перебирал двигатель. — И ты ему помогал? — Сначала нет, — признался Борис. — Мне это всё казалось скучным. Но однажды он взял меня с собой на выставку ретроавтомобилей. Там я впервые увидел не просто машины, а настоящие произведения искусства. С этого всё и началось. — Ты решил, что автомобили — это твоё? — Можно сказать и так. Я начал копить деньги, чтобы купить свою первую машину. Это была «девятка», совсем убитая, — Борис усмехнулся, вспоминая. — Мы с Васей, моим другом, тогда ездили в гараж каждую субботу, чтобы её оживить. — Тот самый Вася? — уточнила Олеся, улыбнувшись. — Он самый, — подтвердил Борис. — Мы с ним тогда думали, что станем чем-то вроде легенд уличных гонок. — Подожди, — перебила она. — Ты начал с уличных гонок? — Ну да, — кивнул он. — Мы с Васей начали кататься. Сначала просто ради веселья, а потом появились соревнования. Это было опасно, но адреналин — штука затягивающая. — А бизнес? Когда ты решил, что хочешь не только гонять, но и зарабатывать на этом?       Борис откинулся на спинку кресла, задумавшись. — Это было позже. Когда я понял, что гонки — это весело, но на этом не построишь будущее. Я увидел, как популярность тюнинга растёт, особенно у тех, кто увлечён гонками. Тогда и пришла идея открыть мастерскую. — И сразу получилось? — Нет, конечно, — он усмехнулся. — Первая мастерская была в старом ангаре. Мы с Васей работали днями напролёт, чтобы хоть как-то её обустроить. Но клиенты начали приходить. Сначала друзья, потом их друзья... Так всё и закрутилось. — А почему ты ушёл с уличных гонок?       Борис на мгновение замолчал, его взгляд стал серьёзным. — Потому что однажды всё чуть не закончилось плохо. Я участвовал в заезде, и один из гонщиков не справился с управлением. Его машина вылетела с трассы. Он выжил, но после этого я понял, что играю с огнём. — И решил завязать? — Да, — кивнул он. — Но адреналин всё равно остался во мне. Поэтому я начал участвовать в официальных соревнованиях на выставках. Это безопаснее, но драйва не меньше.       Олеся слушала внимательно, погружаясь в его историю. — А теперь ты хочешь вернуться к этому? — спросила она, вспомнив их недавнюю гонку. — Нет, — ответил Борис. — Просто иногда хочется вспомнить, с чего всё начиналось. — И ты хочешь, чтобы я это поняла? — уточнила она.       Он посмотрел на неё, его взгляд был серьёзным. — Хочу. Потому что ты важна для меня. И я хочу, чтобы мы понимали друг друга, даже если наши миры кажутся разными.       Олеся на мгновение потеряла дар речи. Она не ожидала услышать от него таких слов. — Спасибо, Борь, — тихо сказала она, чувствуя, как её сердце дрогнуло.       Он ничего не ответил, лишь слегка улыбнулся, отпив чай. Борис подался вперёд, положив чашку на стол, и посмотрел на Олесю. Её лицо выглядело спокойным, но в её глазах читалось что-то глубокое, почти неуловимое. — Олесь, — начал он, немного неуверенно. — Ты много рассказала про свои увлечения, про мотоциклы. Но я чувствую, что за этим есть что-то ещё. Что-то, что сделало тебя такой... какой ты есть.       Она посмотрела на него, удивившись вопросу. — Ты хочешь узнать про моё прошлое? — Да. Если ты готова об этом рассказать, — он говорил мягко, давая ей понять, что не хочет давить.       Олеся отвела взгляд, на мгновение задумавшись. — Моё прошлое не такое интересное, как твоё, Борь. Скорее, оно... сложное. — Иногда именно сложное прошлое лучше всего объясняет, почему человек стал таким, какой он есть, — ответил он.       Она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Всё началось, когда я была подростком, — начала она. — Мой отец был фанатом мотоциклов. У нас в гараже всегда стоял один — его "любимец". Он возился с ним почти каждый вечер, рассказывал мне, как важно чувствовать скорость, дорогу... свободу.       Она улыбнулась, вспоминая, но улыбка была горькой. — Я была его "пацанкой", его партнёром в этом. Мы вместе смотрели гонки, обсуждали новые модели. Но потом он попал в аварию. Борис нахмурился: — С ним всё в порядке? Олеся покачала головой: — Не совсем. Он выжил, но уже не мог ездить. Это сломало его. Он стал другим человеком — замкнутым, раздражённым. Мотоциклы превратились из его страсти в напоминание о том, что он потерял. Она замолчала, вспоминая. — Я пыталась его поддержать, но это было бесполезно. Тогда я решила, что стану тем, кем он всегда хотел быть. Я начала интересоваться глубже. Это было моё спасение. — А твоя мать? — осторожно спросил Борис. Олеся усмехнулась: — Мама никогда не понимала нашей с ним любви к мотоспорту. Она всегда была против. Когда отец попал в аварию, она начала говорить, что это всё из-за его "безумства". Мы часто ссорились. — Ты ушла из дома? — Да, — призналась она. — Когда мне было двадцать. Я нашла работу в мастерской и начала с нуля. Постепенно я создала свой бизнес, своё имя в этом мире.       Борис слушал её внимательно, не перебивая. Её история заставила его взглянуть на Олесю под другим углом. — Значит, всё, что у тебя есть сейчас, ты построила сама, — тихо сказал он. — Да. Но иногда я думаю, что всё это — попытка доказать что-то. Себе, отцу, матери... Борис посмотрел ей в глаза: — Ты не должна никому ничего доказывать. То, что ты делаешь, — это твоё. Это то, что делает тебя сильной. Её губы тронула лёгкая улыбка. — Спасибо, Борь. Это важно слышать.       Он кивнул, чувствуя, что этот разговор сблизил их ещё больше. Он понял, что Олеся — не просто гонщик или бизнесмен. Она — человек, который через трудности прошёл к своей мечте, сохранив в себе силу и целеустремлённость. — Если что-то ещё хочешь рассказать, я всегда готов слушать, — добавил он. — А ты? — спросила она, улыбнувшись. — Расскажешь когда-нибудь всё своё прошлое? — Может быть, — усмехнулся он. — Но только если ты предложишь чай.       Они оба рассмеялись, и напряжение в комнате исчезло, уступив место тёплой и доверительной атмосфере. В комнате воцарилась уютная тишина. Олеся допивала свой чай, а Борис рассеянно разглядывал детали её квартиры. Небольшой книжный шкаф, пара фотографий на стене, одинокий шлем, стоящий в углу комнаты, напоминали о её увлечении. — Знаешь, — заговорил он, отрываясь от своих мыслей, — теперь я понимаю, почему ты так упрямо гнёшь свою линию. Олеся посмотрела на него, слегка приподняв бровь. — Это комплимент? — Скорее, факт, — улыбнулся Борис. — Ты никогда не сдаёшься, даже если кто-то говорит, что это невозможно. Она усмехнулась, облокотившись на спинку дивана: — У тебя ведь то же самое, Борь. Просто ты упираешься по-другому. — В смысле? — он сделал вид, что не понимает. — Ну, ты защищаешь свою территорию так, будто хочешь всех оттуда выгнать. Даже тех, кто тебе близок, — в её голосе была мягкость, но и доля упрёка.       Борис на мгновение задумался, а потом кивнул: — Может быть. Но это потому, что я слишком привык рассчитывать только на себя. Олеся не стала продолжать, почувствовав, что разговор на эту тему ему даётся нелегко. Вместо этого она сменила тему: — Боря, ты говорил, что хочешь понять мотоциклы. Теперь, после гонки, как тебе? — Честно? — он наклонился вперёд, подперев подбородок рукой. — Это зверь. Настоящий зверь, который требует уважения. — И ты готов к тому, чтобы приручить его? Борис усмехнулся: — Я уже начал.       Их разговор длился ещё некоторое время. Олеся рассказывала ему о своих первых гонках, о том, как важно чувствовать не только скорость, но и ритм дороги. Борис слушал внимательно, иногда задавая вопросы. Когда вечер подошёл к концу, он поднялся, понимая, что пора уходить. — Спасибо за вечер, Олесь, — сказал он, накидывая куртку. — Спасибо тебе, что выслушал, — ответила она, провожая его до двери.       Перед тем как уйти, Борис задержался на пороге, посмотрел на неё и тихо добавил: — Если что-то будет не так или просто захочешь поговорить, звони.       Олеся кивнула, чувствуя, что он говорит искренне. — Спокойной ночи, Борь.       Он слегка улыбнулся и вышел, оставив её в раздумьях. Когда Тарасов сел в машину, его мысли вертелись вокруг Олеси. Её история, её сила духа — всё это вызывало у него уважение и странное чувство, которое он не мог пока объяснить. — Эта девушка умеет удивлять, — пробормотал он, включая двигатель.       Ему казалось, что их разговор — не просто очередная беседа. Это был шаг вперёд, в их партнёрстве, а может, и в чём-то большем. Оставшись одна, Олеся устроилась на диване, обняв подушку. Её мысли возвращались к Борису. Он был совсем не таким, каким она представляла его в начале их знакомства. Он был глубже, мудрее, и это вызывало в ней доверие, которое она редко кому-то дарила. — Может быть, он и правда понимает меня больше, чем я думала, — шепнула она себе.       Эта мысль согревала её, когда она, наконец, погасила свет и отправилась спать.       На следующий день Олеся проснулась рано, её мысли по-прежнему занимали разговор с Борисом. Что-то в нём изменилось после той ночи, как будто между ними возникло новое понимание, новая грань. Это было странно, но при этом приятно. Олеся всегда держала дистанцию, не позволяя людям слишком близко подходить, но Тарасов был исключением.       Когда она пришла в мастерскую, настроение было не таким подавленным, как раньше. Хотя проблемы оставались, но теперь она чувствовала, что есть кому помочь, если понадобится. Это открытие немного удивляло её, ведь она всегда привыкла справляться с трудностями сама. Тем временем Борис был поглощён мыслями о том, что он слышал от Умановой. Её история была сложной, но такой же решительной, как и она сама. Он чувствовал, что между ними не только партнёрство, но и нечто большее. Он не знал, что будет дальше, но был уверен, что их отношения с Олесей обрели новый курс.       Вечером, когда Борис снова предложил Олесе встретиться, чтобы обсудить детали проекта, она согласилась, но на этот раз с небольшим отклонением от привычного плана. Она предложила встретиться не в кафе, а в одном из гаражей, где они обычно работали над мотоциклами. Её идея была простой: переключиться на что-то практическое, чтобы не зацикливаться на разговоре о том, что их сближает. — Почему ты хочешь встретиться именно там? — спросил Борис, когда она предложила место. — Потому что я чувствую, что в гараже я могу быть настоящей. Без лишних слов. Там всё по-настоящему.       Тарасов задумался. Её слова не заставили его сомневаться, скорее наоборот — они убедили его, что встреча будет важной. Он мог бы пойти за ней в мастерскую, чтобы поддержать её, но также в голове крутился вопрос, который он всё ещё не решал. Как его прошлое, то, что связано с его участием в гонках, влияет на всё это? На них?       Олеся приехала в гараж раньше Бориса. Она уже начала разбирать один из мотоциклов, пытаясь найти неисправность, которая несколько дней мешала его нормальной работе. Но её мысли не были сосредоточены на механике. Она думала о Тарасове, о его реакции на её признания, на том, как он воспринимал её историю. Было очевидно, что для него это не просто информация, а что-то, что касается их общего пути.       Когда Борис подъехал, она заметила его сразу. Он остановился возле гаража и вылез из машины, оглядывая место, будто проверяя, как всё устроено. В его взгляде было что-то новое, что-то более серьёзное, чем раньше. Он подошёл к ней. — Ты правда не хочешь поговорить? — спросил Борис, когда подошёл ближе. — Поговорим, но давай сделаем это после того, как я закончу с этим. — Она махнула в сторону мотоцикла.       Он кивнул и стал наблюдать за её действиями. Она была полностью поглощена работой, но её движения были плавными и уверенными. Это впечатляло. — Знаешь, — сказал Борис, когда Олеся наконец остановилась и вытерла руки о тряпку, — ты права. Ты правда можешь быть настоящей здесь. Я это чувствую.       Она посмотрела на него, её взгляд стал мягче. — Понимаешь, Боря, иногда нам нужно просто делать то, что нам нравится, без лишних слов. Мы слишком часто теряем себя в беспокойствах и обещаниях. Он молча кивнул. Олеся была права, и он чувствовал это. Она не искала одобрения, не ждала благодарности. Она просто делала своё дело, и это было частью её силы.       В тот вечер между ними не было долгих разговоров. Всё, что происходило, было тихим согласием и простыми жестами: он помог ей в гараже, она настроила мотор, а он просто наблюдал и иногда задавал вопросы. Их молчание не было неловким, оно было наполнено уважением и пониманием. Когда они наконец сели за чашку кофе, Олеся заговорила первой. — Боря, я думаю, что мы с тобой двигаемся в правильном направлении. Но... есть вещи, которые нам предстоит решить. — Ты об этом? — он указал на мотоцикл, который они только что отремонтировали. — Не только о нём, — ответила она, не уточнив. — Есть вещи, которые могут разрушить всё, если мы не будем внимательны.       Он понял её. И хотя она не сказала ничего конкретного, Борис знал, что они оба должны двигаться осторожно. Они не могли позволить никаким сомнениям или прошлым ошибкам разрушить то, что они начали строить.