Глава 37 Тринадцатый лорд-командующий

Снег шёл плотной пеленой, укрывая землю мягким покрывалом. Ветер выл в щелях древних стен, проникая во дворы, словно голос забытых предков. Бран стоял среди теней прошлого, вглядевшись в фигуры, приближавшиеся сквозь метель. Их было много, ехали в ряд, молчаливые, закутанные в тёплые плащи. Они напоминали призраков, бредущих по чертогам ночи. — Открывайте ворота! — раздался хриплый голос стражника. С лязгом вздыбились створки. Сотня мужчин въехала во двор. Лошади храпели, ощущая пронизывающий холод, что приносила зима. Во главе всадников ехал человек в чёрном. Его плащ был расшит вороном, растопырившим крылья. Он спешился, скинув капюшон, и шагнул вперёд. — Мы пришли, как нам велено, — его голос звучал резко, но сдержанно. — Эти люди — посланные домом Блэквудов. Лорд Арлан Блэквуд шлёт их в Твердыню Ночи, дабы они принесли присягу. Во дворе, окружённом ледяным мраком и стенами, столь старыми, что казались живыми, всё замерло. Только ветер выл между башнями, и хлопанье знамён прерывало глухую тишину. Бран ощутил движение — лёгкое, будто взмах крыла. Он обернулся. В центре двора стоял он. Высокий, словно резной идол, облачённый в тьму. Лицо его было бледным, застывшим в ледяном безразличии. Глаза отражали мерцание снега, но не свет. Человек, ставший Королём Ночи, звали его Эйрон. Брану казалось, что воздух стал гуще, будто сам мороз затаил дыхание, выжидая. — В последний раз произнесите девиз вашего дома, — голос Эйрона был тих, но его звучание пронизывало, словно раскат далёкого грома. Воины, выстроившись в ряд, застыли, как будто их связала одна невидимая цепь. Их глаза блестели, в них отражалась суровость присяги, к которой они шли. Хором, с тяжестью древнего долга, они произнесли: — Крепки как дерево, вольны как вороны! Мгновение — и эхо их слов растворилось в заснеженной пустоте. Но голос Эйрона, холодный, словно дыхание зимнего бога, разнёсся над ними: — Вы больше не вольны, как вороны. Его слова падали, как лёд, разрываясь на тысячу осколков в сознании этих людей. — Забудьте ваш девиз. Все вороны здесь заперты в клетке, которую зовут Стена. И лишь изредка нам позволяют расправить крылья за её пределами. Молчание накрыло двор. Бран смотрел, как мужчины, один за другим, склоняли головы, будто тень этого голоса сжимала их шеи. Эти слова, подобно ледяному кинжалу, пронзили их сердца. Мрак застилал видение, как будто сама ночь сгустилась вокруг, живая, дышащая, готовая поглотить всё. Бран ощущал, как его разум проваливается в прошлое, с каждым мигом всё глубже, пока перед его глазами не развернулась сцена битвы. Сначала была тишина. Зловещая, давящая, как перед снежной бурей, когда ветер стихает, затаившись перед ударом. Но вскоре её разорвали крики — хриплые, наполненные яростью и отчаянием. Одичалые шли. Их голоса сливались в нечеловеческий рёв, мечи сверкали в свете бледной луны, а красные пятна крови уже впитывались в белизну снега. Они бросались на Ночной Дозор, как волки на стадо, не зная страха и пощады. Но Стена не сдавалась. Бран видел, как Эйрон, в своём чёрном плаще, шагнул вперёд, обнажая меч. Он двигался легко, без суеты, будто ветер нашёптывал ему каждое движение. Лезвие мелькало в его руках, острое, как лёд. Он был невероятен. Одним взмахом он разрубил первого врага, прорезав плоть и кости, будто они были сделаны из снега. Второй удар — и ещё один одичалый рухнул в кровь. Скорость, сила, точность — каждое движение было идеальным, выверенным до мгновения. Воины в чёрном сражались рядом с ним. Бран узнал среди них тех, кто недавно принял присягу. Они ещё недавно были просто людьми, а сегодня стали частью Ночного Дозора. Их мечи, обагрённые кровью, поднимались и опускались, рассеивая тени. Бой кипел. Сталь звенела, встречаясь с плотью. Глухие удары щитов, хрипы раненых, гортанные крики команд — всё сливалось. Это была война. Здоровенный одичалый, массивный, как бык, с загрубевшей кожей, покрытой шрамами. В его руках был двуручный топор с широким, тускло поблёскивающим лезвием. Он дышал тяжело, густые клубы пара вырывались изо рта, а глаза светились звериной яростью. Он рванулся вперёд. Топор описал широкую дугу, разрезая воздух с утробным свистом. Это был удар, способный разрубить мужчину пополам, вспоров плоть и раздробив кости, но... Эйрон не двинулся. Он стоял неподвижно, словно не видел приближающейся угрозы, или — что было хуже — не считал её угрозой вовсе. Гигантский топор устремился к нему, но в последний миг Эйрон легко отклонился в сторону, и лезвие лишь рассекло пустоту. Одичалый взревел и замахнулся снова. Удар сверху вниз — мощный, сокрушительный. Если бы он попал, от человека осталась бы только кровавая каша. Но Эйрону было скучно. Бран увидел это в его глазах — усталость. Не физическую, нет. Он устал от людей. От их слабости. От их предсказуемости. Когда топор вновь рухнул, Эйрон просто шагнул в сторону. Одноручный меч в его руке скользнул по воздуху, как лёгкое дыхание ветра. И прежде чем одичалый осознал, что произошло, он уже стоял с рассечённым горлом, из которого хлынула алая кровь. Огромное тело рухнуло в снег. Крики стихали. Воины Ночного Дозора добивали оставшихся врагов, но те, кто мог бежать, уже поворачивались, пятясь, а затем, словно волчья стая, бежала в лес. Бран почувствовал, как накал битвы улегся, как холодная тишина окутала окровавленный снег. Эйрон сделал шаг вперёд, оглядывая поле битвы. Его голос прозвучал чётко, словно резонируя в самом воздухе: — Не преследовать. Братья Ночного Дозора замерли. Кто-то уже рвался в погоню, но слова командира пригвоздили их к месту. — Пусть бегут, — сказал он с едва заметной усмешкой. — Они ещё вернутся. И в этой усмешке было что-то ледяное, что-то нечеловеческое. ************************************* Бран увидел новое видение. Он снова увидел Эйрона. Тот стоял на вершине Стены, неподвижный, словно высеченный изо льда, его плащ колыхался в морозном ветру, а взгляд был устремлён на север, в бескрайнюю пелену Зачарованного леса. Ночь была ясной, полной глухого безмолвия, но что-то изменилось. Эйрон вдруг напрягся, как зверь, уловивший далёкий звук. — Что-то не так, — прошептал он, но никто, кроме Стены и Брана, не услышал этих слов. Он шагнул вперёд, потом ещё и ещё. Ледяные ступени уводили вниз, и он не замедлил шага, пока не оказался за пределами укреплений. Он ушёл в лес. На следующее утро он вернулся. Его заметили сразу, когда он вышел из теней леса и пересёк белоснежное поле, ведя за собой женщину. Она была странной. Слишком красивой и слишком тихой. Когда её увидели дозорные, что-то в их жилах сжалось от холода, которого не объяснял даже северный ветер. Её кожа была слишком белой — не просто бледной, а цвета толстого льда, будто кровь внутри неё застыла давным-давно. Губы темнее, чем у обычного человека, почти синие. Но глаза... Глаза были самыми пугающими. Они отражали свет так, будто в глубине этих глаз тлел синий огонь. Братья Дозора переглядывались. — Кто это? — спросил кто-то, нарушая тишину. — Нашёл её за Стеной, — ответил Эйрон спокойно. Его голос не изменился, не дрогнул, но кто-то мог бы поклясться, что в нём звучало что-то новое. — Она одичалая? — Нет, — короткий ответ. — Тогда кто она? Эйрон посмотрел на неё и только тогда заметил, что она всё ещё босиком. Её ступни касаются снега, но она не дрожит. — Не знаю. Она не говорит. — Ни слова? — Ни звука. Это было странно. Даже пленные, даже измученные голодом одичалые молили о жизни, проклинали, кричали. Но не она. — Непохоже, что её похитили одичалые, — сказал один из братьев. — Верно, — кивнул Эйрон. — Я тоже заметил. У неё нет никаких ран. Молча. Без следов борьбы. Без синяков, ссадин, грязи. Некоторые братья Дозора переглянулись с тревогой, но никто не осмелился сказать это вслух. — Я отведу её в свою комнату, — сказал Эйрон после короткой паузы. И он повёл её прочь. Поздняя ночь. Холод пробрался вглубь камня, пропитал стены и балки, затянул воздух ледяной пеленой. Даже пламя в очаге, некогда живое, теперь казалось лишь слабым отблеском былого тепла. Эйрон проснулся. Сухость в горле жгла сильнее, чем мороз, и он, не раздумывая, потянулся за кружкой с водой. Но когда жидкость коснулась его губ, взгляд упал на руку. Он замер. Кожа стала синей. Не багровой от холода, не белой, как у мертвеца, а синей, цвета застывшего льда в глубинах Стены. Эйрон смотрел на руку, и его наполнило странное чувство. Этот облик, это изменение — оно словно смеялось над его слабостью, напоминало ему, что он сделал за Стеной с этой женщиной. И в этот миг в его груди разгорелся гнев. Желание вырвать корень угрозы. Женщину. Её присутствие было ошибкой, а молчание — ловушкой. Эйрон повернулся, медленно. Она спала. Её грудь плавно поднималась и опускалась, губы были чуть приоткрыты, а длинные волосы рассыпались по подушке. Но он не мог поднять меч. Рука, что сжимала эфес, не двигалась. Вместо этого в комнате раздался голос. Треск льда. Голос, не принадлежащий никому из живых. — Открой ворота и пропусти моих солдат. Это был приговор, провозглашённый в глубинах вечной зимы, и он обрекал людей с юга на смерть. Эйрон ощутил, как что-то внутри него дрогнуло. Но затем, стиснув зубы, он прошипел в ответ: — Я не сделаю этого. В комнате воцарилась тишина. — Подчинись. Голос её был мягок как шелк и спокоен, как смерзшийся лёд. Эйрон не ответил сразу. Он смотрел в её безжизненные глаза. Глаза, которые смотрели сквозь него, будто оценивая его душу. И всё же, он не отступил. — Нет. Он произнёс это твёрдо. — Я лорд-командующий Ночного Дозора. Моя обязанность — охранять мир от таких, как ты. На миг ей показалось забавным то, что он сказал. Лёгкая тронула её бледные губы. — Почему ты мне противишься, сменив облик? — спросила она, склоняя голову, словно дитя, изучающее новый предмет. — Ты меня не хочешь? Эйрон не ответил. — Ты теперь не человек, — продолжила она, медленно подбирая слова, будто пробуя их на вкус. — Ты сам угроза для людей. Разве нет? Она скользнула ближе, её дыхание было ледяным. — Пойдём со мной. К таким же, как ты. Эйрон почувствовал, как гнев сдавил горло. «Такие же, как я?» Если они есть, то где они? Но главное — почему они подчинились ей? Её слова раскрыли больше, чем она хотела. Она удивлена моим отказом. Остальные… они подчинились ей. Он не сводил с неё глаз, но в душе его бурлило отвращение. И в этот миг она прикоснулась к нему. Она провела пальцами по его лицу, изучая его, будто сомневаясь в том, что видит. Но Эйрон не отвёл взгляда. Он наблюдал за ней. Стану ли я снова человеком? На заре, когда ночь отступала с неохотой, а первые лучи солнца пытались пробиться сквозь серую мглу, Эйрон снова стал человеком. Он почувствовал тепло в пальцах, сердце билось ровно, и кожа, еще минуту назад синяя, как лёд, вновь обрела естественный оттенок. Но радости не было. В углу его комнаты сидела женщина, которую он привёл из-за Стены. Она не говорила. Лишь смотрела, как будто хотела увидеть его насквозь. И всё же Эйрону казалось, что держит он не женщину, а чудовище. Он выскочил из комнаты, оставив её в одиночестве, и поспешил к своему стюарду. Он должен был отдать приказ. Убейте её. Должен был. Но слова застыли на губах. Они не желали слетать с языка, будто вся его сущность протестовала против этого решения. Он сжал кулаки. Она должна умереть. Но даже мысленно эти слова звучали неубедительно. В тишине, разрывающей душу, Эйрон размышлял. Как изолировать ту, чья аура холода могла растекаться, как болезнь? Как держать её в темнице, если там слишком много людей? Что, если она сможет обратить их, как обратила меня? Эйрон страдал. Не только от невозможности управлять своим телом, но и от того, что он уже знал ответ. Он помнил ощущение, когда синяя кожа стягивала мышцы. Помнил, как его воля рушилась, когда услышал её голос. И теперь каждую минуту он задавался мучительным вопросом: Не стану ли я её марионеткой? Пленником этой женщины? Ему не нравился ответ, к которому он пришел. Вечер опустился на земли за Стеной. Ветер тянул с севера, тяжёлый и колючий, пропитанный запахом мерзлого мяса и несказанных угроз. Небо светилось тревожными бликами далёких факелов. Одичалые шли. Голодные и неумолимые звери, которых отчаяние превратило в стаю. На Стене раздался крик, за ним — ещё один. Скрипнули поднятые луки, кто-то торопливо точил клинок, а в воздухе запахло страхом. Эйрон смотрел вниз, за ледяной бастион. Сколько их там? Сотни? Тысячи? В любом случае, достаточно. Достаточно, чтобы разорвать их, если Дозор дрогнет. — Трубите в рог! — приказал он, голосом твёрдым, как сталь клинка. Протяжный зов рога прокатился по заснеженным просторам, гулко разбиваясь о лёд и камень. Ответные сигналы донеслись издалека, с других замков Стены. Дозор был готов. Но Эйрон не мог отделаться от другой тревоги. Не из-за врага за Стеной. А из-за того, что жил внутри него. Что, если я сменю облик? Что, если во время битвы его кожа посинеет, а братья Дозора увидят, чем он стал? Они поднимут мечи против меня. Выругавшись, он сжал рукоять меча, пытаясь отогнать тревожные мысли. Я лорд-командующий. Я должен сражаться. Я должен защищать Стену. Но если я превращусь? Они убьют меня. Или я убью их. Эйрон понял, что такое будет происходить снова и снова. Нужно найти выход. Нужно сохранить это в тайне. Ни к чему поднимать панику среди Дозора. Пусть лучше боятся одичалых. А не того, кто ими командует. Эйрон шагал вдоль старых, промерзших стен, и камни, казалось, шептали ему о прошедших битвах. Он раздавал приказы с той же суровостью, что и сам Север: — Ты — на южную башню, следи за передвижениями. — Вы двое — к бойницам, держите стрелы наготове. — Торрен, веди людей к воротам. Пусть будут готовы к бою. Его голос звенел в морозном воздухе, а воины спешили исполнять приказы. Всё должно быть чётко. Без ошибок. Без страха. Эйрон поднял факел, огонь плясал в его ладони, отбрасывая призрачные тени на стены. Рывком метнул его вниз, с высоких камней. Факел полетел, оставляя за собой дугу света, и рухнул в снег за Стеной. Факел падающий со Стены был сигналом к переговорам. Но в ответ ничего не последовало. Только ветер завывал над пустошью. Одичалые молчали. — Неужели Денмар решил пустить в бой все силы? — раздался тревожный голос за спиной. Эйрон нахмурился. Здесь что-то не так. Одичалые никогда не молчали. — Лорд-командующий, посмотрите! Эйрон повернул голову. — Там! Силуэты. Десять человек шли вперёд, уверенно, без спешки. — Я встречусь с ними, — твёрдо сказал Эйрон. — Это ловушка, — кто-то рванул его за рукав. — Неужели вы забыли, почему меня избрали лордом-командующим? Он усмехнулся. Воины переглянулись, вспоминая. Год назад из тридцати разведчиков вернулся лишь один. Эйрон. Он вырвался из лап смерти, неся на руках раненого одичалого. И из этого пленника Дозор выудил больше знаний, чем за десять лет разведки. Эйрон спешил. Он быстро шагал, каждый шаг оставлял глубокий след в снегу. Десять одичалых наблюдали за ним. Их лица были жёсткими, выветренными, будто вырезанными из камня. В глазах не было ни страха, ни надежды тоже. — Зачем вы здесь? — спросил он, голос его звучал отрывисто, как удар меча о сталь. — Чтобы нам открыли ворота, — ответил один из них. — Либо начнётся война. Эйрон не дрогнул. — Позовите Денмара. Он знал этого человека. Жестокий, но умный. С таким можно было вести переговоры. — Денмар мёртв. Голос был резким, как хруст ломающегося льда. — Более нет короля за Стеной. Нет короля… Эйрон внимательно всматривался в их лица. Кто-то должен был взять власть. Но перед ним стояли солдаты, а не вожди. — Дозор не откроет ворота. Его голос был тверже, чем лёд в зимнюю ночь. — Откроют, — раздался глухой голос. Один из одичалых шагнул вперёд. — Откроют. Он улыбнулся криво, обнажая желтоватые зубы. — У нас в плену будет главный. Тишина. Снег скрипнул под чьей-то ногой. Холод стал ощутимее. Но Эйрон не пошевелился. Он только сжал рукоять меча, прислушиваясь к тихому шёпоту ветра. Враг всегда говорит больше, чем нужно. Эйрон смотрел на него, как на глупца. Как на труп, который ещё не понял, что умер. — Попробуйте, — сказал он холодно. И они попробовали. Оружие вырвалось из ножен с лязгом стали. Клинки сверкнули в лунном свете. Они рванулись к нему, как волки к жертве. Но жертва оказалась охотником. Эйрон выхватил меч. Один замах — одичалый рухнул, захлёбываясь кровью. Другой бросился вперёд — он развернулся, ударил, шаг в сторону, ещё удар. Они кричали, но звук терялся в темноте. Они рубили, но не попадали. Эйрон двигался безупречно, каждый шаг был выверен, каждое движение рассчитано. Сталь пела в его руках. Меч нашёл глотку — и из неё хлынула кровь. Другой ударил, но удар встретил воздух. Глупец. Эйрон схватил его за запястье, резко вывернул — меч сменил хозяина. Теперь он сражался двумя клинками. Бой превратился в бойню. Правый клинок – режет. Левый – добивает. Кровь летела в снег, краснея под лунным светом. Воздух пах смертью. Но они продолжали лезть вперёд. Один замешкался – его голова покатилась по снегу. Другой развернулся, но не успел – клинок прошёл сквозь рёбра. Каждый его удар был смертельным. Каждый павший одичалый становился жертвой его клинка. И когда последний из них упал, Эйрон выпрямился. Дышал тяжело. Мечи были красными. А снег становился всё темнее. Последний одичалый рухнул в снег. Тишина накрыла поле боя, нарушаемая лишь его дыханием. Эйрон стоял среди мёртвых, окровавленный, но живой. Живой… пока ещё. Он опустил взгляд на руку. Пальцы стали синими. Чёрт возьми… не успел. Ещё немного — и они бы увидели. Сердце гулко стучало в груди. Эйрон натянул перчатки, спрятав изуродованную плоть. Снял шарф с шеи, намотал его как тугую повязку на лицо — только глаза остались открыты. Натянул капюшон. Ветер завыл, поднимая вихрь снежной пыли. Где-то вдалеке затухал последний предсмертный хрип. Эйрон не стал задерживаться. Он развернулся и побрёл к Стене, оставляя за собой следы, что скоро поглотит снег. Только бы не попасться на глаза дозорным… Стражники не ожидали его так скоро. — Лорд-командующий? — крикнул один. — Позже, — отрезал Эйрон, не замедляя шаг. Никто не спорил. Никто не спросил, почему он не снял капюшон. Он добрался до своей комнаты и запер дверь. Пот пропитал его одежду насквозь. Эйрон прислонился спиной к стене и прикрыл глаза. Так будет и дальше... Они не должны знать. Никто не должен знать. ********************************* Бран погружался глубже. Видение сменилось. Перед ним возникла кузня — уголёк жара трепетал в воздухе, металл пел, когда молот опускался на него. Эйрон стоял у наковальни, держа в руках тяжёлый шлем. Череп. Именно так он выглядел. Пустые глазницы, выгнутые пластины создавали иллюзию оскаленного черепа, а забрало скрывало лицо целиком. Кузнец вытер пот со лба, покачал головой: — Нехорошая вещь, лорд-командующий. Зачем вам такая маска? Эйрон усмехнулся, склонив голову. — Ночью буду носить, — сказал он, проведя пальцами по металлической поверхности. — Чтобы одичалые знали — на Стену приходит смерть. И ждёт их. Кузнец фыркнул, качая головой, глухо рассмеялся. — Смерть? Ха! Лорд-командующий, они и так говорят, что вы — сама смерть. Эйрон лишь хмыкнул, не отвечая. Хорошо… пусть так. Пусть одичалые верят и боятся. *********************************************** Видение вновь сменилось. Бран видел лагерь одичалых — мрачный, пропахший гарью, потными телами и кровью. Костры дрожали в ночи, словно умирающие звёзды, но света их хватало, чтобы осветить запылённые, осунувшиеся лица. Они спорили. — Мы должны идти на Стену! — орал широкоплечий детина, крепко сжимая рукоять топора. — Там еда, тёплые стены! Пусть даже придётся убивать чёрных воронов! — Глупец! — в ответ рычал другой, сгорбленный старик с косматой бородой. — Вороны могут нас перебить! Лучше уйти в горы, скрыться, как наши предки! Дождаться, пока всё уляжется! — Уляжется? — зашипела женщина с уродливым шрамом на щеке. — Ты стар, но не мудр! Ты думаешь, что время у нас есть?! Они спорили. Кто-то предлагал идти на север, скрываться за вечными ледяными ветрами. Кто-то хотел пробираться вдоль лесов, миновать Стену и найти путь к южным землям. Но никто не соглашался. Споры разгорались, как хворост в огне, становясь всё громче, злее, яростнее. Костёр вспыхнул, искры взвились в небо. — Заткнись, сука! — прорычал один и ударил другого кулаком по челюсти. Началась драка. Кровь брызнула в огонь. Соперник рухнул в золу, плюясь зубами, но вскочил, орудуя ножом. И не они одни. Споры распаляли гнев. У другого костра уже бились двое — поочерёдно валили друг друга в грязь, зарычав, как дикие псы. Чуть дальше кричала женщина, когда мужчина схватил её за волосы, но тут же приглушённо застонал, когда нож вошёл ему в бок. Лагерь разрывали раздоры. Они были едины в страхе, но не в решении. И пока шли эти споры, их судьба оставалась такой же шаткой, как дрожащие языки пламени. Огонь в костре потрескивал, кидая на лица одичалых багровые тени. Споры не утихали. Люди кричали друг на друга, хватались за рукояти ножей. — Мы решим, как выжить… или перебьём друг друга? — раздался глухой голос. Все обернулись. Старик стоял у костра, седая борода свисала клочьями, на сморщенном лице играли отсветы пламени. — Здесь нечего говорить! — прорычал молодой одичалый с татуированным лицом. — Пойдём и перебьём воронов! Это единственный шанс выжить! — Как? — прищурился старик. Его голос был сух, как зимний ветер. — Мы просто побежим на Стену? Одичалый не ответил, только злобно сверкнул глазами. — Вдоль Стены стоят замки. Мы не смогли их взять, когда нас было больше! — продолжал старик. — Из тысячи человек разве больше десятка сумеют перелезть Стену? Никто не спорил. Слова старика давили, как тяжелая поступь мороза. — А в замках их десятки тысяч. Десятки тысяч клинков, мечей, стрел. Как же мы их победим? Одичалые хмурились, но ответа не находили. Тишина затянулась. Ветер завыл между деревьями, словно сам насмехался. — Денмар мертв. — Голос старика ломался, как сухая древесина в костре. — Нам нужен новый Король-за-Стеной. Смех разрезал ночь. — Король? — издевательски повторил коренастый одичалый, поднимаясь. В глазах его было бешенство, в зубах оскал волка. — Мы только избавились от власти короля, а ты снова хочешь, чтобы кто-то правил нами?! Старик не ответил. — Хочешь преклонить колено, старый? Тогда иди к Стене и моли, чтобы тебя принял их король! Кто-то грубым смешком поддержал, кто-то фыркнул презрительно, а кто-то молча сжал рукоять ножа. Огонь мерцал тусклым светом, отражаясь в глазах людей. Ночь слушала их спор, но не давала ответов. — Рор прав. Нам нужен король. Говорила старая женщина, закутанная в меха, с морщинистым лицом, на котором были высечены годы голода, холодов и сражений. — Лорд Ворона и Денмар уважали друг друга. Даже в больших набегах было мало жертв. Кто-то глухо фыркнул. — Глупцы! — рявкнул бородатый мужчина с длинным шрамом на щеке. — Они не добивали раненых. Из-за этого было только больше войн. — Войны будут всегда, пока жива хотя бы одна из сторон. — Голос старухи был жёстким, как снег, спрессованный шагами тысяч ног. — Мы ненавидим их. Они ненавидят нас. Это не изменится. Но посмотрите на нас… Она обвела взглядом собрание. — Вместо разговора мы режем друг друга. Никто не ответил. — Так что я предлагаю себя на звание Короля-за-Стеной. Люди переглянулись. — Если согласны, стучите своим оружием. Тишина длилась. Потом раздался слабый звук — где-то в тени ударил по древку топора нож, кто-то несмело стукнул по своему щиту. Но таких было мало. Очень мало. Два молодых парня сидели у края костра, переговариваясь. — Почему ты не проголосовал за неё? — спросил первый, глядя на своего собеседника. — Её бы всё равно не выбрали. Мой голос ничего бы не решил. А ты почему не голосовал? Она выглядит умной, может стать хорошим лидером. — Я не буду подчиняться женщине. — Все думают также. Поэтому её и не выбрали. Они замолчали, глядя в огонь, где догорали искры надежды старой женщины. За пределами лагеря ночь дышала холодом, а ветер нёс с собой шёпот тьмы. — Джорамун, а ты не хочешь стать королём? Юноша наклонился ближе к огню, его лицо заслоняли тени. Джорамун лениво повёл плечами, словно ему наскучил этот разговор. — Ещё не время. — Почему? — Потому что сейчас мы похожи на кабанов, дерущихся за траву на севере. Каждый этого хочет, но сможет взять только один. Он опустил взгляд, наблюдая, как угли медленно остывают в золе. — Если я выскажусь, то умру. Собеседник фыркнул. — Ты? Почему? — Я не самый сильный. И не самый умный. — Джорамун покачал головой. — Но только я вижу, что происходит. Другой отстранился и прищурился, будто пытался разглядеть, шутит он или нет. — Ты уже пьян? — Нет. — Так что за чушь ты несёшь? Джорамун глянул в темноту. — То, что забрало Денмара, придёт и за нами. И за воронами. И за всеми людьми юга. Будет большая война. Его слова застряли в ночи, как нож в плоть. — Ты правда веришь, что Денмара забрали мёртвые? — недоверчиво спросил собеседник. — Его убили вороны. Чтобы мы перегрызли друг другу глотки. Джорамун покачал головой. — Я верю в сказки. О мертвецах и чудищах, что ведут этих мертвецов. Тогда его собеседник расхохотался. — Ты просто боишься, Джорамун. Вот и несёшь эту чушь. Но смех его не звучал уверенно.