Глава 42 Бушующее море

На борту "Милашки Паулы" — где-то в Узком море Корабль шёл северо-западным курсом, под глухой набат волн, что били в деревянный борт, как молитва к старым богам, забытым в тумане. Мачта скрипела, паруса рвались о ветер, но судно держалось — как старая вдова, пережившая всех своих мужей. Милашка Паула была не из быстрых, но её трюм был полон, а палуба — шумна. Юноша с чёрными волосами, тонкий, с обветренным лицом и выцветшим платком на шее, выскочил из трюма, как шайка крыс — быстро и шумно. Это был Рауль, матрос резкий на язык и вечно голодный. Он подскочил к другому юнцу — лысому, с кожей цвета меди и нахмуренным лицом. Тот стоял у шкива, проверяя канаты. — Густаво! — крикнул Рауль, едва не сбив его с ног. — Ты украл мою рыбу! Я знаю, это был ты! Только ты был рядом! Густаво резко обернулся, глаза его блеснули, как две капли кипящего масла. — Тебе солнце в голову ударило, а? Или, может, обожрался забродивших ягод? — его голос был хриплым, как щебёнка под сапогом. — Я весь день слежу за порядком. Мне некогда твои объедки воровать. Я бы и рад — но не я, клянусь морской пеной! Оба почти сцепились, но их прервали тяжёлые шаги. Из рубки появился мужчина с тёмной бородой, заплетённой в одну толстую косу, с золотым кольцом на ухе и морщинами в уголках глаз, это был капитан Бенисиу. — Что за шум, морские блохи? — глухо пророкотал он, подходя ближе. — У меня и без вас на шее якорей хватает. Проверьте лучше товар. Если хоть один ящик пойдёт вонью, вас обоих скормлю акулам. Рауль замешкался, но не отступил. — Но, капитан... — Разбежались, щенки! — рявкнул Бенисиу, и голос его был, как хлыст по волне. Матросы, бурча и сверкая глазами, разошлись в разные стороны, но взгляды их всё ещё цеплялись друг за друга, как когти кошек во время драки. С угла в тени за ними наблюдала девочка — молча, не моргая. Её каштановые волосы были спутаны морским ветром, серые глаза — внимательны, как у хищника, что наблюдал за добычей. В левой руке — нож, в правой — половина яблока. Лезвие медленно двигалось, срезая кожицу тонкой лентой. На коленях у неё сидела серо-чёрная кошка, с янтарными глазами. — Кэт, — произнесла девочка, обращаясь к зверю, — нельзя воровать. Кошка потерлась об её ногу, довольно замурлыкала. — Мы уже плывём двадцать три дня. Скоро прибудем. Она встала, подбросила нож и ловко поймала рукоятью вниз, потом пошла к капитану. Бенисиу стоял у штурвала, спиной к ней, но, услышав её голос, он обернулся. Его взгляд стал мягче. — Через сколько мы причалим? — спросила она. Капитан оглядел горизонт, провёл пальцами по ветру, будто читая письмо, написанное небом. — Дня два. Три, если ветер обидится. Но судно держит курс. В Вестеросе нас уже ждут. Он подмигнул и отвернулся, не задавая лишних вопросов. Он знал — этот ребёнок не прост. Её походка — бесшумная. Её глаза — слишком спокойные для ребенка, переплывающего в одиночку Узкое Море. И имя её было ложью. Но золото она платила честно. И не лезла в дела других. Такой пассажир — лучше большинства. Арья Старк стояла у борта и смотрела в сторону Вестероса, сжав рукоять ножа. Милашка Паула плыла вперёд, рассекала воду, неся её — и кошку — обратно домой. К Арье подошла Кэт, и свернувшись клубком, дремала, будто ничего на свете не существовало, кроме ног хозяйки. Арья взглянула на Бенисиу, изучая его профиль: загорелая кожа, сломанный нос, усы и борода, сплетённые в косу, подрагивающая на ветру. Его левое ухо было проколото трижды, и в каждой дырке поблёскивало кольцо — золото, серебро, железо. — Вы браавосиец? — спросила она наконец. Капитан скосил на неё глаз, и в его взгляде промелькнуло удивление, словно он не ожидал, что ребёнок слушает так внимательно. — Имя выдало? — усмехнулся он. — Бенисиу, Рауль, Густаво… Да, мы родом из Браавоса. Почти весь экипаж. Но говорю я без акцента, потому что не был дома и полугода... за восемь лет. Он присел на скамью у штурвала, потянулся лениво, как старый пёс у костра. — Мне уже сорок три. А я всё ещё не женат. Да и зачем? Пока не женат, могу бегать по борделям с чистой совестью. Без жён, без упрёков, без слезливых писем от обманутых невест. Он хрипло рассмеялся. Арья смотрела на него, не мигая. Чистая совесть? — подумала она. Вы же контрабандист. Мысль, не высказанная, но прочитанная — на лице. Капитан усмехнулся, чуть приподняв брови: — У тебя на лице всё написано, девочка. Если контрабандист — это не значит, что у меня нет совести. Мы не торгуем рабами и не воруем у бедняков. Мы просто… обходим налоги. И привозим то, что другим нужно, когда потребность становится важнее законов. Он взглянул на горизонт. Странная девочка, — подумал он. Ходит бесшумно, но не скрывает эмоций. Говорит, как взрослая, но ест, как ребенок. И в глазах — что-то сломанное… Она ослабляет мою бдительность? — промелькнуло у него. Или она просто такая, как есть? Арья молчала, затем спросила ровно, будто выстрелила стрелой: — А что вы везёте? Капитан ухмыльнулся. — Смолу, лекарства, сушёные травы. Немного тканей, чуть-чуть пряностей. Всё, что можно обменять на золото или железо. Солнце уже поднялось высоко, его отражение рябило на воде, словно расплавленное золото, брошенное в чернильную бездну Узкого моря. Арья стояла рядом с капитаном, держа руки в карманах коричневого, потёртого плаща. Кэт вытянула лапы и щурилась от солнца. — Когда мы прибудем в Чаячий город? — спросила она, не глядя на него. Бенисиу медленно повернул голову, прищурился, и в его взгляде скользнуло то же выражение, с каким смотрят на что-то неуместное в картине. — Ты о чём, девочка? — хрипло переспросил он. — Мы плывём на Север. В Белую Гавань. Слова прозвучали, как щелчок плети. Арья почувствовала, как что-то сжалось внутри. Её пальцы невольно сжались, ногти впились в ладонь. — Север… — прошептала она. Бенисиу усмехнулся, глядя на её побледневшее лицо. — При посадке ты спросила, куда мы идём. Я ответил: «в Вестерос». И не лгал. Но о Чаячьем городе речи не было. Прости, девочка, но мы не будем менять курс ради одного пассажира. Он говорил без издёвки. Просто, как факт. На море жалости было столько же, сколько и пресной воды. Арья молчала. Внутри у неё всё клокотало. Она сделала вдох через нос и выдохнула, будто гасила огонь. — А что контрабандисты делают на Севере? — спросила она, пытаясь говорить ровно. — То же, что и торговцы, — пожал плечами капитан. — Продаём. На Севере появился новый король. Он скупает всё, что можешь привезти. Мёд, смолу, пряности, вино, ткани, травы. Всё. Главное — объём. Это золотая пора для тех, кто умеет доставлять и молчать. Арья нахмурилась. — Король? — повторила она. — Кто этот Король Севера? — Не знаю, — ответил капитан. — Молодой парень. Мы везём груз, а не сплетни. Слова его не принесли ясности. Но в Арье уже зародилось подозрение — и с ним пришла злоба. Лёгкая, колючая, как игла, и такая знакомая. Рамси. Рамси Болтон. Арья знала одно: практически никто не посмеет назвать себя Королём Севера, пока жив хотя бы один Старк. — Его зовут Рамси? — спросила она тихо, почти шёпотом. — Не знаю, — пожал плечами капитан. — Может быть. Я не спрашивал. Но платят щедро. И быстро. А мне этого хватает. — Ясно, — сказала Арья. Она отвернулась и пошла прочь, в тень. Она дошла до борта и замерла, глядя в воду. Волны бились в борт размеренно, и в их глубине отражалось её лицо — девочка с серыми глазами. Волосы были спутаны, а губы сжаты. Рамси… Я должна его убить. Он не король. Он — тварь. Она провела пальцем по лезвию ножа. — Он следующий, — прошептала она себе. — Если это он… он будет следующим. Кошка подошла и потерлась об её ногу. Арья наклонилась, взяла её на руки, прижала к себе. Арья подняла голову к небу, с усилием сделала глубокий вдох. Ещё один. Потом третий. Словно пыталась вдохнуть хладный рассудок вместо горячей ярости. Север… Болтон… имя, которое жгло изнутри. Она закрыла глаза, на мгновение растворившись в ветре, в шуме моря, в хриплом скрипе снастей. Когда она вновь открыла глаза, взгляд её задержался на небе. Высоко, там, где воздух почти стеклянный, где чайки уже не поют, а только чернеют точками на фоне солнца, она увидела три крошечные тени. Они летели быстро. Не плавно, как птицы. Быстро и целеустремлённо, будто у них было место назначения. Три. Три тени. Арья прищурилась, проследив за движением. Они не плыли по ветру. Они его резали. Сердце забилось чаще. Она прошептала, едва слышно, словно боялась, что слова сами вызовут тревогу у всех, кто её услышит: — А это ещё что?.. Кошка у её ног подняла голову, будто тоже уловила перемену в воздухе. — Они летят в Вестерос?.. — снова прошептала Арья, чувствуя, как холод ползёт по спине, — Нет… они летят… на Север. И в памяти всплыли слова. Не чёткие, не точные. Обрывки разговоров в кабаках Браавоса. Шёпоты на Рыночной улице. «Она сожгла своих врагов…» «Видели тень в небе над Пентосом…» «Королева Миэрина…» «Королева… с драконами…» Арья выдохнула, почти беззвучно. — Драконы… Это было слово из старых времён, из легенд, что переползают в реальность. Снова посмотрев на небо, она сжала рукоять ножа от осознания, что мир менялся.