Глава 44 Встреча старых знакомых

Когда дракон, распластав кожистые крылья, тяжело опустился на замерзшую землю перед стенами Винтерфелла, снег поднялся в воздух, будто пепел сгоревшего мира. Его лапы оставляли в земле вмятины. С первыми шагами с драконьей спины ветер ударил в лица. Север встретил гостей не приветствием, а укусом. Тирион, весь укутанный в мех и шерсть, с трудом слез с Дрого, матерясь сквозь зубы, но негромко. За ним аккуратно, сдержанно, спустились Марвин — в старом плаще с подбитым капюшоном, и Мисандея, дрожа от холода, будто из неё вытянули всё тепло их далёкой родины. Дейенерис спустилась последней, грациозно, словно снег и ветер были частью её наряда. Её серебристые волосы развевались, как знамя, а лицо — суровое и спокойное — не выдавало, замёрзла ли она вовсе. — Хорошо, что мы вас послушали, Тирион, — сказала она, оглядывая сугробы. — Если бы не эта тёплая одежда из Пентоса, мы бы здесь окаменели. Тирион шмыгнул носом и втянул голову в плечи. — Здесь холоднее, чем в прошлый раз, когда я был в этих краях, — пробурчал он. — Но теперь зима пришла. И, как всегда, не вовремя. — Я ещё никогда не бывала в столь холодных землях, — тихо сказала Мисандея, прижимая руки к груди. Пар вырывался из её рта, как дыхание испуганного зверька. — Чем дальше на север, тем холоднее, — заметил Тирион. — И тем меньше улыбок. Не ждите добрых глаз и тёплых слов. Здесь даже псы лают с подозрением. Он поднял голову, вглядываясь в толпу у ворот. Лица. Множество лиц. Лорды, рыцари, крестьяне. Но среди них он сразу увидел тех, кого знал. Рикон Старк — юный, суровый, в дублете с серебряным лютоволком на груди. Санса — красивая, невозмутимая, такая же ледяная, как земля под ногами. И, конечно, Джон Сноу — стоявший прямо, словно ветра и рев драконов вовсе не касались его. Тирион замер, увидев его. Он не изменился. Или изменился — но стал только суровее. Стена обтачивает людей, как море — камень. Он повернулся к Дейенерис. — Моя королева, — сказал он, — позвольте мне подойти первым. Я сообщу о вашем прибытии. — Мы пойдём вместе, — возразила она, не сводя глаз с Джона. — Простите, но нет, — сказал Тирион, опуская глаза. — Вы и я — из домов, которым на Севере не рады. Лучше я сначала покажусь один. Я уже был в Винтерфелле и остался жив — надеюсь, у них нет проблем с памятью. — Вы уверены? — спросила она, и в её голосе прозвучала тень беспокойства. Тирион усмехнулся. — Они же не убьют меня. За мной — драконы. А если убьют, тогда вы сожжёте их всех, и я буду отомщён с изяществом. Дейенерис вздохнула, едва заметно. — Хорошо. И Тирион пошёл. Каждый шаг отдавался в суставах, как будто мороз сам пытался затормозить его движение. Он почувствовал, как сотни глаз вонзились в него. Он был меньше всех, но сейчас казался центром их внимания. Впереди, чуть на пригорке, стоял Джон. За ним — Санса и Рикон. Позади — лорды и солдаты. Стража уже сомкнула ряды, чуть прикрыв проход в замок, будто инстинктивно. Когда Тирион подошёл достаточно близко, чтобы его услышали, он снял меховую перчатку, склонился в поклоне — чуть не упав лицом в снег, — и сказал: — Лорды Севера. Я прибыл, чтобы сообщить, что к Винтерфеллу прилетела королева. Не ваша. Пока нет. Но — возможно — союзница. Дейенерис из дома Таргариен, Первая своего Имени, Мать Драконов и наследница Железного трона. — Он махнул рукой, усмехнувшись. — Она всего лишь хочет поговорить. Он посмотрел прямо на Джона. — И, если не ошибаюсь… она хочет поговорить и с тобой. Джон нахмурился, услышав слова Тириона. — Со мной? — переспросил он. Тирион кивнул и сказал с тем лукавством, что было его постоянным спутником: — Да. Возможно, дело в том, что вы не сводите с неё взгляда. Она заметила, поверьте мне. Рикон, стоявший чуть в стороне, выглянул из-за спины брата, взглянул ему в лицо и хмуро нахмурил брови. Джон почувствовал, как пламя разгорается в груди, но сдержал себя. — Прошу прощения за свою резкость, — сказал он медленно. — Но... она очень похожа на одну мою знакомую. Слишком похожа. Тирион вскинул бровь, будто от вежливости. Но голос его стал тише, с той самой ноткой яда, что редко звучала — но часто оставляла след: — Будто бы я поверю в это. Прежде чем Джон успел ответить, из-за его плеча шагнула вперёд Санса. Плащ её колыхнулся, словно крыло, и голос был спокойным, но напряжённым: — Давно не виделись, лорд Тирион. Тирион повернулся к ней, его лицо вытянулось в смесь усталой вежливости и легкой насмешки. — Да. Со свадьбы Джоффри. — Или с его смерти, — поправила Санса, не меняя интонации. — Смотря как на это смотреть. Тирион улыбнулся уголком рта: — Да, мы оба ненавидели этого засранца. Санса кивнула, словно подтверждая очевидное. — Верно. Хотела бы я лично убить его. — Пол Вестероса хотело бы его убить, — сказал Тирион, — и ещё столько же радуется, что кто-то это сделал. Он перевёл взгляд на Рикона. Юноша стоял с прямой спиной, но в глазах читалось напряжение. Рикон пытаясь вспомнить, кто перед ним, произнёс: — Бес. Тирион усмехнулся, не обиженно — скорее, устало. — Это в прошлом. Теперь я советник королевы. И тут вперёд выступила Мейдж Мормонт. Седые волосы её были заплетены в грубую косу, лицо — словно высеченное из гранита. — Ланнистеры несут ответственность за Красную Свадьбу, — сказала она громко, чтобы слышали и те, кто стоял на задних рядах. — А ты — Ланнистер. Я не стану льстить тебе, даже если у тебя три дракона за спиной. Тирион открыл рот, чтобы возразить: — Я не имею никакого отношения… Но Мейдж перебила его: — Фреи уже поплатились. Они нарушили закон гостеприимства за золото Ланнистеров. Они разозлили богов. А Старых богов не обмануть словами. Тирион сглотнул, осторожно. Он был не из тех, кого легко испугать — но холод в голосе этой женщины был холоднее льда на Стене. — Ваше Величество, — обратился он к Рикону, — моя королева хочет лишь поговорить. Мы пришли без злого умысла. И ради союза — если он возможен. Рикон взглянул на Сансу. Она кивнула — не с радостью, но с пониманием. Мгновение — и Рикон вновь повернулся к Тириону. — Мы примем вашу королеву… в Большом Чертоге. Тирион кивнул Рикону и закутавшись плотнее в мех, зашагал обратно по хрустящему снегу, туда, где у подножия крепостных стен стояла Дейенерис. Она не двигалась, как статуя из серебра и льда, лишь ветер шевелил её волосы. Дрого вытянул шею, вглядываясь в замок, а двое других драконов крутили головами, будто принюхиваясь к воздуху. —Всё прошло лучше, чем я ожидал. Хотя это скорее вынужденная вежливость, — сказал Тирион, подойдя. — Как-никак это были политические разговоры двух сторон. — Значит, они лгут? — спросила Дейенерис. — Нам следует ожидать ножа в спину? — Не похоже на это, — ответил Тирион. — Но и подчиняться они не станут. Не по доброй воле. — Заставлю, — холодно бросила она. Вот опять… Этот тон. Эта сталь в голосе, что не гнётся, но может сломать шею. Мы говорили о союзе… Зачем принуждать? Почему она стала такой? В ней… в ней просыпается безумие Таргариенов? Если она сожжёт Винтерфелл... Север никогда не простит. Никогда. Они не простили Фреев. Не простят и её. — Моя королева, — сказал он мягко, почти умоляюще. — Давайте не будем торопиться. Пожалуйста. Если вы сожжёте Винтерфелл, северяне этого не простят. И тогда можете забыть о Семи Королевствах. — Я могу напомнить Северу девиз своего дома, — сказала она, не глядя на него. — Простите за грубость, Ваша Милость, — Тирион чуть приподнял брови, — но если править пламенем и кровью, то вскоре некем будет править. Дейенерис замолчала. Ветер подхватил край её плаща и ударил им в бок, как бичом. Мисандея тихо поёжилась рядом, сдерживая дрожь. Хорошо. Пусть подумает. Пусть наконец услышит не только свой гнев. — Моя королева, запомните... если Эйгон окажется настоящим — и если он поднимет знамя против вас и отнимет драконов... вы останетесь одна. Без драконов. Против Эйгона и Севера. Это будет не поражение — это будет верная смерть. — Ты прав, — сказала она медленно. — Тогда следует избавиться от Эйгона. Но... у него уже есть поддержка. Его смерть вызовет нежелательные последствия. Тирион выдохнул, и пар вырвался из его рта клубом. Наконец-то. Она думает. Не орёт. Не приказывает. Думает. — И что тогда делать? — спросила она, наконец, обернувшись к нему. — Говорить. Слушать. Пытаться понять. Нужно поговорить со Старками. Выслушать их. Они выслушают нас. И мы найдём компромисс. — Он сделал паузу. — У вас три дракона. Это не оставляет им возможности полностью вас игнорировать. Значит, шанс на союз — велик. Дейенерис посмотрела в сторону замка. Над воротами развевалось знамя Старков. Холодный ветер шевелил его, словно намекал, что у Севера есть свои законы и свои короли. Потом её взгляд скользнул к Мисандее. Та дрожала — не жалуясь, не говоря ни слова, но Тирион видел, как она вжимает руки в рукава, пытаясь хоть немного сохранить тепло. — Тогда не будем заставлять их ждать, — сказала Дейенерис. Тирион слегка поклонился.Марвин, молча кивая, выпрямился, кутаясь в свой тёмный плащ. Мисандея, несмотря на холод, шагнула вперёд первой. И тогда — под сотнями пар глаз, с драконами за спиной и каменными стенами Севера впереди — Дейенерис, Тирион, Марвин и Мисандея пошли к Винтерфеллу. Драконы остались снаружи, разметав снег, словно огромные кошки, свернувшиеся у стен. Один из них то и дело расправлял крылья, глядя в небо — как будто скучал или чувствовал опасность. Он оглядывался, и взгляд скользил по свежим укреплениям, выстроенным вокруг замка: расширенные рвы, дополнительные ряды частоколов, стража, что стояла не просто для вида. Винтерфелл изменился с тех пор, как он видел его в последний раз. Замок словно отрастил шипы. Они вошли в Большой Чертог. Воздух внутри был насыщен жаром, пахло деревом, дымом, жиром и пряностями. По залу тянулся ряд обеденных столов, покрытых остатками недавнего пира: тарелки с костями, чаши с недопитым элем, кривые свечи, стекающие воском. Вдоль стен стояли люди — воины, лорды, слуги, — замолкшие при виде гостей. Тирион сразу заметил стол ближе к центру — невысокий, широкий, за ним — несколько кресел: для короля, его семьи, близких советников. За этим столом сидели Рикон, Санса и Джон. Трон, резной и древний, возвышался за ними, в пяти шагах позади, будто тень прошлого, всё ещё держащая Винтерфелл в своих лапах. К ним подошла служанка — молодая, с румяным лицом. — Выпейте, — сказала она, протягивая четыре кружки. — Это мясной бульон. Поможет вам согреться. — Благодарю, — ответила Дейенерис, приняв кружку. Марвин взял свою с едва заметным кивком. Мисандея, дрожащая, но держащая осанку, сделала осторожный глоток — и цвет вернулся на её щёки. Тирион отпил медленно. Напиток был насыщенный, с неожиданным горьким привкусом. Проверка? Или просто гостеприимство по-северному — горячее, но без особой любезности? Они прошли в центр зала. Тирион шагнул вперёд и провозгласил: — Это Дейенерис Таргариен, Бурерождённая, Неопалимая, Дочь Дракона, Невеста Огня, Убийца Лжи, Миса и наследница Железного Трона. Дейенерис выступила вперёд, держа спину прямо, взгляд — твёрдый. — Приветствую, — сказала она. Санса поднялась со своего места. Рядом Рикон нахмурился, но не встал. — Это король Севера, Рикон Старк, — произнесла Санса. — Тирион сказал, что вы хотите поговорить. Нас интересует, зачем вы проделали столь долгий путь. — Я вернулась в Вестерос, — ответила Дейенерис, — чтобы вернуть себе то, что было отнято у моего рода. Железный Трон и Семь Королевств. Я желаю заключить с вами союз, который будет выгоден обеим сторонам. Рикон ответил, не моргая: — Мы не можем вам помочь. Санса дополнила — сдержанно, но твёрдо: — Очень жаль вас разочаровывать. Но у нас на Севере и без того хватает бед. И я скажу откровенно: нам без разницы, кто сидит на Железном Троне. Это заботы южан. А у Севера свой король. Слова, как кинжалы, но произнесены с ледяной вежливостью. Без лишних чувств. Просто как факт. Тирион бросил взгляд на Дейенерис. Она не изменилась в лице, но он знал этот взгляд: в нём копилось нечто горячее. Вот она — развилка. И либо мы пойдём по дороге союза, либо спалим этот путь до пепла. Только бы не сейчас, не здесь. — Торрхен Старк поклялся в верности Дому Таргариенов на веки вечные, — произнесла Дейенерис, шагнув ближе. В её голосе не было злобы, но лед под его звучанием трещал. — А сейчас вы отказываетесь мне помочь? Вы не забыли, что клятва — это клятва? Санса не отступила ни на шаг. Она держалась, за её плечами стоял весь Север — молчаливый, суровый, не склоняющий голову. — Мы не забыли, — ответила она спокойно. — Как не забыли и то, что ваш отец сжёг заживо нашего деда и дядю. А ваш брат похитил и изнасиловал нашу тётю. — Я знаю, — сказала Дейенерис. Её голос смягчился. — Мне жаль. Я приношу извинения от всего рода Таргариенов. Но под властью Серсеи страна катится в пропасть. Вместе мы можем спасти её от гибели. Я не враг вам. — Знаю, — произнесла Санса, и на мгновение в её глазах мелькнуло сочувствие. — Вы не виновны в грехах вашего отца. Как и Тирион не виновен в грехах своего. Но сейчас Север обрел свободу и не желает её лишаться. Мы заплатили за неё кровью. Мы не можем обесценить эти жертвы, просто отдав Север по вашему желанию. Она держится. Держится дольше, чем я ожидал, — подумал Тирион, чувствуя, как в Дейенерис нарастает напряжение. Если она взорвётся сейчас, мы потеряем Север навсегда. Но прежде, чем Дейенерис успела ответить, встал Джон. — Ваше Величество, — произнёс он, глядя прямо в её глаза. — Мы тоже нуждаемся в вашей помощи. Даже больше, чем вы в нашей. Идёт Король Ночи. И если мы не остановим его, никто не будет помнить, кто последним сидел на Железном Троне. Дейенерис медленно обернулась к Тириону. — Король Ночи? Тирион пожал плечами. — Я сам ничего не понимаю. — Да, Король Ночи, — подтвердил Джон. — С армией мертвецов и Белыми Ходоками. — А вы? — спросила Дейенерис, её голос стал холоднее. — Джон Сноу. Брат короля. — сказал Тирион. Дейенерис прищурилась, будто услышав оскорбление. — Джон Сноу… Вы решили пошутить со мной? Я рождена править Семью Королевствами. Так и будет. — Если победит Король Ночи, править будет некем, — отрезал Джон. Тирион шагнул вперёд. — Война против моей сестры уже началась. И мы хотим закончить её как можно скорее. — Вы мне не верите, — сказал Джон, обводя взглядом всех. — Но поверьте в то, что каждый, кто погибнет в этой войне с Серсей, пополнит армию мёртвых. Если мы не отбросим вражду — погибнем. Все. Драконы, которых никто не видел более сотни лет… они за стенами. Вы прилетели на них. И всё равно сомневаетесь в мертвецах? — Помогите нам, и мы поможем вам, — добавил Тирион. — Это… простой обмен. — У нас нет времени, — сказал Джон. Его голос звучал как железо, простое и прямое. Он посмотрел на Рикона. Молодой король молчал, но, почувствовав на себе взгляд, кивнул. — С вашего позволения, — сказал Джон. Рикон кивнул снова, чуть более резко. Джон повернулся к Дейенерис и её спутникам. — Давайте немного пройдёмся. Он направился к выходу, даже не оборачиваясь — зная, что они последуют за ним. Джон вёл их по двору Винтерфелла, не оборачиваясь, как будто путь был предначертан заранее, а каждый шаг только приближал к истине, которую уже нельзя было отвергнуть. Снег хрустел под сапогами, дыхание превращалось в пар. Мисандея плотнее закуталась в меховую накидку, кутаясь в неё, будто в щит. Её плечи дрожали от холода. Как же ей здесь холодно. Перед псарней, сидя на перевёрнутом корыте, как на троне, Тормунд точил свой новый топор. Лезвие звенело под нажимом точильного камня, а лицо дикаря было сосредоточено — как у ремесленника. Тормунд поднял взгляд, заметив приближение гостей. — Что это за зверь? — хмыкнул он, указывая подбородком на Тириона. Тирион, ни на миг не сбившись с шага, ответил: — Какой милый дикарь. Я бы пошутил, что он вышел из клетки… но тогда мне пришлось бы проверить, выдержит ли моя шея его топор. А она не выдержит. Совершенно точно не выдержит. — Пришёл показать им, что нас ждёт, — сказал Джон. — Я тут останусь, — буркнул Тормунд, снова склонившись к своему оружию. Джон кивнул и открыл дверь псарни. Тьма и запах мокрой соломы, гари и чего-то... иного, врезались в нос. Привкус тлена был здесь сильнее, чем где-либо ещё в замке. Они прошли по проходу, мимо пустых клеток, в которых раньше сидели боевые псы. Теперь там было пусто — только в дальнем конце стояла клетка, усиленная железом. Там — три фигуры. Они не двигались как люди. Их кожа была бледной до болезненного сизого оттенка, глаза горели неестественным синим светом, когти скребли по железу — методично, ритмично, как дождь по крышке гроба. Дейенерис остановилась, замерев, как статуя. Её губы чуть раздвинулись, дыхание прервалось. Тирион выругался, сделав шаг назад. — Это что за хрень? Это не смешно. Мисандея сжала руки в кулаки и отступила, наткнувшись спиной на стену. Марвин подошёл ближе. Его глаза блестели в полумраке. — Увидев это, вы теперь верите? — спросил Джон. Его голос был спокойным, как лёд на пруду перед тем, как треснуть. — Они… они идут, — продолжил он. — И с каждым погибшим их армия растёт. Ваша война, только приблизит их к победе. Вместо спасения вы принесёте пополнение в их ряды. Дейенерис наконец заговорила. Голос её был глухой: — Сколько их? — Сотни тысяч. А может, и больше миллиона, — сказал Джон. Она посмотрела на него. В её глазах был ужас. Тирион вытер лоб, хотя там не было ни капли пота. — Я хочу обратно в Эссос, — пробормотал он. — Их можно убить пламенем, — сказал Джон. — Вот почему мы нуждаемся в вас. В ваших драконах. Он повернулся к Дейенерис: — Останьтесь в Винтерфелле. Подумайте о моих словах. Я не знаю, сколько у нас времени, но… оно уходит. И если вы не решитесь — не будет ни трона, ни Вестероса, ни смысла в наследии Таргариенов. Только снег, лёд… и вечная ночь.