Глава 45 Разведка

Снег падал тихо, лениво, без конца. Белые хлопья ложились на землю, на стены, на седла привязанных у стены лошадей, на плечи и шлемы часовых. Тирион сидел на скамье у стены двора, завернувшись в мех и глядя в пустоту. Его маленькая рука сжимала кубок с вином. Он не пил, просто держал его, как что-то привычное. Глаза его были задумчивы, и в них отражались мерцающие факелы. Джон Сноу тихо подошел и сел рядом. С минуту оба молчали. — Чем занят? — спросил Джон, не глядя на него. — Думаю, — ответил Тирион. — Как же всё стало сложно. Несколько лет назад я тратил семейное золото, шлялся по борделям и пил сколько влезало. Сейчас мои слова выносят приговор — не только людям, но и целым городам. Он сделал паузу и улыбнулся с горечью. — А теперь ещё и война с мертвецами. Раньше я бы просто рассмеялся, напился и забыл бы об этом до утра. — Такова наша судьба, — сказал Джон. — Мы всё равно пришли бы к этому. — Тогда мир был обречён с самого начала. Джон не ответил сразу. Его взгляд упал на снег, оседающий в бороздах между камнями. — Я устал, — произнёс он. — Вся моя жизнь — это война. С вольным народом. С предателями. С мёртвыми. Иногда думаю всё бросить. Просто уйти. Исчезнуть. Но если я это сделаю — все умрут. Тирион рассмеялся, не громко, но с теплом, словно смех сам удивил его. — Если мир погибнет без мальчишки, которому нет и двадцати, — сказал он, — тогда этот мир в заднице. — А сам как думаешь? Тирион посмотрел на него, в глазах блеснула усталость мудреца, запутавшегося в своих же мыслях. — Этот мир глубоко в заднице, — произнёс он наконец. — Мертвецы тому доказательство. Джон помолчал, а затем, словно бы между делом, спросил: — Ты говорил, что Дейенерис хотела поговорить со мной. Она передумала? — Ей сейчас не до тебя, — сказал Тирион. — Она стремилась править Вестеросом, а теперь вскоре можно будет править только мертвецами. Он отпил из кубка, поморщился — вино остыло. — И не переходи на другую тему, — добавил он. — Я тут тебе душу изливаю. Тирион опустил взгляд в чашу. — Из-за моего совета Дейенерис пришлось сжечь город. Джон вздрогнул. Тени пробежали по лицу. Что это значит? В прошлой жизни… такого не было. Город, который она сожгла был Королевской Гаванью. — В чём была причина? — спросил он тихо. Тирион задумался, потом ответил: — Нужно было выбрать. Спасти Миэрин… или спасти весь Эссос. Любой выбор означал тысячи смертей. Я помог ей принять решение. Но всё бремя легло на неё. — А я казнил мальчика, — сказал Джон. — За то, что он был бунтовщиком. За то, что убил человека. Я вынес приговор и сам его исполнил. Мальчик был в нескольких шагах от меня… я видел его глаза. Он сжал пальцы. — Мой отец говорил: “Тот, кто выносит приговор, сам заносит меч”. Приятного в этом мало. — Власть не приносит много радости, — сказал Тирион, откидываясь на лавку. — Но все к ней стремятся. — Это лишь доказывает, что все люди глупы, — отозвался Джон. Тирион усмехнулся, не глядя на него. Снег продолжал падать, ложась ему на плечи и волосы. — Дожив до сего дня, — продолжил он, — я всё ещё удивляюсь правлению Роберта. Он делал всё, что хотел: пил, охотился, гулял, — и при этом десять лет царил мир. Как ему это удалось? — Он был королём, — сказал Джон. — А не правителем. В этом вся разница. Тирион хмыкнул. — Не каждый король — правитель, и не каждый правитель — король. Оба рассмеялись. Смех был тихим, почти хриплым, как будто застрял в горле, но всё равно согревал, хоть и ненадолго. — Как думаешь, — спросил Тирион, — когда придут Белые Ходоки? — Не знаю, — ответил Джон. — Нам не хватает разведки. Мы знаем слишком мало. А времени у нас ещё меньше. Мы на ощупь хотим войти в шторм, даже не зная, с какой стороны он накроет. — А как ты думаешь сражаться? — спросил Тирион, глядя в темноту. — Мы построим несколько линий обороны, — ответил Джон. — Первая — Стена. Вторая — Винтерфелл. Третья — Близнецы. Дальше — юг. Тирион скривился. — Близнецы. Прекрасное место. Так и слышу крики Фреев из-под пола. — А как ты собираешься убедить остальную часть Вестероса? — спросил он. — Возьмём троих мертвецов, — сказал Джон. — Рассадим их в клетки. Повезём на юг. Пусть увидят собственными глазами. Слухи пойдут, страх за ними. Люди сами решат, что им делать. — Смело, — произнёс Тирион. — И… ненадёжно. Ты уверен, что эти твари останутся «живыми» достаточно долго? — Нет. При теплой погоде они начнут разлагаться. Или развалятся на куски ещё в дороге. — Тогда, — сказал Тирион, прищурившись, — не лучше ли всем северянам переехать на юг? Джон покачал головой. — Белые Ходоки ведут за собой зиму. Тирион выругался — по-настоящему, коротко, без украшений. — Дерьмо. Хуже некуда. Враг, которого не напугаешь, не купишь и не обманешь. А сзади ещё и мои любимые родичи с мечами, ища, кого сдать и кого нагнуть. Тирион вздохнул. Он отряхнул снежинки с колен, поднялся и протянул Джону руку. — А теперь — без официоза. Рад нашей встрече, бастард из Винтерфелла. Джон улыбнулся в ответ. В его лице появилось что-то почти мальчишеское, как будто холод и годы вдруг отступили. — Я тоже рад, карлик из Ланниспорта. Тирион кивнул, поджал губы. — Тогда до завтра. Я пойду к себе, согреюсь вином и одеялами. А ты сиди. Медитируй. Мороз хорошо прочищает мысли… и уши. — До завтра. Тирион удалился, хромая на скользких камнях, фигура его постепенно растворилась в тенях. Джон остался один. Ветер пронёсся по двору, заставив пламя ближайшего факела дрогнуть. Разведка… Благодаря Тириону я вспомнил о важности разведки, а у нас с ней все плохо. Мы почти слепы. Со Стены видно лишь то, что уже близко. А дальше — белая пустота. Эрл делает, что может, но он один. Бран должен скоро быть здесь, но без него мы как дети с завязанными глазами. Он провёл рукой по щеке — пальцы обожгло холодом. И что делать? Джон поднял взгляд к небу. Там, за тучами, были звёзды, мерцающие над Севером, как глаза старых богов. Он смотрел — долго, без слов, пока лицо немного онемело. Вот бы я мог вселиться в птицу и полететь… Молчание. Только хруст снега под сапогами стражника где-то вдалеке. Драконы. Мысль вспыхнула, как искра. Подожду, пока все уснут… и полечу. Если отправлюсь ночью — до рассвета успею вернуться. Он встал и направился к своей комнате. По пути Джон перебирал в уме всё, что могло понадобиться. Перчатки — обязательно. Шарф. Шапка. Ветер на высоте будет пронизывать насквозь. Верёвка — привязать себя, чтобы не упасть. Наверное, этого хватит. Главное — тишина и скорость. Он вошёл в свою комнату и зажёг лишь одну свечу, низкую, почти догоревшую. Одежду готовил молча, как перед боем. Всё лишнее — оставил. Всё нужное — уложил, не издавая ни звука. Меха, плотные сапоги, кожаный ремень, обмотки на запястьях. И верёвка. Прошёл почти час, прежде чем он снова вышел в коридор. Он остановился у своей двери, огляделся. Винтерфелл спал. Снег укутал крыши и башни, приглушив шаги, дыхание и все подозрения. Сейчас самое время. Он двигался быстро, но бесшумно. Спустился, скользнул в переулок, миновал конюшни, свернул к крипте. Деревянная дверь отозвалась на его прикосновение долгим скрипом, словно предок, пробуждённый от вечного сна. Он прошёл мимо статуй, не останавливаясь, лишь взглянув мельком на лики Неда, Робба, Лианы. За одной из статуй была дверь. Маленькая, древняя, с железными петлями, покрытыми инеем. Он открыл её и вошёл в потайной туннель. Проход был узким — не шире половины метра. Каменные стены давили, как грудная клетка гиганта, стиснувшего в объятиях. Каждый шаг отдавался эхом. Он шёл так минут десять. Затем воздух изменился. Стал чище, сырее, пахнул снегом и корой. Он вышел в лес. Небо было ясным. Луна высоко. Снег серебрился. Джон сделал вдох полной грудью и посмотрел в сторону холма, где спали драконы. Один из них, как тень, шевельнулся вдалеке. Джон начал медленно приближаться к драконам. Его шаги тонули в снежной тишине. Он чувствовал, как мороз обжигал лицо, но куда сильнее жгло внутри — ожидание… или страх. Рейгал не спал. Его изумрудные глаза светились в полумраке, как два факела в темной пещере. Когда Джон был в ста метрах, Дрого вытащил голову из-под крыла. Он зевнул, обнажая ряд зубов, способных перекусить лошадь пополам, и медленно повернул голову в сторону приближающегося человека. Джон замер. Слабый хруст снега под ногами эхом отозвался в ночи. Услышав движение, поднял голову и Визерис. Он расправил крыло, словно предупреждение, но не рыкнул. Они чувствуют. Они знают, кто я. Джон пошёл дальше. Рейгал встал. Его мышцы двигались под чешуёй, как под скалой бурлящая лава. Он не отрывал взгляда от Джона. Пламя в глубине гортани пульсировало тусклым оранжевым светом. — Тише… — прошептал Джон, — тише, всё хорошо. Он шагнул ещё ближе. И тогда поднялся Дрого. Его крылья слегка шевельнулись, снежная пыль поднялась в воздух. Он вытянул шею и раскрыл пасть. Пламя зародилось в глубине его глотки, как утренняя заря в черной пещере. — Дрого, хватит, — сказал Джон, твёрдо, но не громко. Пламя исчезло. Дрого закрыл пасть, но продолжал смотреть пристально, будто всё ещё взвешивал решение. Рейгал, словно по команде, приблизил морду к Джону. Из его раскрытого рта шёл дым. Чешуя была холодной на вид, но тёплая на ощупь. Он собирался… сожрать его? — Тише, тише, успокойся… — Джон протянул руку. Пальцы коснулись носа Рейгала. Он не отдёрнулся. Джон встретился с ним взглядом — зелёные глаза дракона, разумные, почти человеческие… нет, больше, чем человеческие. — Молодец, — сказал Джон. — Я не причиню тебе вреда, и ты меня не ешь. Договорились? Рейгал выдохнул и медленно закрыл пасть. Его зрачки сузились. Дрого, будто не желая отставать, придвинулся ближе и ткнулся головой в плечо Джона. Тот свободной рукой стал медленно, размеренно гладить его по шее. — Хорошие драконы, — пробормотал Джон. Он выдохнул с облегчением. — Ну и ночка… Он посмотрел на Рейгала. — Мне нужно слетать в одно место. Ты можешь меня отвезти? Рейгал склонил шею, как будто поняв. Но в этот момент Дрого резко толкнул Рейгала головой, оттесняя его в сторону. Щелчок зубов. Низкое шипение. Рейгал зарычал в ответ, сверкая глазами. Нет-нет-нет, только не драка! — Тише, оба. — Джон поднял руки. — Вы разбудите весь замок. Он посмотрел на Дрого, который уже прижимал голову к земле, требовательно и гордо. — Хорошо, полечу на тебе. Только без фокусов. Дрого фыркнул. Джон размотал верёвку, обошёл массивную шею и закрепил узел на крепкой чешуе. Снег таял под горячим телом дракона. Он взобрался на спину. Движения были осторожными, но уверенными. Он сел ближе к основанию шеи, обмотал себя верёвкой вокруг пояса. — Полетели, — сказал он. Дрого издал глухой рёв и взмахнул крыльями. Снег поднялся вихрем. Земля дрогнула. Затем — прыжок, рывок вверх, и они оторвались от земли. Ветер ударил в лицо, как удар меча. Джон прижался к шее дракона, чувствуя жар под собой, как подушка огня. На земле Рейгал выглядел обиженно. Он остался позади, тяжело дыша, его глаза горели ревностью. Но он не взревел. Он просто смотрел, как брат уносит того, кого выбрал он. Какое же это незабываемое чувство… — подумал Джон, когда дракон пронёсся сквозь облака, а мир под ним превратился в белую беспорядочную карту, в трещины рек и лесов, тонущих в снегу. Полет на драконе — это не езда на лошади. Здесь нет земли под ногами, нет следов, нет границ. Только небо, ветер и тепло от тела дракона. Но восторг быстро сменился холодом. Воздух был как нож. Джон поправил шарф, натянул его выше, оставив открытыми только глаза. Его пальцы уже не чувствовали кончиков, несмотря на перчатки. Он прижался лицом к тёплой чешуе Дрого, ощущая под собой движение мощных мышц. Внезапный порыв ветра сорвал с головы шапку. Шерсть мгновенно исчезла в ночи. — Проклятье… — пробормотал Джон, оглядываясь, но шапки уже не было видно. Если бы это был я… Дрого бы только у Стены понял, что меня нет. А я бы падал, как сосулька с башни… Он втянул голову в плечи и снова погладил дракона по шее. — Лети на север, в сторону той, огромной стены, — сказал он громко, стараясь перекричать ветер. Дрого рыкнул в ответ, словно подтверждая, что понял. — Только помедленнее. — Джон стиснул верёвку, когда почувствовал, как дракон меняет угол полёта. Крылья расправились шире, и скорость полёта уменьшилась. Звезды над головой казались близкими, как серебряные капли, рассыпанные по чёрному полотну. Где-то внизу, среди сугробов и тьмы, мелькнул огонёк. Через два часа полета Джон узнал его. Последний Очаг. Родовой замок Амберов. Крепость была крошечной отсюда, её башни выглядели жалкими огарками свечей. Три дня пути на лошади… Мы пересекли это за несколько часов. Как же быстро он летит. Ты намного лучше лошади… Он погладил чешуйчатую спину дракона. Дрого не отреагировал, но его дыхание стало громче, будто он слышал и понимал и без слов. Снег продолжал сыпаться с неба, лёгкими, но неустанными хлопьями. Через полчаса внизу замаячила серая крошка — лагерь одичалых. Даже отсюда Джон мог различить очертания палаток и тени людей. Они выглядели как темные снежинки, упавшие на белое покрывало равнины. Они держатся. Молодцы. Надо будет послать им припасы… когда мы вернёмся. Вскоре показался пустынный, мрачный силуэт. Башни, скошенные ветрами, стены, выщербленные льдом — Инистые Врата. Один из замков Ночного Дозора. Пустой и забытый. — Приземлись у замка, — сказал Джон, указывая рукой. Дрого описал широкий круг над крепостью. Снег завихрился, закружился вихрем от взмахов могучих крыльев. Потом дракон начал снижаться, осторожно, как ястреб на охоте. Он сел во дворе замка, и снег мгновенно слетел с крыш и стен от силы его приземления. Джон обвёл взглядом мрачный двор. Он узнал обвалившиеся ворота, полуразрушенные башни, запорошенные сугробы, в которых когда-то ходили братья Дозора. Всё казалось забытым, замёрзшим во времени. Он размотал верёвку и спрыгнул вниз, приземлившись тяжело, как человек, вернувшийся из другого мира. — Вот и мы, — пробормотал он, отпуская Дрого. Воздух был леденящим. Его руки дрожали. Джон потёр их друг о друга и поднял воротник. На Дрого было холодно, но быстро. Здесь можно немного отдышаться. Он посмотрел на дракона. Тот тяжело дышал, его ноздри выпускали пар. Дрого поочерёдно переступал лапами и дул на землю, пытаясь согреться. — Не нравится тебе тут? — спросил Джон с кривой усмешкой. — Мне тоже. Он шагнул в сторону разрушенного крыльца и толкнул дверь в полу обвалившуюся башню. — Ну что, давай согреемся. Немного. Потом — на разведку. Джон вошёл в первую комнату, в надежде найти хоть что-то: сломанный стол, щербатый стул, брошенное покрывало — хотя бы крыс. Но всё, что он увидел, — это пыль. Мелкая, серая, как пепел после кремации. Она лежала слоем на полу, на стенах, на камнях очага, будто время само осело на этом месте и сделало его своим жилищем. Ни души. Ни следа жизни. Даже крысы оставили этот замок. Джон шагнул внутрь, провёл рукой по стене — на пальцах остался налёт веков. Он вздохнул. Я надеялся найти здесь хоть какую-нибудь шапку… Пусть и с дырами от крыс. Но тут даже крыс нет. Он выпрямился и огляделся. Пусто. Стены были обнажены, мебель — унесена или сгнила столетия назад. Нужно заселить замки. Отправить сюда людей. Мебель. Припасы. Эти места не должны быть пустые. Пусть снова служат Ночному Дозору. Он зашел в другую комнату, но там всё было ещё хуже. Один из углов провалился вниз — в темноту подвала или трещину в земле. С потолка свисали обломки балок. Камень отсырел, на стенах цвёл иней. Джон остановился у двери. Если бы у меня был топор… — подумал он. — Я бы снял дверь и порубил её для костра. Но у меня ничего нет. А огонь Дрого… Он покачал головой. Огонь — это свет. Свет — это сигнал. Первый, кто заметит его, будет Эрл. Он пришлёт ястреба. Тогда всё потеряет смысл. Придётся мерзнуть. В этот раз — одному. Он побрёл по коридорам, словно призрак. Старые тени обнимали стены, холод вполз под кожу. Камни были как лёд, и каждый вдох словно царапал изнутри. Остановившись в одном из залов, Джон присел прямо на пол, но вскочил почти сразу. Камень был слишком холодным, он впитывал тепло, будто враг, жаждущий крови. Единственное утешение было в том, что не было сквозняка. Стены, несмотря на ветхость, держали воздух. Это была тишина — мёртвая, тяжелая, но хотя бы не пронизывающая. Если бы Дрого мог пролезть сюда… — подумал Джон. — Если бы я мог спрятаться под ним, как под горой тепла… Он поднялся и вышел во двор. Там, в тишине ночи, титаническая фигура дракона стояла, будто изваянная из тени. Дрого не спал. Он приоткрыл глаз и следил за Джоном. — Дай я залезу тебе под крыло, — сказал Джон тихо. Он чувствовал себя глупо, говоря это вслух, но Дрого, казалось, понимал. Дракон поднял одно из своих массивных крыльев, медленно, плавно, словно распахивал дверь в комнату. Тепло, исходившее из-под крыльев, было почти обжигающим на фоне холода вокруг. Джон забрался внутрь. Дрого аккуратно опустил крыло, укрывая его как мать — ребёнка. Затем дракон свернулся плотнее и спрятал свою голову под то же крыло. Их дыхание стало единым, медленным и горячим. Снаружи всё было мраком и холодом. Здесь — только жар и биение гигантского сердца. Вот бы остаться тут до весны… — подумал Джон, задыхаясь в неожиданном уюте. Здесь тепло и безопасно. Они пролежали так минут десять. Тишина. Мрак. Только храп дракона, негромкий, как ритм кузнечного меха. Наконец, Джон заговорил: — У нас не так много времени. Давай полетаем вокруг. Посмотрим, где мертвецы. Он вылез из-под крыла и встал. Холод снова ударил в лицо. Дрого медленно поднялся, встряхнулся, как огромная птица, готовая к охоте. — Полетели, — сказал Джон. Джон взобрался на спину. Он снова сел ближе к основанию шеи и обмотал себя верёвкой вокруг пояса. Дракон развернулся, вытянул шею, поднял крылья. Один взмах — и земля начала уходить из-под ног. Джон вглядывался в пейзаж, когда Дрого скользил в небе, почти не шевеля крыльями. За десять минут полёта не было видно ни одного следа жизни. Ни дыма, ни следов копыт, ни одиноких фигур на белоснежной равнине. Только снег, искрящийся в лунном свете, и далекие хребты, занесённые бурями. Слишком тихо. Джон нахмурился, спрятав подбородок в шарф. Он указал рукой: — Лети на восток. К Суровому Дому. Дрого отозвался низким рыком и повернул, легко и мощно, как будто знал этот путь. Ветер бил в лицо, щипал кожу, промерзал через одежду, несмотря на мех. Джон плотнее прижался к телу дракона. Там он напал в прошлый раз… — вспомнил Джон. — Тысячи одичалых, все, кто искал спасения… Он зажмурился, вспоминая панические крики, тени в тумане, ледяные глаза и то, как всё закончилось. Именно там Король Ночи увеличил свою армию. Именно там началась его жатва. Полет продолжался долго. На такой высоте Суровый Дом был виден как пятно тёмного пепла, разбросанного на снегу. Разрушенный и пустой. Ни огня, ни дыма, ни движения. Только разбитые палатки и поваленный забор, некогда охранявший поселение. — Снизься, — сказал Джон. Дрого послушно накренился, снижаясь до трёхсот метров. Джон обводил взглядом разрушенные ряды покосившихся жилищ. Он различал лишь уродливые каркасы, обрывки ткани, замёрзшие остатки костров. Ни одного живого существа. Ни одного мёртвого тоже. Где они? Почему они ушли? Джон крепче сжал веревку, крепящую его к шее Дрого. Если их нет здесь… значит, они уже в пути. Но куда? — Ещё ниже, — сказал он. Дрого снизился до сотни метров. Джон ощутил, как усилился ветер. Суровый Дом лежал в руинах, будто после долгой осады. Он разглядел ворота — теперь они валялись возле берега, полураскрошенные. Забор вгрызался в землю кривыми кольями, словно мертвец, застывший в последнем усилии. Джон провёл взглядом по береговой линии. Никаких следов на снегу. — Приземлись у самой большой палатки. Дрого мягко закружил, потом медленно снизился и опустился на площадку, где раньше стояли палатки вождей одичалых. Его тяжёлые лапы ударили по снегу с глухим звуком, подняв облака инея и пепла. Джон слез, его ноги коснулись земли — она казалась твёрдой, как кость. Он шагнул вперёд, осторожно, будто боялся разбудить призраков. Хрустел снег, звенел ветер, Дрого вытянул шею, понюхал воздух. — Тихо, — прошептал Джон. — Если они где-то рядом, я хочу услышать их первым. Он подошёл к остову самой большой палатки. От неё осталась лишь часть конструкции — три дубовых столба и поваленный купол, обрывки которого развевались в ветру, как трофеи у павшего великана. Он стоял, вглядываясь в темноту, пока его дыхание не стало облаками. Тишина была почти гнетущей. Даже сердце, казалось, билось слишком громко. Ни костей. Ни крови. Ни трупов. Только ветер и снег. Они ушли. И взяли с собой всё, что могли поднять. Он оглянулся на Дрого. Дракон стоял на страже, поворачивая голову из стороны в сторону. Палатка скрипнула под его шагом, ткань дрогнула от ветра, будто вожди прошлого сами выдохнули сквозь потрепанные полотнища. Джон вошел, пригнувшись. Здесь… я отдал им стекло. Он начал разгребать обломки. Снег осыпался с рухнувшего шатра, замерзшими хлопьями забивая зазоры между деревянными досками и костями палатки. Было холодно и тяжело — каждый сучок норовил зацепить перчатку. — Где же ты... — пробормотал Джон. Он помнил. Они сидели здесь, вокруг костра. Снег начал таять под его дыханием. Через десять минут Джон нашёл мешочек. Он был заморожен, но неповреждён. Верёвка затянулась, как жилистая змея, но поддалась. Внутри блеснуло чёрное, как ночь, стекло — десяток грубых клинков и наконечников, сделанных в спешке, вручную. Он выпрямился, сжал мешочек в руке и взглянул на развалины палатки. Потом развернулся и вышел к Дрого. Дракон ждал, зарыв лапы в снег, его глаза искрились зелёным светом в темноте. — Полетели. Через море, в сторону леса. Дрого вскинул голову и взмыл в небо, снежные хлопья кружились вокруг них. Ветер усилился, ревел между скал, но Джон уже не чувствовал холода так остро. В груди было тяжело, как от свинца, а мешочек с драконьим стеклом тянул руку, будто напоминал: Ты жив, а они — нет. Они летели низко над морем, луна отражалась в ледяной глади, превращая её в бледное зеркало. Потом появились деревья — сначала редкие, потом плотные, как волчья стая. Дрого пронёсся над ними, покружил, и выбрал место для посадки. Он опустился на поляну, окружённую деревьями. Джон слез, хрустя снегом под ногами. Место было тихим. Он чувствовал небывалый комфорт и спокойствие. Джон шагнул вперёд. Чардрева. Все — чардрева. Их кора была бела, как кость, ветви раскинуты, будто в мольбе, но под снегом виднелись алые листья. Только приглядевшись, он понял — все они были сердце-древами. У каждого — лицо. Вырезанное, древнее, застывшее в безмолвии. Джон повернул голову и увидел то, что знал с первого взгляда — главное дерево. Оно возвышалось над другими, как седой старец среди сыновей. Его лицо было вытянуто, глаза — глубоко врезаны, как пропасть. Из глаз текла смола, будто кровь. Он склонился. Дрого фыркнул и повернул голову в сторону. Его ноздри раздулись, будто он почуял нечто. Джон обернулся. Между стволами, за снежной пеленой, светились глаза. Сначала одно лицо. Потом другое. Третье. Он обернулся и понял — не только одно сердце-древо смотрело на него. Их было десятки. Все — с лицами. И все смотрели на поляну. Он оглянулся на Дрого — дракон замер, как камень, но его мышцы были напряжены. Из-за густых стволов, между покосившихся чардрев, медленно вышел мамонт. Он был огромен — мохнатый, с растрёпанной шерстью, в клочьях инея, с бивнями, как сгорбленные ветви. Дрого затаился, расправив крылья, как страж у врат. Вот куда он смотрел всё это время, — понял Джон. Мамонт не остановился. Он шагал вперёд, не дрожа, не сомневаясь. Мгновение — и он сорвался с места, как оживлённый валун. Дрого рявкнул, взметнулся в воздух, и снежная пыль взорвалась клубами. Из его пасти вырвалось пламя. Джон рухнул в снег, перекатившись к ближайшему чардреву. Он прижался к стволу, почувствовав на щеке морщинистую кору. Сверху заструился жар. Запах — вонючий, едкий — запах палёной шерсти, мяса и копоти — накрыл поляну тяжёлым покрывалом. — Дрого! — крикнул Джон. — Не сожги деревья! Дракон услышал. Он сменил угол и спикировал. Массивное тело рухнуло на спину мамонта с силой каменного обвала. Мамонт зарычал, тряс головой, один бивень скользнул в сторону морды дракона — на волосок от глаза. Дрого увернулся, лапой прижал голову мамонта к замёрзшей земле. Звук рёва, треска, удара. Дрого вгрызся в шею зверя. Мамонт забился, кровь брызнула на снег красной дугой. Один рывок — и его голова отделилась, упала в сторону с глухим, мясистым ударом. Пар валил из окровавленного горла, пока тело ещё дёргалось. Дрого отступил, расправив крылья, и зарычал — глухо, торжествующе. Земля дрожала от этого рыка. Джон подошёл ближе, снег уже растаял в широком круге, обнажив лед под ним. Кровь мамонта растекалась по поверхности, как густое вино, окрашивая лёд в красный. — Ешь, — сказал Джон, — это дар Старых Богов. Дрого не заставил себя ждать — он ринулся к туше, когтями разрывая ребра, вытаскивая парящее мясо. Его челюсти хрустели, как костяные жернова. Джон подошёл к главному дереву. Он приложил ладонь к коре. — Благодарю вас за ваш дар, — сказал Джон. Он вернулся к полянке и сел у подножия другого чардрева. Огонь Дрого растопил снег и было видно землю, точнее лед замёрзшего озера. Кровь с убитого мамонта стекала на него. Поляна стала красно-синей от крови и льда. Дрого по-прежнему жевал. Он голоден, — подумал Джон. — Надо будет накормить и остальных. Все трое должны быть сыты. Джон откинулся на ствол и закрыл глаза, прислушиваясь к звуку треска костей, ворчанию дракона и далёкому ветру. Через десять минут Дрого коротко зарычал. Джон открыл глаза. На том месте, где лежал мамонт, теперь темнело пятно на растаявшем снегу. Только кровь, подмерзшая к льду, напоминала о недавней битве. Он медленно встал и посмотрел на небо. Луна висела прямо над головой, бледная и спокойная, словно следила за ними. Пора домой. — Полетели, — сказал Джон, подходя к Дрого. Тот наклонил голову. Джон подтянул шарф, чтобы закрыть лицо, и залез на спину. Он обмотал себя верёвкой, сел поудобнее и похлопал Дрого по чешуе. — Домой, — повторил он. Дрого взмыл в небо, подняв снежный вихрь, и устремился на юг. Ветер был леденящий. Джон сжал зубы. Даже спрятав лицо, он ощущал, как мороз пробирается сквозь одежду. Если б я знал, что он полетит так быстро... Он опустил голову, прижимаясь к телу дракона, чтобы впитать хоть немного тепла. Скорость — хорошо, но лучше б он летел медленнее. Так и умереть недолго. Через два часа в небе показались очертания Винтерфелла. Над замком лежала тишина. На поляне, в стороне от стен, лежали два других дракона — Рейгал и Визерис. Первый поднял голову, когда они приземлились. Второй только повёл крылом и снова положил голову на лапы. Джон спрыгнул с Дрого, с трудом разматывая веревку — пальцы не слушались от холода. Он сделал несколько шагов по снегу и подошёл к Рейгалу. — Не обижайся, — сказал Джон и положил ладонь ему на бок. — Ты тоже полетишь. Обещаю. Рейгал не ответил — только моргнул раз, медленно. Похоже, он всё ещё зол. Джон погладил его по чешуе и повернулся, направляясь к лесу. Он пересёк поляну, оглянулся — Дрого уже укладывался у братьев, сворачиваясь клубком. Джон нашёл потайной вход и проскользнул внутрь. Влажный воздух подземного хода был теплее, но пах затхлостью и камнем. Он шёл, стараясь не шуметь, каждый шаг отдавался эхом в узком тоннеле. Он вышел в крипту, в прохладную тишину. Джон задержался на секунду у статуи отца. Отец, если ты видишь... я делаю всё, что могу. Потом быстро поднялся наверх, по каменным ступеням, прошёл по коридору, и, проскользнув мимо дремлющего стража, вернулся к себе. Комната встретила его тишиной и холодом. Вот и всё. Никто ничего не видел. Он скинул плащ, тяжёлый от инея, расстегнул промёрзшие перчатки. Успею ли я ещё раз слетать, прежде чем армия мертвецов появится у порога? — подумал он, глядя на стол. Джон зажёг свечу, достал бумагу, обмакнул перо в чернила и начал рисовать. Сначала Стена — длинная, тяжёлая линия, прорезающая север Вестероса. Затем — Суровый Дом, тот самый, что сегодня лежал в руинах, покрытых снегом и безмолвием. Кулак Первых Людей — древний, круглый утёс. Замок Крастера — жалкое, но важное место, недалеко от Стены. Джон чертил линии рек, обводил извивы холмов и силуэты гор. Я знаю эти земли, как никто другой. И всё равно нашел что-то новое. Он добавил к карте Зачарованный лес и очертил там поляну с множеством сердце-древ. В самом центре этой поляны Джон нарисовал замёрзшее озеро. Он подписал это место: "Озеро у Сердец". Это место нужно запомнить. Он на секунду отложил перо и провёл рукой по волосам. Потом вспомнил людей из прошлой жизни. Устты. Моржовые люди ушли на зов Манса. Но Устты остались. Заняли место у Стылого берега. Мирные, как тогда, так возможно и сейчас. Они ещё живы. Он обвёл край у северной кромки карты — узкий участок у берега, обозначил крошечными точками стоянки. Подписал: "Устты". Потом — Лестница Гигантов. Гора, суровая и крутая, где жило племя ледяных великанов. Он нарисовал окружность. Отметил: "Племя Лестницы". Наконец, его перо замерло у западной кромки карты. Он повёл им в сторону Клыков Мороза, мрачных, зазубренных скал. Левее от них — белое пятно. Джон вспомнил. Молочное племя. Он отметил этот участок и подписал: "Молочные". Когда он закончил, карта выглядела грубой, но понятной. Он провёл пальцем по ней, будто желая прочувствовать каждый клочок земли. Может, Бран найдёт больше. Но пока — это всё, что у нас есть. Он аккуратно свернул карту, положил её в деревянный ящик стола, а рядом — мешочек с драконьим стеклом. Закрыл ящик и медленно выдохнул. Свеча трепетала, его тень колебалась на стене. Джон встал, потянулся и подошёл к окну. Где-то там, за холодом и тишиной, шли мертвецы. А он — ждал их прихода.