Глава 46 Осознание

Мира сжала в кулаке ремешок от походной сумки и молча шла рядом с Лето, что нёс на спине её спящего друга. Холодный ветер с реки обдувал лицо, а внизу, в мрачной воде, мерцали чёрные льдины. Она то и дело оглядывалась, вглядываясь в лес за спиной. Лето шагал медленно и уверенно. На его широком, тёплом загривке, словно связанный узлом, лежал Бран — глаза закрыты, дыхание неглубокое, как у спящего зверя. — Уже двенадцать часов... он должен проснуться... должен... И он проснулся. Сначала — рычание. Низкое, нечеловеческое. Потом — поворот головы, судорожный вдох, скалящиеся зубы. Лето приостановился. — Бран? — прошептала Мира, подходя ближе. Глаза Брана были открыты, но в них не было сознания. Только голод и зверь. И прежде, чем она поняла, что происходит, он рванулся вперёд, открыл рот, зубы блеснули в полумраке. Мира резко ударила его ладонью по щеке. — Прекрати! — выкрикнула она, но он продолжал рычать, напрягая шею, будто вот-вот вырвется. Она ударила снова — сильнее. Бран задышал часто, неровно, его рык превратился в сиплый стон. Его взгляд метался, пока наконец не сфокусировался на ней. Как человек, всплывающий из глубин. — Ты в порядке? — Мира опустилась на одно колено рядом. — Повторяй моё имя, — выдохнул он. — Бран... Объясни, что это было? — Я... — он сглотнул. — Я полетел домой. В Винтерфелл. Хотел посмотреть, что там происходит. И увидел... драконов. Мира замерла. Она хотела что-то спросить, но не стала. — Продолжай, — сказала она. — Повторяй моё имя, — снова сказал Бран. Его голос дрожал. — Бран. — Я... я захотел попробовать вселиться в одного из них. — Ты с ума сошёл? — голос Миры сорвался. — Это не птица. Даже не волк. Это... это... Она встретилась с его взглядом. В этих глазах было что-то новое. Что-то... древнее. Она невольно сказала: — Бран. — Я думал, с силой Трёхглазого Ворона... я справлюсь, — он отвёл взгляд. — Но как только вошёл в его сознание, всё стало иначе. Я потерял контроль. Я пытался сжечь человека. Но дракон... сам остановился. — Сам? — Мира нахмурилась. — Как только он успокоился... я смог взять верх. Я... я удержался. Бран посмотрел на Миру. — А если бы не удержался? Его взгляд скользнул по её лицу. А смогу ли я... контролировать и её? — мелькнуло в нём. Мира отступила на шаг. Её голос стал твёрже: — Бран. Он отвёл взгляд. — Я решил, что этот человек может помочь мне... обуздать силу. Но это оказалось сложнее, чем я думал. — Кто это был? Пауза. Молчание. Лето что-то почуял, его уши навострились. — Не помню, — наконец сказал Бран. — Я был не в своём уме. Прости, Мира... Это не мне решать, когда и кому Джон расскажет. Он глубоко вдохнул, как будто собирался рассказать больше. — Через несколько часов, я... я начал растворяться в нём. Моё сознание и его — сливались. Я не знал, кто я. Человек или зверь. Он замолчал. Мира снова подошла ближе. Её рука дрожала. — Бран... — И когда я уже думал, что мне не вернуться, я увидел озеро. Среди снега. И вокруг него — сердце-древа. Они смотрели на меня. Все сразу. И я... я понял, где я. И кто я. Я — Бран Старк. Я — Трёхглазый Ворон. Я — человек. Он опустил голову, устало. — На поляне на меня напал мамонт, — произнёс Бран, его голос был хриплым. — И я дрался с ним. Я знал, что выиграю. Дракон был сильнее, быстрее. Но как только я почувствовал вкус крови... что-то изменилось. Инстинкты дракона взяли верх. Я уже не знал — я ли это, или он? Кто-то из нас хотел съесть его. Всё смешалось. Мира сжала пальцы так сильно, что побелели костяшки. — Бран... Он посмотрел на неё, глаза его были полны усталости. — Старые Боги... и человек. Они вернули меня. Вернули в сознание. Я проснулся в теле дракона, но уже был собой. И тогда я вернулся в Винтерфелл. — Пока я был в нём... — Бран говорил медленно, будто вспоминал сон. — Я чувствовал силу. Превосходство. Любопытство... к человеку. Когда я вернулся в своё тело... Я всё ещё не знал, кто я. Вот почему... — он замялся, — ...попытался укусить тебя. Прости меня, Мира. Мира молча кивнула. — Чтобы не забыть, кто я... ты повторяешь моё имя. — Бран закрыл глаза на мгновение. — Это помогает. — Бран, — тихо сказала она. — Я должен знать границы своей силы. Я должен научиться владеть ею. — Зачем делать что-то настолько опасное? — Мира смотрела прямо в его лицо. — Ты ещё не овладел силой Трёхглазого Ворона. Ты ребёнок, Бран. И уже на краю. Ты чуть не потерял себя. — Но если бы я мог управлять драконами... — он заговорил с новой энергией. — У нас был бы шанс. Больше, чем сейчас. Я мог бы летать за Стену. Наносить удары по армии мёртвых. Сжигать их, уходить прежде, чем они соберутся. Быстро. Без риска для других. Мира покачала головой. — Прекрати, Бран. Ты сам сказал — едва не исчез. Ты не Трёхглазый Ворон. Пока ещё нет. Ты мальчик, опьянённый силой, которой не можешь управлять. Бран посмотрел на неё, лицо его было мраморно спокойным. — Мира, если я научусь... если овладею всем, что даёт мне эта сила... Я смогу управлять драконами? Или смогу отобрать контроль над частью армии мертвецов Короля Ночи? Мира не ответила сразу. Ветер качнул ветви, снег осыпался с голых сучьев и растаял в воде под ногами Лето. Лютоволк повернул голову, будто тоже ждал ответа. — Не знаю, — призналась она. — Я не знаю, возможно ли это. — А если я не буду пытаться... — Бран посмотрел вдаль, туда, где свет луны касался линии деревьев. — То мы так и не узнаем. Они пошли дальше. Мира шагала по тонкому насту, хрустевшему под ногами, и молча слушала, как Лето вальяжно ступает вперед. — Ты видел мертвецов? — спросила Мира, не оборачиваясь. — Или Белых Ходоков? — Нет, — ответил Бран после долгой паузы. — Король Ночи, возможно, все еще в пещере детей леса. А его армия… может быть, они добивают оставшихся. — Почему же они не гонятся за нами? — голос Миры прозвучал сдержанно, но в нем сквозило беспокойство. — Это не укладывается в голове. Он искал Трёхглазого Ворона. Теперь у это ты. Но он тебя отпустил? — Я не стал Трёхглазым Вороном. Ещё нет, — Бран говорил тихо, почти шёпотом. Мира прикусила губу. Молчание легло между ними, только ветер шептал в голых ветвях и речка журчала где-то справа, под тонкой ледяной коркой. Через несколько минут Мира снова заговорила: — Как думаешь… сколько тебе потребуется времени, чтобы обрести эту силу? Стать им? — Не знаю, — сказал Бран. — Я чувствую её. Вижу, как она обволакивает меня. Но будто иду в тумане, бегаю по кругу, надеясь найти его край. Иногда мне кажется, я пешка в чужой игре. В игре двух чудовищ! Мира резко повернула голову. — Ты о Короле Ночи и Трёхглазом Вороне? — Да, — сказал Бран и сжал мех Лето пальцами. — Я не уверен, что могу ему доверять. Он скрывает многое. Показывает только то, что считает нужным. Остальное прячет, и я не могу найти. — Как думаешь, — продолжил он, — до того как я получил эту силу… я был слишком наивен? Мира вздохнула. — Да. Как и я. — Она покачала головой, словно прогоняя наваждение. — Ты слишком многого хочешь. Тебе только тринадцать. А ты говоришь как старик, проживший сто лет. Я... я знала, что должна сопровождать тебя за Стену. Но не задавала себе вопросов. Нужно — значит нужно. Я была готова. Но не понимала, к чему. Она остановилась и повернулась к нему, лицо её было усталым, в нём больше не было той беспечной решимости, что жила в ней до сих пор. — Я старше тебя, но сейчас чувствую себя дурой. Мой брат погиб. Ходор погиб. А ты... ты меняешься. Бран не ответил. Лишь опустил голову. Он и сам чувствовал, как трещит что-то внутри него, как под напором видений и чужих мыслей ускользает простая истина — кем он был когда-то. Я больше не Бран Старк. Но и не Трёхглазый Ворон. — Помоги мне понять, — сказал Бран, не поднимая глаз. — Я заставил своего отца в прошлом повернуться... и сделал Ходора — в прошлом — умственно отсталым. Но он был таким ещё до того, как я это сделал. Я... я не понимаю, как такое возможно. Как может следствие предшествовать причине? Как может боль опережать удар? Мира шла рядом, не отвечая сразу. Она казалась погружённой в раздумья, а её лицо было мрачнее, чем небо над замёрзшей рекой. — Действительно странно, — произнесла она наконец. — Результат был раньше действия. Если сила Трёхглазого Ворона на такое способна... что ещё она может сделать? Бран вздохнул. — Это всё равно что в будущем разбить кубок, который существует в прошлом... но он уже разбит в настоящем. Мира нахмурилась. Несколько мгновений они шли в молчании, слышно было только хруст снега под лапами Лето. Потом она тихо проговорила: — А что если кубок в прошлом разбил кто-то другой? И он остался разбитым в настоящем. А потом, в будущем, ты разбиваешь его до того, как тот человек это сделал. Как бы... заменяешь собой прежнего виновника. Бран пожал плечами. — Слишком сложно. Я запутался. — Хорошо, — сказала Мира, — давай тогда на примере Ходора. Она остановилась, развернулась к нему, её глаза сверкнули в полутьме. — Что, если сначала Ходор стал умственно отсталым из-за Трёхглазого Ворона? Того, старого, что знал будущее. А потом ты, путешествуя во времени, заменил Ворона. И сделал это сам. То есть, ты стал тем, кем был он. Потому что это уже случилось. И случаться будет всегда. — Но тогда... — прошептал Бран, — что же произошло с Вороном? Почему он не остановил этого? Если он знал... почему позволил? Почему не предостерёг меня? Почему смотрел, как Ходор умирает, как Лето умирает, как все умирают? — Может быть, — осторожно сказала Мира, — Ворон мог менять настоящее, зная, что произойдёт в будущем. Но тогда возникает вопрос — почему он ничего не сделал с Королём Ночи? Почему не остановил его раньше? — Может... — Бран смотрел на реку, где лёд поблёскивал в лунном свете, — может, раньше это было просто невозможно? — Или, — добавила Мира тихо, — может, всё должно было случиться именно так. Чтобы ты стал тем, кем становишься. Бран не ответил. Только опустил голову и вцепился пальцами в загривок Лето. Бран молчал. Он смотрел в темноту между деревьями, туда, где слабый свет луны едва касался побелевших от инея ветвей. В будущее можно заглянуть, потому что оно уже определено. Значит жизнь — как книга. У неё есть начало, середина и конец. Некоторые люди способны читать эту книгу. А Трёхглазый Ворон — он будто бы сам стал книгой, хранит её страницы в своей памяти и редактирует их, когда нужно... чтобы поправить сюжет. Но... а что, если есть способ переписать её? Он нахмурился. Что, если можно изменить начало? Переписать его. Что, если остановить тот миг, когда Король Ночи был создан? Что, если не допустить его появления вовсе? Но почему Трёхглазый Ворон не сделал этого? Может это за пределами его возможностей? — Мира, — вдруг сказал он, нарушив тишину. — Что? — отозвалась Мира, не сбавляя шага. — А что если сила Трёхглазого Ворона… ограничена? Что если он не может всё знать? Мира бросила на него быстрый взгляд через плечо. — А ты думал, он всемогущ? Бран покачал головой. — Я думал, он — всё. Но чем больше я думаю об этой силе, тем сильнее понимаю, что у неё есть ограничения. Я могу видеть прошлое, настоящее и будущее… Но мне кажется будто кто-то нарочно что-то прячет от меня. Он вздохнул. — Как появился Трёхглазый Ворон? Ты когда-нибудь задавалась этим вопросом? Мира фыркнула. — А с чего бы мне это знать? Я — Рид. Я умею выживать в болотах, охотиться, прятаться и, если нужно, убивать. Бран на миг замолчал, потом прошептал: — Мы всё время были частью чьей-то игры. Мира замерла, Лето остановился. Ветер трепал пряди её волос. — Что ты имеешь в виду? — Возможно… — Бран говорил медленно, — возможно, и Трёхглазый Ворон, и Король Ночи — это всего лишь фигуры. Пешки на доске. Игроки — не они. Может, это игра богов. Мира долго молчала. — Если это так, — тихо сказала она, — значит мы тоже пешки! Бран посмотрел ей в глаза.