Часть 3

      Бальный зал резиденции губернатора Стида был великолепно украшен: сотни свечей освещали пространство, изящные гирлянды цветов опускались с балконов, а оркестр исполнял лёгкую и завораживающую музыку. Гости уже начали собираться, кто-то танцевал, кто-то смеялся и шутил, а кто-то обсуждал последние новости.       Когда Арабелла спустилась в зал по широкой лестнице, вся её фигура, обрамлённая золотистым светом, моментально привлекла внимание. Её платье, сверкающее при каждом движении, идеально подчёркивало изящество её фигуры. Маска добавляла загадочности, а мастерски убранные волосы открывали изящную шею.       Среди всех гостей её взгляд невольно остановился на дяде Уильяме, стоящим в углу зала. Он заметил её почти сразу, и его лицо изменилось так резко, что Арабелла на мгновение остановилась на лестнице. Его глаза расширились, словно он увидел привидение.       Когда-то, много лет назад, Уильям был молодым, пылким и... влюблённым. Его сердце принадлежало Оливии, младшей сестре друга семьи. Она была очаровательной, дерзкой, со звонким смехом, что заполнял всё пространство. Ему тогда было всего семнанадцать, а ей — девятнадцать, но он был уверен, что их чувства взаимны.       Увы, Оливия смотрела не на него, а на его старшего брата, правильного до зубовного скрежета, любимого сташего сына. Томас всегда был более уверенным, более красивым, более успешным. Томас, казалось, всегда получал всё, что хотел. Оливия смеялась над неуклюжими попытками Уильяма привлечь её внимание, а затем приняла ухаживания его брата. Возможно, она уже тогда сумела распознать гниль в характере Бишопа-младшего.       Годы шли, Томас и Оливия давно умерли, оставив лишь воспоминания и болезненную ревность, что всё ещё жила глубоко внутри безжалостного и грубого полковника Бишопа. И вот теперь перед Уильямом вновь явилась его возлюбленная, точно такая же, какой он запомнил её в дни их молодости. Его разум знал, что это невозможно, но сердце отказывалось верить. Бишоп отлично помнил и это золотистое платье, и какой обворожительной была в нем Оливия. - Лив... — прошептал Уильям, словно потерявшись в своих мыслях.       Арабелла остановилась у подножия лестницы и пристально посмотрела на своего дядю. Она заметила, как его руки нервно сжимаются, а лицо становится всё более напряжённым и потерянным. — Дядя Уильям, с вами всё в порядке? — мягко спросила она.       Он не ответил сразу. Его глаза метались по изящной фигуре, выискивая подтверждение невозможного. Но её голос... это был не голос Оливии. А затем она осторожно сняла маску.       Её обеспокоенные карие глаза — точно такие же, как у его брата Томаса – внимательно рассматривали Бишопа, и под этим взглядом, словно под ударом молота, иллюзия разбилась на миллион осколков. — Ты! — Уильям сорвался почти на крик. Его голос прозвучал хрипло и раздражённо. — Прочь отсюда, несносная девчонка!       Прежде чем Арабелла успела что-либо ответить, он резко развернулся и буквально выбежал из зала. Белла пожала плечами, недоумевая. — Какая муха опять его укусила? - Пробормотала она себе под нос. Вновь надевая маску, она продолжила свой путь, ведь её уже ждали другие гости. Праздник только начинался, а Уильям Бишоп остался позади, в своей запутанной сети прошлого и обид.