Глава 16

Драко и Гермиона сидели в приятной тишине, потягивая огневиски. События дня и предыдущего вечера вымотали их обоих. Было приятно, подумал Драко, сидя с ней. Было уютно, как и предыдущим вечером в его офисе, почти по-домашнему. Он выбросил эту мысль из головы. — Министр Синго был очень впечатлен тобой, — Драко наконец нарушил тишину, стирая безмолвное блаженство, воцарившееся в пространстве. — Мной? А как насчет тебя? — Гермиона рассмеялась. — Ты говоришь по-японски? Драко пожал плечами: — Я говорю на многих языках. — На скольких языках ты говоришь? — На семи, — ответил Драко, когда глаза Гермионы расширились от удивления. — Я же говорил тебе, у меня было много наставников. И мы много путешествовали. — В Японию? — В большинстве азиатских стран у отца там было много бизнеса, — Драко сделал еще глоток огневиски. — И во всех европейских странах, и в нескольких африканских тоже. Уганда была моей любимой. — Неужели? — Правда. — Драко ухмыльнулся, затем сказал шепотом: — Мне действительно нравятся жирафы. Гермиона расхохоталась, и он улыбнулся ей. Ему нравилось вызывать у нее улыбку, но заставлять ее смеяться… то, как оживали ее глаза, как это зародилось в ее груди, как она откинула голову назад от восторга. Он вспомнил предыдущую ночь у себя на кухне с Асторией, как он думал о Гермионе, когда пришла его жена; как он представлял, что Гермиона вместо нее достигнет оргазма… ему показалось, что это было похоже на ее смех, и он внезапно замолчал. К счастью, в этот момент вернулись Перси и Эвелин, выполнившие свои обязанности на день. Гермиона налила каждому по щедрой порции огневиски и протянула им. — Ты стал совсем размягченным, да, Драко? — Спросил Перси, устраиваясь поудобнее, потягивая свой напиток, и комната взорвалась смехом. Драко почти забыл о предыдущей ночи, почти… — Я во многом виню тебя, — ухмыльнулся Драко, потягивая свой напиток. — Вся твоя гриффиндорская доброта передается мне, это как какая-то болезнь. — А я была пуффендуйкой, — гордо заявила Эвелин. — Фу, еще хуже, — усмехнулся Драко, на что Эвелин в шутку показала язык. В комнате снова раздался смех — Эвелин обычно была самой тихой и доброй из них. Атмосфера в конференц-зале была расслабленной и веселой, и они вчетвером сидели за столом, шутили, смеялись и делились историями о Хогвартсе, профессорах и неудачных заклинаниях. Эвелин была на несколько лет младше их, но даже она слышала о «таланте» Симуса Финнигана к пиротехнике и о том, как он не раз что-то поджигал или взрывал на первом курсе. Однако, только после того, как Гвин вступила в бой, а пресс-конференция прошла успешно, тема сменилась на трансфигурацию. — Пожалуйста, не надо, — простонал Драко в свой стакан, когда в глазах Гвины заплясали озорные огоньки. В то время Гвин училась на седьмом курсе Когтевран, и хотя она не видела этого лично, об этом говорили в Хогвартсе неделями. — Драко Малфой, — пропела Гвин, сделав три глотка огневиски, чтобы отпраздновать вместе со своими коллегами. — Великий прыгающий хорек! — Фу, я вас всех ненавижу, — рот Драко скривился в усмешке, щеки покраснели, но глаза светились радостью. — Я увольняюсь. — О, мы задеваем чувства бедного прыгающего хорька? — Гвин поддразнила. — Пожалуйста, не бросай Драко, ты нам нужен. — Кстати, о потребностях, — сказала Гермиона, вставая, она выпила всего один стакан огневиски, Драко наблюдал. — Вам всем нужно поесть, я скоро вернусь. В отсутствие Гермионы поддразнивания перешли к Перси, который спокойно воспринял имена «Булавочная головка» и «Большеголовый мальчик», даже смеялся в свой бокал, прежде чем, наконец, признать: «ОК, ОК, я был придурком, но люди меняются». — Ты все такой же придурок, — мило улыбнулась ему Гвин, — но мы любим тебя, Уэзерби. Вся комната смеялась, когда Гермиона снова появилась с пластиковыми пакетами и запахом, который Драко никогда раньше не ощущал, наполнив воздух. Перси, Гвин и Эвелин обрадовались, сообщив Драко, что это обычное явление. — Что это за колдовство? — Спросил Драко, наблюдая, как его коллеги накладывают себе множество ароматной лапши, риса и кусочков мяса. — Это, — сказал Перси, набивая рот курицей оранжевого цвета, — называется китайской едой. Гермиона протянула Драко тарелку с улыбкой на лице, когда он настороженно посмотрел на нее: — Я проводил время в Китае, это не китайская еда. — Это маггловская китайская еда, очень американизированная, — Гермиона протянула ему пару палочек для еды. — Если ты бегло говоришь по-японски, я полагаю, ты знаешь, как ими пользоваться? Драко взял палочки для еды и оглядел комнату, его коллеги с энтузиазмом ели. — Попробуй, — подбодрила Гермиона, прежде чем начать есть лапшу. Драко не мог оторвать глаз от ее рта, от того, как поджались ее губы и втянулись щеки. — Это восхитительно, — добавил Перси с набитым спринг-роллом ртом, обсыпая Драко крошками, пока говорил. Драко нерешительно откусил от лапши, Гермиона внимательно наблюдала за ним. Он задумчиво прожевал, прежде чем положить палочки для еды: — Должен сказать, если бы я знал, что маггловская еда такая вкусная, я, возможно, пришел бы в себя намного раньше. Вся комната зааплодировала, когда все вернулись к еде. Они с аппетитом ели и продолжали смеяться и шутить. Впервые в жизни Драко почувствовал себя частью чего-то. Не только со стороны наблюдают за происходящим. — Печенье с предсказанием, — сказала Эвелин, когда они убрали со своих тарелок, и она вручила каждому по пластиковому пакету с чем-то похожим на хрустящий вонтон внутри. Драко с подозрением посмотрел на крекер, когда Гермиона открыла свой. Она посмотрела на Драко с доброй улыбкой и открыла крекер: — Открой его и получишь целое состояние. — Магглы практикуют гадание? — Нет, — Гермиона слегка рассмеялась. — Это просто глупо, видишь, в моем написано «вывод — это просто место, где ты устал думать». Драко посмотрел на свое печенье в руках, снял пластик, выбросил его и медленно разломил печенье. Он вытащил белую бумагу и изучил ее: «Тот, кого ты любишь, ближе, чем ты думаешь.» Он уставился на это, его глаза перечитывали слова. Он почувствовал, что его рот открылся, а щеки покраснели. — Что там написано? — Взволнованно спросила Гермиона, вскинув брови. — Ничего, это просто глупо. — Брось, Малфой, — Перси вырвал ее у него из рук и от души рассмеялся. — Извини, Малфой, ты не в моем вкусе. Драко попытался забрать письмо обратно, но Гвин опередила его и прочитала вслух: — Тот, кого ты любишь, ближе, чем ты думаешь. Все вскрикнули, и Драко почувствовал, что краснеет. Гермиона схватила его за руку: — Это просто глупость, помнишь? Драко опустил взгляд на ее руку, лежащую на его руке, и поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. Они смотрели друг на друга мгновение, она открыла рот. — Чушь собачья, — прервал её голос Гвин, и они подняли глаза. Она пыталась налить еще виски в свой пустой стакан, но ничего не получилось. — Вы что, выпили две бутылки огневиски? — Гермиона ахнула, отдернув руку, а остальные трое рассмеялись. В ее сторону были брошены дразнящие реплики типа «да, мам» и «прости, мама», и Драко увидел, как ее щеки порозовели, но улыбка осталась на месте. — К ящерице?! — Перси воскликнул. — Ящерица! — Все, кроме Гермионы, одобрительно зааплодировали, в то время как Драко смотрел на это в замешательстве. — О, Жаждущая ящерица, — сказала Гермиона, заметив замешательство на его лице. Все остальные были заняты уборкой остатков еды и контейнеров и надеванием мантий. — Это маленький паб на углу, там тусуются в основном служители. — О, ну что ж, желаю вам повеселиться, — Драко встал, чтобы уйти. — Увидимся в понедельник. — Ты должен пойти с нами, Малфой! — Перси обнял его за плечи, как будто они были старыми друзьями. — Ты часть команды. Драко пристально посмотрел на Гермиону, которая наблюдала за происходящим с любопытством и весельем, прежде чем кивнуть: — Да, тебе стоит пойти. — Хорошо, — согласился он, и на его губах снова появилась улыбка. Забывая печенье с предсказанием. — Смогу ли я увидеть безупречную мисс Грейнджер пьяной? — Фу, никогда! — Гвин рассмеялась, закатывая глаза. — Гермиона всегда выпивает только два бокала. Гермиона пожала плечами, нахмурившись: — Я не люблю терять контроль. Драко мрачно улыбнулся ей, прежде чем ответить: — Я тоже.