28-th

— Пап, а Санта-Клаус точно подарок по правильному адресу пришлёт? А вдруг он ошибётся домом, и мой подарок какому-нибудь другой ребёнку достанется?   — Давай-ка я ещё раз проверю адрес, — предлагает Кайя, терпеливо присаживаясь рядом с сыном на корточки. — Всё правильно, так что твой подарок обязательно придёт тебе, как только Санта сможет его найти. Да и он ведь умный, найдёт способ всё исправить, если что-то пойдет не так.    — А почему надо оставлять письмо в морозильной камере? Разве так оно дойдет до Санты? Бабушка Нюкхет говорила, что он живёт в Лапландии. Это где-то, где много снега и есть олени, может, отправим по почте?   — Ты что не знал? В морозильнике есть специальное волшебное отделение, которое раз в год служит порталом и все письма ночью попадают напрямую в дом Санты. Эльфы сортируют их, иначе одному ему не справиться, — он на ходу придумывает историю, чтобы ответить на все вопросы четырёхлетнего мальчика. – Давай, положим письмо и пойдём спать, поздно уже.   — Хорошо, папуль, но учти, что мое письмо очень-очень важное, оно обязательно должно дойти. А подарок уже завтра будет под ёлкой?   — Нам ведь с тобой надо будет сначала прилететь в Стамбул. Да и Санте нужно несколько дней, ведь ему одновременно пишут очень много детей.    — Ладно, я подожду. Мой подарок стоит того, чтобы немного подождать.    — Лео, ты у меня такой терпеливый, сынок. Я думаю, Санта обязательно должен исполнить твоё желание.   Поздней ночью, когда сын давно спит, прижимая к себе плюшевую ламу, Кайя примеряет на себя роль эльфа: достаёт из морозильной камеры заледеневшее письмо и, вооружившись чашкой чёрного чая, разворачивает конверт. Внутри – сложенный на четыре части рисунок: большой дом, уголок яркого солнца, кудрявые облака, собака, Кайя, Лео и… мама. В забавном треугольном синем платье, с длинными волосами, выведенными коричневым карандашом. Картинка своей простой искренностью заставляет сердце Кайи сжаться в груди. Он наивно полагал увидеть в письме какую-то картинку игрушки или книжки, он был согласен даже на котёнка, но никак не ожидал, что желание сына не в силах выполнить ни он, ни даже Санта. И что ему теперь сказать? Сам ведь пообещал, что Санта выполнит любую его просьбу. Кайя ещё раз всматривается в рисунок сына, ведёт пальцами по картинке и грустно улыбается, понимая, что их мечты с сыном выглядят одинаково. 

***

— Пап, пошли скорее смотреть, что там под ёлкой. Может дедушка Халис, то есть Санта-Клаус, положил мне там сладкий подарок, — они выходят из спальни, и такой уже взрослый сын тянет Кайю за руку в сторону огромной ели в гостиной, совсем не обращая внимания на замечания папы о том, что они и так слишком долго собирались и их уже ждут за завтраком. — Или может уже даже исполнилось моё самое заветное желание, — тише добавляет Лео.   – Ты ведь помнишь, что я тебе говорил? Совсем не все новогодние желания исполняются в новогоднюю ночь. Иногда Санте нужно чуть больше времени. Да и Новый год ведь только завтра, — объясняет сыну Кайя, не желая слишком рано разрушать детскую веру в чудо. — А иногда бывает нужен даже целый год или несколько лет.    — Я помню, папа, помню, ты говорил, мне об этом ещё в самолёте, когда мы летели сюда, но, может, хотя бы сладкий подарок. Ой, — мальчишка останавливается, замечая у ёлки неизвестную тётю.   — Впервые вижу, чтобы Санта исполнял новогоднее желание так быстро, — Кайя даже не осознаёт, как слова срываются с губ, но он так поражен, что контролировать себя не получается.   — Папа, а ты что написал письмо Санте без меня и загадал себе красивую тётю?   — Нет, малыш, я вовсе не та красотка, что мог загадать себе твой папа, но за комплимент спасибо. А у тебя очень красивые волосы, такие милые кудряшки, совсем как у папы, — она улыбается мальчику и старается смотреть только на него, не поднимая головы выше.   — Папа, если эта тётя не красотка из твоих желаний, то у тебя ужасный вкус, — Кайя вдруг чувствует себя жутко неловко, особенно когда замечает, как краснеют щеки Суны. — А как тебя зовут?   — Меня? — она присаживается на уровень Лео. — Меня зовут Суна, я сестра Сейран, жены дяди Ферита. А тебя как зовут?   — А я Лео, а это мой папа, его зовут Кайя. И я думаю, он тебя загадал на Новый год, — Суна смеётся над этой детской наивностью и не может не коснуться руки мальчика своей.   — Я знаю твоего папу, мы познакомились с ним в этом доме когда-то очень давно и про тебя я тоже слышала, — тихо произносит Суна, осторожно поглядывая в сторону бывшего мужа.    — Не знаю, откуда ты знаешь моего папу, но ты такая хорошая, — она вновь смеётся и, наконец, вспоминает, что в её сумки лежат сладости.   — Я была на крытом базаре с утра и там продавался рахат лукум. Я не знаю, какой ты любишь, но я люблю из розового варенья с фундуком, — глаза у Лео точно, как у Кайи — выразительные, тёмно-шоколадного цвета, он смотрит на неё и Суну накрывает тёплой волной, — вот, держи.   — Это мои любимые, спасибо! — с неподдельным детским восторгом он бросается к Суне с объятиями, а потом отстраняется и вновь смотрит так долго и пронзительно, что у неё начинает бешено колотиться сердце. — Ты что наша мама?   — Лео, ты чего? Не смущай Суну, — Кайя, что до этого не мог отвести взгляд от сына и бывшей жены, будто просыпается ото сна.   — Но это ведь она, папа, та тётя с твоего рисунка. Ты говорил мне, что когда-то давно потерял её в высоком-высоком замке на берегу Босфора. Получается, что дом дедушки — это и есть тот самый замок?   – Я вижу под ёлкой большую коробку с твоим именем, Лео, не хочешь посмотреть, что там? — уловка срабатывает и сын отвлекается от неожиданной гостьи.    — В высоком-высоком замке? Да ты ещё и сказочник, Кайя Сонмез. Так кому там Санта всё-таки принёс долгожданный подарок? — интересуется Суна, делая несколько шагов от ёлки, чтобы не мешать малышу искать подарки, что ждут его.    — Лео. Только он писал письмо Санте, — признаётся Кайя, надеясь, что Суна не станет больше задавать вопросы, — насчёт замка… не бери в голову, обычные сказки.    Лео оставляет подарок под ёлкой и возвращается к Кайе, обхватывая своей маленькой ладошкой его палец.    — Папа, — детский голос разрывает немую сцену, и Суне кажется, что сердце вот-вот лопнет от переполняющих чувств, когда мальчик обращается к Кайе именно так. — Я написал Санте, что хочу, чтобы у меня появилась мама, — объясняет Лео и поворачивается к ней. — И тут появляешься ты. Значит, ты моя мама.    — Лео, — она позволяет себе поднять малыша на руки, чувствуя к нему какую-то необъяснимую любовь, хотя мозг услужливо напоминает, что это ребёнок Кайи и другой девушки и любовь к нему кажется иррациональной. А ведь он мечтал о ребенке с ней, но его мечту разделила с ним другая. — Как бы ты ни хотел и как бы я ни хотела, прости, малыш, у меня не получится стать твоей мамой. Твой папа должен полюбить кого-то, прежде чем она станет мамой для тебя.    — Да и мама должна любить твоего папу, сынок. Какими бы сильными ни были мои чувства к Суне, одной только моей любви недостаточно. Она тоже должна чувствовать ко мне то же самое.    — Что? — растерянно произносит девушка, опуская Лео на пол. Слишком сложно поверить, что желание, которое она уже четыре раза загадывала каждый свой одинокий Новый год в Анталье, исполняется, стоило ей приехать на праздник в Стамбул. — Что-что? — лёгкая улыбка касается губ Суны, когда она смотрит на бывшего мужа.    — Не делай вид, что это открытие для тебя, — она растерянно качает головой, не веря, что действительно слышит эти слова.    — Папа, всё как ты и говорил, Санта ничего не перепутал. Только ты не угадал, что не все желания исполняются или на некоторые надо очень много времени. Эльфы забрали письмо в Лондоне и отнесли в Лапландию быстрее, чем мы думали. И вот, моя мама уже здесь, прямо под ёлкой, – Лео будто светится от счастья, крепче сжимая в крошечной ладошке руку Суны.   — Лео, давай ты пойдёшь завтракать, а я немного поговорю с Суной, что скажешь? — аккуратно спрашивает Кайя, боясь обидеть сына своим таким скорым желанием оставить его одного без только-только обретённой мамы.     — Но вы тоже придёте завтракать, а потом мы вместе пойдём играть в снежки. Мам, — её сердце пропускает удар от этого слова, но Суна старается не показывать, как сильно она растеряна, — ты же видела, там снег выпал? Кстати, папа часто называется меня львёнком, ты теперь тоже можешь.   — Договорились, львёнок, — она как-то инстинктивно целует его в висок, вдыхает сладкий аромат его волос, после чего опускает, и малыш почти сразу убегает в столовую. — Ты ничего не скажешь? — теперь всё внимание Кайи сосредоточено на бывшей жене, которая за прошедшие годы стала будто только красивее. И она снова в голубом, прямо как на рисунке сына, прямо как тогда, когда он впервые осознал, что влюбился.    — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Ты ведь уже всё поняла.   — Нет, Кайя, в том и дело, что я ничего не поняла. Зачем ты даёшь ребёнку ложные надежды?    — Я даю? Как раз наоборот, я всегда говорил Лео, что наша с ним семья немного нестандартная, что в ней вряд ли когда-то появится мама, потому что много лет назад я потерял её, но зато у нас есть бабушка.    — Я ничего не понимаю. Тогда, три года назад ты же уехал к бывшей девушке и годовалому сыну.    — Ах, это я уехал? Я никуда не уезжал, Суна, это ты решила, что мне надо уехать. Я предложил полететь вдвоём и всем было бы хорошо: я был бы в жизни сына, у тебя открылись бы совсем другие возможности, но нет же! Ты тогда просто подала на развод, едва моё отцовство подтвердилось, и даже слушать меня не стала.    — Так это я виновата, что у тебя оказался внебрачный ребёнок? Что в браке ты… — она вдруг осекается, глядя по сторонам и продолжает почти шёпотом, — сам знаешь, что!   — Ты ни в чем не виновата, да, но Лео — совсем другая история, Суна. Это был лёгкий романчик ещё до моего приезда в Стамбул, я не знал, что у меня есть сын до того самого злосчастного сообщения.    — Куда вообще делась та девушка… Агнес, кажется?   — Вроде где-то в Аргентине, с мужем. Она не чувствовала в себе сил растить сына, поэтому и написала мне, когда я приехал за Лео, он уже был у своей бабушки. — Какой кошмар, и что? Он с тех пор ищет маму?   — Ищет, но никогда ни в ком не признавал её. Ни в одной работнице из моего офиса, куда я его часто беру с собой, ни в детском саду среди воспитателей, ни в Сейран, хотя она, на удивление, в нём души не чает. Он никогда не говорил ничего подобного никому, только тебе, а ты ему подыгрываешь! Зачем? Ты же улетишь обратно в свою Анталию и всё на этом, а он будет страдать.   — Я виновата, что ты рассказывал сказки ребёнку про высокий-высокий замок на берегу Босфора? Да я даже приезжать сюда не собиралась, Кайя! Сейран сказала, что в этом году тебя не будет и только поэтому я прилетела.   — То же самое! Ферит сказал, чтобы я был спокоен, что ты вновь отказалась прилетать на Новый год! — Кайя злится, но Суна не может воспринимать это всерьёз, потому что её бывший муж всегда казался ей особенно красивым, когда злился.   — Так вот и не обвиняй меня ни в чём! Я же спрашивала Ферита, как ты, где-то через полтора года после нашего развода. Он ответил, что ты растишь сына, и я подумала, что ты счастлив в Лондоне… с ней, с той, кто родила тебе сына.   — И на всякий случай заблокировала мой номер, сменила свой и запретила кому-нибудь давать его мне, чтобы вот уж точно не услышать ни слова о своём ужасном бывшем муже? Как мне было до тебя достучаться? У меня голова кругом шла: куча проблем, обязательств, я вдруг стал отцом, единственным родным человеком у годовалого ребенка, но не было ни дня, Суна, — ни дня! — чтобы я не подумал о том, что это могли быть мы. Я ведь мечтал об этом именно с тобой.   — Кайя, я думала, что для тебя это давно в прошлом, — у неё внутри всё обрывается, а руки так предательски дрожат.   — Я знаю, что не имею права ничего просить, но дальше только твой выбор. Я свой сделал давно, ещё на следующий день после нашей сорванной свадьбы, а Лео… он уже тебя любит.   — Кайя, я боюсь разбить сердце ребёнку. А что, если мы не сможем вновь… это такая ответственность, понимаешь? – она пятится от него назад, ближе к лестнице, выставляя ладошки перед собой.   — Суна, — Кайя успевает поймать её за руку раньше, чем девушка делает решительные шаги. Движение получается резким, настолько что Суна оказывается в объятиях бывшего мужа. — Лео хотел, чтобы мы вместе играли в снежки, не убегай от нас, — и он целует её так неожиданно и с таким напором, что Суне кажется, что она задохнётся одновременно от нехватки кислорода и переполняющих чувств, которые огнём растекаются по венам.    — Мама, папа, вы где? Я уже поел! — звонкий голос сына заставляет Кайю оторваться от слишком желанных губ Суны.   — Мы уже идём, львёнок. Давай наденем куртки и посмотрим, достаточно ли там снега, чтобы сделать ангела!   — Мам, а там, где ты жила всё это время, тоже снег бывает редко?    — Да, малыш, – Суна касается подушечками пальцев пухлой румяной щечки и улыбается сквозь проступившие слёзы. — Аллах, Кайя, как же Лео на тебя похож, эти волосы и глаза, и… ямочки. — Эй, мам, ты чего плачешь? Всё же хорошо: получается, что папа потерял тебя когда-то давно в доме у дедушки, а сегодня здесь же нашёл. Честно-пречестно, он тебя больше никогда не потеряет, не бойся, я обещаю. Раньше же он один был, а теперь у него есть я, мы вдвоём тебя ни за что не потеряем.    — Ох, Лео, — Суна прижимает к себе маленького человечка, который влёт, с разбегу занял в её сердце особое место.   — А хотите, я после Нового года отвезу вас с мамой туда, где снега будет много? Если захочешь, будем кататься на лыжах или просто на санках с горки.    — Мы поедем в Лапландию к Санте? – Суна не может содержать улыбку, наблюдая за этим разговором папы и сына.    — Если хочешь в Лапландию, значит поедем в Лапландию. Куда бы ты ни захотел, мы поедем.   — Мы должны обязательно поехать к Санте, мне надо его поблагодарить, он же исполнил моё желание. Мам, испечём ему печенье?   — Конечно, как скажешь. Давай договоримся, что тебе надо только сказать мне, что ты хочешь, я, конечно, не Санта, но когда-то давно была морской феей, так что умею исполнять некоторые желания.   — Ты его разбалуешь, — Кайя шепчет Суне на ухо нарочито серьёзным голосом.    — А что ещё должна делать мама мальчика? За воспитание будет отвечать папа, то есть ты, — она с улыбкой тычет указательным пальчиком в грудь Кайи.    — Я думал, единственный смысл папы в том, чтобы баловать сына и его маму. Особенно тогда, когда очень сильно их любишь и очень сильно по ним соскучился.