30-ty

Email: Brighton, 10 March, 2023 From: Lomava To: All Readers — Сэнвичи в дорогу, паспорта, бронирование отеля, купальники, зарядка для телефонов - всё! Вроде бы ничего не забыли, — Суна с деловитым видом загибает пальчики, пока перечисляет самое необходимое на ближайшие пару дней. Воздух из легких выбивается и улетает в стратосферу от страха, что она согласилась на эту авантюру. Первое совместное путешествие. Впервые они останутся один на один. Впервые в бронировании номера отеля на ресепшене она робко написала: «Mr. & Mrs. Sonmez». — Ты был когда-то в Брайтоне? — В самом детстве, с мамой и бабушкой. — Я читала, что там очень красивый пирс. И даже есть луна-парк. — Звучит, как идеальный план! Предлагаю закинуть сумки в номер и сразу же отправиться на поиски самой вкусной сладкой ваты в этом городе, — Кайя уверенно держится за руль, но на лицо то и дело появляется очаровательная ухмылка. Он был похож на ребенка, который узнал, что сегодня его день рождения и родители дадут ему съесть больше нормы сладкого. Солнце слишком ярко слепит в глаза, не давая возможности усомниться в том, что их будет ждать отличная погода. — Суна, посмотри в бардачке должны лежать очки, — Кайя носом указывает направление, не отрывая взгляд от дороги. Она нажимает на ручку и начинает судорожно искать то, что её попросили. — Ты возишь в машине кепку Галатасарая? — Суна вытаскивает «находку» и с легкой улыбкой надевает предмет себе на голову. — Еще бы! Давай гимн споем? — ухмыляется Кайя. — Мне надо признаться, я солгала. Я с детства болею за Бишекташ. — Оу, узнай я раньше, никогда бы не женился на тебе, — старается произнести с серьезным выражением лица Кайя, но в конце начинает смеяться, за что был удостоен тяжелым взглядом жены. Придерживаясь первоначального плана пара заселилась в отель, где понимающая женщина на стойке регистрации выделила им номер в самом отдаленном уголке здания. Теплое и поддерживающая фраза: «Хорошо Вам провести время в Брайтоне», была сказана уже в удаляющийся силуэт. Суна и Кайя не хотели тратить ни секунды свободного времени. Дикий вкус предвкушения на губах заставлял нелепо улыбаться смотря друг на друга. В таком азартном состоянии они выдвинулись на поиски того, что никогда не делали раньше. Первое в списке «открытий» было посещение пирса и дегустация морских гадов. Кайя с озорством во взгляде произносит: — Ты обязана попробовать. — А если мне не понравится? — Суна слегка прикусывает губу и отводит взгляд от его пристального взора. — Когда ты ешь устрицы, то кажется, что тебя внутри обволакивает весь океан, Суна. — А раньше ты так говорил про наши поцелуи, — обрывок фразы брошенный куда-то под нос, пока Кайя выбирал лучшую ракушку. — А ещё, это афродизиак, — взгляд его неотрывно скользит по прилавку, пока губы складываются в самодовольную ухмылочку, а фантазии улетают куда-то далеко за пределы пирса, примерно туда, где они с Суной могут остаться вдвоем в кромешной темноте. Кайя подзывает продавца, который стоял за прилавком, прося дать им самые свежие и вкусные экземпляры. Мужчина средних лет скрупулезно охватывает взглядом весь ассортимент и останавливает взгляд на двух мясистых моллюсках. Кайя забрал из рук продавца, упакованный «улов» и они с Суной прошли к ближайшему столику. — Смотри, вначале нужно сбрызнуть устрицу лимонным соком, — Кайя берет ракушку в руки и показывает движением, как нужно это делать, – дальше добавляем немного винного уксуса для вкуса и аккуратно вилочкой снимаем моллюска с его ножки, а после, — он пододвигается ближе к Суне и со своих рук кормит её устрице, — проглатываем ее. — Но это фе не вхусно.., – говорит девушка с набитым ртом и пытается перебороть рвотный рефлекс. — Еще как вкусно! Ты просто не распробовала с первого раза. Давай вторую? — НЕЕТ!!! — Уверяю тебя, потом за уши не оттянуть будет, — Кайя тянется к ней со второй ракушкой и пытается заставить её съесть. — Сам целуйся со своим океаном, Кайя! Я эту гадость больше не возьму в рот, понял меня? — Суна разворачивается и по ребячески улыбаясь отстраняется от столика. *** Брайтонский парк приветливо размахивал флажками, зазывая в гости. Среди пёстрого скопления людей Суна улавливает запах жареного в сахаре миндаля и сладкой ваты, а голова идет кругом от шума аттракционов и восторженных детских голосов. — Я ни разу в жизни не была в Луна-парке, Кайя, – предвкушение игралось с нервами, – всё детство мечтала, но папа так и не отвёл нас. — Получается, я прочёл твои мысли? Ах, прости, забыл сказать, это еще один мой талант, – Кайя самодовольно улыбнулся, обнажая ямочки на щеках и притянул Суну ближе к себе. Вместо «спасибо» на небритой мужской щеке расцвел поцелуй, а разливающееся внутри тепло забарабанило в ушах гулкими ударами сердца, когда Кайя повёл её к первому аттракциону. В самом конце пирса их, с тающей на губах сладкой ватой, ждала уютная двухместная кабинка на чёртовом колесе. — Слушай, а если мы застрянем на саааамом-самом верху, то что будет? – в глазах её тысячи огоньков по радужке. — У нас есть вата и кабинка на сааааамом-самом верху, думаешь, мы не найдем, чем заняться? — он порывисто прижал к себе Суну, чтобы спрятать смешок за коротким поцелуем в изгибе её шеи. — Ну какой ты всё же шутник, а! — и голос её, который она пытается сделать деловито-серьёзным, рассыпается под напором его губ, — Кайя, перестань, мы в людном месте, ты объелся устриц, что ли? Он взрывается смехом, таким свободным, звонким и чистым, который Суне кажется, она не слышала никогда. — Ты испортила такой момент, госпожа Сонмез, — он отрывает от сладкой ваты кусочек и подхватывает его языком, замечая, как щёки Суны стремительно набирают пунцовые обороты. Сквозь детские горки, электрические машинки и цепочные карусели храбрость Суны потянула Кайю к американским горкам и… замерла. Передумала, спряталась за спиной мима, подглядывая, как дети кормят голубей. Он уговаривал её целый час и сцеловывал с губ каждое робкое «мне страшно», а потом она сдалась. Смело шагнула навстречу к самому высокому аттракциону во всем Брайтоне… и попятилась назад, стоило ему только купить билет. – Ну ты же со мной, забыла? А со мной не страшно ничего, ты ведь сама знаешь. Суна, конечно, знала, а ещё она знала, что спорить с ним бесполезно, поэтому гордо забралась по металлическим ступенькам к сидению, пристегнулась на все ремни безопасности и чуть не одолжила лишний у соседа, параллельно матюкаясь не хуже бравого моряка из соседствующего к пирсу судна. Возбуждение смешалось со страхом и обдало острым чувством неизвестности, будто перед прыжком в пропасть. Вагончик медленно поднялся по извилистым рельсам, а мир вокруг сузился до крошечных точек. И Суне кажется, что всё не так плохо, да, немного высоковато, но вполне себе… Бах! Как выстрел из пушки, вагон резко сорвался вниз, прижимая потоком ветра и какой-то невидимой силой плотно к сиденью. Земля стремительно приближалась, а сердце стучало где-то в горле и всё, на что у неё хватило сил – вцепиться в руку Кайи, кажется, оставляя на ней следы от ногтей. Всё вокруг исчезло, расплылось, остался только мир, который превратился в калейдоскоп размытых силуэтов и мерцающих звёздочек, а ещё тепло его руки и бережное переплетение пальцев. Суна приходит в какой-то дикий восторг, адреналин шпарит по венам и лишает её всяких рамок, она впервые заставляет Кайю смутиться, когда, едва они спустились с горок, прижимается к его губам своими на глазах у сотен людей. – Ты был совершенно прав! С тобой ничего страшно: ни на завтрак сбегать, ни аттракционы, ни… – Ни целоваться на улице? – он не успевает перевести дыхание, когда она, хихикая, вместо согласия, вновь тянется к нему, а потом хватает ошарашенного мужа за руку и ведет к башне свободного падения. За комнатой страха, лабиринтом и ещё одним оглушительно звонким кругом на американских горках их поджидала фотобудка в которой они смогли вдоволь насладиться укромной тишиной от лишних глаз. Когда поцелуев и легких объятий стало казаться слишком мало, они ловко проследовали к новым обочинам изучений, которые были присуще только им двоим. *** Под покровом самой тихой ночи дождь шептал свои тайны. Тайну тяжелого вздоха Кайи, когда в проеме ванной комнаты Суна неожиданно скользнула носом по его щеке, уткнулась в изгиб шеи и прошептала на ушко что-то удивительно для неё неприличное, что мазнуло их обоим изнутри огнем. Тайну, когда Кайя, опрокинув Суну на кровать, огладил широкими ладонями молочного цвета пеньюар, плавящий мозг своей скрытой порочностью. Суна тянется к нему сама, смело, резко целует, прижимая к себе, зарывается пальчиками в волосы и у Кайи от её напора сносит крышу. Это ни разу не Лондон, не осторожные прикосновения и сдавленные стоны, не задушенное внутри желание, а вырвавшаяся на свободу тоска. Это по-настоящему. Она шепчет россыпью мелких поцелуев по его груди “я скучала”, льнет к нему всем телом, подставляется под танцующему по всему телу горячие мужские ладони и не может им надышаться. Кайя ведет размашистыми поцелуями вдоль ключиц, тянет бесстыдный пеньюар вниз и не может насмотреться на женский силуэт перед собой, отчетливо осознавая, что никого и никогда не желал так же сильно, как её сейчас. Это желание имело свой особый привкус: безудержный, животный, испепеляющий. Этому чувству было невозможно противостоять, да и попросту не хотелось. – Как же я хочу тебя, Суна, – он сцеловывает каждый звук, который очерчивали её губы. И её накрывает, накрывает от ответного желания, от легкой эйфории внутри и дикого предвкушения. Руки скользят по широкой мужской спине, ныряют в ложбинку на талии и смело притягивают ближе к себе. Ей катастрофически мало Кайи, она хочет чувствовать его везде, хочет полностью раствориться. Кайя смелеет, выпускает наружу затаённое желание и ведет пальцами по её бедру, едва цепляя резинку трусиков, скользит мурашками вверх по талии, рассыпчато целует натянутую до прозрачности кожу на ребрах и вырисовывает нахальные узоры на груди, очерчивая сосок шероховатыми пальцами. Едва осязаемые ласки – и Суна нетерпеливо ёрзает бедрами, потирается ягодицами об упирающийся в них член, заставляя Кайю сцепить челюстя и тяжело вздохнуть. – Суна, – от его порывистого дыхания сердце колотится в груди до гула в ушах, но одуревшая от понимания, что он еле сдерживается, она оставляет влажный поцелуй за мочкой уха и призывно толкается бедрами навстречу. Кайя тянется к её губам, поддевает кончик языка, распаляет, дразнит, опускается ниже, обводит ореолу языком и легонько кусает влажную кожу. Уверенной перебежкой пальцев вдоль живота скользит ниже, целует внутреннюю часть бедра и Суна замирает, подрагивая от ожидания, чувствует, как его широкая ладонь стягивает вниз неприлично подходящие для их ночи кружевные трусики и рисует что-то невероятно порочное по клитору, скользит пальцем внутрь, размазывая влагу до протяжного женского стона. – Кайя, пожалуйста, – два слова сносят напрочь тормоза. Не теряя драгоценные минуты, он подхватывает её под колено, и в следующий момент она ощущает острое, распирающее чувство между бедер. Кайя входит медленно, нежно ведет губами по её шее, даёт время привыкнуть, но не останавливается ни на мгновение. Пьяно смотрит в глаза Суны и видит в них такой огонь, что слегка подавшись вперёд, не выдержав, входит до основания, заглушая поцелуями громкие стоны. Суна не осознаёт, откуда в Кайе находилась эта острая выдержка. Ей это всё напоминает агонию и она выгибается в спине, подаваясь всем телом под его губы. Пусть целует, вырисовывает на её теле влажные дорожки, пусть только не останавливается. От томительного ожидания, её бархатной кожи под пальцами, женских рук, что окольцовывают его спину, Кайя ускоряет темп до максимума. Он окутывает своим теплом их двоих, отдавая всего себя в каждом размашистом движении. Рука Суны сама тянется вниз, чтобы хоть как-то дать своему телу разрядку, но её перехватывает мужская ладонь, скручивая за спину. Легкий скрип пружины матраса смешивается с женским всхлипом разочарования. Властные, сильные и медленные движения растворяют их друг в друге. Сбившиеся простыни прилипли к влажной коже, а Кайя наслаждался тем, что эта ночь их, что Суна, наконец, полностью в его власти, жадно обцеловывает его скулы, впивается пальцами в его ягодицы, пытаясь быть как можно ближе. Жар достигает предела, рвет дыхание всхлипами и царапает кожу хаотичными поцелуями. – Пожалуйста, – произносит Суна, даже сама не зная, о чём конкретно она просит. Это слово тонет в яростных толчках мужских бедер об ее тело. Ей просто хочется, чтобы эта страстная нега продолжалась как можно дольше. – Я больше не выдержу.., – член врывается настолько резко, что едва не лишает рассудка и возможности складно мыслить. Предвкушение прокатывается по венам огнём, мужские пальцы крепко сжимают женские бедра и с последним толчком по телу расходится тягучее удовольствие, взрываясь под закрытыми глазами яркими вспышками. Ватное тело Кайи валится на кровать рядом с хрупкой девичьей спиной. Он нежно и трепетно притягивает Суну к себе и целует в макушку, вдыхая её запах. – Спасибо тебе. – Мне? – она едва успела перевести дыхание, – за что? – За то, что открылась, что рядом, что не ушла и поверила в нас. Вместо ответа она целует его в щеку, до того ласково и бережно, что сердце у Кайи готово разорваться. Дождь за окном почти затих, унёс с собой тайну ночи, оставив после себя лишь слабые завывания ветра, которые пронизывали улочки прибрежного города насквозь, тишину номера отеля нарушало сбивчивое дыхание двух влюбленных. — Кайя, — она собственнически целует мужа в грудь, не давая ему заснуть. — Ммм…— он крепче прижимает Суну к себе, всеми силами пытаясь разобрать, что его жена еще хочет от него сегодня услышать. — Я хотела спросить тебя, — она пытается собраться с мыслями, успокаивая себя тем, что водит пальцами по татуировкам Кайи. Мягко, будто невесомо, чертит неуклюжие линии на его коже. — Давай уже, пока я не уснул. — А что если всё испортится? Что если мы не сможем сохранить «нас». — Тогда начнем этот путь заново. — Это как? — Я напишу тебе письмо, как я по тебе скучаю, Суна.