11. Тепло

«И ты покажешь мне, как плачет земля Грохот грома разорвет нас на части Там, где будет смерть, Там же буду и я Ты за мной не иди Твое время – сейчас»       Утро началось с головной боли. И после того, как мне дали от неё таблетку, начала сотрясать спазмы громкой музыкой в наушниках. Не сказать, что я отказалась от полезной тишины. Её не было. С утра в детском токсикологическом отделении стоят крики, беготня и шум. Повезло, что в моей палате всего две койки. И вторая ещё не занята. Так что я стою у подоконника, поглядывая на закрытую стеклянную дверь, время от времени ловля взглядом пролетающие размытые силуэты. Даже погода словно поддержала моё самочувствие. Снаружи сыро и ветрено, стоят густые тучи, от чего в палате довольно темно. С вчерашнего дня мне значительно полегчало, но не до конца. Тело ломило, перед глазами каждый образ размывается, аппетита никакого. Я чего то жду, находясь у этого подоконника. То ли новостей в телефоне, то ли того момента, когда медсестра вспомнит обо мне и притарабанит капельницу.       А в телефоне новостей было полно. Куча сторис от девочек. Смотри и завидуй. Пайпер фоткает билеты, Колетт и Мелоди сделали селфи в зале ожидания, Биби и Фэнг на своих аккаунтах запостили вид из иллюминатора. Никого нет в сети. Все на данный момент в полёте. А я в жопе.       Перед сном немного настрочила Фэнгу о том, что произошло. И с утра не обрадовал ответ. Он показался мне сухим. Фэнг: «Пиздец» «Жаль, что ты не полетела»       И всё. Словно его не смутил неразборчивый бред, написанный от меня ранее. Ничем, блять, не заинтересовал. Если бы я сдохла, он бы так же отреагировал?       Радовали только Кольт и Биби. Первый ещё ничего не написал, но пообещал, что сделает это сразу, как выспится. А Биби перед полётом успела пожелать мне доброго утра и спросить, не хотела бы я вернуться в группу к девочкам. Я ответила ей положительно, но она это увидит не в ближайшее время. На душе всё-таки тяжело от всего. Может, не стоило творить такого, что отрежет мне возможность присоединиться к команде? Хотя, не уверена, что я бы чувствовала себя такой же счастливой, как девочки. Я буду бесконечно жалеть. Так и не зная, было бы так на самом деле. Если судьба решила, что вернуть мне прежние отношения с подругами нужно именно таким способом, то у меня к ней тонна вопросов. В общем, настроение мрачное. Кольт: «Доброе утро» «Я приеду к тебе где-то через час» «Как ты?»       Хоть что-то скрасило. Я несильно улыбнулась и склонилась над телефоном. Шелли: «Вполне себе» «Скучно до ужаса» Кольт: «Тебе мать принесла чего?» Шелли: «Нет» Кольт: «Мне моя решила целую сумку собрать» «Для тебя» «У тебя там кормят?» Шелли: «Да» «Сегодня на завтрак дали омлет» «Но мне есть совсем не хочется» Кольт: «Рассчитывай, что у тебя ещё гигантский термос будет» «И бутылка компота» «Прикинь, моя семья о тебе думает» Шелли: «Это мило» «Я буду ждать тебя»       Скрип двери заставляет меня оторвать глаза от экрана. Не раскрывая дверь на полную, ко мне заглянула медсестра, сообщив, что в кабинете главного врача меня ждёт мать. Что-то совсем не радует. Так как я несовершеннолетняя, Белль сама может решить все вопросы, а я могу понадобиться только для повторного выноса мозга. Медсестра оставила меня наедине с пустотой. Я отошла от подоконника и швырнула телефон на койку. Тяжко вздыхая, вышла в коридор.       — Нет, ей не нужно. Я отказываюсь.       Слегка приоткрыв дверь, осмотрела кабинет и убедившись, что Белль стоит ко мне спиной, вошла внутрь и закрыла за собой. Здесь было очень ярко, стеллажи и рабочие столы в белых тонах. Я словила на себе взгляд женщины врача, затем и Белль разворачивается в мою сторону.       — Я только что попрощалась с половиной своей зарплаты из-за тебя, — упрекнула она меня, однако, в тоне не было желания разжечь ссору. — И не я одна считаю тебя конченой, если ты не слышала.       — Это базовая рекомендация, — голос врача в сравнении с голосом Белль звучал совсем ангельским. — Когда у детей встречаются признаки самоповреждения, мы сразу пишем направление.       Я с чувством стыда спрятала левую забинтованную руку за спину. Белль взглянула на меня так, словно пыталась что-то мысленно передать.       — А если она откажется, можно обойтись?       Я отвернулась от её прожигающего взгляда.       — Шелли, ты хочешь к психологу?       Покачала головой.       — Решение девочки необязательно, за неё отвечаете вы.       — Я отказываюсь! — Белль снова обратилась взглядом к женщине. — Говорила ведь уже!       — Я должна была настоять, такова политика.       Я посмотрела на врача. Та, заметив мой взгляд, постаралась успокаивающе улыбнуться. Чем не могу ответить я. Меня сковало букетом озадаченности и страха.       — Она нормальная, обещаю вам, — смягчила тон Белль. — Она спортсменка, у неё нет проблем в школе. Все дети в её возрасте творят дерьмо. Перерастёт.       — Я понимаю, — отвечает врач. — Но если повторится подобное, ничего не могу обещать.       — Да не повторится, я надеюсь, она поумнеет.       Я так и не выдала ни единого слова. Страшно хоть что-то говорить. Да я и не знала, что. Белль сама разрулила. Почему-то я не подумала, что мой поступок может привлечь внимание других специалистов, или что похуже.       — Деньги пришли?       — Да, есть.       — А когда её выпишете?       — Дней три-четыре, будем смотреть по состоянию.       — Прекрасно. Лёгкой вам работы.       Белль, собираясь уйти, снова посмотрела на меня с призывом покинуть кабинет вместе. Врач бросила напоследок, чтобы я ожидала в палате капельницу и позволила мне уйти следом за мамой. Мы оказались в коридоре.       — Были бы сейчас дома, я бы тебя убила, — тихо проскрипела Белль, с отвращением глянув на меня.       — Жаль. Я не против, — саркастично ответила я.       — Ты вообще не думаешь мозгами, — продолжает наезжать. — Ты понимаешь, что за тебя получаю и я? Год с лишним и делай всё, что вздумается. И так жить мешаешь.       — Конечно, я же это делаю специально, чтобы тебе в душу нагадить! — я всплеснула руками, чувствуя, как закипает злость.       — Ты — заноза в заднице, подумай над этим, — Белль сделала пару шагов в сторону. — Я только могу мечтать о детях, уважающих свою маму.       — Да иди уже!       — Могла бы быть и более благодарным ребёнком.       У Белль на руке висело пальто. Начиная уходить от меня всё дальше, попутно натягивала его на себя.       — С выписки я тебя заберу. Бывай.       — И тебе пока.       Я не осталась смотреть ей вслед, сразу развернулась и стремительно направилась в другую сторону. Минуя посторонних взрослых и орущих детей, вернулась в палату. Зная, что эмоции выпускать некуда и незачем, просто улеглась и втыкнулась в телефон. Вскоре и капельницу подогнали. Вместе с пачкой лекарств, за которые, вероятно, заплатила Белль. Когда меня снова оставили наедине с собой в тёмной палате, я легла поудобнее и зависла в Тиктоке с чувством кошмарной скуки. Хотя, не очень-то и скучно будет. Кольт за утро успел накидать мне в личку кучу смешных видео. Очень ценю его юмор. Бабки в троллейбусе под дабстеп.

***

      — Я свои поискать хотел, но мама предложила отдать старое.       Я вытянула из рюкзака пару сложенных футболок и спортивных штанов. Далее меня встретило пустое дно. Отложила одежду на край кровати, а рюкзак опустила на пол. На моём покрывале лежит куча всего. Куча диетической еды, бутылки, зарядка для телефона, заряженный до ста повербанк, скрученное в рулет полотенце, внутри которого были средства гигиены.       — Я ещё думаю в следующий раз какие-нибудь настолки притащить, как тебе?       Я не могла смотреть Кольту в глаза. Меня разрывает смущением, стыдом и виной. Я никак не смогу выразить свою благодарность. Да хоть поделиться шоком по поводу того, что он в принципе обо мне заботится. Всё, что я хотела сказать, сейчас у меня на лице. А выдавить я могу лишь...       — Спасибо тебе.       Мои глаза не воспринимали всё, что вижу перед собой. Столько всего принесённого. Помощь, которую я не заслуживаю.       — Моя мама ещё хотела вложить туда пару пачек активированного угля, но это бесполезно, я считаю, — Кольт не спускал с меня глаз, а я так и не могла посмотреть на него.       — Твоя мама очень добрая, — без зла хмыкнула.       Семье Кольта я всегда завидовала. Она мне казалась до боли идеальной. Помню, что его мать зовут Пэм, у него есть младшая сестра Джесси. С соревнований Кольта всегда кто-то забирает. Когда видела его с кем-то из семьи, они никогда не ссорились. Жаль, что мало знакома с ними. И всё равно повторюсь, очень завидую.       — Не стесняйся, это всё тебе.       Кольт, очевидно, хотел поддержать мой дух.       — А я стесняюсь. Ты же знаешь, как я себя вела до этого, — решила пооткровенничать, хватая в руки тёплый термос. — Я ужасная. И у меня нет оправданий.       — Вообще-то, были. Знаешь, я тебя такой не видел, — Кольт начал перемещать вещи на подоконник, пока я открывала термос. — Ты мне никогда не казалась, как ты говоришь, ужасной. Девочки, конечно, много, что говорили.       — И правильно делали, — вздохнула.       — И даже не все. Пайпер, например, никогда о тебе ничего плохого не говорила... Биби, вот. У неё к тебе отношение было смешанное. Но именно она позвала меня к тебе сегодня ночью.       — М-да, — чувствуя, как внутри раскалилась досада, хотела ослабить руки и выронить железную кружку на эмоциях, но передумала. — Всё равно. Всё из-за меня.       Я отпила горячего чая, ощутив, как внутри приятно потеплело. И сжала кружку покрепче в ладонях. В палате довольно холодно.       — О тебе никогда не забывали, уж поверь, — продолжает Кольт расслабленным тоном. — И парень твой тем более. Да?       — Что?       Теперь я взглянула на Кольта. И он отворачивает глаза. Вразвалочку устроился на второй койке.       — Фэнг... — я уставилась в бледную стену, по которой давным-давно идут трещины. — Я не знаю, что о нём сказать. Он...       Всплыла в голове наша переписка. От неё у меня не самое лучшее впечатление. А если брать в учёт наш неблизкий контакт за последнее время, складывается подозрение.       — Он... В Испании, — подняв брови, расстроенно поджала губы. — От него была не особо заинтересованная реакция. Можно сказать, ему похрен.       — Чего так?       — В последнее время такой. За эту неделю даже не виделись, — я обратила взгляд на Кольта. — Вот, скажи, у тебя были отношения?       Кольт озадаченно покачал головой.       — Просто... — я прервалась на глоток чая. — Встречаясь с ним, мне даже и в голову не приходило, что наши отношения какие-то... односторонние. Понимаешь, я только сейчас это увидела. Фэнг хочет от меня только одного.       Соображая продолжение ответа, задумалась. Разве, только одно? Неужели Фэнга можно просто взять и выставить ужасным? Он ведь делал мне подарки. Платил за еду. У этого человека есть другая сторона. Но, признаю, мне много чего не хватало.       — Ладно, не только... Я просто хотела быть ближе не только физически...       Кольт внимательно слушал меня. Показалось, что он напряжён, когда разговор перешёл на эту тему.       — Ну... сейчас куча таких... парней, — с паузами протягивает он. — В юности всегда так. Я с отцом говорил об этом.       — Не радует, — неловко усмехнулась в попытке сбросить напряжение. — Подростковые отношения. Это пиздец.       — Соглашусь, знаешь, — Кольт вдруг взбодрился. — Но, я думал, у вас с Фэнгом не так.       Он словно хотел что-то добавить, но всё-таки умолк.       — Возможно, — ответила я. — Наверное, с виду так и есть. Мы на совместных тренировках вели себя довольно весело.       С парнями я никогда не делилась своими чувствами. Моё общение с ними строилось на шутках и приколах, как и с Кольтом ранее. Теперь я словила эту искру. С Кольтом так можно. Ему можно довериться. Как подруге. Когда меня осенило этой мыслью, я пришла в шок от самой себя.       — Такой язык любви у него, — этой мыслью я хотела закончить разговор о Фэнге. Так как вместе с этим меня много ещё что коробит помимо. Хотя. — А ты не знаешь, кто у него родители?       — Родители? Не уверен, — Кольт задумчиво направил взгляд в окно. — Только о маме слышал. Она в Америке живёт, присылает ему деньги. Актриса.       Я подняла бровь.       — Ты не знала?       — Нет! Не знала... — откинулась на подушку с кружкой в руках, подбросила поближе трубку от капельницы и выпрямила колени, чтобы не мешали глядеть на Кольта. — В Голливуде, что ли?       — Не знаю. Думаю, если бы это так было, об этом все знали.       — Ну и дела...       Я сделала глоток. Какой же этот чай вкусный. Не крепкий, чёрный, с сахаром и привкусом лимона. Пора вспомнить о команде.       — Кольт, — начала я. — В нашей команде всего девять человек. Разве они смогут играть без меня? У Розы же нет никого на срочную замену...       Довольно резко меня пробрал жар от этого вопроса. Но так же резко он спадает сразу после ответа Кольта:       — С ними же младшие едут. Кого-то да возьмут. Например, Ниту. Или Пенни, она самая старшая.       Точно! Почему я забыла об этом? «Алмазный Легион». Та же команда, которую тренирует Роза, но в ней участвуют младшие девочки. Их тренировки проводятся перед нашими. Давно не видела их, ведь в последнее время приходила на тренировки с опозданием и ни разу не пересеклась. А из-за отстранённости с напарницами даже не вспоминала в коротких диалогах. Славные они. Раньше наши команды часто совмещались на чемпионатах с младшей возрастной категорией.       — А, — выдала прояснение. — Правильно. Без меня только лучше будет.       — Не говори так, — старается достойно ответить Кольт.       — Это правда. Говорю это без лишних намёков. У меня сплошные провалы на тренировках. Я просто скатилась.       Таким образом я выложила весь свой внутренний негатив, заставив Кольта растеряться. Не обижусь, если он не подберёт нужных слов. Просто хочу вслух произнести то, что крутила в голове.       — Мне нечего делать в Испании, даже Биби это недавно подтвердила. И я согласна, — в горле застрял ком, что мне в данную секунду совсем не нужно. Рано рыдать. — Ничего бы не бросала, ничего бы не отбила, ничего...       На этом моменте горло сильно сдавило. Я облегчила его мучения глотком чая и подтянула к себе покрывало, стараясь незаметно протереть глаза, которые жестоко угрожают мне заслезиться. Не надо мне этого, пожалуйста.       — Всё в твоих руках, — после недолгой молчанки ровным тоном выпалил Кольт. — Прислушайся к своим подругам. Поверь, если между тобой и командой восстановится прежний дух, результаты будут достигаться легче.       В этом определённо есть толк. То, чему я должна поверить, пересилить себя и встать на ноги. Но для таких воодушевлённых выводов у меня сейчас нет настроения. Не переношу слова «сильная» и «слабая». Потому что когда пытаюсь себя ассоциировать с ними, всегда начинают жрать сомнения. Сильной я была, когда вела себя беззаботно, фанатела от тренировок, выигрывала и поднимала себе самооценку. Точно не такая, как сейчас. Не могу придумать слов без матов, чтобы описать себя на данный момент.       — Наверное... — безучастно протянула. — Но этого, возможно, не случится. Дружба в прошлом. С моими давними друзьями я не начинала общение заново после ссор.       — Честно, я так не думаю, — Кольт поднялся с койки, от чего я резко обратила на него взгляд. — Ты со своей командой пока ещё тесно связана, покуда не забросишь бейсбол...       Он подошёл ближе, махнул головой, словно спрашивая, позволю ли я присесть ему на край моей кровати. Я кивнула.       — Напиши им. Поспрашивай, как у них дела, как прошли игры. Вы быстро помиритесь, вы не чужие друг другу, — и глянул на меня, улыбнувшись краем рта. Словно это облегчит мысли и сомнения. Да, так и есть. Я действительно поверила в это. Может, всё это легче, чем я предполагаю.       — Я бы хотела, чтобы мне помогли с Фэнгом, знаешь, — ответила Кольту. — Но их отношение к нему единственный минус. Они делают только хуже...       По этому поводу я впервые подумала иначе. Биби, Макс, все, кто убеждал меня в том, что Фэнг не такой, за кого себя выдаёт перед мной, всего лишь те, кто видят нас со стороны. Может, это не всегда означает, что они строят выводы из воздуха? Может, они видят то, чего я не вижу я... С Кольтом можно сравнить. Он видел другое. А в его глазах наши отношения явно выглядят не так, как на самом деле. Мне следует подумать об этом и поговорить с Фэнгом. И быть с ним на чеку. Не верить каждому слову. Но разве я могу так отнестись?       — В любом случае, друзья тебе нужны, — закончил мысль Кольт. — Как я понял, общение с другими это то, что удерживает твоё равновесие. Так же?       — Ты понимаешь меня лучше, чем я сама, — слабо улыбнулась. — Мало когда кто-то наводил меня на здравые мысли...       — Именно поэтому тебе нужны другие, тебе тяжело даётся одиночество, согласна?       — Да.       Я схватила термос и закрутила сверху железную кружку, что так же служит крышкой. Отвлекая от беседы, к палате приблизились шаги, затем слышится открывание двери и внутрь залетает больше шума с коридора. Я увидела медсестру, что заявилась сюда переключить трубку капельницы с пустой бутылки физраствора на бутылку с глюкозой. Мы с Кольтом утихли. Пришлось недолго поговорить с медсестрой насчёт того, какие продукты он принёс и разрешены ли они мне. Мне всё подходит. Когда нас с Кольтом снова оставили наедине, когда шаги удалились, я снова обратилась к нему:       — И всё же, спасибо тебе, — тон моего голоса из печального сменился на весёлый. — Ты не представляешь, как я начинаю тебя ценить. Я никогда в тебе не сомневалась.       — Ты заслужила, — взаимной улыбкой ответил Кольт. — Ты не плохая. Ты просто несчастная. Плохие люди бы сейчас не сказали того, что ты.       И отвернулся, словно смущенный. Меня это умилило. Кольт с трудом принимает похвалу. Я оторвалась от подушки и без стеснения потрепала его по волосам.       — Ты просто золото, — выдала. — Такие, как ты, на дороге не валяются.       — А на рельсах?       — Кольт! — я хихикнула. — Нигде.       — Даже на траве?       — Хорош! Я же серьёзно! — пнула его в плечо.       — Я тоже серьёзно, мы впервые познакомились, когда ты разлеглась на игровом поле и сказала, что я мешаю тебе загорать. Так где друзья валяются?       — На песке! — так как наш разговор обрёл шуточный тон, я стала более раскрепощённой. — Теперь ты знаешь, где таких искать.       — А это вполне символично звучит.       Кольт не покидал меня вплоть до обеда. Ушёл только тогда, когда я через не хочу впихнула в себя тарелку гречки от поварихи, что заглядывает в каждые палаты. Нам не нужно было ломать голову над тем, чем развеять скуку. Последнее, что мы делали, это смотрели Тикток с телефона Кольта и заставляли палату трещать по швам от смеха. Несмотря на своё самочувствие, это был самый яркий смех, что вылетал из меня за последнее время. Напряжение спало. Обстановка приняла другие краски. Даже, когда я попрощалась с ним, на душе ещё надолго завис подъём. Кольт обещает, что в следующий раз останется на подольше, сегодня он обязан съездить со своей семьёй за покупками. Я попросила его передать от меня семье целый поток благодарностей. Как же, блять, тепло на душе. Когда стемнело, я валялась на боку, укутавшись в одеяло. Взгляд смотрел в окно. В свете ночного фонаря снаружи медленно идёт снег. Иногда доносится шум машин или сирен. Давно не палила глазами в окно с таким восторгом.