Глава 7. Пир теней

Жизнь Буратино в театре разделилась на две не пересекающиеся реальности. Днём он был тенью, реквизитором с пустым взглядом, чья неуклюжесть со временем превратилась в почти сверхъестественную способность оказываться в нужном месте в нужное время, оставаясь при этом незамеченным. Ночью же он становился призраком, хозяином темных коридоров театра, чьи шаги не издавали ни звука. Но была и третья, самая важная часть его существования — та, что связывала его с Карло. Сыщик понимал, что его создание — не просто инструмент. Демон крови был живым существом с первобытными инстинктами, и игнорировать их означало подписать приговор всему плану. Сыщик знал: голод Буратино нельзя утолить кровью кроликов или стаканом донорской плазмы из больницы. Ему требовалась эссенция жизни, выпитая из тех, чья собственная кровь была запятнана грехом. Голод был его природой, и этот голод требовал утоления. Если бы Буратино сорвался и убил случайного прохожего, всё было бы кончено. Поэтому Карло подготовил для своего создания иной «корм». Это было через неделю после того, как Буратино официально стал частью труппы. Вечером, когда театр затих, сыщик встретил демона у черного хода. Он ничего не сказал, лишь молча кивнул в сторону переулка и пошел вперед, зная, что существо следует за ним бесшумной тенью. Они покинули оживленные улицы и углубились в лабиринты портовых трущоб — места, куда городская стража заглядывала только большими отрядами и средь бела дня. Воздух здесь пах гнилыми водорослями, мочой и отчаянием. Карло остановился у входа в глухой тупик, освещенный лишь тусклым светом единственного фонаря, который едва пробивался сквозь густой туман. — Жди здесь, — приказал он. — Они скоро будут. Буратино принюхался. Его чувствительное обоняние уловило запахи дешевого алкоголя, застарелого пота и чего-то металлического — то ли ржавчины, то ли плохо смытой крови. Из темноты доносился приглушенный смех и звон бутылок. Из-за угла вывалилась компания из четырех человек. Это были типичные портовые крысы, матросы-безработные или мелкие бандиты, ищущие легкой наживы. Их одежда была грязной и рваной, но на поясах висели добротные ножи. Один из них, громила со шрамом через всю щеку, заметил Карло и его спутника. — Ого! Смотрите-ка, кто тут у нас? Дедуля с внучком? — гоготнул он, покачиваясь. Компания поддержала его пьяным хохотом. — Что, старик, заблудился? Или кошелек лишний нашел? Остальные трое начали окружать их, отрезая путь к отступлению. Тот, что был у них за главного, судя по чуть более чистой рубахе, сплюнул на землю тягучую слюну. — Это грабеж, господа! По-быстрому. Дед с тебя кошелёк, а ты, доходяга, можешь проваливать... если успеешь. Или ты хочешь остаться с нами? Карло сделал шаг назад, намеренно демонстрируя страх. Он схватил Буратино за плечо, словно пытаясь спрятаться за него. Демон стоял неподвижно, опустив голову, его лицо скрывала тень капюшона. — Парни, парни, давайте без глупостей... У меня есть немного денег... — Деньги уже наши, дед! — рявкнул громила и потянулся к трости сыщика. В этот момент Буратино шевельнулся. Движение было настолько стремительным, что человеческий глаз не успел его зафиксировать. Вот он стоит сгорбленный и жалкий, а вот он уже находится между двумя бандитами. Раздался влажный хруст, и один из нападавших рухнул на колени, хватаясь за сломанное колено. Второй даже не успел закричать — рука демона метнулась к его горлу и одним движением вырвала гортань. Тело мешком повалилось в грязь, фонтанируя кровью. Громила замер с открытым ртом, трезвея на глазах. Главарь банды попятился назад, лихорадочно нашаривая рукоять ножа. — Ты... ты кто такой?! — взвизгнул он. Буратино медленно поднял голову. Капюшон упал, открывая бледное лицо и черные глаза, в которых сейчас бушевало багровое адское пламя. Он улыбнулся своей жуткой, нарисованной улыбкой, которая теперь выглядела совершенно естественно. — Я? — прошипел он, делая шаг к оставшимся в живых. — Я ваш самый страшный кошмар. То, что произошло дальше, заняло меньше минуты. Для Карло это выглядело как размытое пятно движения, сопровождаемое звуками ломающихся костей, влажного чавканья разрываемой плоти и предсмертных хрипов. Когда все стихло, четыре тела лежали в нелепых позах посреди лужи, быстро окрашивающейся в темно-красный цвет. Буратино стоял над ними. Его лицо, руки и одежда были залиты свежей кровью. Он глубоко дышал, впитывая жизненную энергию своих жертв. Багровый огонь в его глазах медленно угасал, сменяясь привычной чернотой. Насытившись, демон посмотрел на свои окровавленные ладони, а затем перевел взгляд на Карло. Сыщик стоял, прислонившись к стене, и невозмутимо курил трубку. Он видел много жестокости в своей жизни, но эта сцена превзошла всё. Однако он не показал страха. — Ну как тебе сегодняшний ужин, гурман?, — спокойно спросил он, выпуская клуб дыма. — Теперь ты сможешь держать себя в руках. Сколько тебе нужно времени, чтобы... переварить это? — Неделю, — ответил Буратино, вытирая руку о штанину одного из трупов. — Может, две. Кровь грешников дает долгую сытость. — Отлично, — кивнул Карло. — Потому что у меня для тебя есть работа. И она требует максимальной выдержки. Он достал из внутреннего кармана пальто сложенный листок. Это был карандашный набросок мужского лица. Широкий лоб, маленькие поросячьи глазки, нос, сломанный в нескольких местах, и тяжелый подбородок. В самом низу каллиграфическим почерком сыщика красовалась подпись Гвидо Моретти. — Кто это? — проскрежетал демон, хотя уже догадывался об ответе. — Правая рука Карабаса по особым поручениям, — тихо ответил Карло, оглядываясь по сторонам. — Официально он поставляет ткани и фурнитуру для костюмов. Неофициально... Он решает проблемы. Те, которые нельзя решить плёткой или долговой распиской. Его боятся даже Кот и Лиса. Говорят, он любит свою работу. Очень любит. В городе на него ничего нет, все дела он проворачивает слишком чисто. Но я знаю, что три месяца назад он помог одному купцу исчезнуть вместе со всем товаром. Купец задолжал Карабасу кругленькую сумму. Теперь надо бы и с Гвидо нам должок выбить. — Карло сделал паузу, глядя прямо в черные глаза демона. — Сегодня ночью он будет ждать партию контрабандного шелка у старого пирса за складами гильдии торговцев. Один. Я хочу, чтобы ты нашел его там. Буратино взял портрет, внимательно изучая черты лица будущей жертвы. — Живодёр... — протянул он. — Подходящее имя. Почему именно сегодня? И почему я должен убить его так далеко от театра? — Потому что нам нужна информация, а не просто устранение угрозы, — объяснил Карло. — В его кармане ты найдешь ежедневник. Это ключ ко многим дверям. Связи Карабаса в городской страже, имена продажных судей. Мы должны ударить не только по театру, но и по всей паутине, которая его защищает. А то, что это произойдет вдали от твоего рабочего места, создаст идеальное алиби. Ты был здесь, с бедолагами, которые решили напасть на пожилого человека. Демон снова взглянул на трупы у своих ног, затем на набросок. — Приказ ясен, Плотник. Устранить угрозу и добыть информацию. — Именно. И ещё кое-что. Сделай это быстро, — добавил сыщик. — Без... излишней жестокости. Помни о балансе. Буратино едва заметно усмехнулся краем губ. Для него понятия «излишняя жестокость» не существовало. Любое убийство было актом абсолютной жестокости по своей сути. Но он понял, чего хочет старик. Понял разницу между казнью палача и истязанием зверя. — Как скажешь.

***

Ночь укрыла город влажным туманом, пришедшим с реки. Старый пирс представлял собой гниющие деревянные сваи, торчащие из черной воды, как кости скелета доисторического чудовища. Запах здесь стоял соответствующий: гнилая рыба, мазут и сырость. Буратино материализовался из тени штабеля старых бочек. Он двигался бесшумно, сливаясь с темнотой. Демон чувствовал биение человеческого сердца задолго до того, как увидел его обладателя. Сердце билось ровно, уверенно. Человек не боялся. Он привык быть хищником. Гвидо «Живодёр» Моретти действительно был похож на свой портрет. Массивная фигура, затянутая в дорогое пальто, стояла под единственным работающим фонарем, попыхивая сигарой. Он курил и смотрел на реку, ожидая лодку с контрабандой. Он был спокоен. В его мире всё шло по плану. Он услышал звук шагов по мокрым доскам, но не обернулся сразу. Лишь слегка повернул голову. — Ты опоздал, — бросил он в темноту. Голос был низким и хриплым. — Шелк привезут только через час. Буратино вышел на свет. Он не пытался прятаться. Живодёр окинул его взглядом с головы до ног, отметив дешевую рубашку рабочего сцены и странные, абсолютно черные глаза. — А ты кто такой? Курьер? Что-то мелковат для такой работы. Демон остановился в двух шагах от него. — Меня прислал Карабас, — ровным голосом сказал Буратино. Лицо Гвидо мгновенно изменилось. Уверенность сменилась настороженностью, а затем — холодным расчетом. Он потушил сигару о ладонь и медленно сунул руку в карман пальто. — По какому делу? — По особому, — Буратино сделал еще один шаг вперед. — Дело Артёма. Жонглера. Он начал болтать лишнего. Маэстро недоволен. Упоминание имени беглого артиста сработало как ключ. Напряжение в плечах Гвидо немного спало. Он вытащил руку из кармана — пустую. — Так бы сразу и сказал. Я думал, это люди мэра шастают. Ну, передавай привет директору... Договорить он не успел. Буратино преодолел расстояние между ними быстрее, чем человеческий глаз мог уловить движение. Одна рука демона зажала рот Живодёру, заглушая крик, а вторая схватила его за затылок. Резкое, выворачивающее движение. Раздался глухой хруст ломающихся шейных позвонков. Тело Гвидо обмякло мгновенно, без конвульсий. Смерть наступила так быстро, что в глазах мертвеца застыло лишь удивление, но не страх. Буратино отпустил тело, позволив ему безвольно осесть на мокрые доски пирса. Он действовал именно так, как просил Карло — быстро и эффективно. Никаких вырванных сердец, никаких рек крови. Просто устранение угрозы. Демон наклонился над трупом. Обыскивать карманы не было нужды — он и так знал, что ищет. Во внутреннем кармане пальто лежал кожаный ежедневник в переплете из дорогой кожи. Это была главная цель. Связи, контакты, имена тех, кому Живодёр носил «подарки» от Карабаса. Информация, которую невозможно выбить силой, потому что её носители умирают раньше, чем успевают заговорить. Буратино забрал ежедневник. Затем он поднял тело — оно казалось легким, как кукла — и без всплеска погрузил его в маслянистую черную воду реки. Течение подхватит его и унесет далеко отсюда, возможно, в море. Дело было сделано.

***

Вернувшись в мансарду под утро, Буратино молча протянул Карло добытый ежедневник. Сыщик взял его дрожащими руками. Он не спрашивал, как всё прошло. Одного взгляда на чистое лицо демона, лишенное следов борьбы, было достаточно. — Хорошо, — выдохнул Карло, пряча трофей в ящик стола. — Отличная работа. Теперь мы знаем, куда тянется эта паутина. Городская стража, пара судей... Мы их прижмем. Он посмотрел на своего подопечного. Тот выглядел спокойным, но Карло видел легкую пульсацию багрового света в глубине его черных зрачков. Демон насытился. — Тебе нужна была кровь, — утвердительно сказал сыщик. — Да. Она была... насыщенной. Вкус страха придает ей остроту. — Ты молодец. — кивнул Карло. — Сегодня ночью мы сделали этот мир чище. — Чище, — эхом отозвался Буратино. — Но внутри театра грязи меньше не стало. — Скоро станет, — пообещал детектив. — Этот удар заставит Карабаса занервничать. Он начнет совершать ошибки. А мы будем рядом, готовые ими воспользоваться. В ту ночь Буратино впервые почувствовал нечто новое после утоления голода. Это было удовлетворение иного рода. Не просто ярость утихла, а появилось холодное осознание выполненного долга. Он не просто убил. Он выполнил приказ, который приблизил их общую цель. Впервые он ощутил себя не просто оружием в руках создателя, а полноценным партнером в этой сложной игре теней. А где-то глубоко внутри, под слоем древней тьмы и новой жажды справедливости, зарождалось еще одно чувство. Теплое и хрупкое. Оно просыпалось каждый раз, когда он вспоминал тихий голос Мальвины и её мимолетную улыбку. Чувство, которое делало его путь во тьме чуть менее одиноким. А впереди его ждал еще один день в театре. День, полный репетиций, унижений от Карабаса и необходимости играть роль простака. Но теперь, имея запас сил и выполнив первый тайный приказ, он мог выдержать эту пытку гораздо дольше. Игра продолжалась.