3. Eyes of Deceit

Лукреция сидела за кухонным столом, медленно вращая чашку кофе в руках. Утро началось странно: миссис Холл, всегда пунктуальная и исполнительная, не появилась в доме, хотя её работа начиналась ровно в семь утра. Звонила ей трижды, но телефон молчал. Бен уже собирался уходить. Его обтягивающие джинсы и тёмно-синяя рубашка подчёркивали выправку и фигуру, а кожаная сумка через плечо придавала образу собранность. Йиит, который за внешностью Бена наблюдал с практической стороны, видел в этом мире ещё одну важную переменную — внешний облик, инструмент влияния. – Всё будет хорошо, Лу, – сказал он мягко, поправляя лацкан рубашки. – Может, миссис Холл просто задержалась. Ей не привыкать забывать телефон где-то на кухне. – Она никогда не опаздывала, – нахмурилась Лукреция, откладывая чашку и устремляя взгляд на кузена. – Это на неё совсем не похоже. Йиит, сжимая ручку сумки, подошёл ближе. Его рука коснулась её плеча в коротком жесте поддержки, а затем он, словно невзначай, наклонился и поцеловал её в щёку. – Не волнуйся, – проговорил он, улыбнувшись уголком губ. – Я позвоню ей по дороге. А ты... просто расслабься. Она хотела что-то возразить, но Бен уже направился к выходу. Звук его шагов исчез за дверью, оставляя дом в странной тишине. Допив кофе, Лукреция отставила чашку и встала. Беспокойство всё сильнее гнездилось внутри. Она понимала, что пока сидит и переживает, ситуация сама собой не разрешится. Взяв ключи от машины, она приняла решение. Дорога до дома миссис Холл заняла не больше двадцати минут. Её маленький, но уютный коттедж с аккуратно подстриженной лужайкой и пёстрыми цветами в горшках у крыльца выглядел совершенно обычным. Но на подъезде к дому Лу заметила что-то странное: окна были закрыты, шторы плотно задвинуты, а на крыльце, обычно сверкающем чистотой, валялся перевёрнутый горшок. Сердце её ёкнуло. Она постучала в дверь, потом нажала на звонок. Никакого ответа. Лукреция попыталась заглянуть в окно, но шторы преградили ей обзор. Тогда, поколебавшись секунду, она достала телефон, чтобы позвонить ещё раз. Звука звонка внутри дома не было слышно. Не зная, что делать дальше, она решительно подошла к двери и попробовала ручку. Та не поддалась. Тогда Лукреция обратила внимание на приоткрытую калитку, ведущую во двор. Напряжение нарастало. Она вошла. Лукреция медленно обошла дом, ступая осторожно, словно боялась нарушить тишину. Окно спальни было приоткрыто, и слабый утренний ветер колыхал занавески. Она заглянула внутрь, но ничего необычного не увидела — аккуратно застеленная кровать, прикроватный столик с лампой и фотографиями, старый будильник. Сердце колотилось в груди, когда она зашла через заднюю дверь, неожиданно обнаружив её не запертой. Легкий скрип петли эхом отозвался в пустом доме. – Миссис Холл? – позвала она, но голос прозвучал глухо. Ответа не было. Лукреция прошла на кухню, заглянула в гостиную, но везде царил порядок, словно жизнь здесь замерла. Внутренний страх нарастал с каждой минутой. Наконец, решившись, она направилась в спальню. Дверь была приоткрыта, и Лукреция толкнула её рукой. То, что она увидела, заставило её застынуть на месте. Миссис Холл лежала на кровати, накрытая пледом, будто просто заснула. Но что-то было не так: её лицо было мертвенно-бледным, а в комнате стоял странный холод. – Боже... – выдохнула Лукреция, отступая на шаг назад и закрывая рот ладонью, чтобы сдержать крик. Дрожащими руками она достала телефон и набрала номер полиции. Голос оператора был спокойным, но сам факт того, что ей нужно сообщить о смерти, выбил её из колеи. – Здесь... мертвая женщина, – пробормотала она, чувствуя, как слёзы выступают на глазах. После звонка она опустилась на пол прямо в коридоре. Руки тряслись, в груди всё сжималось. Образ миссис Холл, которую она знала столько лет, казался каким-то нереальным. Её добрая улыбка, мягкий голос — всё это теперь осталось только в памяти. Холодная реальность ударила сильнее, чем Лукреция могла ожидать. Её дыхание стало частым и рваным, а в голове крутилась одна мысль: почему? Когда истерика накрыла её полностью, она почувствовала, как силы покидают тело. Сидя на полу, Лукреция обхватила себя руками, укачивая, словно пытаясь успокоить сама себя. Йиит, закрыв за собой дверь, бросил быстрый взгляд на Лукрецию, сидящую на диване. Её лицо было красным от слёз, а глаза опухли. Рядом с ней мистер Грейсон, строгий и сдержанный, сжимал свои старческие руки, словно пытаясь передать девушке поддержку. В воздухе витал аромат успокоительного чая, но атмосфера была тяжелой и гнетущей. – Прости, я застрял в пробке, – сказал Йиит ровным голосом, опуская сумку с учебниками на пол и снимая куртку. Лукреция посмотрела на него с выражением усталости и разочарования. Грейсон, казалось, оценивающе окинул Бена взглядом, но промолчал. – Ты должен был приехать сразу, – голос Лукреции дрожал, но она старалась говорить спокойно. – Миссис Холл... Она... Её голос оборвался. Грейсон мягко сжал её плечо, как бы заверяя, что продолжать не обязательно. – Я знаю, – Йиит опустил глаза, присаживаясь на ближайший стул. – Прости, Лу. Лукреция тряхнула головой, словно не желая слушать его извинения. – Ты понимал, как мне было нужно, чтобы ты был рядом? Она ведь столько лет заботилась о нас! – её голос набрал громкости. – Как ты мог? Йиит смотрел на неё, анализируя её эмоциональное состояние, но ничего не отвечал. Этот момент требовал не логики, а эмоций, которые ему всё ещё было сложно демонстрировать искренне. – Мистер Бенджамин, – вмешался наконец Грейсон, прерывая неловкую тишину, – иногда важно просто быть рядом. Даже если ты не можешь ничего исправить. Йиит перевел взгляд на Грейсона, а потом снова на Лукрецию. Её руки дрожали, когда она убрала волосы с лица, стараясь взять себя в руки. – Это больше не имеет значения, – прошептала она, устало вставая. – Я просто... хочу остаться одна. Она прошла мимо Бена, даже не посмотрев на него. Йиит проводил её взглядом, ощутив лёгкий укол внутри. Это чувство было новым, и он не мог назвать его иначе, как виной. – Её горе – это нечто большее, чем смерть, мистер Бенджамин, – тихо сказал Грейсон, поднимаясь с дивана. – Это утрата части дома, который она любила. Йиит кивнул, но ничего не ответил. Грейсон покачал головой и направился к выходу, оставив Йиита одного в комнате с его мыслями. Йиит тихо закрыл за собой дверь, чтобы никто не помешал. Комната Лукреции была наполнена её личным уютом: мягкие подушки на кровати, фотографии на прикроватной тумбочке, небольшой книжный стеллаж, заставленный романами и научной литературой. Но сейчас всё это казалось тусклым и мрачным из-за её состояния. Она сидела на краю кровати, сгорбленная, словно пытаясь защититься от боли, которая заполнила её до краёв. Её руки крепко обнимали себя, а глаза были красными от слёз. Её лицо, обычно уверенное и живое, сейчас выглядело сломленным. Этот образ тронул Йиита до глубины души. Он подошёл медленно, без слов, присел рядом, и, не раздумывая, обнял её. Его руки крепко обвили её плечи, а тепло его тела будто бы создавало для неё защитный кокон. Лукреция не протестовала. Она медленно расслабилась в его объятиях, позволив себе уткнуться носом в его плечо. Её рыдания продолжались, но теперь в них чувствовалось нечто другое – облегчение от того, что она больше не одна. – Мне так больно, – прошептала она, всхлипывая, её голос дрожал. – Я знаю, – тихо ответил Йиит, поглаживая её по спине. Его голос был мягким, успокаивающим. – Но ты не одна. Она крепче прижалась к нему, словно боялась, что он уйдёт. – Почему всё это происходит? Почему всё рушится? – её голос был полон отчаяния. Йиит на мгновение замер. Ему хотелось сказать что-то разумное, объяснить, что всё имеет свои причины и что в мире есть порядок. Но в этот момент он осознал: для Лукреции это не имело значения. – Всё наладится, – сказал он вместо этого, стараясь, чтобы его слова звучали уверенно. – Мы справимся. Вместе. Она замолчала, вслушиваясь в его голос. Её дыхание стало чуть спокойнее, а слёзы начали утихать. – Спасибо, – тихо прошептала она, не отрываясь от его плеча. Йиит крепче обнял её, позволяя ей выплакать всё, что накопилось. Этот момент заставил его почувствовать себя ближе к Лукреции, чем он когда-либо мог представить. После похорон особняк словно погрузился в затянувшуюся тишину. Привычные звуки, которые создавали уют этого дома, казались приглушёнными. Лукреция и Бен провели несколько дней в полном молчании, каждый пытаясь справиться с утратой по-своему. Однажды вечером Лукреция подошла к нему в библиотеке. Она выглядела спокойнее, но в её глазах читалась нерешительность. – Бен, – начала она, опустив взгляд на свои сцепленные пальцы. – Мне нужно поговорить. Он поднял глаза от книги, которую читал, и жестом пригласил её присесть напротив. – Что случилось? Она вздохнула, словно готовясь сказать что-то важное. – Мне предложили практику в одной из обсерваторий в США. Это уникальная возможность, Бен. Работа с настоящим оборудованием, участие в исследованиях. Это поможет мне в учёбе, в будущем... Он молча смотрел на неё, выжидая, пока она закончила, а потом, с едва заметной улыбкой, кивнул. – Я думаю, это отличная идея. Лукреция удивлённо взглянула на него. – Ты правда так считаешь? – Конечно. Ты заслуживаешь этого, – ответил он, отложив книгу. – После всего, что случилось, тебе нужно отвлечься, сменить обстановку. Это именно то, что тебе нужно сейчас. Она на секунду замялась, явно не ожидая такого прямого согласия. – Но ты... Ты же останешься здесь один? Йиит тихо рассмеялся. – Я справлюсь, Лу. У меня учёба, тренировки. Я даже начну больше времени уделять дому. Мистер Грейсон будет следить за садом, а я за всем остальным. Она слабо улыбнулась, но в её глазах всё ещё был отблеск сомнения. – Я просто... не хочу бросать тебя, Бен. – Ты меня не бросаешь, – серьёзно ответил он. – Ты делаешь то, что нужно. И я горжусь тобой. Эти слова, сказанные так искренне, тронули её. Лукреция почувствовала, как тёплая волна благодарности прокатилась по её сердцу. – Спасибо, – сказала она тихо, протянув руку через стол. Бен взял её ладонь в свои, крепко, но мягко сжав. – Ты всегда можешь на меня рассчитывать, – добавил он. – И, когда тебе будет нужно, я буду здесь. Она кивнула, чувствуя, что приняла правильное решение. Когда Лукреция покинула особняк, он опустел. Йиит, оставшийся в теле Бена, ощутил эту пустоту не как утрату, а скорее как освобождение. Теперь он мог полностью сосредоточиться на своих целях, не отвлекаясь на эмоциональные потребности других. Однако её отсутствие оставило странный отпечаток — словно часть энергии дома уехала вместе с ней. Он поднимался каждое утро чуть раньше, чем обычно, когда рассвет едва начинал размывать горизонт. Сад, покрытый росой, встречал его хрустом травы под ногами, а прохладный воздух бодрил и прояснял мысли. Йиит начинал день с медитации и размышлений, продумывая каждую деталь своего плана. Он чувствовал, как его разум, заключённый в несовершенное человеческое тело, становился всё более дисциплинированным. Первым пунктом его плана было завершение физической трансформации. Йиит разработал строгий график тренировок, включающий карате, тхэквондо и крав-мага. Он видел в боевых искусствах не только средство самозащиты, но и способ обуздать внутреннюю силу, обрести контроль над телом, которое ещё недавно казалось чужим. Каждое движение, каждый удар были для него не просто физическими упражнениями, а медитацией в движении, точкой слияния разума и материи. После тренировок он отправлялся в университет, где полностью погружался в изучение нейробиологии и психологии. Эти дисциплины были для него ключом к пониманию устройства этого мира. Йиит читал запоем, анализируя теории, выстраивая гипотезы и находя в них ответы на свои вопросы. Он посещал лекции не для того, чтобы учиться — ему это было не нужно, — а чтобы оценить уровень человеческого знания и понять, как использовать его для своих целей. Вечерами Йиит проводил часы за исследованиями, используя доступ к университетской библиотеке. Он изучал не только научные труды, но и тексты, которые люди считали мифами или философией. Ему было важно разобраться, как человечество видит само себя, как оно формулирует свои страхи и надежды. Иногда он находил в этих текстах что-то, что напоминало ему о его прошлом — о той далёкой жизни, которую он начал забывать, но которая всё ещё была частью его сущности. Однако главной целью Йиита было восстановление своей утраченной силы и всех воспоминаний. Он приступил к разработке технологии, которая могла бы помочь стимулировать память, используя сочетание нейробиологии и квантовой физики. Йиит рассматривал сознание как сложнейшую сеть, и каждый день он делал шаги к тому, чтобы разомкнуть цепи, сдерживавшие его истинное "я". Но эти усилия сопровождались неожиданными препятствиями. Человеческое тело, несмотря на тренировки, оставалось несовершенным сосудом. Оно уставало, требовало отдыха и восстановления, ограничивало его в скорости достижения целей. Йиит ненавидел эти ограничения, но понимал: спешка может разрушить всё, чего он уже достиг. Особняк стал его лабораторией, его личным убежищем, где он мог планировать, размышлять и работать. Иногда он выходил в сад, под звёздное небо, и смотрел вверх, пытаясь найти ответ на главный вопрос: где его мир? И возможно ли вернуться? Эти ночи напоминали ему о том, что он потерял. Но с каждым днём Йиит становился сильнее, умнее, и каждая достигнутая цель приближала его к истине. Лукреция вошла в дом, сняв с плеч дорожный плащ. После долгого перелёта она чувствовала усталость, но с радостью вдохнула знакомый аромат — смесь полевых цветов из сада и лёгкой свежести, которая всегда витала в этом доме. Едва она успела поставить чемодан в прихожей, как из кухни вышла пожилая женщина с приветливой улыбкой. — Добро пожаловать домой, мисс Харрингтон, — произнесла она с лёгким поклоном. Голос её был тёплым, обволакивающим, как уютное одеяло в прохладный вечер. — Спасибо... Простите, мы знакомы? — Лукреция озадаченно нахмурилась, оглядывая незнакомку. — Ах, простите меня за внезапность, я миссис Кроуфорд, новая экономка. Господин Харрингтон нанял меня несколько месяцев назад. Надеюсь, я оправдаю ваше доверие. Лукреция удивилась, но всё же улыбнулась. Она мысленно отметила аккуратный вид женщины — белоснежный передник, гладко убранные седые волосы и добрые, светло-голубые глаза. — Очень приятно, миссис Кроуфорд. Я так понимаю, дом теперь в ваших заботливых руках? — Стараюсь, мисс. Господин Харрингтон хотел, чтобы вы вернулись в чистый, уютный дом. Ах, давайте я вам предложу чаю или кофе. Вы, должно быть, устали с дороги. — Чай был бы чудесен, спасибо, — сказала Лукреция, следуя за миссис Кроуфорд в кухню. Кухня изменилась. На столе стоял букет свежесрезанных цветов, а на полках появились новые баночки со специями, аккуратно расставленные по цвету и размеру. В воздухе витал лёгкий аромат выпечки. — Как я вижу, здесь многое изменилось, — заметила Лукреция, присаживаясь за стол. — Я лишь добавила несколько штрихов, мисс, — ответила миссис Кроуфорд, заливая кипятком чайник. — Господин Харрингтон хотел, чтобы дом стал более живым. Он уделяет саду огромное внимание, и я стараюсь, чтобы внутри всё соответствовало его усилиям снаружи. Лукреция подняла брови. — Сад? Это всё он? — Да, мисс. Господин Харрингтон каждое утро работает там — пересаживает, подрезает. Кажется, он нашёл в этом занятии нечто успокаивающее. Лукреция задумалась, представляя, как её двоюродный брат, который раньше казался ей таким далёким от подобных занятий, возится с растениями. — Это неожиданно. Не думала, что он увлечётся садоводством, — пробормотала она. Миссис Кроуфорд, улыбаясь, поставила перед ней чашку чая. — Иногда перемены идут на пользу, мисс. Господин Харрингтон много работает над собой. Это заметно. Лукреция подняла взгляд на экономку, ловя в её голосе странную нотку тепла и уважения. — Вы давно работаете здесь? — Несколько месяцев. Я благодарна за эту работу. Господин Харрингтон очень внимательный хозяин. Он всегда заботится о деталях, чтобы всё было на своём месте. Лукреция нахмурилась. — Это точно Бен? Вы уверены, что он не нанял кого-то другого, чтобы заботиться о доме? Миссис Кроуфорд тихо рассмеялась. — О, мисс Харрингтон, он изменился. Думаю, вы сами это скоро заметите. Лукреция сделала глоток чая, пытаясь переварить услышанное. Её любопытство усилилось. Она хотела скорее увидеть Бена и понять, что же ещё изменилось за то время, пока её не было. Лукреция осталась одна на кухне, её взгляд блуждал по комнате, зацепляясь за мелочи, которых раньше не было: идеально расставленные баночки со специями, новые занавески в мягких пастельных тонах, блеск тщательно отполированных поверхностей. Всё говорило о порядке, обдуманности, заботе о деталях. Она откинулась на спинку стула, пальцы всё ещё обхватывали чашку с недопитым чаем. В голове крутились противоречивые мысли. Она едва могла поверить, что Бенджамин, который ещё недавно выглядел столь беспомощным, смог превратить их дом в такой оазис уюта и гармонии. Но вместе с удивлением и лёгкой радостью прокрадывалось нечто другое — щемящее чувство несправедливости. Ей было всего шестнадцать, когда всё рухнуло и умерла Элеонор, оставив за собой пустоту. И в эту пустоту обрушились обязательства, груз, который для девочки-подростка оказался слишком тяжёлым. Лукреция зажмурилась, пытаясь сдержать внезапный прилив эмоций. Тогда, казалось, весь мир отвернулся от неё. Родственники, которые должны были поддержать, отступили, сославшись на свои дела. Осталась только она и Бен — её больной кузен, фактически овощ в теле взрослого мужчины. Ей пришлось учиться быть сильной, учиться выживать и защищать не только себя, но и его. Она открыла глаза и посмотрела на чай, размышляя, почему её так задели изменения, которые произошли за её отсутствие. Это была ревность? Или чувство вины? Тогда ей казалось, что она справляется. Пусть и не идеально, пусть и не так, как могла бы опытная хозяйка вроде миссис Кроуфорд, но она старалась. Она делала всё возможное, чтобы поддерживать дом, заботиться о Бене, не позволяя себе опускать руки. Да, иногда казалось, что она тонет в бесконечных делах и заботах, но она всегда находила в себе силы продолжать. — Я же пыталась... — прошептала она в пустоту. Лукреция взяла чашку и сделала глоток, чувствуя горечь не только чая, но и собственных воспоминаний. Теперь, глядя на то, как дом изменился, она не могла не чувствовать себя маленькой и незначительной. То, что ей казалось непосильным бременем, оказалось для Бенджамина задачей, которую он решил с лёгкостью. — Или, может, это не он? — задумалась она вслух, пытаясь найти оправдание своему смятению. Она провела рукой по столешнице, чувствуя её прохладную гладкость. Воспоминания нахлынули вновь: как она сутками не спала, готовя обеды и ужины для Бена, как пыталась учиться между сменами в аптеке, как искала способы не упасть духом. — Ты была просто ребёнком, Лу, — прошептала она себе, но эти слова не приносили облегчения. Глубоко вдохнув, Лукреция поднялась со стула. Теперь она понимала, что должна увидеться с Беном как можно скорее. Узнать, что стоит за этими переменами, что изменилось в нём самом. И, возможно, понять, почему, несмотря на всё хорошее, что он сделал, в её сердце всё ещё оставался этот неприятный осадок. Лукреция машинально поднялась из-за стола, услышав приглушенный шум подъезжающего двигателя. Через окно в кухне она увидела, как к дому медленно подъехал автомобиль. Тёмный, строгий, с плавными очертаниями, он остановился прямо перед крыльцом, и звук двигателя затих. Дверь машины открылась, и из салона вышел мужчина. Лукреция замерла, едва сдерживая вздох. Она узнала Бена мгновенно, но что-то в его облике заставило её сердце пропустить удар. На мгновение ей даже показалось, что это совершенно другой человек. Сейчас к дому направлялся не тот нескладный, угловатый кузен, каким она привыкла его видеть, а уверенный, сильный мужчина. Его фигура, подчеркнутая идеально сидящей белой рубашкой, говорила о постоянных тренировках: широкие плечи, крепкая грудь, подчёркнутый силуэт. Движения его были лёгкими и уверенными, как у человека, привыкшего к своей силе. Солнечный свет, скользнувший сквозь облака, на мгновение упал на его лицо, подчеркивая чёткие черты, выразительные скулы и задумчивую линию губ. Чёрные волосы были слегка взъерошены ветром, придавая его внешности дерзкое очарование. Лукреция невольно облизнула пересохшие губы. Она не могла понять, что именно так ошеломило её в этот момент: его внешний вид, его грация или тот факт, что перед ней стоял человек, который за четыре коротких месяца изменился до неузнаваемости. Она вдруг почувствовала, как от волнения внутри всё сжалось. "Боже, что с тобой?" — пронеслось в голове, но она лишь нервно сглотнула, отводя взгляд от окна, пока он не заметил её неподвижного силуэта за стеклом. Йиит вошёл в дом, не торопясь, словно каждая его мысль была на своём месте, подчинена четкому плану. Его взгляд пробежал по знакомым деталям холла, но едва он заметил Лукрецию, замершую на лестничной площадке, как его лицо тут же озарилось улыбкой, тёплой, непринужденной, словно он всегда ждал её именно здесь, именно сейчас. – Лукреция, – проговорил он с лёгкой ноткой удивления в голосе. – Ты вернулась. Почему ты не сказала, что прилетаешь? Я бы встретил тебя в аэропорту. Она чуть пожала плечами, поправляя ремешок сумки, и улыбнулась краешком губ. – Хотела сделать сюрприз, – ответила она просто, словно это объясняло всё. Йиит снял тёмное пальто, медленно повесил его на вешалку, его движения были выверенными, как у хищника, привыкшего к самоконтролю. Он окинул Лукрецию взглядом, отметив её немного уставший, но всё же довольный вид, и кивнул. – Ну что ж, сюрприз удался. Затем он, не дожидаясь ответа, направился в сторону кухни. Лукреция замешкалась, следуя за ним. Войдя на кухню, Йиит подошёл к столу, взял стакан и налил себе воды из графина. Выпив несколько глотков, он поставил стакан на стол и обернулся к Лукреции. – Как дорога? Всё прошло гладко? Ты выглядишь... усталой. Она слегка нахмурилась, но тут же спрятала это за улыбкой. – Дорога как дорога. Всё было нормально. Я рада вернуться. Йиит внимательно посмотрел на неё, затем подошёл к холодильнику и достал ещё один стакан. Налил в него воды и протянул Лукреции. – Ты всё равно не отдохнула толком. Возьми. Она с благодарностью приняла стакан, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Её взгляд скользнул вниз, к его рукам, крепким, уверенным, и она поймала себя на том, что задержалась на этом слишком долго. Бенджамин этого, похоже, не заметил. Или сделал вид. Лукреция, опустив глаза, вытащила из сумки небольшую бархатную коробочку. Её руки были чуть напряжены, словно этот жест требовал от неё больше решимости, чем она ожидала. – Это тебе, – сказала она, протягивая коробку Бену. Он удивленно приподнял брови, глядя то на неё, то на коробку. – Что это? Она улыбнулась, хотя в её улыбке читалось что-то мягкое, почти застенчивое. – С днём рождения. Йиит замер, мгновение разглядывая подарок, а затем поднял на неё взгляд. – Ты уже поздравила меня по телефону. Лукреция хмыкнула и махнула рукой. – По телефону – это одно. А подарок должен быть лично вручен. Ну давай, открывай. Йиит взял коробку, ощутив под пальцами мягкость бархата. Он открыл её, и на чёрной подкладке засияла дорогая коллекционная ручка с серебряной отделкой и изящной гравировкой. Её блеск ловил свет, и было видно, что подарок тщательно выбран, продуман. Бен взял ручку в руки, внимательно рассматривая каждую деталь, и на мгновение в его взгляде промелькнуло что-то тронутое, почти растерянное. – Это... потрясающе, – сказал он наконец, тихо, но искренне. – Спасибо, Лукреция. Она пожала плечами, но её глаза светились. – Ты ведь теперь пишешь все эти свои лекции, записываешь идеи... подумала, что тебе пригодится. Бен провёл пальцем по гравировке, словно пытаясь ощутить её рельеф. Затем поднял взгляд. – Мне действительно исполнилось двадцать девять. Знаешь, ощущение странное. Лукреция вскинула брови, не понимая, о чём он говорит. – Почему? Бен чуть нахмурился, взгляд его стал задумчивым. – Потому что из этих двадцати девяти лет я сознательно помню... восемнадцать? Ну ладно, девятнадцать. Всё остальное – словно... Он не договорил, но Лукреция поняла. Её улыбка стала чуть натянутой, в её глазах мелькнуло чувство вины. – Прости, я не хотела... я просто... – Она запнулась, не зная, что сказать. Бен помотал головой, его лицо смягчилось. – Ты ни при чём. И всё равно спасибо за подарок. Он напоминает мне, что настоящее важнее прошлого. Её смущение слегка рассеялось, и она снова улыбнулась, на этот раз чуть увереннее. – С днём рождения, Бен. – Спасибо, Лу, – ответил он, сжимая в руке подаренную ручку. Бен ещё раз внимательно посмотрел на ручку в своих руках, затем поднял взгляд на Лукрецию, его улыбка была мягкой, почти братской. – Ты, наверное, устала с дороги. Отдохни хорошенько, Лу. Вечером поужинаем вместе, немного расслабимся, хорошо? Он не стал дожидаться её ответа, аккуратно закрыл коробочку, придерживая её одной рукой, и ушёл, бросив на ходу: – Спасибо ещё раз за подарок. Лукреция осталась в тишине кухни, чувствуя, как воздух вдруг стал плотнее, а её мысли – ещё более запутанными. Она опустилась на стул, провела ладонью по лицу, стараясь прийти в себя. Слишком много эмоций нахлынуло одновременно. Его взгляд, спокойный и уверенный, этот голос, ставший чуть глубже и теплее за время её отсутствия, его движения – всё это ощущалось иначе. Не как раньше. Бен больше не напоминал ей того юного, неуклюжего парня, которого она знала. Тот, кто только что стоял перед ней, был кем-то другим. Мужчиной, который умел держать себя, излучал уверенность. Лукреция снова подумала о том, как выглядел Бен, когда она увидела его из окна машины: его широкие плечи, лёгкая, почти кошачья походка. И этот взгляд... Он сбивал её с толку. Её ладони немного вспотели. Она провела руками по коленям, словно пытаясь стряхнуть с себя мысли, которые её пугали. – Что с тобой, Лу? Это же Бен, мальчишка Бен, – прошептала она самой себе, вглядываясь в пустую кружку на столе. Но это не помогло. Её разум был полон образов: как он улыбнулся, как взглянул на неё, когда забирал ручку, как будто это был не просто подарок, а нечто большее. Вздохнув, Лукреция встала, убрала кружку в раковину и вышла из кухни. Она направилась в свою комнату, решив, что небольшой отдых ей действительно нужен. Но даже лёжа в своей постели, глядя в потолок, она чувствовала, как её мысли возвращаются к Бену. И это пугало больше всего. Бен постучал в дверь, слегка приоткрыв её и выглянув. Его взгляд был спокойным, но в нём читалась едва заметная искра задора. – Лу, собирайся. У тебя час. Она, полусонная, приподнялась на кровати, зевая и потирая глаза. – Куда мы? – голос её был хрипловатым от сна. Бен улыбнулся, опираясь плечом о дверной косяк. – В клуб. Лукреция удивлённо уставилась на него. – В клуб? Ты? – Да, я, – безмятежно ответил он, словно это было в порядке вещей. – Давай, не затягивай. Он закрыл дверь, не дожидаясь ответа, и Лукреция осталась сидеть на кровати, пытаясь осознать услышанное. Клуб. Бен. Эти два слова в её голове никак не хотели складываться во что-то связное. Она была уверена, что клубы – последнее место, где он мог бы проводить время. И всё же... Она вздохнула, поднялась с постели и потянулась. Похоже, у неё действительно не было выбора. Решив не терять времени, она направилась в ванную. Горячая вода стекала по её коже, смывая остатки сна и усталости. Лукреция думала о том, что её ждет. Это было странно – с одной стороны, она ощущала лёгкое беспокойство, а с другой – интерес. Почему он вдруг захотел пойти в клуб? Выйдя из душа, она взглянула на своё отражение в зеркале. В её голове всё ещё крутились мысли о Бене. Что он задумал? Ей казалось, что он меняется буквально на глазах, становится всё более... сложным, загадочным. Собрав волосы в высокий пучок, она отправилась к своему шкафу. Выбор наряда оказался труднее, чем она думала. Ей хотелось выглядеть стильно, но не слишком вычурно. Наконец она остановилась на коротком чёрном платье с открытой спиной, которое дополнила минималистичными аксессуарами и удобными, но элегантными туфлями. Пока она красилась, в голове крутились разные варианты развития вечера. Этот поход в клуб явно был чем-то неожиданным, и она не могла не задуматься, что это значило для Бена. Спустя ровно час Лукреция была готова. Она поправила волосы, нанесла последние штрихи помады и направилась вниз, где её уже ждал Бен. Лукреция спустилась по лестнице, слыша негромкий звук телевизора из гостиной. На миг ей даже показалось, что Бен мог передумать и просто сидит там, занимаясь своими привычными делами. Но, войдя в холл, она застала его у зеркала, где он заканчивал поправлять воротник своей рубашки. Он обернулся, услышав её шаги, и чуть приподнял брови, оценивая её наряд. – Ты выглядишь потрясающе, – спокойно сказал он, хотя в его взгляде мелькнуло что-то большее, чем просто одобрение. – Спасибо, – Лукреция чуть смутилась под его пристальным взглядом. – Ты тоже неплохо смотришься, – добавила она, окидывая его взглядом. Бен был в чёрной рубашке, чуть расстёгнутой у воротника, и тёмных брюках. Строго, но в то же время привлекательно. – Готова? – спросил он, беря в руки ключи от машины. – Да, но я всё ещё не понимаю, зачем нам в клуб. Это совсем не похоже на тебя, – сказала Лукреция, следуя за ним к выходу. – Возможно, я просто решил расширить свои горизонты, – загадочно улыбнулся Бен, открывая дверь и пропуская её вперёд. Она фыркнула, не зная, шутит он или говорит серьёзно. Когда они сели в машину, Лукреция заметила, что внутри звучит тихая музыка – спокойный джаз, совсем не подходящий под настроение ночного клуба. – Ну и куда мы? – спросила она, пристёгивая ремень безопасности. – Это сюрприз, – ответил он, бросив на неё короткий взгляд с намёком на лукавство. Лукреция вздохнула, понимая, что ответов от него сейчас не добьётся. Машина мягко тронулась с места, и они отправились в ночную тишину. Дорога была неспешной, спокойной, с редкими огоньками встречных машин. Лукреция смотрела в окно, стараясь разгадать, что за странное настроение у Бена. За это время он стал для неё почти чужим, и в то же время таким... интригующим. – Ты уверен, что мне понравится этот клуб? – внезапно спросила она, прерывая тишину. – Если нет, уйдём через полчаса, – спокойно ответил он. – А если да? – Тогда останемся до утра. Она усмехнулась, не ожидая от него такого ответа. Всё это становилось всё более странным, но в то же время её охватывало любопытство. Машина свернула к зданию с неоновой вывеской, музыка уже слышалась издалека. Очевидно, клуб пользовался популярностью – парковка была заполнена, а к входу тянулась небольшая очередь. Бен припарковался чуть дальше, рядом с другим зданием. Выключив двигатель, он повернулся к Лукреции. – Готова? Она кивнула, хотя сердце билось чуть быстрее, чем обычно. Это обещало быть интересным вечером. Клуб оказался невероятно стильным местом, которое сразу же погружало в атмосферу ночного буйства. Входя, Лукреция заметила, как вибрации басов, исходящие из глубины зала, проникают в тело, отдаваясь в груди ритмичными ударами. Мягкий полумрак был разбавлен яркими вспышками разноцветных огней, пробегающих по потолку, словно бегущие огоньки. У каждого стола — едва заметные светильники, создающие интимную атмосферу, но в центре зала царил хаос света, движения и звуков. Музыка была энергичной, насыщенной элементами электроники и хриплым вокалом. Она оглушала, но не раздражала, захватывая внимание и диктуя ритм. Каждая нота будто говорила — двигайся, забудь обо всём, просто наслаждайся моментом. В воздухе витал плотный аромат, который сразу окутал их: смесь табачного дыма, сладости, похожей на сахарный сироп, и чего-то более чувственного — тяжёлого запаха духов, пропитанного запахом кожи, тепла и еле уловимого намёка на что-то интимное, почти на ощутимую энергию тела. Лукреция на секунду замерла, осматриваясь, пока Бен уверенно двинулся к барной стойке, жестом подзывая её за собой. Бар сиял стеклом и металлом, за которым работал мужчина в строгой рубашке, двигаясь с чёткой отточенностью движений. Бен дождался, пока Лукреция подошла, и обратился к бармену: – Два коктейля... – он бросил взгляд на Лукрецию. – Предпочтения? – Что-нибудь фруктовое, но не слишком сладкое, – почти выкрикнула она, чтобы быть услышанной. Бармен кивнул и принялся за работу. Бен наклонился к её уху, чтобы говорить громче, чем музыка: – Ты не часто бываешь в таких местах, верно? Она усмехнулась, оглядывая танцующий зал. – Удивлюсь, если ты скажешь, что ты часто. Он лишь слегка улыбнулся, не уточняя. Бармен поставил перед ними два бокала. Её напиток оказался красивым, с переливами красного и оранжевого, украшенный ломтиком апельсина. Его коктейль был строгим, тёмно-золотым, почти янтарным. Лукреция сделала первый глоток. Вкус был ярким, с горчинкой грейпфрута и лёгкой сладостью персика. – Хорошо? – спросил Бен, беря свой бокал и чуть склоняя голову. – Прекрасно, – ответила она, чуть улыбнувшись. Они отошли от стойки, заняв небольшой столик в стороне от танцпола. Отсюда можно было спокойно наблюдать за окружающими, слушать музыку и разговаривать, не перекрикиваясь. Лукреция ощутила странное тепло, разливающееся по телу. То ли от коктейля, то ли от атмосферы. Она посмотрела на Бена, который расслабленно опирался о спинку стула, внимательно разглядывая зал. – Что скажешь? – спросил он, поднимая бокал и чуть качнув его в сторону, как бы предлагая тост. – Скажу, что это далеко от моего представления о твоём стиле. – А я пытаюсь разрушить стереотипы, – ответил он с лёгкой улыбкой, поднимая бокал к губам. Лукреция рассмеялась, чувствуя, как напряжение, ещё остававшееся в её душе, постепенно уступает место лёгкости. В этот момент она поняла, что вечер только начинается. Йиит рассматривал клуб не как место для удовольствия, а как одну из площадок, где можно наблюдать за человеческими инстинктами и динамикой общения. Здесь всё было оголено: жажда признания, желания, эмоции. Каждый жест, взгляд, шаг – всё это было бесценным материалом для анализа. Когда они вошли, его взгляд сразу зацепился за множество мелочей. Смех, который звучал громче, чем нужно, чтобы приковать внимание; напряженные плечи людей, которые явно старались выглядеть расслабленно; преднамеренные прикосновения, будто случайные. Йиит читал всё это, словно текст. Это был мир, где маски сбрасывались, пусть и временно, под воздействием алкоголя, музыки и атмосферы. Для него это место имело практическую ценность. Не столько для поиска партнёра, как он заявил Лукреции, сколько для того, чтобы понять, как работают социальные механизмы. Люди здесь были как животные в заповеднике: наблюдай, анализируй, делай выводы. Когда Лукреция завела разговор о коктейлях, он ответил ей спокойно, пытаясь сгладить её очевидный скепсис. Он был прекрасно осведомлён о том, что Лу видела в клубах нечто противоположное тому, что видел он. Для неё это место ассоциировалось с поверхностностью и хаосом, для него же – с возможностью научиться ещё лучше понимать человеческую природу. Лукреция сделала ещё один глоток коктейля, наслаждаясь его терпкой свежестью, и, слегка прищурившись, посмотрела на Бена. – Я всё ещё удивлена. Почему именно клубы? Разве это место похоже на тебя? Бен облокотился на стол, поставив локти и сцепив пальцы. В его глазах сверкнула едва уловимая усмешка. – Всё очень просто. У меня есть физиологические потребности, которые нужно удовлетворять, – он чуть наклонился вперёд, глядя на неё так, будто проверял её реакцию. – А это лучшее место, чтобы найти подходящего партнёра. Лукреция едва не поперхнулась коктейлем и отвела взгляд, пытаясь справиться с лёгким смущением. – Прямо и без стеснений, – пробормотала она, бросив на него короткий взгляд. Бен, не отводя глаз, спокойно поднёс бокал к губам и сделал небольшой глоток. – А зачем стесняться очевидного? Он знал, что его ответ вызовет спор. И именно этого он и хотел. Ему нужно было видеть её реакцию, её попытки аргументировать свою точку зрения. Это помогало ему лучше понять её, а заодно укрепить своё прикрытие. Лукреция качнула головой, покачивая бокал с коктейлем. – Знаешь, Бен, всё это звучит… поверхностно. Найти девушку для отношений было бы гораздо безопаснее. И, честно говоря, разумнее. Бен откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Его лицо осветилось тенью легкой иронии. – Отношения, Лу, это обязательства, привязанности, ожидания. Они требуют времени, которого у меня нет. А ещё – эмоций, которые не всегда оправдывают вложенные усилия. Лукреция прищурилась, её голос стал чуть более резким. – Так ты хочешь сказать, что отношения – это лишняя обуза? Бен пожал плечами, но в его тоне не было злости – скорее спокойная уверенность. – На данном этапе моей жизни – да. У меня есть цели, планы, задачи. И, будь честной, Лу, зачем мне добровольно впускать в свою жизнь хаос, который приходит с отношениями? Она хотела возразить, но он продолжил, чуть наклонившись вперёд. – К тому же, у меня есть ты, – добавил он с мягкой улыбкой, явно намеренно сбивая её с толку. Она замерла, и он заметил, как её выражение изменилось: лёгкое замешательство, затем уязвимость, которую она пыталась скрыть. Это было важно для его наблюдений. Йиит не стремился манипулировать ею ради удовольствия. Ему нужно было понять её, чтобы предсказать её действия, эмоции, мысли. Когда он предложил ей танец, это было не актом соблазнения, а ещё одним экспериментом. Ему хотелось увидеть, как она движется в такт музыке, как её тело выражает эмоции, которые она может подавлять словами. На танцполе он двигался с той же практичностью, с какой подходил ко всему. Его шаги были уверенными, но не вызывающими. Он обращал внимание на Лу как на женщину, а на то, как она реагирует на окружающих, на ритм, на него самого. Для Йиита это был ещё один шаг в изучении человеческого поведения, ещё один слой, который он снимал с этой реальности, чтобы приблизиться к её сути. Но в какой-то момент, наблюдая за её улыбкой, за тем, как её глаза загораются в свете софитов, он почувствовал странное тепло внутри. Оно его не устраивало, оно было лишним. Эмоция. Он быстро подавил её, возвращая своё внимание к более важным вещам: её движению, её взгляду, её реакции. Для Лу это была ночь отдыха. Для Йиита – ещё один шаг в постижении человеческой природы. Лу заметила, как к Бену подошла блондинка – высокая, с выразительными чертами лица и манерой двигаться, которая говорила о полной уверенности в себе. Она улыбалась, перекидывая волосы через плечо, и явно наслаждалась его вниманием. Её рука скользнула по его предплечью, затем по плечу, задержавшись чуть дольше, чем это позволяла дружелюбная беседа. Бен, казалось, не был против. Он стоял расслабленно, его губы изогнулись в вежливой улыбке, а взгляд оставался спокойным, но острым, словно оценивающим. Для него это была игра, очередной эпизод из его аналитических экспериментов. Но окружающие видели в нём мужчину, который ловко очаровывал собеседницу, притягивая её внимание словно магнит. Лу не могла отвести глаз. Она стояла неподалёку, но уже вовлечённая в свой собственный танец с каким-то парнем, который увлекал её в ритм, пытаясь добиться её внимания. Однако её мысли были сосредоточены совсем не на музыке или танце. Она заметила, как блондинка придвинулась ближе, почти вплотную, чтобы что-то сказать Бену. Её рука уже лежала на его груди, пальцы лениво поглаживали ткань его рубашки. Лу почувствовала странное, неприятное жжение внутри, словно это было что-то неестественное, не то, что она хотела видеть. И затем это случилось. Бен, не убрав руки девушки, наклонился ближе и, казалось, что-то прошептал ей на ухо. Блондинка рассмеялась, её смех был громким и лёгким, почти отрывистым. Затем она взяла его за руку и, не теряя времени, повела его куда-то в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Лу замерла. Её партнёр что-то сказал, пытаясь вернуть её внимание, но слова звучали приглушённо, словно сквозь вату. Она смотрела, как Бен поднимается наверх, следуя за блондинкой. Его спина оставалась прямой, шаги уверенными, но в этой картине для Лу было что-то болезненное. Танцпол вокруг неё больше не казался таким ярким. Музыка потеряла ритм, хотя на самом деле ничего не изменилось. Она только стояла, чувствуя, как внутри нарастает непонятная смесь – ревность? Обиду? Сожаление? Её партнёр сдался, оставив её стоять одну в толпе. Она попыталась отвлечься, убеждая себя, что это всего лишь Бен. Что это не её дело. Но её взгляд вновь и вновь скользил в сторону лестницы, по которой они исчезли, оставляя её с мучительным чувством пустоты. Йиит закрыл за собой дверь небольшой комнаты на втором этаже, оставляя гулкий ритм музыки позади. Блондинка, имя которой он даже не удосужился запомнить, потянулась к нему, её руки скользнули вверх по его груди, её губы искали его. Её тело излучало нетерпение и желание, которое она даже не пыталась скрыть, но в этом не было ничего уникального — лишь стандартная реакция на его игру. Он позволил ей притянуть себя ближе, касаясь её губ своими, но в его сознании всё шло иначе. Он наблюдал, фиксировал детали: текстуру её кожи, вкус помады — сладковатый, но с резким химическим оттенком, напоминающим дешёвую косметику. Её волосы пахли кокосом, запах был густым, почти навязчивым. Он отметил это, добавив к мозаике образа, но эмоций это не вызывало. Её дыхание учащалось, движения становились более смелыми. Она расстегнула его рубашку, проводя пальцами по его груди. Йиит на мгновение прикрыл глаза, позволяя себе почувствовать прикосновения. Он знал, что это стимулирует дофаминовые рецепторы, и мысленно отметил, как тело реагирует на это естественным образом, хотя в глубине души всё ещё оставалась некоторая отстранённость. Когда она притянула его к кровати, он последовал за ней, как хищник, который притворяется ведомым. Его руки уверенно скользнули по её талии, прижимая её ближе. В этот момент он позволил инстинктам взять верх, зная, что природа человеческой страсти — это сочетание физиологии и психологии. Её изгибы, тепло её кожи, её тихие стоны — всё это играло роль в поддержании иллюзии близости, которая была важна для неё, но не для него. Йиит знал, как управлять моментом, как касаться её так, чтобы она таяла, как смотреть так, чтобы она чувствовала себя желанной. Для него это было частью взаимодействия, ритуалом, который требовал внимания к деталям. Он анализировал её движения, угадывая, что приносит ей удовольствие, чтобы усилить её реакцию. С каждым её стоном он чувствовал, как её удовольствие возрастает, но это было для него лишь подтверждением правильности подхода. Сам Йиит испытывал удовольствие не столько от физического акта, сколько от того, что его тело, наконец, начинало функционировать так, как должно. Это было подтверждение того, что он движется к цели — восстановлению полного контроля над этим сосудом. Когда всё закончилось, и блондинка, обессиленная, лежала рядом, Йиит смотрел в потолок, слушая, как её дыхание постепенно выравнивается. В голове он уже начинал анализировать ситуацию, размышляя о том, как подобные связи воздействуют на человеческий мозг, на их восприятие друг друга. Для неё это, вероятно, было чем-то значимым, пусть и на одну ночь. Для него — лишь очередной шаг в изучении природы человеческих привязанностей и подтверждение, что его собственное тело снова способно функционировать. Когда она повернулась к нему и попыталась заговорить, Йиит лишь улыбнулся, поглаживая её по плечу, но мысли его были далеко, уже переключившись на более важные задачи. Бен медленно спустился по лестнице клуба, всё ещё застёгивая рубашку. Её воротник был чуть помят, а волосы растрёпаны — следы недавней близости, которые он даже не пытался скрыть. Лицо Йиита выражало полное удовлетворение, но не от эмоционального накала, а скорее от ощущения выполненной задачи. Его шаги были уверенными, глаза скользили по толпе, пока он не заметил Лукрецию. Она сидела за столиком, спиной к танцполу, и её вид сразу выбился из общего ритма клуба. Её прямой осанке и напряжённым плечам не место среди расслабленных тел и разгорячённых лиц. Когда он подошёл ближе, её взгляд поднялся на него. В её глазах читались гнев и... что-то ещё. Он замер на секунду, анализируя. Злость — это было ожидаемо, но этот отблеск? Нет, это не просто раздражение. Это напоминало ревность. — Ты выглядишь так, словно готова бросить в меня стакан, — он улыбнулся, подходя к ней и опускаясь на стул напротив. Лу холодно вскинула подбородок. — Ты просто взял и исчез, оставив меня одну в этом клубе. Ты хоть понимаешь, как это выглядело? Йиит пожал плечами, совершенно не смутившись. — Это клуб, Лу. Здесь никто не остаётся один. Ты могла найти компанию. Её брови взлетели вверх, и она сложила руки на груди. — Это я-то должна была найти компанию? Ты серьёзно? Он мягко улыбнулся, в его глазах появился оттенок любопытства. — Если ты хотела домой, могла вызвать такси. Но ты осталась. Почему? — Потому что я думала, что ты хотя бы из вежливости предложишь проводить меня! — выпалила она, резко поднимаясь из-за стола. Он проследил за её движением, затем медленно встал сам. — Лукреция, — его голос стал чуть тише, и она замерла. — Ты злишься, но это не просто злость, верно? Она отвернулась, схватив сумочку со стола. — Мы уходим. Йиит не стал спорить. Он последовал за ней через толпу, но не мог перестать размышлять о её реакции. Её злость была искренней, но в этом было нечто большее. Что-то, что он не мог сразу классифицировать. Он не мог назвать это любовью или влечением, но в её глазах, когда она смотрела на него с упрёком, мелькнуло нечто знакомое и... человеческое. Он догнал её уже у выхода и мягко коснулся её локтя. — Прости, если я заставил тебя чувствовать себя некомфортно. Лу обернулась, её лицо всё ещё хранило тень обиды, но голос стал тише. — Просто отвези меня домой. Йиит кивнул, но теперь в его голове крутилось одно: как далеко её чувства зашли, и как ему это использовать — или не использовать.