Глава 27. Всё, что ушло

      Люси проснулась от сдавленного стона. Тихого, такого, который она еще долго будет вспоминать потом. Северус сидел на краю кровати, сгорбившись, одной рукой сжимая левое предплечье.       — Что случилось? — прошептала она.       Рука пыталась найти его колено наощупь. Он не обернулся, голос был резкий:       — Поттер. Он здесь. В замке.       Он вскочил и начал натягивать одежду — нервно, рывками.       — Я пойду с тобой.       — Нет, — он сказал тоном, которым обычно делал выговор студентам. — Готовься к битве. Воспоминания у тебя?       — В мантии.       Он подошел к шкафу в кабинете, достал колбы с какими-то зельями оттуда и вложил в ее протянутую руку, избегая взгляда. Стекло цокнуло в её ладони — сухо, не принимая её.       — Они подписаны. Будет лучше, если ты выйдешь к остальным из своих покоев, Люси.       Несколько флаконов он опустил в карманы своей мантии.       — Тебе нужна помощь, — она свесила ноги с кровати.       — Подумай лучше о себе.       — Северус?..       — Мне придется уйти из замка… — сказал он и с трудом заставил себя наконец посмотреть на неё. — Но я вернусь как можно скорее… Чтобы найти тебя…       Она хотела ответить «будь осторожен», «я не смогу без тебя», «не делай этого», но язык прилип к нёбу. Вместо этого она скользнула в его разум — осторожно, как бы касаясь чужого сна, который боишься спугнуть. Он не вытолкнул её. Он ожидал.       Там не было слов — только чувства, его и ее, переплавленные в одну невысказанную мысль:       «Я люблю тебя.»       Он повернулся настолько резко, что тень от его движения скользнула по стене. Поцеловал её так, как будто этот раз — точно последний. И в этом движении было все, что он пытался ей рассказать о своих чувствах последние полгода.       Он исчез, только прохладный воздух коснулся ее лица.       Она сидела так не больше минуты, пытаясь заставить себя согласиться с его решением. Но кровь уже стучала в висках, и она подскочила, хватая вещи с кресла и одеваясь на ходу.       Она побежит за ним, она почти успеет его догнать на седьмом этаже, за секунду до того, как он встретит Минерву.       Люси спряталась за углом и не могла оторвать глаза от разворачивающейся перед ней трагедии.       Магия вырвалась из Макгонагалл внезапно. Магия, заряженная яростью. Той, что она целый год носила в себе. Глухой, выжженной кислотой после смерти Дамблдора — и вот теперь ей наконец развязали руки. Пламя закручивалось по спирали, змея из дыма скользнула по полу, а сверкающие лезвия — не метафора, а настоящая магическая сталь — били по щиту Снейпа, один за другим, каждый удар отдавался эхом о стены и внутри неё самой.       Северус держался. Но щит трещал.       И с каждой новой трещиной — будто не только его магия сдавалась, а что-то внутри неё самой.       Она не выдержала.       — Минерва! — голос сорвался. Люси вылетела из-за колонны, встала перед Северусом, и её заклятие вспыхнуло, формируя стену между ним и ведьмой. — Остановитесь!       — Люси, отойди! — голос Макгонагалл был ледяным. — Пора решать с кем ты.       — Ни с кем, — прошипела она себе под нос. — А для кого.       Люси почувствовала как край мантии Северуса задел ее лодыжки. Он воспользовался секундной заминкой и исчез за ее спиной. До сознания донёсся обрывок его мысли. «Сдайся им… тебя не тронут…»       Макгонагалл сделала новый выпад — заклятие ударило точно, и палочка вырвалась из пальцев Люси, полетела в сторону старой волшебницы. Люси не сопротивлялась, даже не подняла руку, она знала, чем всё закончится. В другом конце коридора за Макгонаггал к ним уже бежали остальные профессора.       Все рванули за ним — первой Макгонагалл, за ней, сбиваясь с ног, два подростка, остальные преподаватели замыкали охоту. Люси бежала последней, стараясь не отставать, уже чувствуя, как гнев догоняет страх. Коридор вспыхивал от проклятий, но Северус словно скользил по воздуху, уворачиваясь от атак с грацией, которая бы больше подошла театральной сцене, чем полю боя.       Они влетели в затянутый полумраком кабинет — его оставили в спешке: сдвинутый стул, распахнутое окно, след от мантии на подоконнике. И воздух, уже разряженный его отсутствием и ветром снаружи.       — Он выпрыгнул?! — выдохнул мальчик, бросаясь к окну, но Макгонагалл схватила его за плечо.       Люси встала как вкопанная, глядя вниз. Пусто. Ни тела, ни силуэта.       Вспыхнула мысль. Желчная, едкая. — Чёрт бы тебя побрал, Северус, ты был анимагом и не сказал мне?!       Макгонагалл обернулась медленно, сдержанно, но глаза выдавали — буря в ней ещё не утихла. Она подошла вплотную, перехватила руку Люси крепче, чем требовалось.       — Вы теперь под моим личным наблюдением, мисс Эрингрей.       Она выставила палочку Люси прямо перед ее лицом.       — А вот это я оставлю себе.       Минерва спрятала палочку в складках мантии без лишних слов, хотя жест был как пощёчина. Унизительно. Но Люси знала: ей нужно это стерпеть.       Макгонагалл резко отвернулась, как будто разговор с Люси был всего лишь раздражающей паузой в более важной драме. За её спиной сгрудились преподаватели и двое подростков. Один из них стоял чуть впереди, бледный, с запавшими глазами и выбившейся прядью на лбу. Он смотрел на Люси прямо, почти вызывающе.       И только тогда до неё дошло — это он. Мальчик со шрамом. Гарри Поттер.       Он не выглядел как герой. Он выглядел как мальчишка, которому просто не дали быть мальчишкой. Да, в нём легко можно было узнать Джеймса и взгляд Лили, но Люси заметила другое: как он стоял — чуть впереди всех, с прямой спиной и приподнятым подбородком.       Не с гордостью, а так, будто кто-то поставил его туда, и теперь он стоял — из упрямства, из боли, из злости.       Сириус тоже так стоял. Перед Орденом. Перед Визенгамотом. Перед родителями, когда хотел, чтобы его ненавидели правильно.       Люси вдруг не к месту вспомнила, что не попрощалась с ним. Он умер слишком внезапно.       Столько людей, с кем она не успела попрощаться… Она снова посмотрела на распахнутое окно.       Она не знала, что именно отдала бы, лишь бы этот мальчик не оказался следующим. Может, всё. Может, уже и ничего. Потому что ничего больше и не осталось.

***

      Большой зал был забит — дети, взрослые, Орден. Макгонагалл двигалась между ними быстро и чётко, будто от каждого её шага зависел исход битвы. Люси стояла у стены, не отводя от неё взгляда. Каждый новый приказ звучал как обратный отсчет, приближающий её очередь.       Когда прозвучало: «Слизерин — в подземелья», внутри у Люси что-то щёлкнуло. Вот-вот Минерва скажет: «И захватите с собой Эрингрей», — и Люси уже знала, что сделает. В зале было достаточно рассеянных учеников, которые не очень внимательно следили за своими палочками. А Филч, как всегда, будет перегружен. Она не пойдёт. Не в этот раз.       В проходе возникла группа новоприбывших, и улыбка, несмотря ни на что, скользнула по лицу Люси.       — Лунатик!       Она подлетела к другу и врезалась ему в грудь.       — Хотелось бы сказать, что рада тебя видеть… Если бы не вот это всё, — она кивнула куда-то в сторону мешанины из студентов и преподавателей.       Она услышала смешок у макушки.       — И я рад тебя видеть, Лю.       Рядом с ними тут же материализовалась Макгонагалл.       — Римус, я думаю, вам следует знать, что ваша подруга только что защищала Пожирателя смерти и помогла ему сбежать.       — Глупость какая-то. Люси?       Люпин разорвал объятие и с недоверием посмотрел ей в глаза.       — Римус, я не могла им позволить… Они бы просто убили его там на месте без суда…       — Не понимаю, — Римус перевел взгляд на Минерву.       — Северус Снейп, — презрительно ответила Макгонагалл.       Люпин затих на секунду, что-то пыталось уложиться в его голове.       — Отдайте ей палочку, Минерва. Я за ней прослежу.       — Римус! — возмутилась Макгонагалл.       — Мы с ней слишком давно знакомы, чтобы против меня она выбрала магию вместо слов.       Макгонагалл посмотрела на него ещё секунду, потом с явным усилием кивнула — резко, будто уступала не Люпину, а собственному упрямству.       Орден быстро распределил защиту периметра. Римус кратко кивнул Люси идти за ним.       Он шёл чуть впереди, направляясь к Астрономической башне — туда, где можно еще держать укрепление, где можно быть полезным. Он не оборачивался, ничего не говорил. И тишина между ними становилась все тревожнее. Она не знала, зол ли он за то, что она встала на сторону Северуса, или просто понял всё сам и не хотел говорить об этом.       Они поднялись на башню, не сбавляя шага, и заняли позицию у арок — каждый на своей стороне, потому что так было проще быть вместе. Несколько секунд слышен был только ветер и гул наступающей битвы. Потом Римус всё же спросил, не глядя на неё:       — Люси, что всё это значит? Ты пишешь про Северуса — и ни черта не понятно. Твои письма как головоломки без ответов.       Первый Пожиратель показался из-за поворота, Римус оглушил его точным заклинанием.       — Их перехватывали. У меня не было выбора.       — И ты теперь защищаешь его?       — Он это заслужил, Римус. Рано или поздно все это поймут. А до тех пор — мне неинтересно оправдываться.       — Мерлин, звучишь прямо как Снейп.       Он оторвал глаза от горизонта и уставился на нее.       — Значит… всё это — не просто защита?       Он на секунду задержал на ее лице взгляд.       — Значит, всё это время он был для тебя не просто… — прозвучало так, словно это осознание накрыло его посреди фразы, но он не решался высказать его полностью.       Она чуть дёрнулась, но не остановила его. Вместо этого — выверенное движение палочкой, и очередной Пожиратель, что прорывался с севера, отлетел назад.       — Я думал, ты его просто жалела всё это время…       — Гениальная догадка, Римус. Тебя не на тот факультет распределили.       Он понимающе усмехнулся в ответ. Взмахнул рукой и пара Пожирателей внизу запутались в своих мантиях и полетели вниз по холму.       — Люси, если ты ему доверяешь, значит у тебя есть на то причины, — он сделал паузу. — К тому же, сейчас это уже не имеет значения.       — Ты не думаешь, что я ослепла от чувств?       — Нет. Я тебя знаю. Просто… я до сих пор не понимаю, что ты в нём увидела.       — Я могла бы попытаться объяснить, но боюсь при этом прозвучать как сумасшедшая…       Доверие Римуса всегда казалось ей не до конца заслуженным. И вот сейчас хотелось рассказать ему об Амортенции, что они с Северусом не просто так нашли путь друг к другу, что все же виновато волшебство, но не стала. Ещё будет время — если они выживут.       Заклинание пронеслось над головой, разрезав воздух влажным звуком. Люпин отреагировал первым — и на секунду между ними вспыхнул защитный купол, хрупкий, как мыльный пузырь, но удар выдержал.       — Ты знаешь, меня вышвырнули из Хогвартса из-за него, — сказал он с усмешкой.       — Это очень на него похоже.       — И всё же?       — Да. Всё же.       С неба посыпались красные искры — то ли чей-то сигнал, то ли чужая агония. Люпин отшатнулся, и Люси прикрыла его щитом за секунду до того, как зелёное заклятие вгрызлось бы в плечо. Он только успел выдохнуть.       Отдышавшись, он опять подошел к арке и уже не глядя на нее спросил:       — Ты ведь знала, что всё закончится вот так…       Он выдохнул, продолжая следить за приближающейся группой Пожирателей.       — Почему ты всё равно осталась?       — Потому что устала слушать твои наставления, — усмехнулась она.       — Типичная Фадж — готова на все лишь бы не признавать, что была неправа.       Где-то у подножия башни что-то взорвалось — глухо, будто под землёй. Вибрация прошла по камням, и Люси невольно опёрлась на парапет, чтобы сохранить равновесие.       Внизу сгущалась толпа Пожирателей и теперь они могли их только замедлить, но не остановить.       — Разве это не странно, что их больше нет, что остались только мы с тобой? — спросил ее Люпин, посылая серию заклинаний в толпу.       — Мне уже так мало кажется странным.       Очередная вспышка красного и зеленого вперемешку.       — И ты не боишься?       — Умереть? Нет… я боюсь остаться совсем одна.       Кто-то прорвался ближе, и ей пришлось действовать на инстинктах: оглушить, взорвать, щит, — всё в один поток, почти танец. Люпин перекрыл второй фланг.       — Неплохо, — пробормотал он, вытирая кровь с губы.       Люси только внутренне с ним согласилась. Выдохнула, чувствуя, как дрожат руки.       Где-то внизу вспыхнуло зелёное — не заклятие, а костёр. Запах гари добрался до башни, пробрался в волосы, в глотку. Люси закашлялась, но палочку не опустила.       Она пыталась разобрать, что происходит внизу.       Оттуда поднимался гул — не крики, не бой, а глухой, нечеловеческий рёв. Люси на миг оцепенела, прежде чем понять, что они пробили сквозь древние чары охраны. Пожиратели пробирались в замок сквозь дыру в стене.       — Нам надо уходить, — его голос прорезал шум. — Прямо сейчас.       Люпин схватил ее за запястье и от этого касания дыхание немного замедлилось. Она последовала за ним вниз по лестнице.       Коридоры гудели боем. Люси и Люпин прорывались вперёд, как сквозь вязкий дым: всё дергалось, сверкало и грохотало. Порой навстречу выскакивали студенты — кто с перепуганными глазами, кто с белыми костяшками пальцев, сжимающими палочку так, будто это могло превратить страх в отвагу.       На третьем этаже она увидела высокую фигуру Драко. Он что-то кричал пробегающим студентам и они тут же разворачивались и бежали в ту сторону, куда указал им Драко. Он выглядел сосредоточенным, каким-то внезапно повзрослевшим — у него был план, он знал, что делать.       «Долохов!» — крикнул он в ее сторону и исчез за поворотом, туда же, куда только что отправил студентов. Люси не поняла, предупреждение это было или угроза. Но сейчас она не собиралась разбираться в мотивах Драко.       Люпин останавливался, отдавал короткие приказы тем, кого они встречали на своем пути. Направлял, помогал укрыться или залечить рану. Люси следовала его примеру.       Они спускались, туда, где собирались силы Ордена. Люси шла рядом, почти не думая. Дважды они наткнулись на Пожирателей — короткие, быстрые стычки, в которых уже не было грации, только необходимость. Им надо было добраться к эпицентру, к тем, кто ещё держался. И они шли — через пыль, кровь, дым и остатки иллюзорного героизма.       Коридор был узкий, с неровным полом и стенами, покрытыми ожогами от недавней дуэли. Где-то выше по лестнице грохнул взрыв, каменная пыль посыпалась с потолка.       Люси обернулась, чтобы прикрыть тыл — и в этот момент из-за поворота вынырнули двое: Долохов, с усмешкой, как будто только этого момента и ждал, и кто-то второй в маске, только блеск в глазах и неестественно тяжелые шаги.       — Ступефай! — выкрикнула она, не прицеливаясь.       Долохов заметил Люси. Его губы растянулись в кривую ухмылку.       — Ну надо же. Подстилка Снейпа. Думаешь, если спала с ним, то уже заслужила место на войне?       Он метнулся первым — как всегда, грубо, без стиля, в лоб. Но она уже была на полшага в стороне, заклятие просвистело мимо, и она ударила в ответ — рваное Экспульсо, сильное, почти попавшее в цель.       Второй Пожиратель отразил заклятие, с его лица упала маска и Люси увидела Кэрроу. Он рванулся вперёд. В следующую секунду заклинание поразило Люпина в грудь — не смертельно, но сбило с ног, отбросило в сторону, и он ударился головой об стену, осел, с трудом поднимая палочку.       Долохов шагнул вперёд, направляя палочку прямо в грудь Римуса, уже без слов.       Люси не думала. Просто бросилась к ним, как будто её кто-то подтолкнул изнутри. Вскинула палочку:       — Конфринго!       Заклинание взорвалось между ней и Долоховым, отбросив его назад и разрушив часть стены. Он зарычал, закрываясь щитом, и был вынужден отступить в сторону. Люси собиралась отправить в него новое заклинание, но он просто исчез в дыму, как тень, оторвавшаяся от хозяина.       Но Кэрроу был ближе. Он бросился на неё снова, и заклятие сорвалось с его губ шепотом, будто плевком. Он хотел поиграть со своей жертвой. И его никто не мог остановить в этот раз.       — Круцио!       Она едва успела выставить щит, но её всё равно откатило волной боли, отдавшись в позвоночнике, а потом и во всем теле. Всего секунда — но она успела осознать, что не чувствует Амортенцию: пусто. Никакого тепла, никакой зависимости — ни зелья, ни чувства. Всё закончилось. Потому что в зелье наконец произошел сбой или потому что Северус… Она не позволила себе закончить эту мысль.       Кэрроу снова поднял палочку — но на этот раз она была быстрее. Не решение, а импульс. Заклинание вырвалось прежде, чем она успела осознать — голос чужой, холодный. Она никогда прежде не произносила его, не знала что умеет. И всё равно произнесла.       — Авада Кедавра.       Зелёная вспышка прорезала дым, и тело Амикуса повалилось набок. Он упал без звука. Как будто ничего на самом деле и не произошло. Но нет…       Она только что убила человека… Вот так запросто…       Люси сползла по стене рядом с Римусом, она смотрела на свои руки — они дрожали. Руки убийцы… Люпин тяжело дышал, на виске — кровь, из-под мантии сочилась темная жидкость.       Она сжала его руку — убедиться, что он ещё здесь.       — Жив? — выдохнула она.       — Спасибо… — прохрипел он, и усмехнулся, сквозь боль. — Это было… эффектно.       Она позволила себе короткий смешок — срывающийся, горький.       — Я не собираюсь оставаться одна, помнишь?       Он кивнул — вяло.       На какое-то мгновение всё стихло. Как будто бой, смерть, дым — всё застыло. Здесь, вокруг них был только шорох дыхания, сухая кровь и пыль в воздухе. Голоса снаружи казались далекими, словно их оставили позади. А потом…       Издалека донёсся голос Волдеморта. Он прорывался в её сознание сквозь пелену, будто пытался добраться до неё из другой реальности — требовал, чтобы Гарри вышел в лес, обещал перемирие.       Люси моргнула. Раз — и всё вернулось. Гул, боль, жар. Битва не закончилась. Её тело знало это раньше, чем разум.       — Нужно найти остальных, — сказала она, почти извиняясь.       Она встала, помогла Римусу подняться, чувствовала, как его рука опирается на её плечо. Он был тяжёлый, живой, настоящий.       По пути в Большой зал они подбирали раненых. Один мальчик пытался встать сам, но рухнул — Люси подхватила его. Где-то за ней стонала девочка, и ей пришлось левитировать её рядом. Римус сказал что-то — что впереди безопасно, что он прикроет.       Пришлось разойтись. Люси свернула в другой коридор, двигаясь медленно — каждый шаг напоминал, что боль не уходит, просто становится привычной.       Зал гудел, как поле боя, где уже не стреляют, но всё ещё пахнет кровью: стоны, шёпоты, заклинания исцеления, чьи-то рыдания. Люди сбивались в маленькие островки боли — одни лечили, другие прощались. Люси передала студентов мадам Помфри и, как сквозь сон, двинулась на поиски Люпина.       Она нашла его не сразу — он был почти невидим в полумраке дальнего угла, в стороне от шумного семейства Уизли. Слишком серый, слишком тихий. Он стоял на коленях, сгорбившись над телом женщины с ярко-розовыми волосами. В зале всё еще шевелились люди, но он как будто выпал из времени.       — Римус? — Люси мягко коснулась его плеча.       Он не ответил. Люси присела рядом с ним, пытаясь поймать выражение его лица. Но оно ничего не выражало — пустота. В руках он сжимал палочку — не свою, ее, так что дерево еле заметно трещало под его пальцами.       Она не могла найти слов. Что можно сказать человеку, который только что потерял самое важное в жизни?       — Она… осталась… дома с Тедди, — он произнес медленно, хрипло, словно каждое слово скребло глотку.       Он продолжал сидеть, не отрывая глаз от лица Тонкс, будто ждал, что кто-то придёт и скажет: «мы ошиблись, это не она».       Люси задержала дыхание перед тем как ответить.       — Ты бы тоже не смог сидеть дома, пока она сражается за тебя.       Её голос звучал чужим даже для неё самой — слишком ровным, слишком размеренным. Она хотела сказать ему, что понимает, но не осмелилась — потому что не понимала.       Римус ничего не ответил, он только снял ее руку с плеча и она безжизненно упала, хлопнув о бок.       Люси продолжала смотреть на женщину, с которой так никогда и не познакомится. Потому что Люси не было в Ордене, когда он в нее влюбился, не было на их собраниях, когда они сидели рядом, не было на вылазках, где они узнавали друг друга. Она должна была быть там!       И у неё больше не будет шанса сидеть рядом с ними на кухне — говорить шёпотом, чтобы не разбудить Тедди, делиться историями о том, каким Римус был в пятнадцать. Слушать их воспоминания о том, как Северус и Сириус осыпали друг друга оскорблениями на площади Гриммо. Смеяться над их завышенным самомнением, потому что эти оба не знали, насколько смешны.       Ничего этого не будет.       Никогда.       Она отошла от друга на шаг и заметила Гарри у входа, он направлялся к ним. До того как он подойдет к Римусу, Люси должна выполнить поручение.       — Гарри, — мальчик обернулся.       Она достала склянку с воспоминаниями Северуса из кармана и протянула ему.       — Ты должен это посмотреть. Я не знаю, что там, но это важно.       Гарри вытащил из кармана похожий флакон, наполненный голубоватой жидкостью.       — От Снейпа? — спросил он тихо.       — Где он?       — В Визжащей хижине… Он мёртв…       Колкий раздраженный смех вырвался из её горла до того, как она поняла что происходит. Это не мог быть её смех, она никогда так не смеялась.       — Нет! — она отшатнулась. — Ты ошибаешься!       — Я видел…       — Но амулет… — она выдохнула эти слова.       Люси замерла, глядя на Гарри, и даже не сразу поняла, что больше не слышит ни голосов, ни шагов, ни шороха мантии. Как будто кто-то стёр реальность вокруг нее мокрой тряпкой, оставив только одно слово. Мёртв…       Мальчик смотрел на неё в тишине — с тем непониманием, с каким обычно смотрят на чужую рану: не зная, как она образовалась и почему от неё так трудно отвести взгляд.       — Нагайна… столько крови…       Люси подалась вперед и схватила Гарри за руку, даже не заметив этого.       — Он сказал что-нибудь?       — Да… — мальчик вырвал руку. — Что-то о том, что ему нужно успеть к ней.       — К ней?..       Но Гарри уже не было рядом, он бросил один только взгляд на Римуса и вышел из зала.       Люси стояла посреди комнаты, будто всё вокруг вдруг стало ненастоящим — люди, стены, дыхание. Мир потерял глубину. Она не могла ни заплакать, ни закричать, потому что в ней одновременно жили две несовместимые истины: он мёртв, и он жив.       Он истекал кровью на глазах мальчика, и всё же — она чувствовала его, где-то рядом, словно он только что вышел из комнаты и вот-вот вернётся. Она вдруг ощутила его взгляд на затылке. Резко развернулась, но за спиной никого не было.       Эта двойственность — как зияющая трещина между «ещё» и «уже никогда» — держала её на месте, не давая ни упасть, ни двинуться вперёд. И теперь она стояла в этом зазоре, где время остановилось. Ни живой, ни мёртвой. Все еще сжимала в руке его воспоминания. Но они больше ничего не стоили.