Глава 4. Вынужденный союз

— Она по-человечески вообще умеет разговаривать? Что за «не чините препятствий судьбе» и «заделайте спиногрыза через шесть лун»? — кривлялся Сатору, когда толпа высыпала на улицу и храм опустел. — Ладно, про спиногрыза я сам добавил. В зале остались лишь директор Яга, Провидица Метасебия, члены совета старейшин и Кендис с Марко. Родителей Сатору и госпожу Джонс попросили подождать снаружи. Пускай мать была инфантильной и неспособной дать отпор, но без неё Кендис окончательно ощутила себя потерянной и беззащитной. Она понимала — Марко не сможет защитить её, он слишком молод и слаб перед магической верхушкой. Откровенно говоря, и отец, будь он жив, не сумел бы противостоять старейшинам. Но с ним Кендис чувствовала бы почву под ногами. — Вы же в курсе, что я могу просто пальцами щёлкнуть — в прямом смысле! — и стереть вас всех в порошок? — не унимался Годжо. — Безответственный, наглый юнец, — пригладив длинную бородку, прогнусавил директор Гакуганджи, — родители не научили тебя манерам? — Сатору, остынь, — успокаивающе произнёс директор Яга. — Опять «остынь»? — Сатору язвительно усмехнулся. — Да это я ещё не закипятился! — Послушайте, — робко вмешалась Кендис, — неужели вы не осознаёте всю глупость этого плана? Отбросим… — Она зажмурилась и шумно выдохнула. — Отбросим тот факт, что всё это грёбаное средневековье, отбросим даже то, что это попросту аморально и бесчеловечно. Вот скажите, что сможет противопоставить Сукуне десятилетний ребёнок? — У нас в запасе ещё куча времени! — Сатору вновь как бы невзначай встал рядом с Кендис. — Придумаем что-нибудь за десять лет. Уверен, проблему можно решить и без селекционных приключений. — Нет другого способа остановить эту катастрофу, — произнесла Провидица. — Что бы вы ни делали — вы умрёте. Поляжет множество ваших товарищей, погибнут десятки тысяч не-магов, а мир погрязнет в хаосе. Честно говоря, моё вмешательство — вынужденная мера. — Провидица приблизилась к уху Сатору и сердито процедила сквозь зубы: — Я здесь по твоей вине, глупый лживый мальчишка! Рефлекторно отклонившись, Сатору нарочито потёр ухо, зажмурив один глаз: — Нотации будете читать? У меня на такое аллергия, сразу говорю, — задрав голову, брезгливо проговорил он. Его взгляд скользнул по мрачному, напряжённому профилю Кендис: «Какая ирония, а, Конфетка? Не находишь? Хах! Среди всех людей и магов… неужели ты? Неужели мы с тобой?» — Я не могу понять, зачем брак-то нужен? Что за пакт такой чудной, и почему осталось именно полгода? — Таково было видение, господин Годжо. Судьба только подсказывает условия и даёт инструменты, она редко объясняет. Я всего лишь проводник её воли. И точно знаю, что ваш с Кендис ребёнок будет достаточно силён, чтобы победить Сукуну, даже несмотря на возраст. — Ваша судьба та ещё сука, раз не видит проблемы в том, чтобы сделать из меня инкубатор, — выплюнула Кендис, воинственно подавшись навстречу Провидице. — Ч-ш-ш… — Марко обхватил плечи Кендис и притянул её к себе. — Не надо, малышка. — И сдаётся мне, — вывернувшись из рук Марко, продолжила Кендис, — что вы не говорите и половины того, что знаете. — Точно, — вклинился Сатору, — она явно не договаривает. — Он вытянул сложенные вместе указательный и средний пальцы, над которыми заалел огонёк. — Я ведь могу и заставить заговорить… Яростно сверкнув глазами, Кендис схватила его за рукав и оттащила за собой в сторону. — Какого чёрта ты вытворяешь?! Обойдусь без твоей вшивой помощи, ты только хуже делаешь. Всегда! Превращаешь в дерьмо всё, к чему прикасаешься, Годжо! — Кенди, я вообще-то нас обоих тут пытаюсь защитить! Я на твоей стороне… Внезапно подошёл Марко, встал между ним и Кендис, выгнул грудь колесом и задиристо отпихнул Сатору. — Она вроде по-японски сказала, чтоб ты отвалил. — Лучше не зли меня, — ответил Сатору, и его рот растянулся в нахальной улыбке. — Чихал я на то, какой ты крутой и сильный. Так кичишься, будто хвалёная Бесконечность — твоя заслуга, а на деле ты всего-навсего выиграл золотой билет в генетической лотерее. И вообще, — Марко вытянул мощную шею, и его длинный большой нос коснулся вздёрнутого носа Сатору, — ты никто без своей Бесконечности. Техника труса, который боится, что ему как следует наваляют в ближнем бою… — Довольно, — вмешался директор Яга и развёл обоих по сторонам. — Годжо, Санторо, что за гормональный спектакль? Нашли время и место. — Это наше с ней дело, — проигнорировав директора, произнёс Сатору, глядя с усмешкой на Марко. — Усёк? Кендис решительно подошла к Сатору, уставилась на него с непониманием и злостью и проговорила расколотым голосом: — Немедленно прекрати. Не делай вид, будто мы с тобой заодно. — Она ухватилась за ткань униформы у него на груди, притянула его к себе и добавила так тихо, чтобы слышал он один: — Ты мне сердце разбил, недоумок. Ненавижу тебя, Сатору. Да я лучше станцую на твоей могиле, чем приму от тебя помощь! В сердцах сказала, не подумав, не остыв. «Зачем про могилу ляпнула? — сокрушалась про себя Кендис. — Как можно было? Нельзя призывать смерть, она только этого и ждёт. Ну прости ты меня, дурачело! Я понарошку, не всерьёз. Пожалуйста, не умирай… Я тебя ненавижу и повыдёргивала бы тебе все волосёнки, это правда. Только не умирай». — Что ж, — на выдохе произнёс Сатору, посмотрел ей в глаза и подмигнул, — главное, чтоб твой танец был под классный бит, Конфетка, иначе оно того не стоит! Ей рыдать или прибить болвана собственноручно, чтобы перестал нести подобную чушь? — Дурак ты, Сатору… — выдавив усмешку, ответила Кендис и отпустила ткань его пиджака. Марко обхватил её плечо испещрённой царапинами кистью с разбитыми костяшками и привлёк Кендис к себе. Ревниво привлёк. Сатору это заметил: «Раз нервничаешь, значит, есть из-за чего. Да ты в позиции слабака, Марко!» — Ничего у вас не получится, — буркнула Кендис. — Не выйду я за вашего Годжо. И детей от него рожать тоже не стану. — Она перевела усталый взгляд на Марко и жалобно пробурчала: — Уведи меня отсюда скорее… Он обнял её крепче и повёл к выходу. «До чего прелестная в своей безыскусности ложь! — едва слышно произнесла Провидица и снисходительно усмехнулась, как родитель над шалостью зарезвившегося ребёнка. — От судьбы не уйдёшь, дурёха». Нахмурившись, Сатору бросил презрительный взгляд в сторону Провидицы: — Вас правда забавляет, что мы с ней должны плясать под вашу дудку? Провидица изящно повернула длинную шею, вопросительно уставилась на него, а затем ответила: — Нет, господин Годжо, меня забавляет не это. Она приподняла полы своего длинного наряда и вышла на улицу, лишив Сатору возможности продолжать задавать вопросы.

***

Вечернее тлеющее солнце перекатывалось по стволам деревьев и спортивной площадке Токийского Магического колледжа. Розово-голубое небо с размазанными белыми облаками напоминало крашеную сладкую вату. Сатору, остервенело стучавший баскетбольным мячом по земле, изредка поглядывал вверх, на причудливые узоры, похожие на грёзу. Злился ли он? О да! Он определённо был вне себя от ярости, и бесцельное забрасывание мяча в корзину едва ли успокаивало натянутые нервы. Сатору злился. Но помимо злости было что-то ещё — удивительный душевный подъём, теплом разливавшийся по напряжённым мышцам. — То ли мяч пытаешься разорвать, то ли пробить дыру в резиновом покрытии площадки. Обернувшись, он увидел директора Ягу, неуклюже топтавшегося у газона. — Как вам больше нравится, — отозвался Сатору, в ловком прыжке отправив мяч в корзину. — Я понимаю, ты злишься и имеешь на то полное право… — Да ладно? — Сатору наконец отвлёкся. — Надо же, хоть на что-то я имею право! Директор виновато посмотрел под ноги, а затем поднял голову и кивнул в сторону скамеек. — Идём, побеседуем, — мягко сказал он. На узенькой, приземистой лавке сгорбившийся здоровенный Масамичи Яга выглядел почти комично. Он неторопливо достал из кармана брюк пачку сигарет: — Не против? — ради формального приличия поинтересовался он у Сатору и закурил. — Садись, чего смотришь сычом? Сатору в расхлябанной манере приземлился на скамью и упёрся лодыжкой одной ноги в колено другой. — Я знаю, что вы скажете: «Бла-бла, ты маг, и ты должен, бла-бла, Провидица такая уважаемая, бла-бла, твой долг спасти всех нас!» — Только без «бла-бла», — строго ответил Яга. Сатору инстинктивно принял подобающую позу, заслышав недовольство в голосе учителя. — Разве вам не кажется это варварством? Но больше этого бесит, что кучка напуганных стариканов во главе с надменно-язвительной тёткой решила спасать свои никчёмные шкуры за счёт чужой свободы. — Мне тоже всё это не нравится, и я предпочёл бы найти другое решение, но это — самое безболезненное и самое верное. — Позвольте задать личный вопрос? — неожиданно спросил Сатору. Яга смутился от внезапности просьбы, но всё же одобрительно кивнул: — Попробуй. — Вы же были женаты, учитель. Знаю, у вас с госпожой Яга что-то не задалось, и вы развелись, но ведь когда-то вы сами приняли решение связать себя браком с этой женщиной, разве не так? — с юной горячностью воскликнул Сатору. — Наверняка вы были тогда уже достаточно взрослым человеком и состоявшимся магом, который задней мыслью решил, что однажды семья и ребёнок могут вписаться в ваш плотный график. Должно быть, вы понимали, что испытываете как минимум очень глубокое чувство и не хотите расставаться с этой женщиной. Вы приняли решение о женитьбе самостоятельно. Я тоже хочу так! — выпалил он. — По правде сказать, в мои планы на будущее женитьба и грязные пелёнки вообще не вписываются! Во всяком случае, пока. Яга молчал, не возражал. Да и чем тут возразишь? Напряжённый профиль учителя тонул в мутных струйках дыма, шелест листвы перемешивался с шипением сигареты. — Всё очень серьёзно, Сатору, — вымолвил он на выдохе после долгого молчания. — Пророчество должно быть исполнено в срок, иначе… как бы правильнее выразиться? — Яга затушил сигарету о ножку скамейки и убрал окурок в карман. — Иначе ткань бытия начнёт трещать по швам. Баланс сил пошатнётся, и на нас обрушится столько высокоуровневых проклятий, сколько ты себе и представить не в состоянии. С миссий вылезать не будешь, даже… — Он на миг смутился, но всё-таки продолжил: — Даже «спасителя» будет некогда зачинать. А про сон и отдых забудут все. — Провидица так сказала? — Сатору скорчил недоверчивую гримасу. — Она это видела. — Яга достал новую сигарету, но не зажёг. — Можно сказать, что она живёт разом во всех возможных временных линиях и ответвлениях. Точнее, её сознание — не тело, разумеется. Провидица видит последствия всех людских решений, а потому может помочь выбрать верный путь. — Хотите сказать, что верите в предопределённость? Типа, мы ничего не решаем, потому что за нас уже давно всё решено? Что мы безвольные болванчики в руках условной судьбы? — Думаю, будь это так, в Провидице не было бы необходимости. — Тогда с чего я или Кендис должны подчиняться её идиотскому пророчеству? Кто решил, что именно ей известен единственно правильный путь?! — Провидица очень давно живёт на этом свете, все знают… — Так пусть в музее штаны просиживает, раз такая древняя! — вспылил Сатору. — Древним реликвиям место за стеклом! Сатору подскочил со скамьи и, сунув руки в карманы брюк, быстрыми шагами направился в сторону здания общежития: «Предатель», — злобно выплюнул он про себя, хлопнув входной дверью.

***

— Может, всё-таки ответишь маме? Она наверняка волнуется. Кендис сидела на балконе, в мягком кресле, флегматично потягивая купленное Марко слабоалкогольное пиво, и устало глядела на оживлённую улицу. Обеспокоенный Марко переступил порог балкона и настойчиво протянул ей телефон. — Я не для того попросила Такеши оплачивать отдельную квартиру, — недовольно поджав губы, отозвалась Кендис. — Ещё начнёт уговаривать выйти замуж за этого кретина. Он же, по её мнению, идеальная партия. Да твою ж!.. — Неудачно махнула рукой и облилась. — Грёбаные шаманы: сколько бы я ни отгораживалась от этого мира и своего происхождения, всё без толку. Сначала эта мага-машина перемолола моего отца, теперь принялась за меня. — Она подтянула ноги и принялась нервозно ковырять большим пальцем этикетку на горлышке бутылки. — В одном хренов Годжо прав: магическая верхушка — сплошь трусы, лицемеры и садисты. — Давай сбежим? — внезапно предложил Марко, сев напротив и упёршись мощной ладонью в мясистое бедро. — У меня есть знакомый в аэропорту, может, подсобит с билетами… — Не смеши. Хочешь сбежать от магов? Мне приятно, что ты готов пойти на риск. — Кендис подалась вперёд и нежно погладила его по скуластой щеке. — Но, Марко, ты лучше меня знаешь, насколько это нереально. — И что, будем сидеть сложа руки и ждать, пока тебя силой подложат под Годжо? — Ну, под Годжо ещё надо умудриться кого-то подложить силой! — справедливо заметила Кендис. — Но меня вряд ли теперь оставят в покое, ты прав. — Пф, разве Годжо станет противиться? — Ты о чём? — Не заметил, чтобы он так уж был настроен против тебя. Против старых ублюдков — безусловно. Но не думаю, что он упустит возможность оказаться с тобой в одной постели. Снова… — Марко стиснул челюсти и, глубоко вдохнув вечернюю прохладу, посмотрел на улицу. — То, что на уме у Годжо, знает только Годжо, — мрачно ответила Кендис, с силой оторвав несчастную этикетку. — Но обо мне он совершенно точно не беспокоился, уж поверь. Его беспокоит лишь собственная несравненная персона. Ненавистный Годжо вероломно ворвался в её мысли и с обезоруживающей очаровательностью подмигнул, поправил очки и игриво вздёрнул острый нос. Кендис сжалась в комок, теснее подтянув колени к животу. — Замёрзла? — заботливо спросил Марко. — Давай за пледом схожу. Он поднялся со стула, но Кендис испуганно схватила его за указательный палец. — Не надо, я в порядке, — пробормотала она. — Мне не холодно. Я просто… ничего… — Устала? — Да, наверное. — Кендис быстро закивала, старательно убеждая саму себя в усталости. — Изматывающий денёк. Марко сел обратно и, поразмышляв о чём-то полминуты, спросил: — А господин Такеши? Он вроде мужик при деньгах и связях, разве не поможет? — Можно попробовать. — Кендис пожала плечами. — Но я более чем уверена, что и он тупиковый вариант. «Я же не отказываюсь от борьбы? — испуганно спросила она себя. — Что за пессимистичный настрой? Не узнаю ведь, пока не попытаюсь! Хотя… неужели я настолько наивна? Как с чёртовым Годжо. Я словно в ловушке, которая вот-вот захлопнется, если вовремя не подгадать момент». Телефон в руках издал вибрирующее «дзы-ы-ы!», и Кендис рефлекторно вздрогнула. Сняла телефон с блокировки и в изумлении приоткрыла рот: Сатору прислал смс. Она сжала телефон в ладони и прижала к груди, словно боялась, что Марко каким-то образом увидит. — Ты не против, если я немного поброжу под домом в одиночестве? Хочу прочистить голову. В голосе Кендис дрожало нездоровое оживление, которое не ускользнуло от внимания Марко. Он сощурился, пытаясь понять, что у Кендис на уме, но затем мысленно осёк себя: «Ну что за глупости? Она устала и хочет побыть в одиночестве, а ты тут себе воображаешь… всякое». Марко не хотел даже самому себе говорить, что за такие «глупости» и «всякое», пускай отчётливо осознавал, какие чувства и страхи прячутся за этими пустыми словами. — С чего мне быть против? — с нарочитым простодушием произнёс он. — Я не Провидица или старейшины, чтобы контролировать тебя, малышка. Кендис вскочила с кресла, чмокнула Марко в лоб и отправилась переодеться. Неосознанно подкрасила губы и мимоходом стёрла под глазами чёрные следы от туши. Надела чистый белый топ, привычные джинсовые шорты, накинула на плечи чёрный кардиган крупной вязки и, кое-как влетев в кеды, выбежала на улицу. В воздухе носилась прохлада, но асфальт всё ещё источал тепло. В ноздри ударил сладковато-горьковатый аромат цветущей сакуры, что росла через дорогу, и голова Кендис сделалась ватной от освежающего хмеля. Подрагивающими пальцами она снова разблокировала клавиатуру и открыла сообщение:

«Конфетка, позвони, как сможешь! Есть разговор».

***

Поздний вечер окутал парк Уэно, растворив дневную суету в густеющих сумерках. Кендис торопливо шла по опустевшей дорожке вдоль западного берега пруда Синобадзу, где вода уже казалась чернильной гладью. Она не сразу нашла Сатору: он, задрав голову, расслабленно сидел на деревянной скамье с резными металлическими ножками, под пышным розовым облачком цветущей сакуры, у самой воды. Приблизившись, Кендис расслышала, как он посвистывал от скуки, и раздражённо цокнула языком. — А чего сразу не в Центральном парке? — в пассивно-агрессивной манере спросила она, опёршись ладонями на спинку скамьи и нависнув над лицом Сатору. Он притих со сложенными трубочкой губами, а после довольно присвистнул, и его широкий рот медленно расползся в блаженной шкодливой улыбочке. — Поближе-то места не мог найти? Я четверть часа сюда пилила. Лунный свет отражался в тёмных воронках её сердитых глаз, недовольно глядящих из-под свода тонких насупленных бровей, ветер качал медовые ниточки пахнущих карамелью волос, и Сатору на мгновение задержал дыхание. Он неспешно поднял руку, приспустил очки на нос и коснулся пальцами кончиков её волос. — Я тоже рад тебя видеть, Конфетка! — Качнул указательным пальцем мягкую прядь. — Подстриглась? Они были длиннее… — Стрижки будем обсуждать? — Терпение Кендис было на исходе. — Неизменно бука… — протянул Сатору. Насупившись ещё пуще, Кендис приблизилась к его лицу и вкрадчиво отчеканила: — Я тебе, дураку, сейчас настучу по непутёвой башке и пойду домой, понял? И можешь свистеть тут хоть всю ночь. — Тогда садись. — Сатору дружелюбно кивнул на свободную часть скамьи. — Постою, — многозначительно отозвалась Кендис, выпрямилась и скрестила руки на груди. — Ну и ладно, — не меняя тона произнёс Сатору, поднялся и сделал несколько шагов в сторону водоёма, остановившись у железной приземистой ограды. — Безумный выдался денёк, а? — Он издал смешок. — Скорее, абсурдный. — Ну да. — Сатору надвинул очки обратно, повыше, и сунул руки в карманы брюк. — Я чего позвал-то… — он нехотя перешёл к делу: — Если хотим отстоять свою независимость, придётся работать сообща. — Что ты имеешь в виду? — Мы должны объявить о помолвке! — задорно склонив к плечу голову, проголосил он. Кендис закатила глаза и нервно развернулась: — Я ухожу… — Эй-эй! — Сатору бросился следом и обхватил её запястье. — Не трогай меня! — вспылила Кендис, выдернув кисть. — Ты за этим меня позвал — поиздеваться? Иди на хер со своими идиотскими шуточками, Годжо. — Да я не!.. — Он прекратил ухмыляться и протяжно выдохнул. — Может, дослушаешь? Кендис поджала губы, беззащитно обхватила себя за плечи и повернула голову в сторону пруда. Дальние огни ночного Токио, плеск воды и завораживающие очертания купола древнего храма Бэнтэндо на противоположном берегу немного успокоили растравленные нервы, и она робко взглянула на Сатору. — Говори, — буркнула Кендис. — Я не шучу, нам нужно объявить о помолвке, — настойчиво повторил он. — Усыпим их бдительность: дескать, ок, согласны, но дайте время притереться, познакомиться поближе и бла-бла-бла, — говорил с нарочитой манерностью, чрезмерно выпячивал «вселенскую усталость». — Типа, хотим всё сделать прилично. Пускай родственники готовятся к свадебному торжеству, собираются на посиделки и обсуждают, какому клану отойдёт спиногрыз, — это поможет нам выиграть время. — Время для чего? — поинтересовалась Кендис, всё ещё недоверчиво поглядывая из-под надвинутых бровей. — Будем искать способ, как избежать пророчества и ублажить старых трусливых козлов с эфиопской Плавалагуной! — И ты уже знаешь, с чего начать, полагаю? — Не совсем, но кое-какие мыслишки есть. Сначала, конечно, придётся покопаться в библиотеке колледжа и получше расспросить учителя об этой Провидице. Ты ведь тоже заметила, что она темнит? — Трудно было не заметить. — Хочу понять, о чём она не договаривает. И она ещё такую фразу странную мне на ухо сказала… — Сатору почесал затылок. — Якобы она здесь по моей вине. Я ни черта не понял, честно сказать, хах! — Ладно, — сухо отозвалась Кендис, — сделаем по-твоему. Но в библиотеку я пойду с тобой: мне самой любопытно, что скрывает эта напыщенная цапля. — Только учти, Конфетка, что на публике придётся быть паиньками! Меня самого воротит от этого, но если хотим избавиться от лишней слежки и давления, лучше сильно не отсвечивать. И ещё… придётся время от времени посещать всякие предсвадебные мероприятия. — Какие ещё мероприятия? — Знакомство с роднёй и всё такое. Формальности, короче. — Постараюсь перебороть тошноту от твоего присутствия, — ядовито проговорила Кендис, надеясь как следует уколоть Сатору. — Значит, договорились? — игриво пропел он, протягивая ей руку. Кендис нерешительно прижала к груди сжатый кулачок, глядя на протянутую руку Сатору, а затем боязливо, но крепко сжала его горячую ладонь в своей, продрогшей.